Третий Апокалипсис

Глава 10. Холодное стекло

Лесной туман у хижины Знахаря Вудича пах застарелым аптечным мылом и палёной изоляцией.

Ян сбросил хрипящего монаха прямо на трухлявое крыльцо. С плеча потекла темная сукровица — подрясник старика промок насквозь. Вор рухнул рядом, грязно ругаясь и бережно прижимая к животу мешок с обручем Рувара. Металл сквозь мешковину уже не просто пульсировал зелёным, он ощутимо жёг пальцы через ткань.

Дверь хижины была приоткрыта. Внутри, в глубокой темноте, что-то тонко и монотонно пищало. Звук был неестественный, слишком ровный для Аркадара. Так не пищат мыши. Так не пищит сверчок.

Ян вытащил из рукава обломок косы, пригнулся и плечом толкнул дощатую дверь.

В углу, среди разбитых глиняных горшков с сушёной черникой и мятой, сидел человек. На нём была белая, неестественно чистая рубаха из странной плотной ткани, теперь перемазанная сажей. Лицо новоприбывшего было бледным, очки в тонкой металлической оправе съехали набок. В руках он сжимал небольшой плоский ящичек с мерцающим серым стеклом — портативный терминал связи. Человек судорожно тыкал пальцем в холодную панель, из которой и доносился этот ровный, мёртвый писк.

— «Правда-6», ответьте… — быстро, сбиваясь на задыхающийся шёпот, бормотал он, не замечая вошедшего Яна. — Это дон Калдор… то есть, это базовая группа. Наблюдатель Алекс на связи. У нас критическое искажение исторического субстрата. Нападение автохтонных био-объектов не зафиксировано в базисной теории феодализма. Повторяю, «Правда-6», почему нет ответа с орбиты?..

Ян подошёл на один шаг. Сапог тяжело чавкнул по гнилой половице.

Землянин резко вскинул голову. Очки окончательно свалились с его носа. Он уставился на Яна — грязного, пахнущего фиолетовой кровью шранков и болотным илом, с обрубком косы в чёрных от копоти руках. Учёный Терры Миража попытался направить на него свой лазерный скальпель, но рука у него так ходила ходуном, что тонкий синий луч лишь мазнул по стене, оставив на бревне глубокую, дымящуюся борозду.

— Хватит тыкать стекляшкой, дон, — негромко сказал Ян, наступая носком сапога на лазерный прибор и прижимая его к полу. — Твоё стекло не ответит. Город жрут серые твари из низин. Мой старик только что превратил одну из них в кучу пепла голыми руками. А Вор притащил с собой железный венец твоего спятившего друга Рувара, и от этого венца у нас у всех зубы крошатся.

Ян нагнулся, схватил землянина за воротник его чистой рубахи и подтащил к своей испачканной роже.

— Вы ведь думали, что вы здесь самые умные? Рассказывай, что происходит, пока я не пустил твою науку на ремни.

Землянин посмотрел в пустые, циничные глаза парня из канавы, затем на пищащий терминал, на котором вместо букв Терры Миража теперь медленно проступала одна-единственная строчка, перехваченная с приближающегося автономного зонда-шпиона Ведомства Чуждых Сущностей: УРОВЕНЬ ЗАРАЖЕНИЯ — АЛЬФА. ЛИКВИДАЦИЯ НЕИЗБЕЖНА.

И у учёного Терры Миража впервые в жизни по-настоящему помутился разум.

Глава 11. Ломаный ритм

Ян не стал бить учёного. На это не было времени. Он сильнее вдавил подошву сапога в лазерную трубку, сгибая металл под тяжестью каблука, и коротко мотнул головой:

— Вор. Обыщи его.

Вор прижал локтем к ребрам мешок с пульсирующим кольцом, а свободной рукой цепко, по-собачьи, начал рвать карманы чистой рубахи землянина. На доски пола посыпались матовые капсулы, пара костяных пластин и круглое стекло линзы. Наблюдатель Алекс не защищался. Он сидел, вжавшись лопатками в угол хижины, и тупо смотрел на серый экран своего прибора, который продолжал выплевывать строчки чужих, перехваченных из пустоты знаков.

— Станция не отвечает… — севшим голосом пробормотал он. — Они заблокировали шлюзы орбитального модуля. Сверху считают, что здесь прорыв био-угрозы. Они… они бросили нас.

Ян нагнулся, поднял с пола одну из костяных пластинок, покрутил в грязных пальцах и швырнул обратно в угол.

