Закон подлости

Дизайнер обложки Екатерина Риз

© Екатерина Риз, 2017

© Екатерина Риз, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-1734-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Ей с ранних лет говорили, что она красивая девочка. Это ничего не значило, не приносило никакой пользы, Маша просто была красивой девочкой. Во времена учёбы в школе ей поручали главные роли в спектаклях, заставляли надевать дурацкие народные сарафаны и кокошники, если кому-то из начальства приходило в голову посетить их учебное заведение, и даже посылали на все важные олимпиады среди школьников, если те имели статус выше районной. И никто от неё ничего не ждал, ей не нужно было быть умной и правильно отвечать на вопросы. Считалось, что ей достаточно посидеть за столом вместе со всеми и улыбнуться кому нужно.

Конечно, подобное мнение и восторженное отношение окружающих самооценку девушки повышает, и этого, возможно, хватило бы для жизни, если бы не одно «но»: это раздражало.

В юности Маша часто стояла у зеркала и разглядывала себя, пытаясь понять, что именно так нравится в ней людям. А мама её за это ругала. Видимо, считала, что она окончательно зазнается, и от зеркала гнала. Маша долго не признавалась ей в том, что и сама не в восторге от того, что происходит. Но привычка крутиться перед зеркалом осталась. Изучать себя с пристрастием, но не любоваться, а выискивать изъяны. А это необходимо было делать время от времени, чтобы поддерживать себя в тонусе. К двадцати пяти годам она выяснила, какая именно причёска ей идёт, как справляться с непослушными тёмными кудрями, как выгоднее подчеркнуть глаза и выделить скулы, знала, что ей совершенно не идёт голубой цвет, но зато безумно идёт чёрный. Мужчины говорили, что в чёрном она становится истинной бестией. У неё по-особому горят глаза, и улыбка кажется по-хорошему сумасшедшей. То есть, ждать от неё можно чего угодно.

В ответ на такие заявления, Маша всегда пленительно улыбалась, хотя, ей всегда хотелось поинтересоваться: когда это она делала что угодно? Это не в её характере. Возможно, со стороны это и незаметно, но она старается обдумывать каждый свой поступок на пути к цели. А цель у неё единственная: быть счастливой.

И счастье – это не что-то иллюзорное, это вполне объективная реальность, в которой тебе удобно и комфортно. У каждого человека своя степень комфорта. Это и внутреннее спокойствие, и любимый человек рядом, и уверенность в своём будущем. Список можно продолжать и продолжать, но всё это останется лишь списком, если ты не сделал ничего, чтобы претворить его в жизнь. Не поймал вовремя удачу за хвост.

Маша вот свою поймала, и в те моменты, когда она не принималась обдумывать каждую мелочь, способную подпортить общую красивую картинку, что сложилась в её жизни в последние месяцы, то была по-настоящему счастлива. Она всё делает правильно.

Вот только никто не знает, чего ей это стоило, и какие усилия она прикладывает до сих пор. Но об этом и не нужно никому знать. Все остальные должны быть впечатлены результатом.

Именно во имя пресловутого результата, Маша и стоит в данный момент перед большим зеркалом в магазине вот уже довольно длительное время и разглядывает себя. На ней платье приятного лилового оттенка от именитого столичного дизайнера, покрой не вызывающий, но подчёркивающий тонкую талию и высокую грудь. Декольте не глубокое, а длина платья, как любит говорить мама, в рамках приличий, которых сейчас так не хватает. Мама человек несколько старомодный, и она всюду ищет эти самые приличия, но, правда, чаще находит их полное отсутствие. Что её сильно расстраивает, а Маше добавляет головной боли, потому что обсуждать отсутствие морали в обществе с матерью приходится ей, а не кому-то другому. А это весьма утомительно, потому что Маше не всегда достаёт терпения с мамой соглашаться. Спасает то, что живут они теперь в разных городах, в двухстах километрах друг от друга.

Подумав о матери, Маша повернулась к зеркалу спиной, и попыталась взглянуть на себя сзади. Примечательная металлическая молния, спускавшаяся до поясницы – и больше никаких украшений и ничего привлекающего внимания. Маме бы точно понравилось. А если придётся по душе ей, то и для предстоящего мероприятия прекрасно подойдёт. Маша очень хотела выглядеть приличной девушкой, уверенной в себе, а главное, самодостаточной. Это было ещё одним шагом к распланированному будущему, и оступиться сейчас, так сказать, на верхней ступеньке, было бы непростительно.

