- -
- 100%
- +
Пролог. Крис
Светлые волосы, выгоревшие под жарким Калифорнийским солнцем, яркие голубые глаза… ах, такие яркие, что я будто в транс погружаюсь, когда ловлю на себе ее взгляд. Милая улыбка, рождающая застенчивые ямочки на щеках и этот профиль вполоборота, когда она поворачивается к прилавку, стоя у работающей кофемашины, чтобы спросить, не нужно ли мне еще чего.
Черт! Да я и кофе-то заказываю только ради того, чтобы увидеть этот волнующий изгиб длинной шеи! Эти короткие завитушки светлых волос, выбившихся из высокого хвоста на затылке… которых так и хочется коснуться губами. Других причин каждое утро наведываться именно в этот район города у меня просто нет.
Ее зовут Анна. По крайней мере так написано на золотистом кусочке пластмассы на ее груди. А меня Крис. Крис Уайт. И мы бы никогда не встретились, если бы мой агент не перепутал адрес, по которому должен был проходить кастинг на роль в какой-то там рождественской комедии. Бывают же в жизни совпадения! Хотя, говорят, случайности не случайны.
Как бы там ни было, в то пасмурное декабрьское утро я быстро разобрался что к чему. Наорал на Джеймса, не только же у меня настроение должно было испортится, и зашел купить кофе в ближайший кофешоп.
Помню этот момент, как сейчас. Шестое декабря, на улице слякоть, ветер и +15. Казалось бы рано, но все витрины уже украшены мишурой и подарками, на фасадах зданий перемигиваются гирлянды фонариков, их свет отражают лужи и окна проезжающих мимо машин.
Я ежусь и плотнее запахиваю пальто, выходя из своего синего ауди. Если бы не дурацкий кастинг, остался бы дома – ненавижу зимний Лос-Анджелес! Его штормит, как ялик в открытом море; то +20 и жаркое солнце, то +10 – дождь и мерзкий ветер. А главное – никакого снега! Здесь он только в горах, а в городе его не видели уже лет десять.
Ну, какое, скажите на милость, Рождество без снега?
Борюсь с желанием вернуться в тачку и не останавливаясь гнать свой R8 E-tron до дома, но неприметная табличка с рукописной надписью «UpCup» над прозрачной дверью, обещает кофеин, который так нужен организму. Я не спал всю ночь и пару раз чуть не отрубился за рулем по пути сюда.
Внутри не людно, хотя на часах самый кофейный час пик – девять утра. По всему видно, что кофе здесь так себе, но мне просто жизненно необходим этот легальный наркотик и желательно в горячем жидком виде. Чтобы взбодриться и одновременно расслабиться – упадок сил из-за бессонной ночи со сценарием, дурацкая погода, рассеянность Джеймса, кастинг на который я не хотел идти… я едва не искрил от негативного заряда!
Толкаю дверь, слыша призывный звон колокольчика, поднимаю взгляд и просто столбенею.
Именно так. Как в книгах пишут и в фильмах снимают. Стою, как идиот, в дверях и пялюсь на нее, не моргая… такую тонкую, изящную, неземную… что просто дух захватывает! Не иначе умер я, свернув голову об косяк, пока заходил в этот захолустный кофешоп, и в рай попал. Очнулся только когда какая-то женщина, вереща что-то по-китайски, грубо ткнула меня, пробираясь к прилавку за утренней дозой кофеина.
В то утро с девушкой своей мечты я и двух слов связать не смог. Чертовы робость и смущение, родом откуда-то из младшей школы, одолели меня и буквально закололи рот булавками. Мираж под названием «красавчик Крис Уайт» будто рассеялся! Рядом с ней я снова стал тем прыщавым тощаком с металлическими брекетами на все тридцать два зуба, который решился позвать Мелани Грин на осенний бал… Но вот беда – забыл, как ворочать языком и издавать звуки, когда она повернулась и недовольно спросила: «Чего тебе уродец?»
Помню, как Анна что-то сказала, а я только промычал в ответ. Хорошо хоть догадался ткнуть пальцем в по-праздничному цветастое меню на стойке между нами…
Виной всему была ее улыбка – мягкие пухлые губы скользнули уголками вверх и на щеках тут же появились ямочки. Я едва не выдохнул свой восторг красноречивым «вау»! Словно она не просто дежурно улыбнулась чудаку в кепке и черных авиаторах, а кролика из шляпы достала. Только тонна давно позабытого смущения и пресловутые булавки, мешавшие когда-то разговаривать с девчонками, позволили сдержаться.
