Сила павших
- -
- 100%
- +
Глава 1
Инициация
Вы часто проходите тесты?
Инновации… Мир стал другим после одной такой «инновации» - рассыпался и вознесся фениксом, оставив ослепленную невзрачную пыль под собой. Все в детстве проходили инициацию – обязательная процедура, которая разделяла твою жизнь на «до» и «после». Некоторые противились еще не до конца укоренившимся устоям: они прятались в городе как крысы, гордо оставались в своих жилищах в момент сбора или пытались уехать, но по итогу, все бесследно исчезали.
Помню, как будучи семилетним мальчишкой, грязным и взлохмаченным, я направлялся с мамой туда. Накануне над нашим районом пронесся ливень, и мама обходила каждую лужицу, скопившуюся в сколах плит – берегла туфли ярко-синего цвета, одолженные у тети с верхнего этажа. Еще помню, утром выгнала меня на улицу, чтобы сделать идеальную укладку и макияж, которые постоянно мелькают в новостях заборьерья, а потом всю дорогу причитала за грязную одежду и взъерошенный вид. Шла уверенной поступью слегка впереди и казалась твердью, несмотря на трепет руки сжимавшую мою ладонь.
В парке величественных дубов, под сенью которых люди так часто погружаются в грезы, толпились обеспокоенные родители с непонимающе озирающимися детьми. Одни напоказ натягивали маску радости и уверенности, болтали о всякой чуши и хвастались успехами своего чада в элегантной одежде купленной, наверняка, на последние деньги, другие пытались слиться с окружающей серостью и вели себя призраками: словно это как-то влияло на результаты ребенка и на то, попадет ли он в прекрасный мир - в забарьерье.
Мама провела перед собой в воздухе рукой – всегда завораживали ее танцы пальцами. Объясняла, что так можно увидеть свои статы и другую информацию, даже новости почитать, отчего внутри все сильнее с каждым днем возгоралось желание поскорее приобщиться к миру взрослых. Мама цокнула и произнесла, что мы в конце списка.
Поднялся пыльный ветер, теребящий усердно отпаренные платья и костюмы, а в небе показался порхающий, словно слепящий белизной ангел, и спускающийся на землю, летательный аппарат, на корпусе которого мелькала синяя звезда. Он резко контрастировал с антуражем: поднявшимся неспокойным мусором, обшарпанными верхушками зданий за деревьями и наслоениями многочисленных разноцветных граффити на лавках.
Когда ветер улегся, родители с детьми выстроились в идеально ровную очередь к летательному аппарату, у которого открылась дверь, образовав собою трап. Казалось, парк погрузился в царство тишины – все ждали, когда из темного проема кто-нибудь появится – лишь ветер шумно игрался с кронами дубов, и где-то в дали глухо раздался чей-то крик и звон разбитой бутылки. Один мальчишка что-то спросил, но в ответ получил только грозное шиканье, а руки дрожали, теперь дрожали у всех взрослых поголовно.
В зияние проема показалось несколько фигур, вскоре они сошли на трап, преобразовавшись под светом пасмурного неба в безупречно одетых мужчин, на костюмы которых даже пыль не решалась осесть. Они, словно дотошно вырезанные непоколебимые статуи ниспускались, пока ветер тщетно пытался сравнять их с окружающей действительностью, но так и не выдувший и волосинки из элегантной прически. Позади них на трапе стояли крупные мужчины в черной форме, укрепленной броней выпирающей из-под тонкой ткани. Когда они спустились, еще заприметил странной формы оружие на поясе у охраны – много средств для убийства мелькало у меня перед глазами на улицах и какое-то время дома, но такое тогда видел впервые.
Через пару минут очередь начала двигаться, медленно, по паре шагов каждые пять минут. Некоторые уходили, скрывая радость, кто-то рыдал, голося на весь парк, а кто-то обращал злость от неудачи на своего ребенка. В какой-то момент от вечного ожидания, как мне казалось, нервы заполнили все тело с излишком, и я потупил глаза в потрескавшееся покрытие и не заметил, как настала моя очередь.
- Пятьдесят четвертый номер. Майк Тресс, – послышался низкий голос.
