Семейное дело

Глава 1

Некромант Корвин Рэйл появился у места преступления так, словно его кто-то вызвал не из Управления Магического Надзора, а из собственной могилы: хмурый, взъерошенный и с чашкой остывшего кофе, который держал исключительно из принципа – доказать миру, что он ещё жив.

– Ну что, господа живые, – протянул он, шагнув под ленты. – Кто у нас сегодня решил сыграть в «догадайся, какой орган я вытащил первым»?

Коллеги привычно расступились.

Следователь-арканист Ледьяр поморщился:

– Корвин, можно без шуточек?

– Можно, – согласился некромант. – Но это будет стоить вам двойную смену и моральную компенсацию.

Он опустился на корточки перед телом. Мужчина – лет сорока, лицо перекошено, глаза открыты слишком широко, как будто даже смерть не дала ему возможности перестать удивляться. Корвин провёл ладонью над грудной клеткой, втягивая в себя остаточное эхо души.

– Интересно… – пробормотал он. – Его убили быстро и душу вот почти не тронули. Любопытный подход.

– Это магия смерти? – уточнила Лирена, судебный маг-целитель, аккуратно записывая каждое слово.

Корвин усмехнулся:

– Дорогая, если бы это было что-то иное, я бы уже кричал и убегал. А я, как видишь, пока только ворчу. Ладно, шучу. Вы что нож в спине не увидели?

Он снова наклонился, ткнул пальцем в странный ожог на ребре.

– Вот это интересно. Следы ритуала… и не нашего. Кто-то здесь балуется запрещённой школой.

Он резко обернулся к коллегам, прищурившись:

– Ну что, детки. У нас весёлое утро. Кто хочет поспорить, что убийца ещё где-то рядом и наблюдает за нами?

Ледьяр сглотнул. Лирена нервно поправила волосы.

Корвин улыбнулся шире, чем того требовала ситуация:

– Отлично. Люблю, когда команда мотивирована страхом.

Корвин выпрямился, отряхивая с пальцев невидимую пыль, и махнул рукой так, будто уже устал от этого трупа.

– Забирайте тело в морг, – сказал он лениво. – Колдовать над ним буду там. Отчёт получите завтра… если никто не будет мне мешать своим энтузиазмом.

– То есть ждать неделю? – буркнул Ледьяр.

– Очень смешно, – фыркнул Корвин. – Я работаю быстро. Просто медленно начинаю.

Пока двое младших инспекторов осторожно поднимали тело, коллеги позади него начали тихо перешёптываться.

– И правда… почему он без перчаток?

– Да, он же трогал тело голыми руками!

– Каждый раз одно и то же…

Корвин, даже не оборачиваясь, вздохнул так выразительно, будто подслушивать в его присутствии – это нарушение профессиональной этики.

– Господа, – произнёс он громко, – некроманты не оставляют отпечатков. Вообще. Наши пальцы – как у призраков. Хотите – потом покажу.

Коллеги синхронно замолчали.

Корвин щёлкнул пальцами:

– Но слух у меня – великолепный. Сказывается отсутствие лишних шумов в голове. Так что, Ледьяр, не шепчись у меня за спиной про «странных трупников». Я всё слышу. Даже мысли местами.

– Ты мысли не слышишь! – возмутилась Лирена.

– Иногда лучше бы слышал, – вздохнул Корвин. – Был бы хоть один умный человек рядом.

Он направился к служебной машине, продолжая ворчать:

– Всё, поехали. Мой кофе давно остыл, тело пахнет хуже обычного, а я ещё не завтракал.

Лирена перекрестилась.

Ледьяр тихо пробормотал:

– Почему я вообще согласился работать в этом отделе?

Корвин крикнул через плечо:

– Потому что я – душа компании!

Ответом ему было коллективное унылое молчание.

Корвин привычно щёлкнул выключателем, зажигая холодный белый свет. Морг встретил его родным ароматом формалина, сырой плитки и лёгкого тления. Он поставил кейс на металлический стол, закатал рукава и встал над телом мужчины.

– Ладно, – сказал он устало, проводя рукой по холодной, как стекло, груди трупа. – Не нервируй меня, дружок. Вылезай сам. Или мне опять придётся лезть внутрь? А мы оба знаем, что это куда интимнее.

Он слегка постучал костяшками пальцев по грудине.

Тело дёрнулось. Затем, как выдох пара с зеркала, из него поднялся прозрачный силуэт мужчины – бледный, растянутый, словно дым, который не знает, куда ему двигаться.

– Ты весьма романтичен, – прохрипел дух, оглядывая себя. – Я думал, мёртвые должны отдыхать. А ты меня дёрнул.

– Поверь, я бы с удовольствием оставил тебя в покое, – вздохнул Корвин. – Но мне нужен отчёт. И ты – мой самый разговорчивый пациент за сегодня.

Дух фыркнул – звук получился странный, будто кто-то рвёт мокрую ткань.

– Ладно, слушай… Я не видел убийцу. Он сзади подкрался. Хватка – как у грёбаного кузнеца. Пальцы жёсткие, сухие. Деревянные, будто кожа натянута на ветви. Лица не видел. Но по телосложению – мужик. Рост… чуть выше среднего. И пах он…

– Не начинай говорить «адом». Я это уже слышал, – перебил Корвин.

