Невеста на убой

Глава 21. Атака призрака?

Приглушенный звук моих шагов отдавался эхом в пустом замке. Правда, он не был таким уж пустым. Множество тел лежали неподвижно вдоль коридоров, чьи-то ноги мелькали за приоткрытыми дверями комнатах. Они были живы. Просто спали беспробудным сном, как Зира и Ника, которых я так и не смогла растрясти. Смех Люки выгнал меня из опочивальни. Он становился все громче, просто до боли в ушах.

Но кроме спящих драконов здесь было еще нечто пугающие. То, что подгоняло меня бежать быстрее. И не только его смех кусочками льда вонзался под кожу и растекался по всему телу. Холодящий ужас медленно, но верно сковывал мой паникующий разум. Черный туман бил в окна витиеватыми клубами. А смех покойника то доносился из-за спины, то неожиданно атаковал справа, а то и вовсе бросался прямо в лицо, заставляя резко менять направление моего беспорядочного побега.

Слышать собственное дыхание, биение свое сердца, чувствовать эту бешенную пульсацию в венах, это было несравнимо ни с чем.

Внезапно я остановилась. Прямо передо мной лежала избитая Лидия, подле нее два стражника. На ней из одежды был только кусок серой изодратой ткани, повязанный через плечо. Ноги сбиты в кровь. Синяки по всему телу. Лицо изрезано. Волосы торчали в разные стороны, я хотела броситься к ней, но меня спугнули:

– Ле-на, ― шипение, в котором уже с трудом различался голос Люки, и затем снова смех.

Он издевался. Ему и раньше это было не чуждо. Но сейчас… Одно дело, когда ты убегаешь от чего-то реального. Того, что априори, пусть и шанс будет несравненно мал, но ты можешь победить. Живое можно убить. Но что делать с уже мертвым? Как ударить? Как спастись от того, чего ты не видишь? Как уклониться от удара, который даже не можешь представить?

Я заскочила в одну из комнат и забежала в угол. Прижавшись спиной к стене, я закрыла рот рукой, чтобы хоть как-то уменьшить звук. Дыхание стало прерывистым. Я не спускала глаз с двери, лихорадочно пытаясь выискать в сумбурных мыслях путь к спасению.

– Ле-на, ― шипение скользнуло по моему плечу хладным дыханием.

Я отползла. Но перед глазами не было ничего кроме тени пустого угла.

Он выполз из нее, извиваясь как змея. Капли крови стекали по его волосам. Он поднял голову, и истошный крик вырвался из моей груди:

– А-а-а!

Окровавленное лицо Люки громко рассмеялось, демонстрируя пробитый насквозь рот. Путаясь в руках и ногах, я бросилась прочь из комнаты. Я бежала, боясь обернуться, но опасность ждала меня не позади.

Он взялся из неоткуда, больно сжал плечи и с силой встряхнул, чтобы остановить очередной крик.

– Куда ты бежишь? – со злобой зашипел Люка, прижимаясь щекой к моей щеке, а затем прошептал уже на ухо: ― От меня? Или от себя?

– Пусти! ― закричала я, пытаясь высвободиться из его хватки.

– Присмотрись! – он опять с силой тряхнул меня. – Присмотрись!

Я отвернула лицо, пытаясь хоть как-то отстраниться от разъяренного мертвого колдуна.

– Что ты видишь? Что ты видишь?!

– Тьму! – закричала я, всматриваясь в плотный черный туман за окном, что в очередной раз атаковал, оставляя паутину из трещин.

– Нет, не там. Посмотри на меня!

Он еще сильнее сжал мои плечи, казалось, что еще немного и он сломает мне кости.

– Смотри внимательно!

Люка отпустил меня. Я с грохотом упала на каменный пол, прикрывая лицо руками.

– Смотри! – громче прежнего взревел колдун.