Вьющиеся тёмные волосы падали на плечи, Маша нетерпеливым движением откинула их за спину, затем аккуратно перевернула ценник, свисающий с рукава, посмотрела на цену. Тут же захотелось зажмуриться, а лучше с досады сплюнуть. В конце концов, пришлось напомнить себе ради чего, а точнее, ради кого она всё это делает. Ей нужно это платье.

Ещё и продавщица приблизилась, будто лиса, и принялась соблазнять. Точнее, это она думала, что соблазняет, сомнения Маши по-своему восприняла, и невдомёк ей было, что, не смотря на то, как замечательно платье сидит на Машиной фигуре, она этим совсем не восхищается и не любуется собой.

– Цвет вам к лицу, освежает. И сидит отлично. Обратите внимание на линию плеч, очень женственная модель.

Маша смотрела на себя, в уме прикидывая, насколько всё серьёзно. В плане расходов.

Что ж, на платье хватит. А вот следующие две недели жить будет трудно. Красота это одно, а вот кушать хочется каждый день, и желательно не один раз.

Чёрт.

– Я возьму платье, – проговорила она ровным, чуть расслабленным тоном. На ценник при девушке больше не взглянула. Да и зачем, цифры и без того впечатались в сознание.

Но когда подавала банковскую карту на кассе, внутренне всё-таки дрогнула. Хорошо хоть успела в этом месяце хозяйке квартплату отдать.

День подходил к концу. Людей на улице значительно прибавилось, кто-то спешил с работы домой, кто-то уже успел выбраться на вечернюю прогулку в центр города. Маша шла по улице, помахивала пакетиком с дорогой во всех смыслах покупкой, притворяясь довольной приобретением, и по сторонам поглядывала. Хотелось мороженого, но на сегодня лимит сладкого был уже исчерпан, ещё на работе. Кекс за обедом и после две шоколадные конфеты к кофе. В общем, за погоней к лучшей жизни пока ощущались лишь потери и трудности. Хотя, ей не привыкать.

В областной центр из районного городка Маша перебралась давно, поступила в институт и, без всякого сожаления, оставила прежнюю жизнь. И это, наверное, был единственный её поступок, который мама поддержала без малейшего сомнения. Она хотела, чтобы дочь уехала, хотела, чтобы училась и чего-то добилась. Правда, мама всегда была идеалисткой, и мечтала, чтобы Маша добилась всего трудом и исключительно своим умом, гордилась амбициозностью дочери. До сих пор верила, что в современной жизни большого города можно добиться всего самой. Можно было с матерью поспорить, попытаться ей рассказать и объяснить, но Маша любила мать, и разбивать её надежды и мечты казалось жестоким. Отец был не таким, он воспринимал жизнь такой, какая она есть, и о несбыточном никогда не мечтал. За дочь радовался, что та уехала в город, что выучилась, работает, а, значит, по определению жить должна хорошо, если не в шоколаде. Позвонила – хорошо, приехала – просто замечательно. Мама частенько злилась на его спокойствие, которое считала равнодушием, они из-за этого ругались, но в целом, жили хорошо, со своими радостями и печалями. В прошлом году серебряную годовщину свадьбы отметили, как и полагается застольем из родственников и друзей. Маша приехала, подарила подарок, точнее, дала родителям денег на новую стиральную машину, улыбалась родне, притворяясь, что у неё в городе всё замечательно, и даже смогла отдохнуть, по крайней мере, отвлечься от будничной суеты.

Обо всех трудностях городской жизни Маша родителям не рассказывала. Так ещё с института повелось. Заселилась в общежитие, и началась самостоятельная жизнь, с её проблемами и напастями. Родители, в силу финансовых обстоятельств, помощью баловали нечасто. К тому же, младшая сестра подрастала, и хотя в большой город не собиралась, Света после девятого класса в местное профессиональное училище поступила, но трат от этого не меньше было. И Маша всё это понимала, и с родителей многого не требовала. Она сама захотела в город, у неё были планы и мечты, и обижаться на отсутствие помощи смысла не было, родители от этого не разбогатеют в одночасье, и её проблемы руками не разведут.