— Кто тебя бросил, дон? — хмуро спросил он, нависая над ученым. — Кто там у вас сверху сидит в ваших железных домах? Те, кто Рувара сюда прислал?

Алекс даже не поднял головы, продолжая судорожно тыкать пальцем в холодное стекло терминала. Его губы дрожали, на лбу выступила крупная испарина:

— Контур… Консилиум… Всё уложение Терры Миража… Всё прахом. Нас стерли из списков живых. Автоматика считает, что планета потеряна. Но этого не может быть по расчетам! Мы везли сюда свет науки, мы контролировали каждую заставу…

— Твой свет только что догорел в городе, дон, — Ян грубо перебил его, схватив за липкий ворот рубахи и встряхнув. — Посмотри на меня. Оружие у тебя еще есть, или ты только в стекляшки свои выть умеешь? Что это за треск в ушах? Почему у моего старика кровь идет, а дождь на улице застрял, как мухи в меду?

Алекс уставился на Яна дикими, невидящими глазами. В его рафинированном, стерильном разуме ученого Терры Миража логика трещала по швам, не в силах переварить физиологический ужас происходящего.

— Я не знаю… — зашептал он, цепляясь пальцами за прибор. — Это не тектонический сдвиг. Сенсоры фиксируют… они фиксируют то, чего не существует. Искажение ментального поля. Реальность ломается, парень. Как будто под нашим Аркадаром всегда лежал другой мир. Древний. Черный. И сейчас кто-то сорвал с него крышку. Это ментальная гангрена, она… она заражает воздух.

— Вот теперь ты говоришь как наш монах, — цинично усмехнулся Ян, выпуская его ворот. — Ни хера не понятно, но пахнет покойниками.

Монах-расстрига на крыльце хижины вдруг громко, сухо зашелся в кашле. Ян обернулся. Старик сидел в луже, его скрюченные пальцы скребли мокрую древесину, а изо рта вместе с темной сукровицей вырывался хриплый, ритмичный стук. Тук. Тук. Тук. Точно так же, секунда в секунду, мигали зеленые знаки на обруче в мешке у Вора.

— Идут, — прошептал монах, не открывая побелевших глаз. — Не те, серокожие, что из нор. Другие. Сверху. Небо горит. Они поют… Господи, как они поют. Их песня выжигает мозги.

Ян прищурился, глядя на экран прибора в руках учёного. Там, среди ломаных линий, мерцала всего одна крупная, чистая точка — белая. Она стремительно сближалась с планетой над сектором Аркадара. Это был передовой разведывательный челнок Ордена Резонанса, поймавший ментальный пробой.

Но прибор Алекса был слеп. Он не видел вторую багровую точку, которая шла следом, прячась в радиолокационной тени первого корабля. Навигация Ищейки Отступников, ведомая Теневой кромкой Резонанса, кралась следом мертвым грузом, не выдавая себя ни единым сигналом.

— Вставай, дон, — Ян рывком поднял Алекса за шкирку. — Твои небесные хозяева тебя предали, а к твоей железной избушке над облаками уже летит какая-то новая звезда. Если хочешь жить — хватай свои приборы и шевели ногами.

Они вывалились из хижины в туман. Лес вокруг дышал. Кусты камыша у болотной низины ходили ходуном — серая масса тварей, сожравшая заставу, уже веером расходилась по чаще, нащупывая живое мясо. Но добежать до тропы они не успели.

Из ельника, ломясь сквозь мокрые ветки, на поляну перед хижиной вышло существо.

Камзол благородного дона был разорван на груди, обнажая бледную кожу, покрытую резами и старыми шрамами. На рукавах коркой засыхала густая кровь феодального воинства. Лицо некогда Прогрессора было серым, как зола. Оно шло медленно, волоча ноги по прелой хвое, но руки существа были пусты. Мечи оно бросило в городе.

Чужак остановился в пяти шагах от группы Яна. Пустые, выжженные глаза новоприбывшего уставились на мешок в руках Вора. Зеленые знаки на скрытом кольце вспыхнули так ярко, что рогожа начала тлеть, источая запах паленой шерсти.

