Антарес: Третье Воплощение

Предисловие от автора

Настоящая книга предназначена исключительно для зрелой аудитории старше 18 лет и содержит сцены насилия, употребления наркотических веществ и другие элементы, которые могут вызывать дискомфорт или неприятие у некоторых читателей.

Автор категорически осуждает любые формы насилия, злоупотребление наркотиками и нарушение закона. Данный художественный текст не предназначен для пропаганды указанных явлений и носит исключительно художественно-образный характер. Любые упоминания наркотиков, насильственных действий или незаконных поступков служат исключительно целям художественного повествования и отражают специфику сюжета, действующих лиц и выдуманного мира, в котором происходят события.

Просьба воспринимать изложенное в тексте как художественное творчество, никак не призывающее повторять действия персонажей и поступать подобным образом в реальной жизни.

Введение

Какой момент принято считать поворотным, чтобы с него начинать своё повествование?

Оглядываясь назад, я чётко вижу когда судьба отклонилась от заданного курса, вступив на тропу, где одна одинственная ошибка стала спасением моей души.

Начало истории лежит далеко за пределами этой жизни. Однажды, когда мне удастся соединить все нити воедино, я смогу обрести целостность, которая искупит моё существование.

Но это будет уже совершенно другая история, которую я расскажу вам, возможно, в следующей жизни.

И, прежде чем поведать вам историю от начала и до конца, начну я с другого.

С пустоты.

Часть I. Глава 1

Когда живёшь в мире, где каждый стремится вырваться в другую жизнь, эта тенденция неизбежно захватывает и тебя, заставляя ощущать острую необходимость оставить позади всё привычное.

Планета Та́лот прогибалась под тяжестью людских ошибок: множество войн, изменение климата и вымирание значительной части населения довели планету до полного истощения. От некогда процветающего мира остались руины, наполненные отчаянием и страхом, которые превратились в схлопнувшиеся города и держали людей в тесных тисках своих зданий и домов.

Поэтому, когда угроза грядущей катастрофы стала слишком реальной, все силы, впервые объединённые единой целью, были брошены на покорение космоса в поисках нового пристанища. Так впервые зародилась идея о том, что человечество должно покинуть умирающую землю и отправиться на поиски нового дома.

Однако спустя годы прорывных исследований учёные пришли к пугающему выводу: не существует такой планеты, которая была бы для нас обитаема. И даже если бы она существовала, продолжительности наших жизней не хватило бы на это путешествие. Это важное открытие в один миг превратило все исследования в пыль и труху, разбив всеобщую мечту о новом пристанище.

В этот переломный момент на сцену вышли мистики, чей голос безуспешно пытался прорваться сквозь шум толпы всё это время. И когда настал их час, они объединились с учёными умами, под чутким руководством военного правительства, для поиска другого пути.

Дерзкая идея, которая слишком быстро набирала обороты, заключалась в необходимости найти другой мир и открыть в него портал.

Это казалось чем-то невероятным: перед лицом неизбежного, то, о чём мы раньше и помыслить не могли, становилось реальным прямо на наших глазах. Те самые повороты судьбы в истории, которым требовались десятилетия, были вынуждены происходить значительно быстрее, умещаясь в рамки последних тридцати лет.

Для поиска других миров всегда требовался проводник - человек, чей потенциал головного мозга в симбиозе с технологиями, мог открывать двери в другие реальности, исследовать их и безопасно путешествовать.

Таких людей забирали на военные базы, где их обучали, а затем подключали к специальной аппаратуре и погружали в сон. Однако, вместо сновидений, подопытные бороздили океан реальностей, ударяясь своим разумом о них, как волны бьются о скалы. Не обходилось и без большого количества добровольцев, которые с превеликой радостью клали свои головы на алтарь служения всеобщему благу.

Никто до конца не знает, как именно происходит отбор в «секту» Ловцов Миров, но попав туда, будь уверен, что дороги назад для тебя нет. Либо из-за секретной информации, которая тебе открывается. Либо из-за того, что спустя такое количество опытов над тобой, твой мозг просто отказывался нормально функционировать.

