Исцеление травмы привязанности. 60 практик для освобождения от травмирующего опыта на протяжении жизни

История Мелиссы

Мелисса вошла в мой кабинет и сказала: «Хочу построить близкие отношения, но каждый раз все заканчивается плохо. Уже не знаю, что делать». Расспрашивая ее о жизни, я узнала, что девушка пережила несколько травм привязанности. Они и повлияли на способность сближаться с другими и привязываться к ним. Мать умерла от рака, когда Мелиссе было три года. В ходе этой первой травмы привязанности отношения девушки с матерью разваливались, поскольку из-за болезни та не могла заботиться о дочери и полноценно с ней общаться. Со смертью матери привязанность была утрачена. Отец Мелиссы после смерти жены боролся с депрессией. Он не мог наладить взаимопонимание и значимым образом удовлетворить эмоциональные потребности дочери. Эта вторая травма привязанности продолжала влиять на способность девушки сближаться со взрослыми и доверять им заботу о себе. Когда Мелиссе исполнилось 10 лет, отец снова женился. Мачеха оказалась сердечной и внимательной, помогая чувствовать связь и заботу. 12 лет спустя отец и мачеха Мелиссы развелись. В возрасте 22 лет клиентка пережила третью травму привязанности, поскольку мачеха уехала и значительно реже с ней общалась. Мелисса потеряла единственного близкого человека. Сейчас – семь лет спустя, в возрасте 29 лет – у нее за плечами было несколько романов. Все закончились из-за того, что она возвела вокруг своего сердца каменные стены, защищая его от дальнейшей боли. Эти травмы привязанности мешали Мелиссе сближаться с другими людьми. Они не позволяли достичь уровня взаимопонимания, необходимого для того, чтобы поддерживать здоровые отношения.

Мы исследовали, как каждая из этих травм повлияла на взгляд Мелиссы. Девушка смогла осознать, что в состоянии делать выбор и меняться ради здоровых отношений. Как только мы определили, что же они собой представляют, Мелисса начала осваивать соответствующие навыки. Постепенно у нее получилось построить здоровые отношения, укрепить доверие, сблизиться с партнером и улучшить качество жизни.

Почему важно ее понимание

Во многих домах и отношениях нет привязанности. Наше общество стало слишком индивидуалистическим. Независимость в нем ценится так высоко, что люди, сталкиваясь с серьезными проблемами, чувствуют себя одинокими. Тяжелая ситуация часто кажется непреодолимой. В 1930–1950-х годах наше общество было социально ориентированным: соседи сидели по вечерам во дворах и вели беседы, женщины собирались после обеда, чтобы выпить кофе и поболтать, мужчины по выходным занимались спортом и обменивались мнениями, а супруги по вечерам прогуливались и разговаривали. Мы отстранились от сообщества и оказались в изолированном пространстве. Мы часто не знаем имен соседей, общаемся с друзьями с помощью смартфона, играем в видеоигры с людьми со всего мира, с которыми никогда не встретимся лично. Не хватает зрительного контакта, столь необходимого для душевной связи. Нет возможности взять за руку другого человека или коснуться его плеча, поскольку нас объединяет уязвимость. Мы потеряли способность находить общий язык с окружающими.

Общество становится все более индивидуалистическим и сегментированным, поэтому потребность в охране психического здоровья резко возрастает. Это неудивительно. В наши дни люди нуждаются в профессионалах, помогающих решать проблемы и разбираться в отношениях. Пытаясь строить и развивать отношения, люди сталкиваются с новыми для нашего технологически развитого общества трудностями. Если бы у каждого был близкий друг, готовый принимать нас такими, какие мы есть, и помогать в решении проблем, то потребность в психотерапевтах была бы не столь острой. По-прежнему оставалась бы необходимость оказывать поддержку тем, кто находится в кризисе и страдает хроническими психическими заболеваниями. Однако люди, которым терапия нужна для поиска быстрого выхода из кризиса в отношениях, могли бы находить опору в контексте социальных взаимодействий.

