- -
- 100%
- +
Пролог. Когда драконы перестали умирать
За девятьсот лет до событий в Вельдене.
В ту ночь небо впервые закричало — не громом и не ветром, а человеческим голосом.
Девочка стояла босиком посреди выжженного поля и смотрела, как с неба падают драконы. Один за другим. Их крылья заслоняли звёзды, а падение сотрясало горы. Но страшнее всего было другое: драконы плакали.
— Мама, — прошептала девочка, — почему они не улетают?
Женщина рядом с ней не ответила. Она стояла на коленях перед каменным алтарём, прижимая к груди младенца, которому ещё не дали имени.
Над алтарём висели девять золотых колец. Восемь пылали. Девятое оставалось чёрным.
— Прости меня, — сказала женщина ребёнку.
И тогда из пепла поднялся последний дракон. Он был так огромен, что его крылья заслонили горизонт. На месте глаз у него горели две маленькие звезды.
— Назови девятое имя, ведьма.
Женщина заплакала.
— Если я назову его, мир забудет нас.
— Если не назовёшь, мира не станет.
Девочка сделала шаг к матери.
— А меня ты тоже забудешь?
Женщина посмотрела на неё и впервые в жизни не смогла произнести имя собственной дочери.
Девятьсот лет спустя в маленьком городке на краю мёртвого королевства жила девушка, у которой не было тени. В день её двадцатилетия на пороге дома появился незнакомец. Он положил перед ней чёрное драконье яйцо и произнёс:
— Ты умерла девятьсот лет назад. И мне очень жаль, что я снова тебя нашёл.
А изнутри яйца кто-то тихо постучал. Три раза. Как человек, который просит открыть дверь.
Глава 1. Девушка без тени
Королевство Эльмар. Городок Вельден. Девятьсот лет после Падения драконов.
В день своего двадцатилетия Иара Вейр проснулась от запаха подгоревших пирогов и громкого проклятия.
— Да чтоб тебя ведьмы поцеловали!
Послышался звон разбитой посуды.
— Бабушка! — крикнула Иара, не открывая глаз. — Если это мой праздничный завтрак, я предпочитаю остаться девятнадцатилетней!
— Ещё слово — и останешься голодной!
Иара улыбнулась. Пока всё шло своим чередом: бабушка ругалась, соседские петухи перекрикивали друг друга, крыша протекала над кроватью, а на кухне подгорал завтрак. Почти счастье.
Она потянулась, сбросила одеяло и подошла к окну. Солнечный свет заливал комнату. На полу лежали длинные тени от стула, комода и засохшего букета лаванды.
Лишь Иара не отбрасывала тени.
Иара давно привыкла. В детстве соседские ребята называли её Призрачной Девкой.
В двенадцать лет она сломала одному из них нос. В тринадцать — другому палец. В четырнадцать бабушка заявила, что ещё одна драка — и она лично выдаст внучку замуж за мельника, у которого было семь коз, три зуба и привычка разговаривать во сне. С тех пор Иара старалась не ввязываться в драки — по крайней мере, при бабушке.
На кухне её встретила женщина с седыми волосами, глазами цвета зимнего озера и таким выражением лица, будто она лично победила три войны, а четвёртую проиграла из-за плохой выпечки. Так выглядела Мора в утро очередной кухонной катастрофы.
Никто в Вельдене не знал, сколько ей лет. Сама Мора утверждала, что пятьдесят восемь. Пятый год подряд.
— Садись, — приказала она.
На столе стоял небольшой пирог: подгоревший, кривой, с двадцатью свечами, воткнутыми так тесно, что он напоминал ежа. Иара замерла.
— Ты испекла его сама?
— Нет. Украла у короля. Конечно, сама!
— Но ты ненавидишь печь.
— Ради тебя я готова ненавидеть что угодно.
Иара подошла и обняла бабушку. Мора сначала возмущённо фыркнула, а потом прижала внучку к себе. Слишком крепко. Слишком долго.
— Бабуль?
— Что?
— Ты меня задушишь раньше, чем я загадаю желание.
Мора отпустила её.
— Загадывай.
Иара зажмурилась и представила дорогу из Вельдена к морю, а потом — столицу, где, по словам торговцев, дома были выше старых деревьев, а одно платье стоило целую ферму.
Но сильнее всего она мечтала встретить человека, который увидит в ней не девушку без тени, а просто Иару.
Она открыла глаза и задула свечи. Девятнадцать погасли. Двадцатая продолжала гореть. Иара нахмурилась.