А ведь я уже и забыл каково это, когда подкашиваются ноги и не можешь найти слов.
Как бы там ни было, с тех пор в кофешопе под названием «UpCup» я стал частым гостем. Спустя пару посещений, даже получил накопительную карту постоянного клиента и смог заговорить с Анной. Правда то и разговором было не назвать:
– Здравствуйте, рады вас снова видеть! Какой кофе желаете сегодня?
– Эм… латте, пожалуйста.
– Сахар, сироп? Соевое молоко или обычное? С кофеином или без? Может немного Рождества? Корицу и маршмеллоу добавляем бесплатно.
– Без всего, обычное, с кофеином. А нет… пожалуй, буду с корицей!
– Рождественский латте с кофеином и обычным молоком. Ваше имя, пожалуйста?
– Крис. – Сказал я. И спешно добавил. – Уайт.
– С вас четыре доллара тридцать пять центов.
Анна вновь чуть не опрокинула меня на землю своей обворожительной улыбкой. Бодро отправилась к кофемашине будоражить воображение изяществом движений и пленительностью изгибов своего тела…
Немного кольнуло то, что она меня не узнала. Хотя, кого я обманываю – еще как кольнуло! Да я буквально был уязвлен!
В конце концов в тот раз я на свой страх и риск пришел без обычной маскировки – кепки и очков. Даже выбрился гладко и, более того, назвал ей свое настоящее имя, хотя до того представлялся Джоном Смитом.
Да. Я надеялся произвести впечатление на девушку собой. Было же чем впечатлить и помимо известности – спасибо маме за испанскую кровь и четкие скулы.
Не узнать меня было сложно. Плакаты с моим новым фильмом уже висели на всех афишах города. Да и по всему миру, надо заметить. Продукт стартовал в конце января и сразу после праздников я должен был отправиться в тур в его поддержку. Потому прийти в «UpCup» без привычной защиты из кепки, шарфа и черных авиаторов было рискованно. Я просто поверить не мог, что она меня не узнала!
Как бы там ни было, все мои мучения извинила очередная ее пронзительная и прекрасная улыбка, с которой Анна сказала:
– Ваш рождественский латте с кофеином и обычным молоком, мистер Уайт. Желаем вам отличного дня!
С тех пор без малого пару недель почти каждое утро начиналось с этих слов.
Можно ли назвать меня безумцем или даже идиотом? Определенно. Именно так я себя и чувствовал, тащась по пробкам через весь Лос-Анджелес, чтобы просто попить не самого лучшего кофе и в очередной раз не заговорить с девушкой своей мечты. Серьезно! Неспособность просто сказать что-то Анне начала превращать меня в долбаного сталкера!
Во-первых, я определил график ее работы. Просто приезжал в кафе день за днем, пока не удостоверился, что она работает два через один, притом строго по утрам. Во-вторых, уже всерьез начал просматривать объявления о сдаче апартаментов в даунтауне, чтобы иметь возможность чаще и дольше бывать в ее кофешопе.
Нет, я мог бы сделать и иначе. Спросить о графике у ее менеджера, сунув ему сотку в карман или, в конце концов, взять себя за яйца и просто пригласить девушку куда-нибудь… ну, на крайний случай, презентовать себя, как положено и отвесить хоть какой-нибудь комплимент. Чтобы неземная нимфа поняла наконец, что до нее снизошел сам олимпийский бог, и теперь желает пригласить ее в ресторан или на прогулку на собственной яхте.
Но я не мог. И не потому что яхты у меня не было.
Эта тотальная беспомощность перед ее улыбкой, взглядом, движением рук, выводила из себя! Но именно поэтому я и не позволял себе перейти границы дозволенного. Я боялся. Что она просто возьмет и отошьет меня. Что я не смогу заговорить снова и, более того, лишусь возможности просто видеть девушку своей мечты вот так просто, на расстоянии вытянутой руки.
Меня, известного человека… да, к черту! Просто как мужика, это злило и мучило настолько, что я ни с кем не мог даже поделиться происходящим. А ведь мне просто жизненно необходим был этот дружеский подзатыльник, или хоть бросок на слабо, чтобы сделать наконец шаг вперед.