Однако, не смотря на секретность поисков и исследований, те или иные детали всё равно всплывали. Сложно что-то скрывать от людей, когда для большинства населения планеты главным лейтмотивом и поводом для обсуждений последних лет был поиск мира, в который мы можем уйти до того, как наша планета погибнет.

И с каждым годом фанатизм поиска всё больше и больше ожесточался, что неминуемо породило ярых последователей и оппозицию движения Ловцов Миров.

Мою старшую сестру Леору, которая в подростковом возрасте проявила способности прозревать другие реальности, забрали из нашей семьи. Стоит ли говорить о том, что она сочла великой честью присоединиться к поискам нового дома для народа планеты Талот?

Что касается меня, то я изначально была другой, неправильной, как любила напоминать моя мать. Врождённый цинизм помог мне слишком рано разочароваться в людях и их глупых иллюзиях относительно спасения. Если уж человечество оказалось неспособно сохранить собственный дом, зачем помогать ему бежать другое место, которое точно таким же образом неминуемо будет уничтожено?

Поэтому моя задача проста: прожить отпущенное время так, как захочу я сама, будучи свободной от фальшивого героизма.

Откуда моё недоверие к сказкам о прекрасном и светлом будущем?

Внутри каждого человека существует такая граница, которая разделяет реальное и нереальное. И когда наставники пытались убедить меня, будто смысл жизни заключается в принесении пользы обществу, я понимала - меня обманывают и хотят заставить подчиняться.

Даже глядя на тех, кто продолжал строить карьеры в области медицины, науки или военного мастерства накануне гибели мира, я видела лишь фарс.

Мне говорили, что я вырасту, встречу мужчину своей мечты, подарю ему детей и обрету счастье, если фортуна смилостивится и подарит нам эти годы, на этой или на другой земле. Для меня это звучало пустой болтовнёй, наподобие мифов и легенд, лишённых смысла и души.

Однако глоток алкогольного прохладного напитка с пузырьками был для меня вполне реальным, также как и звуки умирающей скрипки, которые раздавались от небольшого и вялого оркестра в противоположном конце зала.

Сегодняшний вечер в нашем фамильном особняке был посвящён чествованию моего отца, чьё день рождение служило поводом для праздника. И игнорирование мероприятия с моей стороны означало бы смертельное оскорбление нанесённое не только отцу, но и всей семье.

Моё присутствие здесь сопровождалось особым видом истязания: вынужденная вежливость, пустые разговоры, вычурные наряды, полированное лицо моей матери и ужасная, беспросветная скука.

Казалось, что я одна была вынуждена преодолевать себя, заставляя явиться к назначенному времени, в то время как мой брат всегда оставался в центре событий, предпочитая жить в доме родителей.

В такие моменты я завидовала Леоре, которую много лет назад забрали Ловцы Миров, гарантировав пожизненное освобождение от подобного рода мероприятий.

Не считая ежегодных встреч, я изредка получала от неё сообщения, проникнутые пафосом патриотизма и всей той пропаганды, что льётся нам в уши, заполняя их до краёв и заставляя не думать о том, какое жалкое количество времени отведено на наше существование.

Поэтому когда я проснулась после обеда, сладко отоспавшись после работы, я начала готовиться к вечеру.

Не смотря на мой образ жизни, страсть к поискам всех возможных способов получения удовольствия и извлечения собственной выгоды из любой возможности не превратили меня в животное. Что заставляло меня гордиться собой.

Мир, в котором мне приходится жить и работать часто показывает противоположные примеры, когда люди насколько отдавались крупицам удовольствия, растягивая их до неприличного размера, что растворялись в этом, опускаясь на незримой платформе всё ниже и ниже.

Возможно, я помогала этой платформе падать вниз. Но каждый сам делает свой выбор, твердила я себе.