Учёный Алекс, узнав коллегу, сделал шаг вперед, протягивая дрожащие руки:

— Алдан! Слава богу… Станция молчит, Алдан, Рувар, скажи им… Помоги мне, мы должны запустить эвакуацию…

Но безумец со звезд даже не повернул головы. Его челюсть дернулась. Из приоткрытого рта, перекрывая шум нарастающего над лесом ветра, донесся сухой, мертвый, механический шепот — хор тысяч чужих голосов Теневой кромки, который окончательно стер остатки его человеческой личности:

— 'ЧТО… Я… ТАКОЕ?'

Звук шел не из горла — он вибрировал прямо в костях Яна, заставляя крошиться зубы. В этом вопросе не было человеческой речи, только бесконечный холод Абсолютной Пустоты, которая прямо сейчас переписывала плоть бывшего землянина.

Ян медленно перехватил обломок косы поудобнее, чувствуя, как ладонь скользит по дереву. Он понял, что этот «бог» больше не принадлежит уму и логике. Но звериное чутье подсказало парню другое: прямо сейчас за спиной этого мертвеца, в глубине леса, сотни серых тварей одновременно прекратили свое щелканье и замерли, подчиняясь безмолвной воле Инхороя. Ловушка Эарвы захлопнулась, и никто из них больше не понимал законов этого мира.

А далеко вверху, за плотными грозовыми тучами, передовой челнок Резонанса уже гасил скорость, готовясь войти в плотные слои атмосферы. Пилоты еще не знали, что Мрачный Левиафан Синода уже лег на курс в глубоком космосе, а за их собственной кормой, бесплотной тенью, бесшумно скользит Ищейка Отступников.

Глава 12. Стальные осы

Туман у хижины Знахаря Вудича не просто полз — он застывал, превращаясь в липкую, сизую взвесь, которая неохотно расступалась перед шагами Инхороя. Здесь, на границе болотной низины, вонь Аркадара окончательно уступила место едкому, химическому запаху горелой изоляции и старой, застоявшейся сукровицы. Мир словно сузился до размеров этой поляны, зажатой между мертвыми елями и гнилым крыльцом, на котором, хрипя и дергаясь в судорогах, доживал свои последние часы монах-расстрига.

Ян стоял неподвижно, не переводя взгляда с белесых, выжженных глаз существа, которое еще утром звалось благородным доном Руваром. Обломок косы в его руке казался сейчас глупой, бесполезной железкой. Ян чувствовал, как сквозь обтрепанный рукав куртки проступает ледяной пот. Звериное чутье, не раз спасавшее его в канавах окраин, сейчас без умолку орало об одной-единственной вещи: перед ним не человек. И даже не тот безумный мясник, что вырезал министерство охраны. Перед ним стояла пустая, переписанная изнутри оболочка, сквозь порты которой Теневая кромка транслировала свой мертвый, закольцованный шум.

— Алекс… — Инхорой произнес это имя негромко, но звук, казалось, пошел не из его рта, а вырвался прямо из разъемов на шее, смешиваясь с сухим треском статического электричества. Черная, похожая на деготь субстанция лениво толчками выходила из подкожных портов, пачкая воротник разорванного шелкового камзола. — Базовая… группа… Наблюдатель… Авторизация… отклонена.

Учёный Алекс, все еще сжимавший в дрожащих пальцах пищащий терминал связи, замер. Очки его окончательно съехали набок, удерживаясь лишь за одно ухо, но он словно не замечал этого. Лицо земного дона, всегда такое сытое, ровное и уверенное в своей исторической правоте, сейчас напоминало маску из сырого, плохо пропеченного теста. В его рафинированной голове, забитой уложениями Контура и Базисной теорией феодализма, что-то окончательно лопнуло с сухим хрустом.

— Алдан… — пискнул ученый, делая крошечный, неуверенный шаг вперед. Его лакированные туфли, совершенно не предназначенные для местной грязи, глубоко увязли в прелой хвое. — Какая авторизация? Что ты несешь? Свяжись с орбитой! «Правда-6» заблокировала шлюзы, они считают, что здесь биологическая угроза класса Альфа… Скажи им, Алдан! Это же я, Алекс! Мы контролировали каждую заставу, мы несли им свет…

— Твой свет обосрался, дон, — глухо процедил Ян, не оборачиваясь. Он сделал полшага в сторону, прикрывая собой Вора, который все сильнее вжимал в ребра дымящийся мешок с кольцом. Металл под рогожей уже не просто пульсировал — он вибрировал с такой силой, что зеленое свечение пробивало плотную ткань, окрашивая туман вокруг них в мертвенный, фосфорический цвет. — Помолчи. Твой приятель больше не умеет в твои стекляшки. Он вообще больше не умеет быть живым.