Я поднял голову, и взгляд наткнулся на мягкое улыбчивое лицо мужчины. Он стоял слегка обособленно от остальных: другие, в костюмах, что-то обсуждали у трапа, а охрана ходила позади и гнетуще кидала взоры по сторонам. Мама опустила мою руку, и легонько толкнула в спину, после чего увидел, как ноги переступают через черту, переступать которую было позволено лишь детям. Обернулся назад – мама махала, чтобы шел дальше – крепко сжал кулачек и подошел к мужчине, перед которым парил серебряный чемодан. Я знал, что в нем находилась инъекция и игла, страшная и бесконечная, приносящая жуткую боль.
Мужчина отворил чемоданчик и взглянул на меня.
- Эй, парень, хоть это и старая модель, больно не будет, даю слово, – ободряюще улыбнулся он.
Мужчина достал прозрачный цилиндр, окаймленный по краям белым, в котором колыхались, не смешиваясь, жидкости: фиолетовая, зеленая и красная; жестом попросил дать руку. Сомнения до сих пор одолевали меня – казалось, что игла может выскочить в любой момент – неуверенно и медленно потянул руку. Мужчина резко схватил за запястье, отчего тело вздрогнуло, прислонил шприц и нажал кнопку сверху. Я сморщился в ожидании боли, но вместо нее возникли какие-то странные ощущения, будто кожа сама всасывала жидкости, пока не встретилась с последней, красной. Тело охватило оцепенение – только и мог, что наблюдать с максимально распахнутыми глазами, даже после того, как убрали шприц в чемодан и отпустили мое запястье.
- Вот и все, Майк! Обещал же, что больно не будет, – дружелюбно говорил он. Я перевел взгляд на него и медленно опустил руку, пока в животе возникал непонятный голод. – А теперь поверни ладонь кверху перед собой и представь экран - так будет легче вывести характеристики в первое время.
Я зажмурился и попытался сделать, как сказано. Получилось? Приоткрыл один глаз – передо мной висел синеватый голографический плоский экран, отчего в груди заиграл детский интерес. Я еще боялся опустить ладонь, чтобы не спугнуть представшее чудо, и лишь провел вдоль синеватого окна пальцами, за которыми шлейфом пронеслась рябь.
- Можешь отпустить руку - характеристики никуда не денутся, - и я послушался. - Майк, не представляешь, какой ты везунчик – в этом году вводят улучшенные инъекции, с помощью которых возможно видеть характеристики все время. Нужно всего лишь вывести их из основного экрана в сторону. Попробуй перенести шкалу ХП.
Я окинул взглядом синеватое окно и нашел справа сверху зеленую горизонтальную шкалу – говорили, она показывает уровень здоровья и, нажав на нее, можно увидеть расширенные данные по работе отдельных частей организма. Под ней была еще одна пустая полоска с названием МП, тогда я еще не знал, что она значит, но спросить постеснялся. В середине экрана находились другие шкалы: физические, умственные, интуитивные способности, мудрость, удача и уникальная способность.
Дрожащей рукой нажал на ХП, не отпуская, перетащил вправо вверх, и оно продублировалось. Перед глазами внезапно высветилось небольшое окно, отчего тело вздрогнуло и отшатнулось – я сделал что-то не так? Присмотрелся повнимательнее: в нем говорилось, что некто, Эрон Григ запрашивает просмотр статуса.
- На панели уведомления нажми кнопку «да». Так я смогу проверить твои характеристики, – приветливо пояснил мужчина.
Я неуверенно слегка прикоснулся до нужной кнопки, и уведомление моментально пропало. Недоумевающе посмотрел на мистера Грига, перед которым появилось копия моего экрана.
- Так, посмотрим, - внимательно заглянул мужчина в характеристики и начал быстро водить пальцами. Перед ним молниеносно, то появлялись, то пропадали многочисленные голубоватые окна с плодовитыми ветвями внутри – тогда мне казалось, словно очутился на представлении фокусника. – У тебя хорошие и равноразвитые показатели и высокий для твоего возраста уровень – пятый. Майк, считай, ты уже житель барьера, лишь необходимо взять разрешение у родителей, но не думаю, что это будет проблемой, - мистер Григ довольно взглянул мне за спину на маму. Детское счастье вмиг отразилось на лице, я начал предвкушать новую жизнь и представлять какие вершины могу достигнуть, пока резко не прозвучало раздосадованное, - подожди…
Мистер Григ насупил брови и вновь начал переключать окна, отчего внутри все затрепетало от нарастающей тревоги – что-то было не так - улыбка криво сползла.