Закончив принимать ванну, я раскрыла дверци шкафа. Большая часть гардероба состояла из откровенных нарядов, которые идеально подходят для ночных клубов. Но время, когда появление в таких нарядах на семейных мероприятиях доставляло мне удовольствие, прошло. Поэтому я остановилась на платье цвета вина с высоким горлом, длинными рукавами, расширяющимися от локтей и до запястьев и с очень короткой юбкой. Платье было обтягивающим настолько, что не оставляло никакого места для фантазии, но скрывало собой все те части тела, которые в приличном обществе принято скрывать женщине.

Шею я украсила россыпью рубинов на золотой застёжке, доставшихся мне от бабушки. На ноги высокие сапоги, подчёркивающие длину ног, в сочетании с короткой юбкой платья. Длинные волосы я собрала в высокую причёску, выпустив пару прядей у лица.

Мой внешний вид был достаточно простым, учитывая то, что я отказалась от макияжа. Приличный, но абсолютно не торжественный и не подходящий столь помпезным вечерам, которые были в духе моей семьи. Эта мысль оставила меня полностью удовлетворённой своим выбором, чтобы после этого отправиться на праздник.

Когда я приехала, все были уже в сборе, не считая меня и ещё нескольких опаздывающих гостей.

Действительность, в которой нам приходилось жить была скупа на праздники, если речь не шла об очередной дани памяти войны или религиозной выдумке. Люди настолько привыкли жить в сжатом и напряжённом состоянии, что вечера вроде этого были благословенной ценностью. И, конечно, все эти благополучные лица были далеки от того понимания праздника, которое было присуще людям более низкого происхождения.

С уверенностью можно было сказать, что торжество по случаю дня рождения Редмонда Сейнта было не столько в честь него самого, сколько в честь каждого присутствующего, который мог позволить себе побыть в собственных глазах кем-то вроде вознёсшегося бога, такого недоступного для простых смертных.

Я не боялась пользоваться своей фамилией, потому что знала, что никому в здравом уме не придёт в голову сравнить меня с теми ублюдками, которые прибрали к своим рукам жалкие крохи оставшихся ресурсов.

Однако мой младший брат был другого мнения.

Брейнану нравилось чувствовать себя привилегированным, кем-то особенным, даже не смотря на то, что он таковым не являлся.

Может показаться, что я хоть сейчас готова отречься от своего фамильного имени и всего, что с ним связано, но это не так. Просто у меня были определённые планы на жизнь и я намеривалась взять для их осуществления столько, сколько мне будет необходимо. Ни больше, ни меньше.

Для своих родителей я была неблагодарной расточительницей их богатств, что отчасти было правдой, так как я ни в чём себе не отказывала. И моя задача была проста - позволять всем думать именно так, чтобы никому не пришло в голову чуть пристальнее присмотреться ко мне и к тому чем я занимаюсь.

Передо мной раскинулся трёх этажный особняк, любезно раскрывший свои двери для всех гостей.

Поднявшись по каменным, местами раздолбленным ступеням крыльца, я оказалась в просторном холле, в котором были слышны доносящиеся звуки вялого пиршества.

В основном зале, который разделяла широкая лестница, ярко горел свет и куча народа переходила от стола к столу, пробуя закуски и напитки.

Первым, кто меня встретил, был мой младший брат. С белыми волосами и голубыми глазами, Брейнан был моей точной копией. С показательно ленивыми движениями он приблизился и обнял меня, выглядя при этом довольным собой. Мечта любой девушки: красивый, статный, изящный и очень богатый.

Теперь всё в нём было показательно смелым и решительным, не соответствуя действительности, а лишь создавая образ, вот только одного взгляда на него было достаточно, чтобы вспомнить о жеманном мальчишке, который боялся всего, чтобы я ему не предложила.

— Я думал, что сегодня ты будешь выглядеть эффектнее.

Его ладонь прошлась по моей спине и пояснице, встретив в ответ холодное приветствие.

Наказывала ли я его? Нет. Для меня Брейн был и остаётся ребёнком, которому все подыгрывают, дабы не разрушать его иллюзорные представления о самом себе.

Все, кроме меня. Что, несомненно, задевало его.

— А я думала, что к этому времени у тебя начнёт расти щетина, но увы. — я извернулась, уходя от его объятий и надменного, самовлюблённого вида.