— Упрямая какая.
Она дунула ещё раз. Пламя даже не дрогнуло. Мора осторожно поставила кружку на стол.
— Не трогай её.
В голосе бабушки прозвучал страх — такой непривычный, что Иара невольно обернулась.
— Что?
— Я сказала, не трогай!
Свеча вдруг вспыхнула чёрным пламенем. По кухне пробежал холод. А затем из огня раздался тихий женский голос:
— Восьмая клятва нарушена.
И всё погасло. Несколько мгновений никто не двигался. Потом Иара осторожно спросила:
— Бабушка?
— Да?
— Мне кажется, наш пирог только что заговорил.
— Тебе показалось.
— А чёрный огонь?
— Плохой воск.
— А женщина, которая сказала про какую-то клятву?
Мора схватила пирог и выбросила его в печь.
— Слишком много вопросов с утра!
Иара не сводила глаз с бабушки. Ей были знакомы все её привычки: как Мора сердится, когда не хватает денег; как смеётся, выигрывая в кости у старого кузнеца; как плачет по ночам, думая, что внучка спит.
Но сейчас Мора была другой. Её руки дрожали.
— Бабушка, — тихо сказала Иара. — Что происходит?
Мора долго молчала, затем подошла к окну. За стеклом жизнь шла своим чередом: мельник спорил с торговцем, дети гоняли курицу, старый пастух спал на лавочке.
— Сегодня тебе нельзя выходить из дома, — произнесла Мора.
— Почему?
— Потому что я прошу.
— Мне двадцать, а не пять.
— И двадцатилетние бывают глупыми.
— Особенно если воспитаны тобой.
В другой день Мора улыбнулась бы. Но не сейчас.
— Поклянись, что останешься.
Иара нахмурилась.
— Бабушка…
— Поклянись.
Девушка впервые заметила, что под рукавом бабушки светится тонкая золотая линия. Похожая на ожог. Мора поспешно спрятала руку.
— Хорошо, — сказала Иара. — Клянусь.
В ту же секунду вдали прогремело, хотя на небе не было ни облака.
Через час Иара всё-таки вышла из дома, нарушив только что данную клятву. У калитки она на мгновение остановилась: под кожей на безымянном пальце мелькнула тонкая золотая черта и тут же исчезла. Иара потёрла руку, решив, что ей померещилось. Она знала, что Мора рассердится, и всё же не могла сидеть взаперти без объяснений. К тому же старый часовщик ждал лекарство. А золотая линия под бабушкиным рукавом не выходила у неё из головы.
И, если совсем честно, ей хотелось увидеть Тейна.
Тейн Арвел был её лучшим другом с семи лет.
Тейн был высоким и широкоплечим, с вечно взъерошенными волосами и привычкой улыбаться даже тогда, когда следовало бежать. Он работал в кузнице отца и никогда не спрашивал, почему у Иары нет тени. Во всём Вельдене он был единственным, кому не требовалось объяснений.
— С днём рождения, несчастье! — крикнул он, заметив её на рыночной площади.
Иара обернулась. Тейн стоял у колодца и держал за спиной свёрток.
— Только не говори, что опять подаришь мне подкову.
— Это была счастливая подкова.
— Ты подарил её мне в прошлом году.
— И ты до сих пор жива. Совпадение?
Он протянул ей небольшой свёрток. Внутри лежал серебряный кулон в форме дракона, свернувшегося вокруг красного камня. Иара перестала улыбаться.
— Тейн…
— Да, я знаю. Красивый. Дорогой. Невероятно щедрый подарок от невероятно красивого мужчины.
— Откуда он?
— Нашёл в старом сундуке отца. Он сказал, что вещица валяется там много лет.
Иара осторожно коснулась серебряного дракона. Камень оказался тёплым — слишком тёплым для металла, пролежавшего в холодном доме.
— Мне нравится, — прошептала она.
Тейн улыбнулся уже иначе — тихо, без обычного озорства.
— Тогда носи.
Тейн набрал воздуха, словно собирался сказать нечто важное. Иара приготовилась слушать, но с площади донёсся крик.
Сначала Иара решила, что кто-то снова нашёл мышь в пекарне. Потом увидела лошадей: они мчались по улице без всадников. Из городских ворот вслед за ними выползал густой серый туман.
Прохожие остановились. Один из торговцев нервно засмеялся: наверное, дым потянуло от угольных печей. Но серый туман застыл посреди улицы и принял очертания неправдоподобно высокого человека.