- Жаль… - натянул доброжелательность он. – У тебя нет уникальной способности – ты нам не подходишь.
Я оцепенел и лишь мог наблюдать, как мистер Григ закрыл экран, резко захлопнув чемодан, взял его и направился к белой машине. От обиды наворачивались слезы – у меня был уникальный навык. Сжав кулаки, сделал шаг к удаляющемуся мужчине.
- Доктор Григ, - окрикнул я его. – У меня есть уникальная способность! Это знак вопроса!
Мужчина резко остановился и, обернувшись, обдал презрительным взглядом, отчего почувствовал себя отвратительным.
- Парень, хватит выдумывать, и так достаточно потратил времени на всех вас, - медленно шел на меня и говорил с улыбкой, но она была холодной, насмешливой, что язвило сердце до едва сдерживаемых слез. – Там пу-сто, нет никаких вопросительных знаков, признай это, - нагнулся ко мне и тихо раздраженно произнес, сжав неприятно плечо, - ты такой же мусор, как и все остальные, кто сегодня был здесь, прими это уже наконец.
Он направился к летающей машине, по дороге, достав платок и вытерев ладонь, с отвращением бросил его на землю. Возникло ощущение, словно мистер Григ был готов перебить всех, кто был здесь из-за накопившейся злости от впустую потраченного времени, и лишь неохота запачкаться останавливала его.
У трапа к нему торопливо подбежал другой мужчина и суматошно спросил:
- Мистер Григ, что передать ген. директору?
- Передай, что к продаже никого нет, - с отвращением кинул взгляд на меня, – одни отбросы. Летим на следующий объект.
Расплывшиеся силуэты людей заборьерья погрузились в белое пятно и оно вспарило, унося силой выдранную частичку меня. Множество мыслей гнездилось в голове: «Почему он не увидел моего уникального навыка? Я же его вижу. И почему он разозлился? Что я сделал не так? Почему мы все для него мусор?»
- Товар… – прошептал я, и слезы прекратили течь. Тогда я еще не понимал, но в подсознании реальная картина начала складываться.
Мама подошла ко мне и обняла рукой, отчего почувствовал успокаивающее тепло. Мы стояли и смотрели, как взлетает и удаляется в небе белая машина, превращаясь в незримую точку.
- Майк, не расстраивайся, - дрожащим голосом успокаивала мама. – Ты самый лучший ребенок на свете и тебя, даже здесь, ждет великое будущее.
Я повернул голову: она недвижимо стояла, устремив светлый взор в густые облака, а по щекам, словно маленькие бриллианты, скатывались слезы.
Глава 2
Смертельная авантюра
Все мы любим вешать ярлыки на людей, на явления, группировать их - это на одну полку, то на другую. В баре приметил девчонку в откровенном наряде – доступная, можно подкатить. Хрупкого паренька в подворотне бьют какие-то бугаи? Бедный мальчик. Однако все не всегда так, как мы привыкли думать: та девушка оделась так для своего любовника, а паренек может быть еще тем говнюком и бьют его за дело. Мозгу легче думать шаблонами, также считал и один ученый - Томас Грю. Он вошел на веки в историю как светило науки, который облегчил жизнь людям, создав чудо генной технологии – инъекция, с помощью которой возможно увидеть свои болезни и уровень жизни на незримом для других экране. Неплохая идея, неправда?
В 2117 году ноу-хау разлетелось по всему миру со скоростью света, и ТиНСи-корпарация, занимавшийся разработками в сфере искусственного интеллекта, взяла под свое крыло Томаса Грю, как и его разработки. Однако корпорации этого было недостаточно, и они пошли дальше – создали препарат, введя который человек мог видеть свои умения и навыки – глава точно был поклонником видеоигр.
С великим открытием, ТиНСи стала мировым лидером на рынке – многих прельщала заниженная цена, и люди, как идиоты, начали вводить себе инъекции, не понимая, чем может грозить такая недалекость. Однако это было только началом. Через несколько лет корпорация выпустила новинку – допинг препарат, который повышал характеристики, только отвали побольше деньжат.