Я насилу заставила себя повернуться. Он был… У него не было ног, он висел в воздухе. Но теперь на его лице не было крови, но лицо… Часть головы словно растворилась в пустоте. Лишь половина одной руки и дыра посреди живота.

– Видишь, что ты делаешь со мной?

– Я… Это не я…

– Ты! Никому другому это не под силу!

– Ты мертв! – постаралась прокричать это как можно увереннее. Так, чтобы заставить саму себя в это поверить.

Он за секунду оказался рядом, почти вплотную прижавшись к моему лицу.

– Я мертв. Но ты… Ты достала меня из могилы!

Я попыталась его оттолкнуть, но руки прошли через тело Люки словно через дымку. Его очертания растеклись в пространстве. Воспользовавшись удачей, я быстро вскочила на ноги и бросилась бежать.

– От меня не убежишь! Я в тебе, Лена!

– О, боже!

Губы задрожали, рот искривился в ужасе. Я замерла на месте. Из моего живота торчала его голова. Он словно вылезал из моего тела, но я не чувствовала боли. Когда целая рука призрака оказалась на свободе, он схватил меня за горло и невидимые силы припечатали меня к стене, отрывая ноги от пола, и вздымая мое тело вверх. Я больно стукнулась головой об потолок и упала вниз. Все ломило. Но паника была сильнее. Она приказывала мне бежать, и я исполнила ее приказ, не раздумывая ни секунды.

– Ты бежишь от себя! – прошептало чудовище в мое правое ухо.

Я обернулась. На этот раз его голова торчала прямо из моего плеча. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что внутри все сжалось. Я отчаянно запищала, но слез не было. Кажется, они спрятались от страха, не желая показываться наружу. Это было похоже на сухой плач, немую истерику, когда ты дрожишь, изгибаешься, рот открыт, но при этом не слышно ничего, кроме невнятного писка.

Я бы очень хотела сейчас сойти с ума. Или уже оказаться сумасшедшей. Только бы все это не было реальным! Этого же не могло быть на самом деле?!

Призрак отсоединился от меня. Теперь его тело начиналось с груди, одна из рук полностью исчезла и в правой щеке зияла огромная дыра.

– Видишь, что ты делаешь со мной?!

– Это не я, ― мои губы дрожали, и я тут же спрятала голову руками, начиная раскачиваться из стороны в сторону: ― Это все ты! Ты! Слышишь?

– Это не я! – протянул Люка.

– Ты! Ты чудовище! – он был близко, я чувствовала его дыхание на своих руках, но не могла заставить себя взглянуть на него.

– Нет, Лена. Это ты делаешь со мной. Ты поглощаешь меня.

Я прекратила раскачиваться и замерла.

– Он убил меня. Но ты хуже смерти.

Не веря своим ушам, я все же опустила руки и медленно повернулась к нему.

– Теперь ты видишь? – уже спокойно произнес исчезающий Люка.

– Я не могу…

– Нет, ты не просто можешь, ты это делаешь. И это, – он повернулся вокруг себя, словно демонстрируя все вокруг, ― это тоже сделала ты! – он указал наполовину исчезнувшим пальцем на меня.

– Как? Это невозможно, ― я замотала головой. Он врет. Только зачем? Что ему нужно?

Люка рассмеялся, но при этом на его лице было столько боли…

– Невозможно? Если это происходит, разве это уже «невозможно»?

Он был прав. Не в моей ситуации отрицать что бы то ни было. Я попала в другой мир со словами: «Невозможно». Но я здесь и это не сон. Я живу в замке, полном драконов и где-то в глубине души все еще пытаюсь себя убедить, что это тоже «невозможно». Меня пытался убить колдун, а теперь его дух мучает меня. И как бы мне не хотелось, но это не похоже на «невозможно».

– Ты, ― он посмотрел на меня таким страдальческим взглядом, что страх плавно начал отступать, ― поглощаешь меня. Ты пожираешь мою магию вместе со мной. Посмотри вокруг, Лена. Это все сделала ты. Ты сотворила этот чертов туман. Ты усыпила драконов. Это делаю не я.