Потребность в душевной близости сейчас острее, чем когда-либо прежде, поскольку многие люди не в силах построить здоровые, значимые отношения с другими. Уровень разводов – свидетельство разрушенных привязанностей и нашей неспособности как общества поддерживать близкую связь, особенно в трудные времена и периоды испытаний. Трудности могут укрепить или разрушить отношения. Ключ к сохранению прочных отношений в такое время – душевная связь и способность вместе решать проблемы путем здорового общения. Умение эффективно воспитывать детей – сложная задача для многих семей. Воспитание должно начинаться с душевной связи. Если папа и мама чувствуют, что у них нет надежной привязанности с родителями, им будет еще труднее наладить контакт с собственным ребенком. Без этой связи практически невозможно нормально воспитывать детей. Для того чтобы ребенок слушал и уважал родителей, должно быть доверие, а оно возникает на основе тесных взаимоотношений.

Польза книги для врачей и семей

Эта книга написана как для профессионалов, так и для далеких от психологии людей. Психотерапевты, пытающиеся определить роль привязанности в жизни клиентов и в контексте проблем их взаимоотношений, найдут в этой книге ключевые симптомы, которые помогут распознавать проблемы и отличать здоровый стиль привязанности от дезадаптивного. Им будут предложены интервенции для восстановления клиентов после травмы привязанности. Непрофессионалы, которые прочтут книгу, лучше поймут, почему им трудно привязываться к другим людям и выстраивать доверительные отношения. Они найдут для себя полезные методы, после освоения которых смогут наладить более прочные связи с окружающими.

Что вас здесь ждет

Книга начинается с обзора понятия «привязанность». Мы объясняем, как привязанность важна для качества нашей жизни и для способности устанавливать контакт с другими людьми. Затем начнем путешествие по жизни, изучая каждую стадию развития, а также то, как травма привязанности влияет на отношения. Каждая глава о стадиях развития начинается с клинического примера, иллюстрирующего необходимость интервенций (они представлены в конце глав). В каждой главе есть рабочие листы и раздаточные материалы, которые врачи могут передавать клиентам. После глав, посвященных стадиям развития, следует глава, в которой обсуждаются способы решения проблем привязанности при различных нарушениях психического здоровья. В финале книги мы рассматриваем роль терапевтических отношений при оказании помощи в развитии здоровых привязанностей, рассказываем о привилегии идти по этому пути с клиентами и о важности самопомощи.

Давайте же начнем наше путешествие по жизни, глядя через призму привязанности!

Что такое привязанность?

Начнем с определений, связанных с понятием «привязанность», которые можно найти в толковом словаре.

• Привязаться – почувствовать привязанность, стать близким и преданным кому-либо, чему-либо.

• Привязанность – чувство близости, склонности, тяготения, основанное на симпатии, преданности, любви к кому-либо, чему-либо.

• Преданность – любовь и верность со смирением, покорное доверие, усердное служение.

• Верность – стойкость и неизменность в своих чувствах, отношениях, в исполнении обязанностей, долга.

• Симпатия – влечение, внутреннее расположение к кому-либо, чему-либо.

• Ладить – быть в ладах, жить мирно, соглашаться, не ссориться.

• Близкие отношения – чувство соответствия и близости между двумя людьми.

Говоря о привязанности, мы имеем в виду все вышеперечисленное и то, как эти слова связаны друг с другом. Привязаться к кому-либо означает «почувствовать привязанность к нему или к ней и ощутить внутреннее расположение». Внутреннее расположение предполагает наличие эмоционального элемента связи. Оно включает в себя симпатию к другому человеку или заботу о нем, верность и близость (эмоциональную, не обязательно физическую). Для того чтобы возникла эмоциональная связь, чувства должны быть взаимными. Близость и эмоциональная связь возникают, если вы делитесь своими чувствами с другим человеком и находите признание и понимание. Чувства могут быть сильными и заставлять нас ощущать собственную уязвимость. Они глубоко личные. Мы не делимся ими с первым встречным.