Я думал о ней днем и буквально изводил себя этими мыслями ночью. Все валилось из рук, когда не мог увидеться с ней в ее выходной! Всегда чуть свет мчался в центр к улице, на которой располагался тот долбанный кофешоп. Сидел в машине дожидаясь пока пройдет полчаса или час с открытия ее смены, чтобы мои посещения не выглядели тем, чем были на самом деле. Преследованием… навязчивым состоянием!
Наверно кто-то свыше решил сжалиться надо мной, устав ловить себя на фейспалмах от моих жалких попыток сказать ей хоть слово. Послал мне наконец удачную возможность познакомиться ближе с девушкой мечты.
Одним промозглым декабрьским утром наглый хрен впереди меня, в кожаной куртке и футболке Доджерс на три размера больше своей дряблой туши, качал права и действовал всем на нервы. Чудила долго решал между соевым и натуральным молоком, выбирал кофе, три раза меняя заказ, в итоге остановившись на простом эспрессо. А в довершение всего краснея и тряся дряблыми щеками, раскрыл варежку в сторону Анны, гневно прикрикнув:
– Какого черта? Вы чем слушали вообще? Я сказал, что мне не с собой! – При том, что я точно помнил, что во время оплаты диванный бейсболист утверждал обратное. – Стой! Вот только попробуй мне теперь из стаканчика в чашку перелить! Менеджер! Мне нужен менеджер! Что у вас за обслуживание такое?!
Дверь подсобки с грохотом отскочила в сторону и Анна, от неожиданности выронила большую белую чашку, что держала в руках. Расторопный старший менеджер кофешопа в пару шагов покрыл расстояние между своим офисом и голосящим клиентом. Подобострастно поприветствовал гостя:
– Здравствуйте, сэр! Колин, старший менеджер, к вашим услугам. Чем могу помо… Анна! – Он внезапно изменился в лице, когда увидел, что девушка собирает осколки у своих ног. – Восьмая за месяц! У тебя что, клешни вместо рук?
Фанат чипсов, крылышек и Доджерс криво улыбнулся. Раззявил было рот чтобы от всей души пожаловаться на дурное обслуживание, когда я наконец сообразил, что за удачную возможность подкинула мне жизнь!
Протиснулся вперед и протянул Анне сотку, обращаясь в тот же момент к ее менеджеру:
– Ох, простите! Это моя вина.
Что за вина? Какая вина? Да, к черту! Главное засветить купюрой достаточного номинала и дать понять, что сотрудников «UpCup» никто ни в чем не винит.
Лучезарно улыбаюсь свежеотбеленными зубами, одновременно снимая темные очки и кепку. Говорю, протягивая Колину ладонь:
– Я Крис Уайт, приятно познакомиться.
С удовольствием наблюдаю привычную реакцию; глаза раскрываются шире, брови ползут вверх, так же, как и уголки губ, рот открывается и спустя мгновение:
– Крис Уайт? Тот самый Крис Уайт? Не может быть!
Старший менеджер буквально вцепляется в мою ладонь обеими руками и трясет ее, трясет, приговаривая:
– С ума сойти! Тот самый Крис Уайт? А в жизни вы выше! «Цена настоящего»? Нет, серьезно?! Агент ФБР из «Восхождение Сатурна»? И этот… – щелкает пальцами. – «Бар «Утопия»! Еще не смотрел, только трейлер, но обязательно пойду на премьеру! Господи, я просто не верю!
Фанат Доджерс, до того растерявшийся и даже сдвинувший было брови, в порыве возмущения, теперь тоже меня припомнил.
– Ты… ты тот актер? – С подозрением выпалил он. – Ох, люблю этот город! Я ведь однажды в очереди за хот-догом с самим Сильвестром Сталлоне стоял! – Сказал толстяк, будто то должно было нас с ним моментально сблизить.
– Извините. – Оборвал его я. – К сожалению, очень спешу и хотел предложить вам двадцатку за ваш кофе. Я как раз пью именно такой, а вам на вынос все равно не нужен. – И я правда спешу на встречу в студии, но, если честно, терпеть не могу эспрессо. Просто не представляю, как можно пить этот антрацитный концентрат!
Я почти услышал, как заскрипели давно не использовавшиеся извилины в мозгу скандалиста.
– Пятьдесят. – Прохрипел толстяк.
– Что, простите?
– Пятьдесят долларов, говорю… ну, за мой кофе.