В 2165 году мир разделился: появились высокотехнологичные защитные барьеры в богатых районах крупных городов всех стран, которые разделяли обычных людей от модифицированных с высокими показателями. Сначала правительство ввело пропускную систему, но вскоре вход для обычных граждан был закрыт навсегда. Мир превратился в театр: все сидели и наблюдали за представлением заборьерья. Со временем сиденья становились менее комфортными, вместо изысканной еды, подавали месиво, а кому-то со сцены прилетало бутылкой по голове. Некоторые покидали зал, однако многие остались, чтобы досмотреть – они надеялись, что скоро все измениться, станет лучше. Спустя время зрители заметили, как часть ушедших вернулась и наблюдает с безнадегой в глазах, а их руки были прикованы к сиденьям, как и у всех оставшихся. В зале стало трудно дышать – инъекция обратилась в метод тотального контроля.
На дворе стоял век прогресса, и все развивалось семимильными шагами: робототехника, квантовые разработки, строительство, медицина… в барьерном куполе – за пределы новшества редко проникали.
Годы шли и миропонимание, словно зернышко, обрастало слоями, становясь чем-то похожим на луковицу. После инициации, когда оно было совсем мало, я злился, задавался бесполезными вопросами и развивался во всем в чем только мог – пытался доказать, что достоин быть там. Однако время шло, зернышко обрастало, и начал замечать, что ребята вокруг уходили в развитие быстрорастущего уникального навыка, а я так и остался средним универсалом – тогда резко ударила реальность, после которой, словно очнулся.
- Агх, и где Коула носит? - возмутился я, поднимая и трясся за ворот прилипшую к телу футболку: ждать кого-то в такой зной было невыносимо.
Приняв решение освежится в прохладном помещении и подождав пару секунд открывания скрежещущих раздвижных дверей, вошел в здание, которое встретило меня большим слегка старомодным офисным холлом – ничем не изменившимся с детства. Давненько я здесь не был. Когда миновал половину холла, активизировался робот старого образца – механическая кукла, обтянутая эко кожей, безуспешно пытающаяся походить на девушку. Новые модели были сделаны искуснее – отличить их от человека можно было только по стыковочным швам и заторможенным движениям.
- Добрый день, Мистер Тресс! – поприветствовала, обрывисто жестикулируя, девушка-робот, которых поголовно почему-то называли Мэри. – Мистер Парсен ждет вас в зале номер пять.
- Спасибо, Мэри, - улыбнулся я и направился вправо, мысленно проклиная Коула, что тот не удосужился предупредить о своем приходе.
- Вы всегда слишком милы с нами, Мистер Тресс, - послышался позади довольный голос Мэри, отчего я ненадолго остановился – мне показались странными ее слова и интонация, однако, списав на небольшой сбой устаревшей модели, продолжил путь, погружая холл в гулкий звук шагов.
За ресепшеном тянулся со сферическим потолком длинный, светящийся белизной, коридор в космо-стиле, в стенах которого изредка еле проглядывались контуры дверей. Я постоянно вертел головой в поисках нужного номера, чтобы не пропустить и не потратить добрые минут десять на повторный осмотр коридора. Вот она пятая комната – и кто придумал делать нумерацию белой подсветкой. Я прислонил ладонь к сенсорной панели и дверь, издав писк, отворилась.
За слегка переливающимся прозрачным силовым полем Коул сражался с незримым противником, размахивая руками и ногами. На голове у него была маска, с тянущимися креплениями к затылку и закрывающая половину лица – поговаривали, что она обязательно должна закрывать глаза, чтобы не создавать диссонанс в мозгу от различия реального и виртуального изображения – а на запястьях и щиколотках были одеты черные браслеты, просчитывающие движения тела. Раньше такие штуки применялись лишь в играх, однако, после бума популярности инъекций, многие игровые компании, увидев связь между повышением реальных характеристик и их продуктами, начали выпускать развлекательные обучения, прозвав их данжами.
Я решил не мешать и понаблюдать в зоне отдыха, расположившись на одном из коричневых кожаных диванов около черного кофейного столика.