Делясь своими чувствами, мы идем на определенный риск: не знаем точно, достоин ли этот человек нашего доверия, способен ли он или она отнестись к нашим чувствам с уважением и сохранить их в тайне. И тут мы приходим к понятию «верность». Все мы ищем человека, которому можно открыть свое сердце, зная, что он или она принимает нас и понимает. Каждый стремится обрести душевную связь с другим человеком. Мы желаем этого и ищем – не всегда в подходящих местах. Если же мы доверились не тому человеку, то наши чувства будут задеты или попраны. Нам сложнее делиться своими чувствами в будущем.

Для того чтобы установить действительно глубокую и полноценную связь с другим человеком, нам необходимо общаться на эмоциональном уровне. Наши эмоции связывают нас с эмоциями другого человека. Мы устанавливаем связь и понимаем друг друга. Однако понять, что чувствует другой человек, мы способны лишь в том случае, если понимаем собственные чувства. Мы обретем проницательность после того, как научимся разбираться в собственных чувствах и узнаем, как они ощущаются в теле. Теперь мы знаем себя и можем поделиться этими знаниями с другим человеком. Сочувствие – способность использовать собственный эмоциональный опыт для понимания того, что переживают другие. Сочувствуя, мы можем общаться с другими на эмоциональном уровне. Однако для достижения подлинной близости мы должны использовать эмпатию. Эмпатия предполагает не только понимание того, какие чувства испытывает другой человек, но и их переживание. Если мы способны испытывать чувства, которыми делится с нами другой человек, то получаем возможность установить настолько тесный контакт, что наши партнеры будут осознавать: их слышат и понимают. Этот тип связи позволяет нам ощущать себя в безопасности при обсуждении наших слабых сторон, а также укрепляет отношения.

Привязанность – это процесс, продолжающийся всю жизнь. Мы начинаем стремиться к близости сразу после рождения. Мы привязываемся к матери, тело которой только что покинули. Мы часто проявляем это стремление, требуя грудь и просясь на руки в течение первых девяти-двенадцати месяцев жизни. Затем, научившись ходить, в буквальном смысле отходим от матери к другим людям, которые раскрывают нам свои объятия. Этот процесс представляет собой психологическую модель формирования привязанности и связи с другими. Если человек, к которому мы направляемся, протягивает руки нам навстречу, мы продолжаем двигаться в его сторону. Но если он от нас закрывается, мы переключаем внимание на того, кто демонстрирует желание с нами сблизиться. Эта закономерность сохраняется до конца нашей жизни.

Описанный процесс типичен для здоровой привязанности. Мы учимся развивать отношения привязанности с другими, находя схожие интересы, проводя время вместе, узнавая друг о друге, делясь эмоциями и становясь ближе. Чем чаще мы повторяем этот цикл, тем глубже он закрепляется в нашем мозге и становится привычкой. Мы начинаем общаться с другими, не задумываясь об этих шагах. Благодаря процессу подкрепления мозг продолжает повторять цикл. Нам больше не нужно напоминать себе об этом. Формируется привычка.

Нейробиология привязанности

Наш мозг классифицирует и систематизирует информацию об окружающем мире с помощью пяти органов чувств. Мы видим, слышим, обоняем, осязаем или пробуем на вкус, создавая при этом воспоминания. Затем эти воспоминания классифицируются и сохраняются в мозге. Травма тоже переживается и запоминается именно таким образом. Флешбэки и травматические воспоминания чаще всего инициируются органами чувств. Человек может услышать или увидеть нечто такое, что напомнит ему о травмирующем событии, может ощутить вкус или запах, вызывающий травмирующее воспоминание. Вовлечение органов чувств в психологическую травму – причина того, почему большинство навыков преодоления травмы и методов заземления при флешбэках также задействуют органы чувств. Например, распространенные копинг-стратегии включают прикосновение к предмету, нюхание одеколона или жевание мяты. Вовлечение пяти органов чувств – логичная стратегия, поскольку именно эти органы участвовали в кодировании травмы и запуске данных воспоминаний.