Демонстрация чувств не была сильной стороной моего брата и я знала, что он копил в себе абсолютно всё, складывая в себя каждое дерьмо, пущенное в его сторону, как величайшую драгоценность, чтобы достать и начать рассматривать в самый неподходящий момент.

Мне стало интересно, смогу ли я найти здесь вино? Или в ассортименте только отвратительное шампанское?

Однако прежде чем обзавестись бокалом, я исполнила свой дочерний долг: поздравила отца.

Первый час прошёл достаточно быстро, пока моё внимание было поглощено наблюдением за окружающими людьми и царящей между ними обстановкой. Но я знала, что момент, когда начнётся мой личный ад, близок.

И, с приближением моей матери, он становился ещё ближе.

— Теодора, — она направлялась в мою сторону, заставляя следовать за ней высокого светловолосого мужчину, с усталыми, но очень внимательными и проницательными глазами. — Я хочу представить тебя другу нашей семьи о котором ты, разумеется, наслышана. Маршал Нордлихт осчастливил сегодня нас своим визитом, что является несомненной честью для нашей семьи. — моя мать была копией Леоры, с такими же прямыми каштановыми волосами до плеч, тогда как мы с Брейном были похожи на отца. Сейчас она расплывалась в ослепительной улыбке перед почтенным гостем, чьё имя было известно не только мне.

Маршал Ханс Нордлихт стоял во главе всего нашего славного города Биррена, представляя наши интересы на всех важнейших советах и обеспечивая безопасность своим гражданам.

Мужчину можно было назвать ровесником моего отца, который сохранился чуточку лучше. Возможно, виной тому были его живые зелёные глаза, которые так выделялись на серьёзном лице с тонкими морщинками.

Жизненный опыт общения с людьми такой величины научил меня двум вещам. Первое, это любой ценой сохранять любезный и отстранённый вид, чтобы не привлечь к себе слишком много внимания и при этом не выказать неуважение. А второе, это не доверять таким людям и даже не скрывать этого. Как правило, такое проявление осторожности вознограждалось молчаливым одобрением.

Обменявшись учтивым обменом приветствиями я ожидала, что на этом смотрины закончатся, но вместо этого моя мать продолжила:

— Теодора, может ты расскажешь маршалу немного о себе? — её глаза пытливо смотрели на меня, безмолвно требуя тщательно подбирать свои слова.

— Что ж, я... получила образование художника - колориста и уже три года как живу в районе за западе Биррена, — мой взгляд блуждал между сдержанным маршалом и взвинченной матерью. — Я занимаюсь тем, что планирую и организую встречи для своих клиентов. На самом деле, ничего интересного, обыкновенная рутина, связанная с большим количеством общения с людьми.

Частично это было правдой. Я и в самом деле отучилась на колориста, выбрав это направление как самое бесполезное, чтобы таким образом позлить родителей, которые надеялись на мою блестящую карьеру. Оставив при себе информацию о том, чем я занималась на самом деле, я наблюдала за тем, как мой скромный рассказ не произвёл никакого впечатления на маршала. Что было и неудивительно, ведь я не связала свой жизненный путь с наукой, исследованиями, биологией и прочими направлениями, которые высоко ценились и свидетельствовали о твоём статусе в этом обществе.

— Я бы хотел обсудить с тобой кое-что в скором времени. Человек с таким умом и такой семьёй не должен пропадать, оставаясь никому не известным где-то на задворках западной Талабы, ты так не считаешь?

Я постаралась пропустить мимо ушей то, что ему было известно название района в котором я жила, хотя я его и не называла. Напрягшись от всей его формулировки, я лишь скомкано выразила своё согласие, позволяя матери увести его за собой, чтобы она могла выставить своего почётного гостя на показ перед всеми остальными собравшимися.

Стоило только мне развернуться, как я натолкнулась на обжигающий светло - голубой, почти серый, взгляд брата, который находился в паре метров от меня.

Брейнан был младше меня всего на год, но в детстве эта разница никогда не ощущалась. И если Леора считала себя слишком взрослой для снисхождения до нас и наших игр, то мы с братом запросто находили общий язык и отдушину друг в друге, будучи детьми.