Коул был моим одноклассникам, из ряда тех, кто по-дружески прикалывался из-за моей одержимости учебой и прокачкой. В то время после школы я бежал домой, чтобы потренироваться в виаре. Однако после того как едва не снес стену, как мне казалось, а на самом деле сломал ногу, по истечении больничного мама отправила меня практиковаться в данж-комнату. Спустя пару лет, осознал, что прокачка в виаре уступала прокачке в реале – начал искать живых учителей, что давалось с большим трудом.
В то время, когда я, как с ума сошедший, качался, Кол наращивал связи - сначала между сверстниками, затем с более взрослыми ребятами, а будучи подростком, дотянулся и до довольно влиятельных людей района. Бросив школу по исполнении семнадцати, легко устроился в крупную компанию занимающуюся строительством и имеющую пару заводов на окраинах и клубов. Подобные организации под личиной добродетелей города, постоянно делили сферы влияния между собой, и не всегда дружелюбно, платя дань за слепоту полиции и президенту района, который больше следил за безукоризненным выполнением сделок с купольными жителями. У владельцев таких компаний были развязаны руки – главное не нарушать законы заборьерья. Они давали хорошие деньги за опасную работу, с помощью которых часто заманивали подростков криминальный мир, но даже к тому, кто выбрал безопасное место, в один прекрасный день могли подойти и, похлопав по плечу, с воодушевлением предложить халтурку, от которой почти невозможно было отказаться.
Но Коул был другим – он сам целенаправленно пытался попасть и изведать тьму Бронкса. Развивал нужные скиллы и всегда держал хорошую физическую форму, невзирая на уникальную способность, связанную с умением вести переговоры - с детства умел присесть на уши. За счет вкрадчивых речей и острого ума, ему удавалось даже достать допинг инъекции, которые в народе кличут капсулами улучшения - они были на вес бриллиантов: мало отыскать владельца, нужно еще уговорить продать за баснословные деньги. В корпорации Коул быстро продвигался вверх, всеми способами устраняя конкурентов, и со временем босс увидел потенциал и дал руководящую должность, сделав приближенным к себе.
Прозвучал сигнал, знаменующий окончание боя, и Коул повернулся, снимая маску.
- Ооо… Майк! Какие люди! – эхом отдалось непринужденно радостное приветствие, о темные праздные стены, подсвеченные лишь сине-красными неоновыми лентами по краям.
- Сам же сюда позвал, - усмехнулся я и, отлипнув от спинки дивана, сгорбившись, облокотился на колени.
- Да, точно, хотел вместе покачаться - посмотреть, как ты вырос в умениях.
Коул снял браслеты с запястий и лодыжек и бросил на пол. Вальяжно подошел и, небрежно кинув маску на столик, который тут же ответил стеклянным негодованием, плюхнулся на диван, стоящий по правую сторону.
- Да, брось, просто так ты бы меня не позвал, - мое выражение лица приобрело серьезный вид, и я пристально посмотрел. – Зачем я здесь?
Коул не обратил на вопрос внимания - сделал в воздухе жест пальцами, и над столиком появилось голографическое лицо Мэри.
- Чем я могу вам помочь?
- Майк, выпьешь со мной? – льстиво улыбаясь, предложил он.
- Откажусь, я за рулем.
- Ты еще не избавился от той рухляди? Купил бы беспилотную тачку, как у всех нормальных людей, и не заморачивался бы с выпивкой.
- Не рухлядь, а ретро, которое повезло достать в хорошем состоянии, хоть и с половиной деталей из 3-д принтера.
- Меня всегда удивляла твоя одержимость бесполезными вещами, - пороптал он и обратился, с натянутой улыбкой к объемному изображению, - Мэри, тогда мистеру Трессу кофе, а мне как обычно.
Голографическое лицо пропало, а у меня не осталось сомнений, что все нынешние действия Коула содержали подоплеку – он сидел вразвалку на диване и взирал на меня ребячливым взглядом.
- Коул, серьезно. Зачем я здесь? – твердо спросил я.
- Ладно, ладно. Дело есть, - медленно говорил Кол, постукивая пальцами о мягкий подлокотник.
- Какое?
- А это поведаю, после того, как увижу тебя в действии - в данже.