Наглый хрен. Но мне все равно – достаю из кармана стальной зажим, выуживаю полтинник и сую ему в протянутую потную ладошку. Затем поворачиваюсь наконец к Анне и позволяю себе посмотреть прямо в ее яркие голубые глаза. Тону и улыбаюсь, как идиот, протягивая руку к стаканчику с гадким горьким напитком. А она смущенно смотрит на меня в ответ…
На секунду наши пальцы встречаются на горячем картоне, и я чувствую, как от этого простого, ничего не значащего касания, все внутри меня буквально переворачивается к верху ногами! Я на миг задерживаю дыхание, чтобы не задохнуться от возбуждения и на выдохе произношу:
– Спасибо за кофе, Анна. Желаю и тебе хорошего дня!
И ухожу.
Прямо в дверь, украшенную рождественской мишурой и дешевыми наклейками в форме омелы с остролистом. Прямо на улицу, где пасмурный, холодный декабрь моментально забирается под куртку, заставляя ежится до неприятных мурашек.
Но мне все равно – я горю, точно свеча на рождественской елке, потому что намерен вернуться сюда сразу же после встречи на студии и позвать наконец девушку своей мечты на свидание!
1. Анна
Вот так номер! А ведь он не зря казался мне таким знакомым, этот странный дерганый парень. Вечно черные очки, кепка с козырьком, шарф намотанный до носа, хотя на внешность совсем не страшный. Даже наоборот.
Я особо внимания не обращала – тут многие так ходят. По большей части чтобы скрыть расширенные зрачки и опухшие физиономии, а не звездную внешность – прямо через дорогу от кафешки, в которой я работала, был ночной клуб. Эрни толкал в нем дурь малолеткам и ребятам из делового квартала, которые чуть свет забредали в «UpCup» за кофейной бодростью.
Работенка в «UpCup» была не сахар и оплачивалась плохо. За десять долларов в час Колин буквально с живой меня не слезал! Заставлял работать сверхурочно – без двойной ставки выходить за других приболевших или попросту сбежавших от него бариста. Ну и драить туалет… хотя я совершенно уверена, что уж это в мои обязанности точно не входило!
Но он знал, что я не пойду жаловаться и вообще у меня нет выбора, потому мог себе такое позволить.
Я была в чужой стране, считай, что без гроша в кармане и не очень-то хорошо говорила по-английски.
Нет, три года назад Аня Сомова, шедшая по красной дорожке ЗАГСа с широкой улыбкой и большими планами на будущее, покрутила бы у виска, поведай ей кто о таком. Померила бы температуру несчастному и вызвала бы ему скорую, потому что ничто в ее понимании не могло разрушить их с Никитой счастье.
Мое счастье…
Оно перестало улыбаться мне в ответ очень скоро. Еще даже не кончился наш медовый месяц, как мужчина, которого я любила еще со школы, переменился. Стал вспыльчивым, резким, грубым.
Все-то его раздражало во мне! Даже незначительные мелочи заводили с пол-оборота и заставляли повышать голос, говорить гадости. А я слушала молча. Терпела, делала как он хочет, даже не смея возразить. Не потому что не хотела, а потому что мама строго настрого запретила это делать. Какая же я была глупая, вот ведь вся в нее!
Мама, прожившая двадцать пять лет в счастливом браке с военным, свято верила в устои семьи и непоколебимость патриархального строя. Да, папа был отчасти самодур, но он очень любил ее и меня. Кроме того, был хорошо воспитан и никогда не позволял себе не то что руку на нас поднять, но даже голос повысить. Куда больше криков я боялась от него холодного тихого «пойдем, поговорим» – сразу становилось понятно, что все явки спалены и пора сушить весла! «Каждой шкоде по мешку картошки» – обычно приговаривал папа, назначая наказание.
Но Никита меня не любил, а мама не верила, что такое возможно. Ведь он же был моим мужем! Ругала меня, говорила, что это я веду себя как-то не так… вульгарно одеваюсь, ярко крашусь, трачу слишком много денег на глупости.
Жизнь превратилась для меня в настоящий ад. Я стала серой тенью, мышью, что короткими перебежками, перемещалась по реальности: дом – институт – работа – магазин и все с начала.
А потом, разболевшись и намерив у себя температуру 38, я раньше обычного вернулась домой и застала его с другой. Я не знала ее и теперь уже не вспомню даже лица, но и сейчас могу почувствовать эту лаву, поднимающуюся из недр моей души, стремительно, точно по жерлу вулкана.