Вместо лица у него была гладкая, словно вылепленная из сырой глины поверхность. На груди зияла чёрная пустота, откуда доносился многоголосый шёпот — сначала сотни голосов, затем, казалось, тысячи.
— Имя…
— Верните…
— Девятое…
Тейн схватил Иару за руку.
— Бежим.
Но ноги девушки словно приросли к земле. Существо повернулось к ней. Хотя у него не было глаз, Иара ощутила его взгляд и услышала собственное имя — не ушами, а где-то глубоко внутри.
«Иара».
Она пошатнулась.
«Ты опять заставила нас ждать».
Существо сделало шаг. Каменная мостовая под его ногой покрылась инеем. Тейн заслонил Иару собой и поднял с земли железный прут.
— Эй! Чудовище! — крикнул он. — Если ищешь неприятностей, я здесь!
Иара хотела закричать, чтобы он замолчал. Но не успела. Существо протянуло руку. Тейна отбросило к колодцу. Раздался глухой удар. Он упал и больше не шевелился.
— ТЕЙН!
Иара бросилась к Тейну, но между ними поднялась стена чёрного огня. И тогда внутри неё шевельнулось нечто незнакомое — не страх и не злость, а огромная древняя сила. Словно просыпалось существо, которое слишком долго притворялось человеком.
Серебряный дракон на её шее раскалился. Красный камень вспыхнул, и Иара услышала собственный голос — чужой, непривычный:
— На колени.
Существо из тумана остановилось, медленно опустилось перед ней и склонило голову. На площади воцарилась тишина. Наконец чудовище прошептало:
— Прости нас, моя королева.
Когда Иара пришла в себя, площадь уже опустела. Туман рассеялся, чёрный огонь погас. У колодца сидел Тейн, прижимая ладонь к разбитой брови.
— Ты… — начал он.
— Я что?
— Ты приказала этой штуке встать на колени.
— Не говори глупостей.
— Иара.
— Что?
Тейн смотрел на землю у её ног. Иара опустила взгляд. На камнях лежала тень — её собственная, впервые за двадцать лет.
Но тень двигалась, хотя девушка стояла неподвижно. Она вытянулась по земле, коснулась ноги Тейна и повернула голову. У неё появились два длинных рога. А потом она улыбнулась.
В то же мгновение за сотни миль от Вельдена раздался треск внутри горы, которую на картах называли Пустой. Там девятьсот лет стоял каменный трон.
На троне сидел человек в чёрных доспехах. Его сердце не билось. Его имя было вычеркнуто из всех летописей. Его лицо забыли даже боги. Но теперь он открыл глаза. Перед ним стояла ведьма с серебряными волосами.
— Она проснулась, — сказала ведьма.
Человек долго молчал. Затем посмотрел на свои руки. На пальцах проступили золотые письмена. Восемь имён. Девятое место оставалось пустым.
— Где она?
— В Вельдене.
Он невесело рассмеялся: так смеётся человек, узнавший, что самая страшная ошибка его жизни вот-вот повторится.
— Конечно, — прошептал он. — Опять Вельден.
Ведьма отступила.
— Мой повелитель… что прикажете?
Мужчина поднялся с трона. Под горой что-то огромное пошевелилось.
— Разбудите драконов.
— Но они не подчиняются нам.
— Я и не собираюсь ими командовать.
Он направился к выходу.
— На этот раз я собираюсь попросить у них прощения.
— А девушка?
Мужчина остановился. Долго смотрел в темноту.
— Если она вспомнит, кем была…
— Что тогда?
Голос его дрогнул.
— Тогда ей придётся выбирать, кого из нас убить.
К вечеру Иара вернулась домой. Дверь была открыта. На кухне никого не было.
На столе стояли две чашки чая: бабушкина и чужая. Рядом лежало чёрное драконье яйцо. А на стене, там, где утром висел портрет матери Иары, золотыми буквами было написано: «Не верь человеку, который помнит твою первую смерть».
Из комнаты бабушки донёсся мужской голос:
— Я обещал никогда больше не искать тебя.
Пауза.
— Но ты опять родилась.
Иара медленно повернулась. В дверях стоял мужчина в дорожном плаще. На вид молодой, тёмноволосый, с усталыми серыми глазами. В одной руке он держал запачканный кровью платок. В другой — маленький букет белых цветов. Увидев Иару, он застыл. Цветы выпали из его руки. В его взгляде одновременно были узнавание и страх, будто возвращение Иары обещало счастье и беду. А потом произнёс:
— Здравствуй, Иара.