Да и жаловаться было особо не на что. Институт окончила, причём с красным дипломом, стала дипломированным юристом, педагоги её хвалили и ставили в пример. Как раз до того дня, пока Маша не оказалась за порогом этого самого института. Ну, была у неё пара рекомендаций, которые ничего не стоили, и даже на работу её по ним не взяли. Пришлось самой стараться, искать, обивать пороги и опять же улыбаться. Вот при поиске работы внешность сыграла с Машей злую шутку. По всей видимости, работодатели не верили, что она может быть серьёзным юристом. Маша меняла причёску, одевалась строго, даже очки с нулевыми линзами прикупила, чтобы выглядеть солиднее, но помогал этот спектакль мало. В одной из контор ей даже предложили место секретаря-референта. Личного помощника моложавого адвоката, который смотрел на неё с явным интересом, и разговаривал с медоточивыми интонациями. Оставалось только подняться и уйти, не дожидаясь ещё более паскудного предложения. Но, в конце концов, работа нашлась, правда, приходилось признать, что работая пять лет на свой диплом, Маша ожидала несколько другого. А, в конечном счете, оказалась в городской адвокатской конторе, штатным юристом на приёме граждан. Серьёзные дела здесь не попадались вовсе, зарплата не радовала, а вот времени работа занимала достаточно. Дома Маша оказывалась обычно ближе к восьми вечера. А ведь и о личной жизни нельзя было забывать. Она ведь не синий чулок, и в свои двадцать пять, помимо работы, хотелось наслаждаться жизнью. Любить, мечтать и даже веселиться.

Подумав о личной жизни, настроение у Маши тут же поднялось. И пакетиком махать стало приятнее, и мысли о потраченных деньгах были позабыты. Хотя бы на некоторое время. А всё потому, что она подумала о Стасе. Именно его, знакомство с ним, Маша и считала своей главной удачей. И страшно было подумать, что в день их знакомства они могли банально разминуться. Пара минут заминки, и разошлись бы, как в море корабли. Маша отлично, в деталях помнила тот день. Начало ноября, неприятный холодный дождь, и она, спешащая на работу с обеденного перерыва. Зонт позабыт дома, она не слишком грациозно перепрыгивает через лужи на асфальте и ругается под нос на своё невезение. И вдруг оно закончилось, будто кто-то наверху щёлкнул пальцами, выглянуло солнце, и появился он. Конечно, про щелчки и солнце Маша себе всё придумала, раскрасила своё воспоминание яркими красками, но, наверное, это присуще любой влюблённой женщине. В общем, они столкнулись на улице. Маша через лужи перепрыгивала, а Стас вышел из ресторана, распахнул дверь, и они столкнулись. Если бы их разделила минута или две, скорее всего, они прошли бы мимо друг друга, Стас успел бы сесть в машину и уехать, а Маша всё же допрыгала бы до офиса адвокатской конторы, где уселась бы за свой стол и в тоске продолжила приём сограждан. В такое место Стас Тихонов точно никогда бы не зашёл. Ему это точно было ни к чему. Всем известно, что адвокат его семьи не общегородского уровня.

Стас был красив. Этого нельзя было не признать. Высокий брюнет, шикарная улыбка, выдающийся профиль и поистине мужской подбородок. Стас в прошлом профессиональный спортсмен, был в Олимпийской сборной по плаванию, но два года назад оставил спорт из-за травмы. Как он сам рассказывал, переживал всерьёз, пришлось перестраивать не только жизнь и планы на будущее, но и сознание, подстраиваться под новые ритмы, но в итоге, он решил заняться бизнесом и открыл сначала один спортивный клуб, потом другой, и почувствовал успокоение. Есть люди, которые не мыслят своей жизни без спорта. Стас был из таких, и всех вокруг призывал к здоровому образу жизни. И Машу в том числе, и та каждый раз клялась, что с понедельника обязательно. В клубе, на беговой дорожке, с бутылкой минеральной воды в руке… Конечно, негазированной. Она всё прекрасно знает. Но сколько раз она на самом деле была в спортклубе за месяцы их знакомства, можно по пальцам сосчитать.