Я бросалась в него всем, что попадалось мне под руку. Кажется, кидала не только обидные слова, копившиеся во мне все это время, но даже мебель. А Никита просто спокойно выпроводил свою любовницу и, вернувшись в комнату, ударил меня так, что я потеряла сознание.
И, как самая настоящая дура, за которую он меня и считал, я после всего случившегося сама пошла к нему мириться!
Сейчас даже вспомнить смешно, как снова и снова я прощала его и пыталась строить отношения с человеком, который бил меня и унижал, едва проходило это сладкое ванильное затишье после очередной ссоры.
Мне просто никто не сказал, что это неправильно.
Так получилось, что из-за частых переездов с отцом я так и не научилась заводить друзей и единственным моим другом была мама, которая свято верила в устои семьи и непоколебимость патриархального строя.
Помню, как отлеживалась дома, прикладывая к фингалу лед после очередной «горячей» ссоры. Безучастно листала какой-то интернет-журнал, пока не наткнулась в нем на статью о Green Card. Подумала, что было бы здорово вот так, махнуть, не глядя свою жизнь на приключения. Улететь далеко-далеко и затеряться в толпе, чтобы никто не нашел.
Не пытаясь даже анализировать странный порыв, собрала и заполнила нужные документы, а потом, полгода спустя, буквально походя проверив списки, не поверила своим глазам!
Я тогда испугалась; закрыла все вкладки сайта, очистила историю браузера и запретила себе даже думать об этом.
Ну, куда?! В другую страну, без знания английского и с образованием фармацевта, которое у нас-то в городе не особенно котируется – попробуй, найди работу не за гроши. А маму на кого оставлю?
Но осознание того, что я все смогу пришло спустя всего пару дней.
Нет, ничего не произошло. Мы просто сидели с Никитой на нашей маленькой кухне; он ел котлеты с пюре и противно улыбался, переписываясь с кем-то в телефоне, а я ела яблоко. Потому что муж решил, что я набрала и мне не мешало бы скинуть со своих пятидесяти килограмм еще пять.
Я смотрела на него и думала: «ну как же так? Неужели это все, на что я могу рассчитывать до конца своих дней?»
И впервые на вопрос к себе о том, люблю ли я его, внутри ничего не отозвалось. Я поняла, что человек напротив на самом деле всегда был мне совершенно чужим, потому и не любил. Владел. Думаю, что не повела бы и бровью, если бы в тот момент его размазало по стене влетевшим в окно метеоритом.
А дальше… развод, который дался мне неожиданно легко, после того как я сказала, что не буду претендовать на машину, за которую сама же еще платила кредит. Мамины слезы и ультиматумы, продажа моей халупки, подаренной отцом, и наконец переезд… Все это было так давно и одновременно так недавно, что воспринималось как какой-то сон. Как чьи-то чужие воспоминания, магическим образом вложенные в мою голову!
И вот я, вновь своя собственная Сомова Анна, двадцати пяти лет от роду, стою на Малибу Лагун Стейт Бич, том самом, где снимали легендарных «Спасателей», и вдыхаю полные легкие соленого океанического бриза. Боюсь выдохнуть – вдруг все ненастоящее…
Это был чистый кайф. Я казалась себе покорительницей вершины мира, не иначе! Правда жизнь очень быстро вернула меня на место, заставив драить туалеты в «UpCup» и жить в одной квартире с девушкой, не стеснявшейся своей древнейшей профессии. Квартирку мы с Мариной, к слову, снимали у ее друга Эрни, также не стеснявшегося своего основного заработка – торговли запрещенными веществами.
Нет, это был далеко не рай на земле… но и не серый город N, а Лос-Анджелес! Тот самый, «город ангелов», в который всех приводят мечты.
К тому же я не собиралась надолго задерживаться в одной квартире с Мариной и Эрни. Работа в «UpCup» была вынужденной мерой – я учила язык и собиралась подтвердить свое образование в одном из медицинских колледжей Калифорнии. Денег от продажи квартиры мне аккурат должно было хватить на курс в не самом престижном, но все же учебном заведении. Благо счастливая Зеленая Карта давала приличную скидку на образование. Но для того чтобы обеспечивать себя, проплачивать жилье и языковую школу, приходилось работать и молчать в тряпочку.
Ну, да ничего. Это я умею, этому Никита меня научил.