****

А далеко вверху, за пределами плотных грозовых туч, где космос граничил с глухой чернотой неизведанных регионов, легкий разведывательный челнок Ордена Резонанса гасил скорость, зарываясь носом в разреженные слои атмосферы.

Адепт-разведчик Корвус сидел в пилотском ложе, расслабив тело, но его ментальные контуры были натянуты, как струны. Некоторое время назад, находясь в субпространственном переходе, Корвус ощутил ужасное, чудовищное потрясение. Это не был физический удар — Резонанс, вечно текущий сквозь все живое, вдруг содрогнулся, словно в него плеснули концентрированной, кипящей гнили. Вспышка чужой, немыслимой боли прошила разум адепта с такой силой, что он едва не потерял сознание, а изо рта потянуло вкусом болотной меди и паленой кожи. Вслед за этим по всем релейным узлам бортового компьютера пошло экстренное сообщение: всем судам, находящимся в секторе, немедленно изменить курс и следовать к планетарной багровой точке на периферии.

Корвус оказался ближе всех. Он прибыл сюда в одиночку, задолго до того, как официальное сообщение первоиерарха Илариса дошло до тяжелых Мрачных Левиафанов Синода. Он шел первым, как гончая, сорвавшаяся с поводка.

Но сейчас, заходя на посадочную орбиту, Корвус чувствовал, как Резонанс вокруг планеты изменился. Обычно живой, вибрирующий, наполненный миллионами эманаций чужих жизней, он стал спокойным. Подозрительно, пугающе спокойным. Это была не мирная тишина благополучного мира — это был глухой, мертвый штиль перед ментальным штормом, когда удушливая энергия сжимается в одну точку, высасывая воздух из легких. Реальность казалась накрахмаленной, искусственной, словно тонкая корка льда над бездонным колодцем, полным трупов.

Челнок вошел в атмосферу без огней, скользя серой тенью сквозь фиолетовое марево туч. Корвус посадил машину в глубине векового ельника, в трех верстах от восточных застав, и сразу же покинул борт, активировав маскировочные пластины легкого доспеха.

Он шел по лесу в сторону города, и каждый шаг давался ему с трудом. Энергия Резонанса вязла в ногах, как болотная жижа. Сквозь черные, обугленные стволы деревьев Корвус видел, как над Аркадаром встает сплошное, багровое зарево. Город не просто горел — он кричал. До слуха адепта, усиленного шлемом, доносился многоголосый, нечеловеческий вой сотен глоток, сливающийся в сплошной гул. Так кричат существа, которых медленно и методично перемалывают в мясном конвейере. Половина тепловых маркеров в черте стен уже погасла, сменившись мертвенным холодом Теневой кромки.

Корвус остановился, почувствовав, как пространство впереди резко сжалось, выдав короткий, сухой треск.

******

У хижины знахаря Вудича Инхорой сделал еще один шаг вперед. Капли дождя, зависшие в воздухе серыми бусинами, с тихим звоном лопались, соприкасаясь с его разорванным шелковым плащом.

— Алекс… — повторило существо, и из его приоткрытого рта вырвался плотный шлейф морозного пара, пахнущий медью. — Эвакуации… не… будет. Станция… молчит. Мы… переписаны.

Ян медленно опустил обломок косы чуть ниже, смещая центр тяжести. Он понял, что разговаривать здесь больше не с кем. «Бог» со звезд был пуст, но его пустая оболочка сейчас управляла всем, что стояло в камышах.

— Алекс, — негромко, сквозь зубы позвал Ян, косясь на замершего у стены дона. — Если твоя синяя трубка еще может выдать хоть каплю огня — бей его в шею. В те разъемы, откуда течет деготь. Сейчас он скомандует своим серым псам, и нас просто закопают в этот навоз. Шевелись, дон, если не хочешь, чтобы из тебя сделали такую же куклу.

Но ученый лишь тупо смотрел на экран своего погасшего терминала. Ментальное давление среды выключало его человеческую логику, превращая Алекса в испуганное, ничтожное животное, брошенное своими небесными хозяевами.

Зеленые точки на скрытом обруче в мешке у Вора вспыхнули с бешеной, слепящей частотой. Ритм совпал.

Инхорой поднял бледную, иссеченную шрамами руку и указал пальцем прямо на грудь Яна. И в ту же секунду камыши вокруг поляны зашевелились, выбрасывая из тумана серую, безглазую массу голодных челюстей.