А знакомы они были восемь месяцев. Восемь самых замечательных, самых ярких месяцев в жизни Маши. Стаса невозможно было не любить, им невозможно было не восхищаться. Казалось, что он может справиться с чем угодно. С какой бы проблемой Маша к нему не приходила, он лишь улыбался и обещал всё исправить. И исправлял. Именно за это Маша его и любила больше всего. За то, что Стас мог справиться с чем угодно, и все проблемы решал легко и с улыбкой. «Один звонок», говорил он, «и проблемы нет». Единственное, от чего Маша всегда отказывалась, это от денег. Стас не знал финансовых проблем, и не раз предлагал Маше, скажем так, содержание. Она предполагала, что для него это было привычным развитием отношений, и удивлял его как раз её отказ, но Маша интуитивно чувствовала, что лучше отказаться. И, вообще, о материальных проблемах с любимым лишний раз не заговаривать. Она точно не содержанка и не любовница на зарплате, она не хочет ею быть. У неё совсем другие планы. И до поры, до времени она готова бороться с жизненными перипетиями самостоятельно. Не давать Стасу повода думать, что у неё меркантильный интерес. Ведь, прежде всего, она его любит. И именно поэтому бравирует, врёт, что её зарплаты хватает на комфортную жизнь, что родители… в состоянии помогать, но она девочка самостоятельная, и неизменно отказывается.

– Я же взрослая. Я со всем могу справиться сама. Ты должен это ценить, дорогой. – Маша улыбалась любимому, стараясь свести всё к шутке. Стас вёлся, хмыкал в ответ. Но однажды спросил:

– Интересно, мужу ты тоже так отвечать будешь?

Тот момент был решающим, Маша до сих пор в это верила. А любимого решила приободрить.

– Мужу не буду. На то он и муж, чтобы заботиться и обеспечивать.

Стас откровенно посмеивался, приглядываясь к ней.

– А я ещё не муж?

Маша покачала головой.

– Ещё нет.

Предложения пришлось ждать ещё пару месяцев. Маша не торопила события, верила, что Стас самостоятельно придёт к решению связать с ней свою жизнь, потому что казалось по-другому и быть не может. Ведь у них всё замечательно. Она даже не подозревала, что такое возможно. Но Стас был лёгким, добрым, смешливым, он готов был сорваться к ней по первому звонку и провести с ней целый день. Такое обычно бывало в выходные дни, но Стас порой даже важные встречи отменял, как сам говорил. Потому что любил свою девочку. И поэтому когда Маша дождалась предложения руки и сердца, восприняла его с восторгом. И тогда вся самостоятельность и остатки сдержанности её покинули, и она, как глупая героиня дешёвой мелодрамы, бросилась любимому на шею. Кажется, даже не дала ему договорить.

– Да, да, я согласна! Стас, я согласна.

Стас хохотал, потом на руки её подхватил, и всё было, как в той самой мелодраме. С кольцом, с шампанским, букетом цветов и бесконечными поцелуями. Следующие сутки они провели в его квартире, валялись в постели, пили шампанское и строили планы. Причём у Стаса это выходило легко, он был словоохотлив, был уверен, что Маша станет ему прекрасной женой, и даже говорил, что именно такую жену он и искал. Красивую, любящую, весёлую, которая не будет его пилить. Сказал это и тут же переспросил:

– Ты ведь не будешь?

– Не буду, – пообещала Маша. В тот момент она готова была пообещать ему всё, что бы Стас ни захотел.

Он за руку её взял, разглядывал подаренное им кольцо на Машином безымянном пальце.

– Только нужно что-то делать с твоей работой.

– Что?

– Наверное, уволиться. Что тебе делать в этой шарашкиной конторе?

– Вообще-то, дорогой, это городская юридическая консультация.

– Бесплатная.

– Бесплатная.

– Диман говорит, что настоящий юрист не может работать бесплатно.

Маша тогда промолчала. Потому что прекрасно поняла, о ком именно Стас говорит, что за Дима. Это для него он Дима, Диман, брат матери, а для остальных Дмитрий Александрович, юрист с серьёзной адвокатской практикой. В конторы, подобные конторе Харламова, Маша даже не думала заходить в поиске работы. В лучшем случае на неё бы там кинули снисходительный взгляд, но, скорее всего, просто не заметили бы. Про худший вариант развития событий Маша старалась не думать. И поэтому, раз «Диман» говорит, таким, как она следует заткнуться и внимать. Маша видела его, ещё во времена учёбы, её, как одну из лучших студенток, приглашали на показательный судебный процесс, и в защите выступал именно Харламов. В оппонентах у него были столичные юристы, но слушали все только его, а Маша и вовсе с открытым ртом. Дмитрий Харламов был до неприличия уверен в себе, язвителен, даже циничен в некоторых вопросах, и, кажется, ничто на свете его не могло смутить. Именно таким Маша его и запомнила. В безупречном костюме, с усмешкой на губах, но почему-то взъерошенным.

