Секретный проект. Исчерпывающая инсайдерская история пяти президентов и того, как они вели холодную войну

Картер был труднодостижим. Вероятно, никогда не было президента умнее с точки зрения чистой интеллектуальной мощи. У него было общее с Никсоном – холодная манера поведения даже в окружении сотрудников Белого дома и недостаток чувства юмора, хотя Роберт Штраус, руководивший его кампанией 1980 года и занимавший несколько руководящих постов, однажды сказал мне, что в личном общении с близкими чувства юмора Картеру не занимать. Думаю, что, кроме близких, мало кто это видел.

Единоличные решения президент Картер принимал исходя из технических достоинств, но – как и в случае с решениями по системам вооружений – почему-то не понимал, что эти решения, вместе взятые, передают политическую философию или направление. Он жадно читал. Бжезинский отправлял длинный документ и прямо говорил президенту, что ему нужно прочитать только резюме или первые несколько страниц, но возвращалась нам бумага с заметками и даже исправлениями в самых отдаленных приложениях. Мы иногда называли его «главным грамматистом» страны. Он исправлял даже ежедневные сводки ЦРУ для президента, а однажды написал Бжезинскому специальную записку, напоминая, что имя миссис Картер – Розалинн – пишется с двумя «н».

Вот в такую команду я вошел в качестве младшего специалиста в мае 1977 года.

В 1974 году коммунистическая фракция во главе с полковником Менгисту Хайле Мариамом свергла эфиопского императора Хайле Селассие. Столкнувшись с поддерживаемым Сомали мятежом в пустыне Огаден и сепаратистским движением в Эритрее, новое эфиопское правительство обратилось за помощью к Советам. Вынужденные выбирать между своим старым клиентом, Сомали, и новой возможностью в Эфиопии, Советы предсказуемо выбрали последнюю – десятикратное превосходство по численности населения и еще более выгодное стратегическое расположение с видом на морские пути для поставок нефти из Персидского залива на Запад. После того как Советы и Эфиопия подписали соглашение о военной помощи в мае 1977 года, сомалийцы обратились за помощью к Соединенным Штатам.

В начале июля в Эфиопии впервые появились кубинские войска. Народ Эфиопии встретил присутствие этих войск отнюдь не единогласной поддержкой. Кубинцы, как и Советы, вели себя властно, оскорбительно и игнорировали культурные особенности местного населения. В мае 1978 года мы получили сообщение о растущих трениях между эфиопами и кубинцами. В частности, были сообщения о злоупотреблениях кубинских военных в отношении эфиопского населения, включая «обвинения в воровстве, изнасиловании и нанесении увечий». Самым серьезным обвинением против кубинцев, согласно одному авторитетному отчету, было обвинение в зоофилии с эфиопскими козами и овцами. В последнем случае эфиопы поймали кубинцев на месте преступления, и неудивительно, что они назвали кубинцев «чертями».

Кризис на Африканском Роге стал поводом для первого серьезного столкновения между Бжезинским и Вэнсом. Бжезинский считал, что вторжение повстанцев из Анголы в провинцию Шаба в Заире в марте 1977 года было советской проверкой новой администрации, и в равной степени он был убежден, что советская и кубинская интервенция в Эфиопии была частью более масштабной советской стратегии, направленной на то, чтобы бросить вызов Соединенным Штатам в странах третьего мира. Если Вэнс хотел заниматься Анголой, Шабой и Африканским Рогом в отрыве от общих американо-советских отношений и, в частности, ОСВ, Бжезинский был убежден в необходимости связать советское поведение в Африке и других местах с другими аспектами отношений, включая контроль над вооружениями.

В конце концов, администрация Картера не предприняла никаких военных или политических действий в ответ на советскую интервенцию в Африканском Роге, и эта интервенция не оказала никакого влияния на более широкие американо-советские отношения. Однако Соединенные Штаты потеряли важного союзника в Африканском Роге (Эфиопия), наши друзья в регионе – Саудовская Аравия, Судан, Кения и Северный Йемен – почувствовали угрозу, а Советы получили важный плацдарм в географически и политически важной стране.

Как раз в разгар эфиопского кризиса, 1 июня 1978 года Тернер и старшие эксперты разведывательного сообщества проинформировали президента Картера о новой оценке национальной разведки, озаглавленной «Советские цели и ожидания на мировой арене влияния». Секретная (теперь рассекреченная) оценка, появившаяся всего за три недели до встречи, свидетельствовала о заметном сдвиге во взглядах разведывательного сообщества на Советский Союз – сдвиге в сторону более мрачной оценки основных направлений советской военной политики и вероятного поведения СССР, особенно в странах третьего мира. Оценка была не паникерская, но отрезвляющая, как холодный душ. И она обрушилась на администрацию как раз в то время, когда Бжезинский и другие были глубоко обеспокоены советской агрессивностью во всем мире.

Учитывая вытекающие из этой оценки шаги Белого дома, стоит привести некоторые из ее основных выводов:

• Советская военная помощь и поддержка своим прокси стали эффективной формой распространения советского влияния на отдаленные районы.

• Сами советские лидеры считают свою внешнюю политику по сути революционной, основанной на ожидании фундаментальных изменений в международной системе и внутри составляющих ее государств, и сознательно – хотя и осторожно и дискретно – стремятся способствовать их осуществлению.

• Советское поведение на международной арене в 1980-х годах, вероятно, будет включать целенаправленное, осторожное изучение политических последствий возросшей военной мощи СССР. Советская политика продолжит оставаться состязательной и напористой в большинстве областей взаимодействия с Западом.

Я уверен, что Бжезинский воспринял оценку и информирование президента как возможность активизировать действия правительства США в ответ на советскую интервенцию в Эфиопии, растущую роль их и Кубы в Анголе и агрессивное советское поведение в других местах. Требовалось что-то предпринимать.

Следующим шагом Бжезинского было назначение на 15 августа 1978 года заседания Комитета по оценке политики под председательством Вэнса. Консенсус встречи состоял в том, что Соединенные Штаты, по сути, продолжат сталкиваться с напористым Советским Союзом во внешней политике, а наиболее динамичной зоной будет третий мир. После встречи Бжезинский и Аарон рассказали нам, что выводы руководителей были во многом обусловлены осознанием растущей советской военной мощи и общим снижением конкурентоспособности США.

После этой встречи, с одобрения Картера, Збиг предпринял несколько новых инициатив, чтобы начать борьбу с советским вызовом. Во-первых, 24 августа он подписал президентский Обзорный меморандум № 42 «Стратегия США по невоенному соперничеству с Советским Союзом», адресованный Мондейлу, Вэнсу, министру обороны Гарольду Брауну, генералу Дэвиду Джонсу и Тернеру. В нем говорилось, что президент в соответствии со встречей 15 августа поручил подготовить варианты усиления позиции США по отношению к СССР в глобальной конкуренции – как противостоять советским действиям в третьем мире и как наилучшим образом воспользоваться экономическими и технологическими преимуществами США в соперничестве сверхдержав. Меморандум Бжезинского также предусматривал разработку широкой концепции проведения стратегии США в ключевых географических областях; изучение мест, где могут возникнуть конкретные проблемы или возможности для Соединенных Штатов или СССР, связанные с политическим, торговым или военным влиянием, и изучение того, как заручиться поддержкой инициатив администрации общественностью и конгрессом.