Ранимый и хрупкий мальчик всегда занимал особенное место в моём сердце, рождая желание защищать его. Чем брат с удовольствием пользовался, а лишившись этого, до сих пор не мог простить мне того, что я больше не желала его защищать, оправдывать и беречь.

Я прекрасно осознавала, что ответственность за наши изменившиеся отношения лежала в том числе и на мне, но это не отменяло того, что он должен был хоть как-то работать над собой чтобы не превратиться в то, чем он стал.

И моей ошибкой было думать, будто ничего не произошло, отчего пропасть между нами начала только расти.

С тех пор Брейнан смотрел на меня со всё большей надменностью, пряча за ней то, о чём знали только мы двое.

Игнорируя его присутствие и ледяной взгляд на своей спине, я остановилась возле одного из многочисленных столов, что, разумеется, было расточительством о котором все предпочитали забыть, и обновила свой напиток, давясь игристым шампанским с большим количеством пузырьков.

Когда моему примеру последовало ещё несколько гостей, я поспешила уступить место небольшой толпе, отходя в сторону. И лавируя между людей, я время от времени останавливалась чтобы ответить на их приветствия и шла дальше, в поисках чуда.

Но вместо так называемого чуда я натыкалась на то же самое, что видела здесь и годами раннее: мой отец, не сходящий со своего места, как с пьедестала; каждый пятый присутствующий в парадной военной форме; ярко накрашенные женщины, замотанные в свои тяжёлые наряды, подобно гусенице, которая так и не смогла выбраться из кокона и стать бабочкой.

Высокие арковидные окна были плотно закрыты тяжёлыми шторами и подойдя к одному из окон, я отодвинула бархатную пыльную ткань, вглядываясь в мир по ту сторону. На улице было темно и за счёт освещения в помещении я видела своё слабое отражение в стекле и очертания двора, но даже сквозь мутное окно была видна тяжесть неба, которое в ночное время обрастало тучами и покрывалось красноватыми пятнами. Словно куски ваты сперва окунали в грязь, а затем пролили на них несколько капель крови.

Недовольно скривив губы, я внутренне отсчитывала время, когда смогу уйти отсюда. Условия в которых ты чувствуешь, что вынужден притворяться и не можешь до конца быть собой скверным образом заставляют тебя ощущать собственное бессилие.

А бессилие в паре с бессмысленностью происходящего, а может и бессмысленностью вообще всей жизни, обладают очень страшными последствиями.

Я хотела по привычке потянуться к телефону, чтобы проверить время и узнать, не приходило ли мне новых сообщений от Габриэля, но вспомнила, что телефон остался в сумке, а платье не предусматривало карманов. Шумно выдохнув, и начиная ощущать тяжесть в голове из-за шампанского, я вернулась к остальным.

Шумная толпа, к моему удивлению, была дисгармонична: вся музыка их жизней и голосов не попадали в ноты, расстраивая чувствительный слух.

Это наблюдение помогло мне твёрдо решить выбираться отсюда и я отправилась на поиски маршала Нордлихта.

Глава 2

Что бы не собирался обсудить маршал Ханс Нордлихт, я твёрдо решила, что не хочу слышать то, что он намерен мне сказать. Лёгкое беспокойство сворачивалось в моей груди и я стала размышлять, насколько много ему известно обо мне и моей жизни. Впрочем, сама по себе я едва ли представляю интерес для столь высокопоставленного лица, разве что он не решил вдруг заняться поимкой незначительных нарушителей закона.

Однако самовольный уход с семейного торжества может дорого обойтись мне в будущем. Подобное происходило ранее, когда я загадочным образом исчезала, чтобы затем столкнуться с заблокированными банковскими счетами ровно до тех пор, пока я не объявлялась, оправдываясь за своё поведение. Но прежде чем объясниться перед родителями, мне предстояло сделать это перед маршалом.

Именно поэтому я предпочла прибегнуть к оправданиям, вынуждая маршала Нордлихта отложить наш разговор на неопределённый срок. Срок, который я виртуозно планирую оттянуть до той поры, пока все об этом не забудут.

