Рецепт по ГОСТу. Полярная звезда Мишлен

Миша тяжело вздохнул. Он наклонился, поднял ключи и сунул их в карман куртки.

– Марин, иди спать. – сказал он очень настойчиво. – Мне нужно срочно съездить в город. Поеду к Сане Волкову. Есть серьёзный разговор не по телефону. Это суровые мужские дела. Тебе там совершенно нечего делать. Я вернусь прямо к завтраку. Обещаю.

Я почувствовала сильную злость. Внутри меня всё закипело. Мой внутренний диктатор с половником рвался наружу. Я не для того бросила успешную столичную карьеру. Я приехала сюда не щи варить и не в номере отсиживаться. Я хотела быть с ним рядом всегда.

– Мужские дела? – хмыкнула я и сделала медленный шаг к нему. – То есть грязную картошку чистить, это наши общие дела. Мыть посуду после банкета, тоже общие. А когда приехал этот интеллигентный упырь, это резко стало твоим личным делом?

– Это очень опасно, Марин. – Миша нахмурился. Его низкий голос стал намного жёстче. – Ты видела этого Гаврилова сегодня. Он не шутит. Я не хочу втягивать тебя в это грязное болото. Моя единственная задача, тебя защитить. Я сам во всём разберусь. Если нужно, я ему ноги переломаю в трёх местах.

– Ломать ноги силовикам, это не самый лучший выход. – возразила я. – Тебя посадят в тюрьму, без лишних разбирательств. А я буду носить тебе передачки? Сухари сушить прикажешь?

– Сухари у тебя получатся исключительно мишленовские. – усмехнулся Миша. – С трюфельным маслом, розмарином и чесноком. Вся тюрьма будет завидовать моей диете. А если серьёзно, то я не дам им забрать наше место. У меня есть чёткий план. И Волков мне обязательно поможет.

Я подошла к нему вплотную и смотрела на него снизу вверх. Отступать я совершенно не собиралась.

– Послушай меня внимательно, герой. – сказала я строго. – Я тебе не слабая барышня из московского салона красоты. Меня не нужно прятать за широкую спину при первой опасности. – я ткнула указательным пальцем прямо ему в твёрдую грудь.

– Удар в спину болит сильнее, когда не знаешь, кто бьёт. – продолжила я. – Если ты будешь постоянно скрывать от меня наши проблемы, мы точно проиграем эту войну. Я хочу знать своего врага в лицо и хочу понимать все наши риски.

Миша быстро перехватил мою руку. Его шрамированные пальцы были очень горячими. Даже в этом холодном холле я чувствовала их сильный жар.

– Вишенка, я просто сильно боюсь за тебя. – тихо признался он. – Лена сумасшедшая. Жрала всех подряд, не разбирая дороги. Владимир был просто самоуверенный богачём с кучей комплексов. Но Гаврилов, это уже другое. Он отморозок каких ещё поискать нужно. Лучше я сам подставлюсь под его зубы. У меня опыт богатый.

Я резко выдернула свою руку. Снова скрестила их на груди для убедительности. – Если ты сейчас уедешь один в город, я тебе устрою настоящую кухонную инквизицию. Ты пожалеешь, что вообще со мной связался.

– Это как? – спросил Миша. Он приподнял бровь в искреннем удивлении.

– Я пересолю тебе всю твою оставшуюся жизнь. – уверенно заявила я. – Я сварю твой паспорт в су-виде при температуре шестьдесят градусов. Я сделаю твоё существование невыносимым, если ты продолжишь делать из меня дуру.

Миша молча смотрел на меня несколько долгих секунд. В его глазах боролись два сильных желания. Одно желание запереть меня в номере ради моей же безопасности. Второе же было искренним восхищением моей наглостью.

Внезапно он засмеялся. Его густой, бархатный смех гулким эхом разнёсся по пустому холлу санатория.

– Тише ты! – шикнула я на него и тревожно заозиралась по сторонам. – Директора нашего разбудишь. Пал Палыч и так после встречи с Гавриловым корвалол литрами хлещет. Если он тебя сейчас тут увидит, у него случится инфаркт. Мы же потом замучаемся его тело прятать.

– Не замучаемся. – хмыкнул Миша. В его голосе прозвучали нотки фирменного чёрного юмора. – Закопаем Пал Палыча за старой баней. Там земля мягкая. Сверху посадим свежую петрушку для твоих кулинарных шедевров. Никто никогда не найдёт. Зачем мой паспорт варить? Он жёсткий и не вкусный. Лучше сразу Гаврилова в пакоджете прокрутим. Остатки заморозим.

– Очень смешно. – фыркнула я. – Ты настоящий маньяк, Лебедев. Тебе лечиться надо.

– Я просто практичный хозяйственник. – поправил он меня с улыбкой и покачал головой и продолжил смотреть на меня. – Какая же ты у меня невыносимая женщина, Вишенка. Настоящая острая заноза. С тобой спорить бесполезно. Это как выходить против снежного бурана с дырявым летним зонтиком.

– Я реалистка. – буркнула я в ответ. Но я чувствовала, что моя злость быстро тает. Его тёплый взгляд делал меня слабой и покладистой.

Миша подошёл ко мне вплотную и обхватил руками. Крепко прижал к своей груди. Я уткнулась носом в его зимнюю куртку и прикрыла глаза от удовольствия.

– Ладно, твоя взяла. – прошептал он мне прямо в макушку. – Сдаюсь без боя. Не нужна мне соленая жизнь. Уговорила, мой личный повар-террорист.

Он нежно поцеловал меня в макушку. Я наслаждалась его теплом.

– Но у нас будет строгий уговор. – добавил Миша. Он отстранился на полшага. Заглянул мне прямо в глаза своим серьёзным взглядом. – Ты будешь делать в точности то, что я тебе скажу. Если я скажу бежать, ты быстро бежишь. Без твоих споров и долгих дискуссий. Договорились?

Я послушно кивнула головой.

– Договорились, Лебедев. – ответила я тихо.

– Вот и отлично. – Миша довольно усмехнулся. – А теперь быстро иди одевайся теплее. Накинь куртку потолще. Шапку свою дурацкую не забудь. В моей машине печка барахлит. А на улице сейчас минус двадцать градусов. Заморозишь себе все свои мишленовские таланты, чем потом готовить будешь?

– А мы куда едем? – спросила я.Я уже уверенно направилась к лестнице на второй этаж.

– К Волкову. – ответил Миша. На его лице снова появилась хитрая, кривая ухмылка. – Поедем слушать, как Саня виртуозно матерится на своё московское начальство.

Дорога до дачи Сани Волкова показалась мне бесконечной. Внедорожник Миши громко ревел мотором, пробираясь сквозь снежные заносы. Печка в машине работала отвратительно, как он и предупреждал. Мои ноги в брендовых ботинках начали замерзать. За окном мелькали стволы сосен и огромные сугробы. Карельская ночь была злой и холодной, как и всегда.