- Просмотра характеристик недостаточно? – недовольно спросил я: не хотел потакать его прихотям, особенно той, в которой нужно было становиться шутом в устроенном шоу Коула.
- Нет. Это задание другого класса. Данная проверка – приказ босса.
Тот знал, на что надавить - никто не пойдет против босса, особенно, если работаешь на него. После школы резко понадобились деньги, и однажды Коул, сидя со мной за барной стойкой клуба, предложил работенку. Весь вечер размышлял, ввязываться ли во все это: в памяти всплывали рассказы об отце, которого взяли в плен в перестрелке и долго пытали, перед тем как выбросить изуродованное бездыханное тело у дверей головного офиса враждующей компании. Однако, на похоронах я еще не знал этого, смотрел на мирно спящее идеально загримированное лицо в полной растерянности и отрешенности; окружающее потеряло реальность – думал, что вернусь домой, и как раньше буду докучать ему расспросами о его секретных миссиях. Осознание пришло позже, под вечер - захлебывался слезами и в пустоту сетовал на него, что тот безвременно покинул нас. Но, тогда, на похоронах, когда еще все казалось сном, наблюдал много незнакомых людей, стоящих отстраненно от нас, словно страшились презрительного взгляда, который мама периодически кидала на них. И после процессии по пути к машине, она резко остановилась и в истерике схватила меня за плечи, начала, рыдая, трясти, произнося слова, которые жгуче отпечатались внутри: «Никого и никогда не убивай, слышишь меня, не убивай!» - та всегда считала, что карма настигла отца.
Однако, нужда денег превалировала, и, попивая элитный алкоголь под фоновую музыку и ощущая, как периодически проскальзывают по спине и плечам завлекающие прикосновения сделанных по стандартам работниц, предлагающих что-то покрепче, я согласился на предложение Коула с условием, что буду брать только ту работу, которая не требует убийства. Тогда он наивно обрадовался – думал, что, почувствовав вкус денег, отрешусь от условия, но я доныне не изменял себе.
Я встал с мягкого дивана и с неохотой направился на площадку с силовым полем: не было желания подыгрывать Коулу, но внутри щекотал интерес.
Я подобрал черные браслеты с пола и закрепил эти жесткие эластичные ленты на запястьях и лодыжках. Кинул искоса недовольный взгляд на Коула, который все также сидел вразвалку и довольно следил за каждым моим движение – говнюк определенно, жаждет шоу. Не скажу, что он плохой парень – часто выручал в трудные времена, но его маниакальная тяга к играм с людьми постоянно наводила на мысль, что тому стоит заиметь и прокачать умение «эмпатия».
Коул лениво протянул руку и, взяв со столика виар-маску, с помощью которой мог наблюдать за процессом испытания изнутри, блаженно надел на себя.
Я встал в обозначенный на полу красным кругом центр данжа, и передо мной появилась голографическая Мэри.
- Предоставь маску, пожалуйста.
Мэри ничего не ответила, а из пола вверх выдвинулась длинная стойка с нужным предметом. Начал надевать и регулировать для удобства, пока стойка исчезала в полу.
- Вы готовы начать игру? – услышал монотонный голос Мэри.
- Да, - стряхнув руками и слегка размяв плечи, ответил я.
Звуки и запахи пропали, и все окончательно померкло, вскоре появилась полоска загрузки, которая медленно становилась ярко-зеленой.
После распространения инъекций по миру, почти все игры перекочевали в виар. Многие не желали громить свое жилище в процессе прокачки, и возросла потребность в специально оборудованных просторных помещениях, которые вскоре с удовольствием предоставили предприимчивые люди, чувствуя выгодность ниши.
Индустрия игр начала бурно развиваться, и вскоре виар стал едва отличим от реальности: появился вкус, запах, осязание, ощущение веса предметов – обучение поднялось на новый уровень. Однако для боевых навыков и игр этого оказалось мало, и тогда появились данжи – комнаты, оснащенные силовым полем, которые приобрели небывалую популярность через несколько лет, как элита укрылась за барьером. Главной особенностью было не только, что силовое поле окружает зону, препятствуя травмам и разрушениям, а то, что в сражении, если наноситься урон игроку, его тело откидывает в реальности, имитируя настоящий удар, с помощью того же силового поля.