– Нужно найти тебе место поприличнее, – проговорил тем временем Стас, а Маша отвлеклась от своих мыслей. И согласилась.

– Найди. Я не против.

Разбирать соседские дрязги и советовать, как лучше составить исковое заявление, изрядно поднадоело. Но самое печальное, что никаких перспектив она не видела. Да и полезной практикой это тоже не назовёшь.

Но работа Машу беспокоила не так сильно, если честно. Было ещё одно обстоятельство, не проблема, но вызывающее явное беспокойство. Это семья Стаса. Он до сих пор не познакомил её с родителями. Уверял, что волноваться не из-за чего, что родители давно мечтают, чтобы он привёл в дом жену, мама даже морально готова к внукам. После этого откровения Стас рассмеялся, и Маша его поддержала. Но её беспокойство совсем не убавилось. Встречи с будущими родственниками она ждала если не со страхом, то с явными опасениями. Стас убеждал, что все от неё будут в восторге, ведь она умница и красавица, всего в жизни добивается сама, а за это невозможно человека не уважать. Да и, вообще, он взрослый и сам выбирает, на ком ему жениться. И его родители это прекрасно понимают. Вот только его семья… Его семья была не простой. Уж точно не такой простой, как у Маши. Родители Стаса имели серьёзный бизнес в их области, были крайне обеспеченными и даже известными людьми, и для своего единственного сына явно хотели самого лучшего. А Маша не была уверена, что она и есть то лучшее. По крайней мере, для них. И ей только предстоит завоевать их доверие. Дать понять, как сильно она любит их сына, и что его деньги – их деньги! – её совершенно не интересуют. У неё самые благие намерения.

Просто ей повезло, и она встретила своего принца. Настоящего, который готов воплотить в жизнь все её мечты, даже самые нереальные.

Для этого ей и нужно это великолепное платье, на которое она потратила почти все свои деньги. Чтобы произвести впечатление, показать, что она самодостаточная, уверенно строит свою жизнь. Сама. А их сына просто любит. Больше всех на свете.

Из-за двери её квартиры слышалась музыка. Сразу понятно, что Наташка объявилась дома. Они уже два года на двоих снимали двухкомнатную квартиру недалеко от центра города, успели привыкнуть друг к другу, и Маша за время совместной, так сказать, жизни, смирилась с широтой Наташкиной души. За два года странно было бы не подружиться, но за крепость их дружбы Маша бы не поручилась. Наташка была хорошей девчонкой, весёлой, на неё можно было положиться в трудной ситуации, под настроение та последнюю рубаху готова была с себя снять. Но, правда, настроение такое было редкостью. Они учились в одном институте, пока Маша заучивала на зубок законодательство, Наташа изучала рекламное дело, а после окончания довольно быстро нашла себе работу. Как она сама говорила, ту, о которой всегда мечтала – управляющей в ночном клубе. Клуб был небольшой, не из самых популярных и дорогих, Стас, например, туда никогда не заезжал, ему даже в голову подобное не приходило, но Наташка была довольна. Она пропадала ночами, возвращалась под утро весёлая и переполненная энергией, видимо, ночная жизнь ей, на самом деле, была по душе. А бывало, что и вовсе не возвращалась, пропадая на несколько дней. Вот как сейчас. Вернулась через три дня и встречает Машу громкой музыкой.

Маша вошла в квартиру, прикрыла за собой дверь, и, не разуваясь, прошла к открытой двери в Наташкину комнату. Заглянула. Соседка даже не заметила её появления. Танцевала, в лёгком платье, больше похожем на комбинацию, в руке бокал вина, глаза закрыты и подпевала известной песне. Мужской голос с задором пел о предстоящей свадьбе, любви, и Наташка, видимо, заслушалась. Маша наблюдала за ней с усмешкой, а Наташа вдруг глаза открыла, увидела её и радостно разулыбалась.