Его глаза наполнились слезами.
— Пожалуйста… на этот раз не заставляй меня тебя предавать.
Глава 2. Человек, которого не существовало
Иногда сердце узнаёт человека раньше, чем разум успевает вспомнить его имя.
I. Белые цветы
Сначала Иара захотела ударить незнакомца. Потом — потребовать, чтобы он объяснил, откуда знает её имя. Но при виде мужчины в дверях бабушкиной комнаты гнев отступил перед необъяснимой тоской. В глазах защипало, и это разозлило её ещё сильнее: она не собиралась плакать перед чужаком.
— Кто ты? — спросила она.
Незнакомец посмотрел на белые цветы, рассыпавшиеся по полу.
— Человек, который должен был прийти раньше.
— Отлично. А теперь попробуй ответить как нормальный человек.
Уголок его рта дрогнул. Он словно знал эту колкость наизусть — как и привычку Иары прищуривать левый глаз, когда она сердится.
— Меня зовут Каэль.
— И что ты делаешь в моём доме, Каэль?
— Жду тебя.
— А я, представь себе, не ждала.
— Знаю.
— Тогда уходи.
Он опустил взгляд.
— Если бы всё было так просто…
— У меня довольно простая дверь. Открывается наружу.
Мужчина негромко рассмеялся, и Иара застыла. Смех показался знакомым, хотя она была уверена, что слышит его впервые. На миг перед ней возник зал, полный свечей; дождь стекал по высоким окнам, кто-то протягивал руку и говорил: «Потанцуй со мной». Видение оборвалось, едва она попыталась разглядеть лицо.
— Где бабушка? — резко спросила Иара.
Улыбка исчезла с лица Каэля.
— Она попросила меня передать тебе кое-что.
Он протянул сложенный лист бумаги, но Иара не взяла письмо.
— Где. Моя. Бабушка?
— В безопасности. Пока.
— Что значит «пока»?
Каэль молчал. Иара шагнула ближе.
— Послушай внимательно. Сегодня утром мой праздничный пирог заговорил, на площади появилось чудовище без лица, мой лучший друг едва не погиб, а моя тень, которой никогда не было, решила обзавестись рогами. Поэтому, если ты собираешься говорить загадками, предупреждаю: терпение у меня закончилось примерно три бедствия назад!
Он посмотрел ей в глаза.
— Когда ты злишься, у тебя даже глаза становятся ярче.
Иара несколько секунд смотрела на него, не понимая, расслышала ли правильно.
— Что?
Каэль осёкся. Похоже, он и сам не ожидал от себя этих слов.
— Прости.
— Ты сейчас пытаешься со мной заигрывать?
— Нет.
— Очень плохо получается.
Он не улыбнулся в ответ. Вместо ожидаемого облегчения Иара почувствовала досаду — и рассердилась на себя за неё.
II. Девятьсот лет молчания
Иара выхватила письмо. Почерк бабушки она узнала сразу. «Моя девочка. Если ты читаешь это, значит, я не сумела защитить тебя от прошлого. Прости меня за ложь. За каждую сказку, которой объясняла твоё отсутствие тени. За каждый вопрос, на который не решалась ответить. Ты не проклята, Иара. Ты спрятана. И человек, который принёс тебе это письмо, однажды любил тебя так сильно, что совершил непростительный поступок. Не верь всему, что он скажет.
Но и не верь всему, что скажут о нём. Самое страшное в этой истории не то, что он тебя предал. Самое страшное — почему ты сама попросила его об этом. Я люблю тебя. Мора». Иара перечитала последнюю строчку. Потом ещё раз.
— Где она?
Каэль стоял неподвижно.
— Мне нужно знать, — сказала девушка.
— Мора ушла, чтобы отвлечь тех, кто ищет тебя.
— Она вернётся?
Каэль не ответил сразу. Иара сжала край письма так сильно, что бумага хрустнула.
— Ты ведь знаешь?
— Не знаю.
— Не лги мне!
— Я действительно не знаю, Иара.
В его голосе не было раздражения. Только усталость. И нечто похожее на боль.
— Я искал её много лет, — добавил он. — Она умеет исчезать лучше всех, кого я когда-либо знал.
— Значит, вы знакомы?
— Давно.
— Насколько давно?
Каэль посмотрел на чёрное яйцо, лежавшее на столе.
