Игра в настоящее

Он снова засмеялся.

— Уже нет, потому что научился с ним работать. И теперь мой код не воняет, а благоухает, как цветы сакуры.

— Художники так не говорят, — хихикнула я. — У нас предмет либо дышит, либо он просто неживой.

— Но смысл один, — парировал он. — Знаешь, какой?

— Какой? — Я приподняла бровь.

— Всё, что сделано руками, хранит тепло того, кто это делал. Плохой рисунок, вонючий код, кривая ваза — неважно. Если человек вложил себя, это всегда чувствуется. А если нет — то хоть с золотом, хоть с бриллиантами — чувствуется пустота.

Я замолчала. Тоби сказал то, о чем я сама думала, но никак не могла сформулировать так просто, как сделал он..

— Слушай, — прошептала я. — А ты случайно не философ?

— Нет, — он улыбнулся краем губ. — Я системный аналитик.

— Готова поспорить, потому что твои речи звучат как философский трактат.

— Ты уже определись, кто я для тебя: поэт или философ.

— Мне нравится и то, и другое. Это запрещено?

— Как я могу это запретить, тем более тебе? — спросил Тоби, глуша мотор и вытащив ключи. — Но прозвучало как комплимент.

— Это он и был, — сказала я и уставилась в свое окно, чтобы не видеть его лицо. Потому что если бы я увидела его улыбку в этот момент, то точно бы забыла, как дышать.