– Машка!

Она была немного пьяна, что добавляло ей веселья. Рукой замахала, призывая Машу к себе. Та рассмеялась, оставила на полу свою сумку и пакет с обновкой, и к подруге подступила, подстраиваясь под её движения. Они даже спели на два голоса, потом расхохотались, а Наташа протянула ей свой бокал с вином. Маша отказываться не стала, сделала глоток, наблюдая за веселящейся подругой. Наташка задорно крутила попой в такт музыке и радовалась чему-то безмерно. И поэтому когда песня закончилась, Маша поинтересовалась:

– Что отмечаем?

– Меня повысили, – сообщила Наташа, и хлопнула в ладоши. Сделала ещё одно танцевальное па, затем остановилась, уперев руки в бока.

– Куда тебя ещё повышать? – вроде как удивилась Маша. – Ты и так управляющая.

Наташа музыку выключила, подошла к зеркалу и собрала рыжие волосы в хвост, полюбовалась на себя. Рыжей она стала неделю назад, и, кажется, до сих пор насмотреться на себя не могла. А когда Маша вопрос задала, резко обернулась к ней, приняла соблазнительную позу.

– Я же красавица. И умница. Начальство московское приехало, на меня посмотрело, и решило со мной согласиться.

– В том, что ты красавица?

– И в этом тоже.

– Так ты три дня с московским начальством зависала?

– Машка, ты ничего не понимаешь. Мы инспектировали… новый объект.

– Ой, хоть мне-то не ври. То-то ты вернулась такая весёлая.

– А чего мне грустить? У меня всё отлично. Я с понедельника в «Клетке» работаю.

Маша искренне удивилась, и решила, что это и, правда, повод за подругу порадоваться. «Клетка», не смотря на название, клуб в городе популярный, прежнее Наташкино место работы по сравнению с этим, караоке-бар.

– А ты? Как дела? Сто лет не виделись.

– Три дня, Наташ.

– У меня за эти три дня жизнь, можно сказать, изменилась. Могло и у тебя что-то произойти.

– Не могу сказать, что кардинальное.

Наташка плюхнулась рядом с ней на диван, отхлебнула вина прямо из бутылки. А на Машу посмотрела с ожиданием. Та томить неизвестностью не стала, и сообщила:

– Это, наконец, случится. В субботу.

Наташа без всяких подсказок поняла, о чём речь и только протянула:

– О-о, сподобился всё-таки.

Маша легонько стукнула её по руке.

– Перестань. Я сама не была готова.

– Ты мне-то не рассказывай. Не готова она была. По-моему, ты со второго дня знакомства со Стасиком была готова ко всему. И сразу. И даже к его предкам. Это он тянул.

– Я платье купила. Хочешь, покажу?

– Конечно, хочу.

Решив замять тему «почему тянул Стас», так любимую Наташей и ненавидимую ею, Маша с дивана поднялась, схватила с пола пакет с покупкой и поспешила в свою комнату, переодеваться.

– Давай, показывай, чем ты будущих родственников покорять собираешься!

Наташа снова включила музыку, и всё поторапливала Машу. А когда та появилась в дверях её комнаты, жадно уставилась. Маша подняла волосы наверх, и, смеясь, прошлась по комнате, пританцовывая под музыку. Повернулась несколько раз, когда Наташа пальцем в воздухе покрутила. Особо довольной соседка не выглядела, а когда музыку убавила, сложила руки на груди, продолжая Машу разглядывать. Потом спросила:

– Сколько стоит? – Маша цену озвучила, Наташа моргнула. Кажется, даже протрезвела немного. И сказала: – Убиться.

Маша перестала изображать энтузиазм, остановилась перед зеркалом, посмотрела на себя. И сказала, наверное, своему отражению:

– Это очень важное платье.

– Надеюсь, Стас тебе компенсирует?

– С ума сошла? Я ему даже не скажу ничего. Ему не нужно это знать.

– Дура ты, Машка. Я бы точно раскрутила. На подарочек.

Маша провела ладонями по своим бокам, разглаживая лёгкую ткань. Не отрывала глаз от зеркала, даже боком повернулась.

– Нет, я должна сама. Я замуж за него выхожу, а не в содержанки набиваюсь. А вдруг его родители узнают?