– Тебя, ― я глубоко вздохнула, ― тоже создала я?

– Нет, ― он ухмыльнулся. – То, что ты видишь, это все, что от меня осталось. Это то, что ты еще не успела сожрать! – последние слова он произнес с ненавистью, но лицо тут же вновь одело гримасу страдания.

– Я не могу. Я…

– Человек из другого мира? – усмехнулся он. – Так ли это?

– Что ты пытаешься этим сказать?

– Пытаюсь? Я говорю! Как ты думаешь, ты сюда попала? Как, нечто чужеродное может иметь такое значение в другой реальности?

– Ты хочешь сказать, что я родилась здесь?

– Нет же! Нет! Включи мозги, Лена! Знаю, что он у тебя есть. Иногда ты все же демонстрируешь признаки разума.

Я задумалась, но в голову ничего не лезло. Принадлежать этому миру, но не родиться здесь? Такое возможно?

– Если дракон, ― начал Люка, не дожидаясь моих вариантов ответа, ― возьмет Ирану в жены, то на свет появиться легендарный Орникс. Если оборотень, съест ее плоть – станет сильнее. Если наделенный магией выпьет ее кровь – обретет вечную жизнь. А теперь думай, Лена. Что ты сделала?

– Я ничего не делала! – нервы сдавали. Я не могла больше выносить этого напряжения. Я совершенно не понимала, чего он от меня добивался.

– Думай, Лена.

Он вновь подлетел ко мне и провел пальцем по губам, по ощущениям, как будто до меня коснулся холодный ветер. Я отмахнулась. Призрак вернулся на прежнее место. И меня осенило:

– Кровь. Я выпила твою кровь!

– Умница! Можешь, когда стараешься.

– Но… почему?

– Ты никогда не думала, что у любой легенды есть своя обратная сторона?

Я замотала головой.

– Что будет, если Ирана выпьет кровь наделенного магией?

– Я… Я стану ведьмой?

– Вновь хвалю, ― с отвращением произнес Люка, опуская взгляд на свою левую руку, которая тоже уже почти растворилась в воздухе.

– Так, это я делаю с тобой.

– В яблочко, Лена. Ты поглощаешь мою магию, а вместе с ней и меня самого.

– Получается, если я…

Меня передернуло от одной только мысли, и я не смогла закончить фразу. Но он сделал это за меня:

– Если ты сожрешь кусочек оборотня, станешь сильнее любого из их расы.

– Но драконы…

– О, тут начинается самое интересное! Твои предположения? Давай, все не должно быть просто.

– Все и так не просто!

– Никто, не должен разжевывать для тебя все, Лена. Напрягись! Сделай усилие!

– Но как… Как я могу стать Орниксом?

– Стать? Ты уверена, что тебе надо им становиться?

Я замерла в исступлении. Ответ напросился сам собой. Я не сдержала нервного смешка. Затем меня охватил испуг и… Некое чувство, что дарило надежду. Ту самую, за которую до этого момента я цеплялась в слепую. Но теперь… Теперь это было прямо передо мной. То, как я могу выжить. Но какой ценой?

– Я и есть Орникс.

– Браво! Я бы тебе поаплодировал, но ты мои руки уже съела.

– Но как? Точнее почему?

– Ты спрашиваешь, почему самое грозное чудовище было изгнано из этого мира?

– Я не…

– Ты монстр, Лена! Самый опасный монстр, который чуть было не уничтожил все и вся!

– Не правда!

– Еще какая правда, ― Люка закивал. – Ты и представить не можешь, что здесь натворила.

– Это…

– Опять начнешь? Невозможно? Так не бывает? – он пропищал эти слова, пытаясь изобразить девочку-дуру, которой, наверное, я сейчас и выглядела. И как после этого я могу быть монстром? В голове не укладывается!