******

На просеке метрах в ста выкатился серый комок.

Это был шранк. Тварь выглядела как уродливое, вытянутое подобие человека с серой, безволосой кожей и длинными, неестественно гибкими руками. У него не было одежды, только уродливые шрамы на брюхе, похожие на грубые, заросшие разрезы. Вместо лица — плоская, костяная маска с вечно разинутой пастью, усаженной мелкими острыми зубами. Он бешено шмыгал носом, слизывая густую фиолетовую кровь с зажатой в руке человеческой кисти — на обгоревшем обрубке запястья еще сияло дорогое кольцо какого-то местного дона, не успевшего добежать до спасительных болот.

Существо замерло, резко дернуло плоской головой без ушей, прислушиваясь к звукам в небе, где высоко за тяжелыми тучами дрейфовали невидимые космические корабли, и вдруг издало тонкий, похожий на детский плач, визг.

Корвус не шевельнулся. Закрыв глаза под забралом шлема, он глубоко, прерывисто вдохнул вязкий лесной воздух, пахнущий медью, и пустил Резонанс сквозь себя.

Это не было простым усилием воли — энергия вошла в его тело как раскаленный свинец, заставляя внутренние ментальные фильтры вспыхнуть леденящим, фосфорическим светом. Корвус заставил свои чувства расшириться, ломая привычные физические барьеры и обретая сверхвосприятие.

Это не было простым усилием воли — Резонанс вошел в его тело как раскаленный свинец, заставляя внутренние ментальные фильтры вспыхнуть леденящим, фосфорическим светом. Корвус заставил свои чувства расшириться, ломая привычные физические барьеры и обретая сверхвосприятие живых существ в радиусе полуверсты. Реальность вокруг него мгновенно потеряла цвет, превратившись в серое марево, где каждый вдох и каждое биение сердца оставляли уродливые тепловые следы. Лес дышал. Но это дыхание было больным.

Адепт потянулся вперед, совершая легкие, почти невесомые касания ментальными нитями Резонанса, нащупывая внутреннюю сущность замершего на просеке шранка. Орден учил его читать чужие души, находить скрытые мотивы, страхи и проблески разума даже у самых диких автохтонов. Но то, во что Корвус погрузился в следующую секунду, заставило его сердце пропустить удар.

Он никогда не знал ничего подобного. Внутри серой твари не было привычной структуры сознания — там царила исступленная, звенящая пустота рассудка. Корвус словно заглянул в абсолютно пустой, выжженный колодец, на дне которого копошились и выли только три нечестивых, первобытных желания: абсолютное, нефильтрованное насилие, удушающий голод и слепая, животная похоть. В этой ментальной гангрене не было места для мыслей, воспоминаний или страха. Шранк не думал — он функционировал как биологическое орудие, собранное из чистой, дикой скверны, и это искажение Резонанса было настолько плотным, что Корвуса едва не стошнило прямо под маску шлема.

Существо на просеке снова взвизгнуло, и этот звук эхом отозвался в висках адепта. Ментальная навигация твари была настроена точно: он ловил тот же сухой, мертвый импульс, что шел со стороны лесной хижины Знахаря Вудича.

У хижины знахаря время окончательно потеряло свой лоск.

Инхорой опустил бледную, покрытую резами руку. Сухой, механический треск, исходивший от портов связи на его шее, на секунду прекратился, сменившись оглушительным радиопомеховым ревом. Черный деготь, лениво толкавшийся из подкожных разъемов бывшего прогрессора Алдана, теперь шел густой струей, заливая остатки шелкового камзола.

— Уничтожение… — вытолкнуло существо, и этот звук заставил Вора на крыльце истошно закричать, зажимая уши ладонями. — Класс… Альфа… Ликвидация… неизбежна.

Ян не стал ждать, пока бог со звезд завершит свою команду. Мы жестко ломаем штампы Самиздата — здесь не было места для красивых речей. Ян резко присел, вбивая раскисшую глину каблуками протекших сапог, и рванулся вперед, выставляя обломок косы перед собой. Скорость его была звериной, рожденной годами выживания в окраинных канавах, где тот, кто думает дольше секунды, всегда оказывается в сточной канаве с перерезанным горлом.

Но Инхорой даже не попытался уклониться. Бывший землянин Терры Миража, чей мозг был превращен в безупречный сосуд для Теневой кромки, просто стоял, подставив грудь под удар.