Давайте еще лучше разберемся в том, как работает механизм привязанности. Получая опыт (положительный или отрицательный), наши органы чувств создают воспоминание, которое передается в мозг для категоризации и хранения. Затем мозг создает нейронные связи с этим воспоминанием, которые укрепляются каждый раз, когда происходит подобное событие. Чем чаще оживает воспоминание, тем крепче становятся проводящие пути в мозге. Важно помнить, что травма привязанности по-разному влияет на детей и взрослых. У взрослых ментальные структуры уже сформированы. Если возникает травма привязанности, информация о ней направляется по тому пути, которому она лучше всего соответствует. Эти нейронные связи, возможно, придется немного скорректировать или изменить, но их основополагающая структура останется неизменной.

Мозг ребенка еще не полностью развит. Дети не обладают обширной нейронной сетью, на основе которой можно выстроить эти структуры. Каждое их переживание – это уникальное явление, кирпичик в фундаменте, с высоты которого они оценивают будущие события. Следовательно, оно оказывает на детей большее влияние. Проводящие пути, проложенные в мозге ребенка, формируют основу того, кем он станет, основу его личности и способа взаимодействия с другими. Именно по этой причине на этапе раннего развития фигура первичной привязанности играет ключевую роль, а ранние детские травмы могут быть слишком разрушительными (Barker, 2010). Сталкиваясь с пренебрежительным отношением, дети испытывают недостаток сенсорной стимуляции. Подвергаясь насилию, малыши страдают от непереносимой сенсорной стимуляции. Если же насилие перемежается пренебрежением, детям, с одной стороны, не хватает определенных сенсорных переживаний. С другой стороны, дети чувствуют себя подавленными другими физическими ощущениями. Это сбивает с толку и может привести к дезорганизации личности.

Если опыт первой привязанности ребенка негативен и негативные проводящие пути подкрепляются снова и снова, то они могут глубоко укорениться в детском мозге. Мы проводим много лет с нашей фигурой первичной привязанности (обычно с родителем), поэтому с годами эти нейронные связи укрепляются. Став взрослым и пытаясь сблизиться с другими людьми, ребенок часто застревает в «колее» этих проводящих путей, поскольку у него уже сформировался стиль привязанности. Однако мозг – удивительное, гибкое и изменчивое чудо. Человек способен проложить новый путь, нам вовсе не обязательно прозябать в старой «колее». Создать новые нейронные связи в мозге можно, но с возрастом на это приходится тратить больше усилий. Первые проводящие пути создавались годами. Потребуются аналогичные усилия, чтобы их изменить.

В этом процессе помогает осознанность, предполагающая внимание к тому, что происходит здесь и сейчас. Это восприятие настоящего во всей его полноте. Формирование новых, здоровых отношений или окружение себя людьми, поддерживающими здоровые отношения, способно положительно влиять на изменение вашего мозга: вы становитесь похожими на окружающих вас людей. Чем больше у вас позитивных переживаний и чем в большем количестве здоровых взаимодействий вы участвуете, тем больше информации вы предоставляете своему мозгу. При посредничестве наших пяти органов чувств мы вводим эту новую адаптивную информацию в наш мозг для категоризации и обработки. Это, в свою очередь, помогает создать новые проводящие пути. Новая колея, подкрепленная постоянно повторяющимся опытом, будет со временем углубляться и в конечном итоге станет глубже, чем старая. Так сформируется новая норма нашего отношения к другим людям. Мы в состоянии выбраться из старой негативной «колеи»!

Теория привязанности

Теория привязанности была разработана в 1969 году Джоном Боулби для объяснения того, как люди формируют связи и развивают межличностные отношения. Его теория включает психологические, эволюционные и этологические принципы. Он предположил, что в младенчестве дети учатся привязываться к взрослым, восприимчивым и отзывчивым по отношению к их физическим и эмоциональным потребностям. Позже в детстве ребенок использует своих родителей или фигуры первичной привязанности в качестве надежного фундамента для изучения других отношений и последующего возвращения (Bretherton & Munholland, 1999). Отношения первичной привязанности перерастают в модели, которые ребенок будет использовать в качестве шаблона связи («внутренней рабочей модели») в будущих взаимодействиях. Модель служит призмой, сквозь которую мы смотрим на мир, других людей и самих себя. С помощью этого шаблона мы осмысливаем наш мир.