Люка опустил взгляд. От его тела осталась одна только шея и малая часть правого плеча.

– Я… У меня осталось не так много времени, и не так много власти над собственными силами. Ты чувствуешь?

– Что? – с жадностью спросила я.

– Силу внутри себя?

Я прислушалась. Сначала мне показалось, что ничего не изменилось. Все было как прежде. Возможно ли, что колдун просто пытался меня запугать? Но зачем ему делать это столь странным образом?

Но тут случилось невероятное, я почувствовала тепло. Сначала нагрелась правая ладонь, затем левая. Тепло разрасталось, превращаясь в жар. Затем появился пар. Легкие маленькие клубы дыма стали отходить от кожи, а после они начали светиться. От моих рук исходил свет, яркий, чем-то напоминающий солнечный, но гораздо чище, белее. Я не верила своим глазам, вместе с тем, испытывала нечто просто потрясающее. Словно я вышла из привычных рамок обычного человека и стала чем-то, что было гораздо больше. Тем, что было сильнее.

– Я исчезаю, ― Люка смотрел на меня с завистью и ненавистью одновременно. Это была его магия. Его сила. И держала ее в руках сейчас я. – Но кое-что я все же сумею тебе преподнести напоследок. Маленький дар, ― я уставилась на него, разве мог он подарить мне еще что-то? – Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор прежде, чем эта тварь пробудится, Лена.

Призрачный Люка бросился прямо на меня и тут все вокруг растворилось в уже знакомой мне тьме.

Глава 22. Сказка о чудовище

Я стояла в темном углу обшарпанной горницы. Свет от лампад еле касался моих ног. У дальней стены стояла деревянная кровать без спинок. На ней лежал рослый мужчина. Косая сажень в плечах, густая черная шевелюра. Он был красив, статен. Он почти не шевелился, но его крепкие руки не давали даже на секунду усомниться в своей силе. Только взгляд выдавал больного. Те самые опустошенные глаза, в которых медленно угасал огонек жизни. Я уже видела такие, когда умирала моя бабушка. Болезнь медленно съедала ее изнутри, и к моменту, когда жизнь уже почти покинула ее тело, она смерилась с неизбежным, а вместе с этим и пришла та самая пустота.

– Пап, ― в комнату вошел мальчик.

Это был Люка. Немного старше, чем в моем прошлом видении. Он медленно приблизился к кровати отца и остановился в паре шагов. Он сжал руки за спиной, нервно перебирая пальцы. На его лице читалась грусть, но она не была охвачена паникой и страхом. Нет, он тоже смирился. Хотя и старался этого не признавать.

Я понимала эти чувства: мысленно уже похоронить того, кто еще жив, но уже на грани – не самое лучшее, к чему можно прийти рядом с неизлечимо больным. Но, как бы это не прозвучало, это помогает. Помогает тебе смириться, на какое-то время, что ты потеряешь дорогого человека, только… Когда это все же происходит на самом деле, ты вдруг оказываешься к этому не готов. Парадокс. Но это так. Пережить потерю в мыслях и испытать ее наяву – разные вещи. Можно опустить руки, якобы перестать надеяться, но, когда их по-настоящему отдергивают вниз без права «подождать еще день, хотя бы минуту», это уже другое.

– Подойди ко мне, сын, ― тихо произнес мужчина.

Он повернулся к нам. Люка поспешил опустить взгляд, пальцы сильнее сжались за спиной. Ему было страшно взглянуть на отца. Страшно стереть старый образ и заменить его полные жизни воспоминания на эти моменты. И это я тоже хорошо знала по себе.

– Люка, ― позвал он, не понимая, почему сын медлит.

– Да, ― неуверенно отозвался мальчик и медленно подошел к кровати отца.