— Девятьсот лет.
Иара нервно рассмеялась. Девятьсот лет — ещё одна невероятная цифра в день, когда невозможным уже никого не удивишь.
— Конечно. А ты, наверное, король драконов?
Каэль отвернулся. Иара перестала смеяться.
— Это была шутка.
— Я понял.
— Почему ты так посмотрел?
— Потому что драконы никогда не выбирали королей.
Он помолчал.
— Только тех, кого готовы были сжечь.
По комнате потянуло холодом. Последний свет за окном померк. Каэль подошёл к столу и положил ладонь рядом с чёрным яйцом, так и не решившись коснуться скорлупы.
— Тебе необходимо уйти из Вельдена до полуночи.
— Никуда я с тобой не пойду.
— Тогда они придут сюда.
— Кто?
— Те, кто помнит тебя.
— И много их?
— Осталось семеро.
— Осталось?
Каэль поднял на неё глаза.
— Раньше было восемь.
Иара невольно задержала дыхание.
— А девятый?
Он медленно убрал руку со стола.
— Девятого ты любила.
Иара всмотрелась в его лицо: усталые глаза, шрам у брови, руки со старыми следами сражений. Теперь ей хотелось не узнать ответ, а избежать его.
— Это ты? — спросила она.
Каэль не ответил. Но в его молчании было что-то такое, от чего Иаре вдруг захотелось, чтобы он сказал «нет».
III. Тот, кто ждёт у окна
В дверь трижды постучали. Каэль мгновенно шагнул вперёд, заслонив Иару.
— Не открывай.
— Это мой дом.
— Иара.
— А ты слишком часто произносишь моё имя так, будто имеешь на него право.
Каэль обернулся. Вместо привычной сдержанности в его взгляде мелькнуло отчаяние.
— Когда-то я произносил его каждое утро, — тихо сказал он.
Иара не сразу нашла ответ. Он говорил о чужом для неё прошлом так просто, словно вспоминал обычное утро, и от этого становилось не по себе.
— Что ты имеешь в виду?
Каэль помедлил, будто выбирал, какую часть воспоминания имеет право произнести вслух.
— Ты просыпалась раньше меня даже зимой. Сразу распахивала окно: говорила, что иначе невозможно думать. А потом забирала мою рубашку — в ней тебе почему-то было теплее, чем в собственных платьях.
Иара почувствовала жар в щеках и с досадой отвернулась.
— Прекрати.
— И каждое утро спрашивала одно и то же.
— Что?
Он попробовал улыбнуться, но вышло печально.
— «Ты ещё здесь?»
Иара ждала продолжения, хотя разумнее было бы его остановить.
— А что отвечал ты? — неожиданно для себя спросила Иара.
Каэль посмотрел ей прямо в глаза.
— «Куда же я денусь?»
За дверью снова постучали, на этот раз сильнее. Иара вздрогнула и вернулась мыслями в настоящее.
— Иара! Открой! Это я!
Тейн. Иара бросилась к двери, но Каэль осторожно перехватил её руку, словно боялся причинить боль. Она тут же вырвалась.
— Не смей!
Он отпустил.
— Прости.
Иара распахнула дверь. На пороге стоял Тейн. С рассечённой бровью, перевязанной полоской ткани, и корзиной в руке.
— Я принёс хлеб, сыр и… — Он увидел Каэля. — А это ещё кто?
Иара устало прикрыла глаза.
— Человек, который утверждает, что знает меня девятьсот лет.
Тейн помолчал.
— Понятно.
Потом посмотрел на незнакомца.
— А хлеб ты любишь?
Каэль нахмурился.
— Что?
— Спрашиваю, хлеб любишь? Потому что, судя по лицу, последние девятьсот лет ты питался исключительно чужими неприятностями.
Иара невольно рассмеялась. Впервые за весь вечер. И Каэль услышал этот смех. Его лицо на мгновение изменилось. Он смотрел на Тейна. Не с ненавистью. С завистью. Тот умел сделать то, чего Каэль не мог уже много столетий. Заставить её смеяться, не напоминая о боли.
IV. Ревность бессмертного
— Ты должен уйти, — сказал Каэль Тейну.
Тот поставил корзину на стол.
— Интересно. А я думал, здесь живёт Иара.
— Это опасно.
— Вот с этим согласен. Особенно когда незнакомые мужчины приходят в дом моей подруги и начинают распоряжаться.
Каэль сделал шаг вперёд.
— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело.
Тейн тоже шагнул навстречу.
— А ты, похоже, не понимаешь, с кем разговариваешь.
— Хватит! — крикнула Иара.
Оба замолчали. Она посмотрела на Тейна.
— Ты должен вернуться домой.
— Я не оставлю тебя с ним.
— Тейн…
— Нет. Послушай меня. Сегодня на площади произошло нечто ужасное. Я видел, как эта тварь склонилась перед тобой. Видел твою тень. И всё равно…
Он осёкся. Иара нахмурилась.
— Всё равно что?
Тейн отвёл глаза.
— Всё равно ты остаёшься Иарой.
Её невольно задели эти слова. Потому что именно этих слов ей не хватало с самого детства. Ты остаёшься Иарой. Она шагнула к нему и обняла. Тейн сначала замер, а потом крепко прижал её к себе. Каэль отвернулся. Он не имел права ревновать. Он знал это. Эта девушка не помнила его. Не помнила их дом. Их первую ссору. Первую встречу. Тот вечер, когда она танцевала босиком под дождём, потому что объявила, что королевские балы слишком скучны.
Она не помнила, как когда-то держала его лицо в ладонях и обещала: «Даже если однажды весь мир забудет тебя, я узнаю». Но она не узнала. И теперь обнимала другого. Каэль опустил глаза. На безымянном пальце его левой руки виднелась тонкая белая полоска. След от кольца. Которое он снял девятьсот лет назад. А затем снова надел. И снова снял. Сотни раз. В надежде однажды перестать ждать.
— Иара, — негромко произнёс он. — Нам нужно уходить.
Тейн отпустил девушку.
— Нам?
— Ей и мне.
— А я?
Каэль посмотрел на него.
— Ты останешься здесь.
— С какой стати?
— Потому что она не переживёт, если ты погибнешь из-за неё.
Слова ударили неожиданно сильно. Иара резко обернулась.
— Не смей решать за меня!
— Я пытаюсь защитить тебя.
— Ты меня даже не знаешь!
Каэль на миг отвёл взгляд. Когда он снова посмотрел на Иару, в его глазах было столько боли, что она невольно отступила.
— Вот в этом, — произнёс он, — и заключается самое жестокое наказание.
Он подошёл к окну.
— Знать о тебе всё.
Пауза.
— И быть для тебя никем.
V. Яйцо, которое слышало сердца
Чёрное яйцо треснуло. Все трое одновременно повернулись. По его поверхности побежала тонкая серебряная линия. Затем ещё одна. Тейн осторожно спросил:
— Оно ведь не взорвётся?
— Нет, — ответил Каэль.
Яйцо дёрнулось. Тейн отступил.
— Ты сказал это как-то неубедительно.
Скорлупа раскололась. Изнутри показалась маленькая чёрная мордочка. Два золотистых глаза. Пара крошечных рогов. И крылья, слишком большие для маленького тела. Дракон. Настоящий. Он выбрался из скорлупы, чихнул и выпустил облачко синего дыма. Иара застыла.
— Ой…
Дракон посмотрел на неё. Потом на Каэля. Потом на Тейна. И решительно направился к Иаре. Забрался на её ладонь, свернулся клубочком и заснул. Тейн первым нарушил тишину.
— Ну всё. Теперь у тебя есть ящерица.
— Это дракон, — поправил Каэль.
— Отлично. Очень дорогая ящерица.
Иара не слушала. Она осторожно коснулась чёрной чешуи. В сознании Иары прозвучал тихий голос: «Наконец-то». Она вздрогнула. «Ты слышишь меня? Конечно, слышишь». Дракон открыл один глаз. «Ты опять выбрала того же человека?» Иара едва не уронила его.
— Что?!
Тейн подскочил.
— Что случилось?
Иара уставилась на дракончика. Тот невозмутимо зевнул. «Посмотри на бессмертного. У него лицо такое, словно он девятьсот лет не ел ничего вкусного». Иара медленно повернулась к Каэлю.
— Ты слышишь его?
— Кого?
— Дракона!
Каэль побледнел.
— Он говорит с тобой?
— Да.
Мужчина подошёл ближе.
— Что он сказал?
Иара открыла рот, но дракон поднял голову. «Только не говори ему про выбор», — прозвучало у неё в сознании. «Почему?» — мысленно спросила Иара. Дракон расправил крошечные крылья. «Потому что в прошлый раз из-за вашего выбора сгорел целый мир».