Для объяснения человеческой привязанности Боулби (1969) использовал этологический термин «импринтинг». Птенец учится соответствующему поведению у старшей птицы (часто матери), а затем ищет аналогичные характеристики, начиная спариваться. Точно так же мозг маленького ребенка повторяет, будто «впечатывает» в себя модели реакции родителей на определенные стимулы. Дети рано усваивают модели поведения и характеристики, которые затем, во взрослой жизни, ищут в других. Эти усвоенные модели поведения и черты характера либо помогут молодому человеку сформировать надежный тип привязанности, либо причинят вред, поскольку послужат развитию дисфункциональных и нездоровых стилей привязанности. Привязанность и поиск связи носят инстинктивный характер. Этому не учат.

Центральное место в теории привязанности занимает представление о том, что здоровая привязанность способствует социальному и эмоциональному развитию личности, а дисфункциональная привязанность мешает ему. Например, Гарри Харлоу в 1958 году провел эксперимент, продемонстрировавший, что детеныши обезьян с большей вероятностью прижимаются и привязываются к суррогатной матерчатой «матери», даже если та их не кормит, чем к проволочной «матери», которая их кормит. Физическое прикосновение, в котором детеныши находили комфорт и ощущение близости, влияло на их приоритеты, поскольку они ставили комфорт выше еды. Исследование Харлоу подтверждает роль, которую ощущение безопасности и близости играет в развитии отношений привязанности. Потребность в любви так же сильна, как и потребность в пище.

Позже было проведено исследование с участием усыновленных детей из Румынии. Результаты дают надежду и повод для оптимизма: выяснилось, что дезадаптивные стили привязанности можно изменить, а моделям надежной привязанности можно обучить даже тех, кто пережил самые глубокие травмы (Rutter & O’Connor, 2004). В частности, в работе Раттера и его коллег изучалось влияние здоровой привязанности на детей, которые провели первые несколько лет жизни в специализированных учреждениях и испытывали глубокую и всеобъемлющую депривацию. Даже у большинства детей, усыновленных в относительно более позднем возрасте, не наблюдались нарушения привязанности после помещения в здоровую среду для воспитания.

У тех, кто пережил травму привязанности, есть надежда построить прочные и здоровые отношения. Психотерапия фокусируется на развитии терапевтических отношений с клиентом, изучении нарушений привязанности и их влияния на способность клиента выстраивать отношения с другими. А затем – на исправлении этих дисфункциональных моделей с тем, чтобы клиент получил возможность сформировать надежную привязанность. Эта терапия основана на исследованиях и использует научные знания, чтобы помочь клиентам выстраивать здоровые отношения. Представители других школ и направлений психотерапии могут включать принципы теории привязанности в свои методы и интервенции.

Проведенные исследования подтверждают, что здоровая привязанность важна, а также то, что люди способны испытывать надежную привязанность даже после тяжелой травмы. Нужно также учитывать, что социальные нормы меняются и влияют на привязанность. Это постоянная тема для исследований. Следует лучше понимать, к каким последствиям приводит помещение младенцев в специальные учреждения. Важно разобраться, как влияет уменьшение количества времени, проводимого с матерями или другими фигурами первичной привязанности, а также выяснить, к чему ведет раннее знакомство ребенка с электронными устройствами. Все это поможет нам, как обществу, сделать правильный выбор в общении с нашими детьми и обучении их здоровым отношениям. За несколько десятилетий произошло много изменений. Расширились программы обучения работников по уходу за детьми, где особое внимание уделяется привязанности. Увеличилось время, в течение которого младенцев держат на руках, а не в кроватках. Родителей просвещают в отношении того, насколько важно отдавать предпочтение занятиям, формирующим и укрепляющим привязанность. Это лишь некоторые изменения. Исследования необходимо продолжать, поскольку в ближайшие десятилетия теория привязанности будет меняться.

Стили привязанности