Дрожащая рука, что еще недавно показалась мне такой сильной, еле добралась до штанины сына. Пальцы кое-как ухватились за ткань, но удержаться не смогли и упали. Люка быстро поймал руку отца и уложил обратно на кровать. Тот с благодарностью посмотрел на него и попытался улыбнуться, но вышло не очень правдоподобно.

– Тебе больно? – со страхом спросил мальчик.

– Нет, ― тихо ответил мужчина. – Сядь, нам надо поговорить.

– А если, ― он сделал глубокий вдох и выпалил на скорости, ― а если я не хочу разговаривать?

Мужчина попытался засмеяться, но закашлялся. Придя в норму, он серьезно взглянул на мальчонку и тихо произнес:

– Придется.

Люка помялся пару секунд, но еще раз внимательно всмотревшись в лицо родителя, все же решил не убегать. От этого все равно не сбежишь.

– О чем ты хочешь поговорить?

Он посмотрел в угол, где пряталась я, но его взгляд ничем себя не выдал. Верно, меня здесь нет. Это его воспоминания. Я выдохнула с облегчением.

– О нашем роде.

– Я уже знаю.

– О чем? – удивился отец.

– О том, что не слабак, ― мальчик гневно сжал кулаки. – Я пошел в бабушку.

Отец опять улыбнулся безликой улыбкой.

– Не только в нее.

Он протянул левую руку сыну и на его ладони появились странные голубые узоры. Они не были похожи на татуировки на его предплечье, их линии были мягче, и начало они брали из одной точки.

– Что это? – спросил маленький Люка.

– Это твое наследие, сын мой.

– Я не понимаю, ― он с жадностью продолжал рассматривать магическую метку.

– Я из древнего клана.

Глаза мальчонки озарились искорками любопытства, и он, затаив дыхание, уставился на отца.

– Какого?

– У него нет имени и не должно быть. Единственное, что ты должен знать, храниться здесь, ― он указал взглядом на свою сияющую ладонь. – Это то, что теперь ты будешь хранить. И когда-нибудь передашь своему сыну.

– Что это, папа?

– Это истина. Правда, которую никто не должен знать, но такие как мы обязаны помнить.

– Какая правда?

– Правда об Иране.

– Иране? – Люка закусил нижнюю губу и слегка наклонился вперед, ближе к отцу.

– Да, об Иране. Правда о том, кто она на самом деле. И какую опасность несет для всех нас.

– Она опасна?

– Еще как, ― усмехнулся через силу отец. – Она уже раз чуть было не уничтожила наш мир.

– Разве у нее есть такие силы?

– Есть, ― отец подозвал его ближе, и Люка прильнул ухом почти вплотную к его губам. – Ведь она… истинный Орникс.

– Как такое возможно?

– Тише, сын мой. Никто не должен знать.

– Почему?

– Потому что тогда привычный ход вещей будет разрушен… Это слишком опасно. Заклинание, что сдерживает Ирану от пробуждения весьма требовательно. Оно не терпит даже малых изменений.

– Что значит сдерживает?

Отец закашлялся. Он вытащил из-под подушки красную тряпку и вытер ею рот. Легкие следы крови остались на губах.

– Кровь, плоть и страсть. Три столпа, что призваны сдерживать чудовище. Но если, когда-нибудь Ирана перестанет быть жертвой, заклинание будет разрушено и тогда… наступит вечная тьма.

– Не станет жертвой? Я не понимаю, отец!

– Никогда, слышишь, Ирана никогда не должна вкусить кровь колдуна или плоть оборотня. А уж тем более, познать истинную любовь дракона, ― эмоции переполнили его, он резко схватил сына за ворот правой рукой и притянул к себе, но долго удерживать не смог. Люка ласково положил свою руку поверх его и прижал к себе. – Она поглотит силу из любой жертвы, но истинный облик примет лишь, поглотив влюбленного в нее дракона.

– Отец, о чем ты? Ирана же слаба.

– Слаба, пока действуют чары, но все может измениться. Прошу. Прикоснись. И ты увидишь все своими глазами.