Будни в «UpCup» помимо доставучего лизоблюда Колина и вот таких вот любителей покапризничать, чтобы срубить чего-нибудь на халяву, как толстяк в заляпанной футболке Доджерс, были весьма терпимыми. Особенно их скрашивали неожиданные добрые поступки.
Ну, кто бы мог подумать, что этот странный мямля, который каждый день приходил в «UpCup» за стаканчиком коричного латте, в самом деле какой-то там голливудский актер! Нужно будет хоть погуглить его, в самом-то деле…
В действительности не было ничего удивительного в том, что я его не узнала. Все просто – я не люблю современное кино. Во-первых, с тех пор как поступила в институт у меня совершенно не было времени ни на что кроме учебы и работы, а во-вторых, не очень-то и хотелось. Это прозвучит странно, но я все еще думаю, что с 1995 года мировая индустрия кино не выпустила ничего стоящего моего внимания. Да, у всех есть тараканы с пунктиками… вот мои насекомые предпочитали фильмы не позднее середины девяностых годов.
Не знаю, они казались мне, теплее что ли. Словно был в них какой-то особенный дух, который потом был безнадежно утерян кинематографистами.
«Основной инстинкт», «Семь», «Привидение», «Криминальное Чтиво», «Интервью с Вампиром» – я могу перечислять почти бесконечно, они все были для меня шедеврами. А все что выходило после, так, мишура.
Поэтому, прогуливаясь по аллее звезд или стоя в очереди за китайской едой, я вполне могла задеть плечом случайного незнакомца и не распознать в нем супер-мега-звезду.
Но вот… Криса Уайта я теперь обязательно нагуглю. Это же надо, какой хороший оказался человек. Прикрыл меня от Колина с этой проклятой чашкой. Старший надзиратель уже не раз грозился уволить свою славянскую рабыню или лишить части зарплаты за регулярный бой посуды. Да еще и халявщику пасть заткнул. Ведь по сути же купил двухдолларовый эспрессо за сто пятьдесят! С ума сойти… хотя, что ему эти сто пятьдесят зеленых бумажек. Наверно секунда его времени дороже стоит.
Тем не менее это было как-то неправильно. Я не привыкла оставаться в долгу, тем более у незнакомцев! Тем более у таких странных… ну, что этот Крис Уайт мог забыть в заштатной кафешке в глухом углу даунтауна? Не иначе он на самом деле какой-нибудь извращенец или законченный наркоман. А что? Ну, сколько такого в год вываливает на нас пресса?
Мне внезапно стало стыдно за такие мысли, и я хмуро покосилась на входную дверь.
Нет, не хорошо так думать о человеке, который ни с того ни с сего просто решился тебе помочь. Какая разница кто он и что здесь делал – это совершенно не мое дело.
Но что, если он больше не придет? Ведь его теперь узнали, а фанат Доджерс так и вовсе может решить, что таким образом сможет состричь с Уайта еще немного зеленых… например, друзей начнет по утрам водить на внеплановые автограф-сессии.
Сто пятьдесят долларов… уф, огромные для меня деньги!
Внезапно вспомнив, кое-что, я достала из-под прилавка банку от кофе с узкой прямой прорезью в крышке.
Неделю назад мы разыгрывали в своей группе в фейсбуке годовой абонемент на утренний кофе. Для того чтобы участвовать в акции предлагали всем клиентам написать свое имя и телефон на кусочке бумаги или просто кинуть в банку свою визитку. И его номер на аккуратной белой карточке все еще должен был быть там.
Найдя визитку, я замерла, откровенно не понимая, что собираюсь с ней делать. Не найдя достойного ответа, просто сунула в задний карман джинсов. Рассудив, как моя любимая Скарлетт О’хара, что подумаю об этом завтра.
2. Крис
Все эти встречи с рекламодателями, совещания перед запуском фильма – были моей самой нелюбимой частью работы. Так же, как вечеринки и «те самые места, где надо засветиться». Никто разумеется, не поверит, но я чистокровный домосед, но так оно и было на самом деле. Будь моя воля я скинул бы все на Джеймса, оставив себе только съемки и фанатские сессии.
Ну, что скромничать? Люблю я всех этих сумасшедших ребят, которые так обожают меня, что готовы с утра занимать места в очереди за автографом и рисовать забавные плакаты. Пусть их чувства длятся только пока кино в прокате и Криса Уайта повсюду караулят журналисты, но это так чертовски весело быть объектом фанатской любви и поклонения!