Внутренне я уже подбирала слова и аргументы, обосновывающие мой скоропостижный отъезд и формулировала просьбу о переносе разговора на другое, более подходящее и спокойное время. В этом вопросе очень важно не давать никаких обещаний, иначе мне придётся тащиться на военную базу для аудиенции с маршалом, чего мне делать категорически не хотелось.

Скорее всего именно это он и хотел обсудить со мной; предложить отправиться на охраняемую военную территорию, находящуюся под его контролем, чтобы пройти профессиональную переподготовку и получить там место.

Эти военные суют свой нос, также как и свои члены, везде, где только можно. Скрипнув зубами, я искала глазами его фигуру, прокладывая путь сквозь толпу гостей.

Маршал по прежнему находился в компании моей матери, которая не отходила от него весь вечер, рядом с какой-то неизвестной мне парой. Приблизившись, я подождала, давая понять о своём присутствии, пока мать первая не заметила меня.

Готова поспорить, что будь она чуть более амбициозной и целеустремлённой, то давно правила бы железной хваткой всем миром, потому что иначе невозможно объяснить, как этой женщине удаётся склонять окружающих исполнять все её желания.

Тактично прервав беседу, она обратила внимание, пожалуй, самого влиятельного человека в этом доме, на меня.

Когда они приблизились, я начала свою быструю, без запинок речь, не позволив матери вставить не единого слова:

— Прошу прощения, что отвлекаю вас, я знаю, что вы хотели обсудить со мной нечто важное, но боюсь, что наш разговор придётся отложить. Мне необходимо уехать прямо сейчас, так как...

— В этом нет необходимости. — Нордлихт прервал меня на полу слове. — Кларисса настаивала на том, чтобы обсудить это позже, но я не вижу причин откладывать. — военная выучка оставила на нём неизгладимый след и чтобы он не произносил, это звучало как приказ.

Материнская улыбка из напряжённой переросла в ядовитую, когда она словно солдат, подчинилась маршалу, исполняя его не прозвучавший приказ:

— Поскольку ты собралась покинуть нас так стремительно, — её интонация выделила последние два слова, — придётся поделиться новостью заранее. Дата пока подлежит обсуждению, но маршал Нордлихт признал твою кандидатуру подходящей для брака с его сыном.

В ответ я просто моргнула.

Внутри меня всё перевернулось, а затем перевернулось ещё раз.

Поднимающийся во мне гнев они восприняли всего лишь за шок, потому что переглянулись между собой тем самым снисходительным родительским взглядом.

— Нет. — я рассекла этим словом воздух между нами, словно у меня в руках был нож.

— Это не обсуждается, решение принято окончательно. Тебе следует быть благодарной. Новость просто сбила её с ног, — эти слова предназначались уже не мне, а маршалу. — Она не отдаёт себе отчёта в том, что говорит. Спустя время она осознает всю важность происходящего...

— Мне плевать, что вы решили: я сказала нет. — в этот момент я совершенно забыла о своём первом правиле общения с высокопоставленными людьми, которое включало в себя любезность. — Я уверена, что вы найдите себе другую племенную кобылу для своего отпрыска. — я встретились с зелёными глазами маршала, которы светились на его коже тёплого оттенка. Если бы солнце не было столь редким гостем в наших краях, то я решила бы, что он большой любить принимать солнечные ванны.

Когда я говорила о гремучей смеси бессилия и бессмысленности, это было именно тем, что я имела в виду.Но ни мой резкий тон, ни прямой взгляд не смутили маршала, который сохранял спокойный, даже скучающий вид. Словно я была докучливым ребёнком, впавшим в истерику. Очередной каприз, который он был вынужден терпеть.

Ноздри моей матери раздулись пока она смотрела на меня и её губы слегка скривились. Сделав над собой невероятное усилие, она извинилась перед маршалом, утаскивая меня за собой в сторону. Мне подумалось о том, что, возможно, мне не следовало быть такой резкой с маршалом. Не будь я дочерью своих родителей, наверняка уже пожалела бы о своём поведении.