– Сигаретами, – бросил дух. – Дешёвыми, горькими. У меня до сих пор в носу стоит.

– Это всё? – Корвин накинул полотенце на стойку, доставая инструменты.

Дух пожал прозрачными плечами:

– Ну… тебе всё равно придётся в меня залезть.

Корвин поднял взгляд, прищурился.

– Какой ты пошлый. А как же ужин? Цветы? Вино? Я вообще-то парень романтичный.

– Ты псих, – устало заключил дух.

– Профессиональный, – уточнил Корвин.

Он провёл пальцами по коже живота, словно выбирая линию для молнии, и скальпель мягко вошёл внутрь, как раскалённое лезвие в воск. Разрез вышел ровным и красивым, почти эстетичным – если бы не всё остальное.

Кожа разошлась, обнажив красно-бурый блеск подповерхностного жира. С появлением кислорода ткань мгновенно покрылась жемчужной испариной, будто вспотела от стыда. Несколько капель крови собрались в ложбинке и лениво потянулись вниз, тянучими нитями.

Корвин пальцами развёл края разреза – без перчаток, естественно – и воздух морга наполнил густой, давящий запах: кислота желудочного содержимого слилась с тёплым ароматом разложившегося мяса, металлом крови и влажным нутряным теплом. Запах был настолько плотным, что казалось, его можно собрать ложкой.

Он аккуратно раздвинул петли кишечника. Они чуть дрожали под его пальцами, словно недовольные черви, слипающиеся от остатков содержимого. Внутри – вязкая полуживая масса, пузырящаяся мелкими газами. Корвин, привычный, даже не моргнул.

– Люблю, когда всё ещё тёплое, – пробормотал он. – С ним проще работать.

Дух простонал:

– Ты отвратителен.

– Спасибо.

Корвин нашёл желудок по характерной мешковатой форме, взял его в ладонь – плотно, как переспелый фрукт, – и сделал второй разрез. Кислота почти весело брызнула наружу, попав на его пальцы. Он никак не отреагировал – кожа некроманта давно не чувствовала таких вещей.

Из желудка вытекла мутная жидкость, смешанная с остатками пищи: фрагменты мяса, волокнистый комок зелени, нечто, напоминающее пережёванный хлеб. Всё это вылилось на металлический поддон с влажным хлюпом.

И среди этой хаотичной биомассы что-то блеснуло.

Пальцы Корвина нырнули в кислую кашу. Он перебирал её, как ювелир, ищущий драгоценность среди мусора.

Вытащил это не сразу – предмет застрял в складках слизистой, и пришлось чуть надавить изнутри.

Наконец, он поднял находку.

Маленький палец.

Женский. Хрупкий.

С ногтем, будто обработанным пилочкой день-два назад.

Корвин провёл большим пальцем по его поверхности: кожа плотная, будто пропитана смолой или слабым бальзамирующим раствором. Странная сохранность. Неестественная.

Но желудочная кислота уже нанесла урон – кончик пальца слегка разъеден, мягкая ткань вспухла, сустав расползался, как мокрый картон. На одном боку – глубокая царапина, будто кто-то пытался сорвать мясо ножом, но не закончил.

Корвин поднял палец на свет.

– Красавчик, – сказал он тихо. – Кто же тебя так берёг?

Дух мрачно ответил:

– Тебе бы картины рисовать, а не кишки ковырять.

Корвин усмехнулся:

– Я и рисую. Просто… специфическим материалом.

Он снова опустил руку в раскрытый живот, как в тёплую корзину с кровавым компотом, продолжая осмотр.

Корвин нахмурился.

– Убийство обычное. Нож в спину. Я бы даже сказал – скучное. Но вот палец в желудке?.. Это уже старая добрая, классическая некромантская хрень.

Дух пробормотал:

– Я же сказал… он странный.

Корвин поднял палец на уровне глаз, изучая.

– Странный – это я. А он… он аккуратный. Чересчур аккуратный.

Корвин закрыл за собой дверь и на секунду задержал ладонь на холодной металлической ручке. Дом ответил тишиной – плотной, вязкой, почти осязаемой. Такой, что слышно, как по стенам медленно ползёт ночь.

Он шагнул в коридор.

На коврике – одна пара мужских ботинок, стоящая идеально ровно, как солдаты на карауле.

На вешалке – одна тёмная куртка.

Ключница пуста.

Стакан на тумбе.

На кухне не пахнет ужином. Даже старым.

Он прошёл дальше, мимо гостиной, где под лампой стояла рамка. Корвин остановился и наклонил голову.

Фотография была почти смешной: он, неловко улыбающийся; женщина, обнимающая его за плечи; девочка лет двенадцати, тянущаяся наверх, пытаясь поймать объектив. Трое – с такой живостью, что казалось, сейчас они рассмеются.

На лице Корвина появилась мягкая, удивительно тёплая улыбка. Та, что появляется не от боли, а от тщательно спрятанных воспоминаний.

Он провёл пальцем по стеклу.

– Жаль, скучать по вам не приходится, – тихо сказал он.

Перед сном он сел на край кровати, вытащил из тумбочки сложенный листок. Развернул. Бумага чуть хрустнула. Строчки были выведены аккуратным, женственным почерком:

«Извини. Я так больше не могу. Я ухожу. Не ищи меня.»

Внизу добавлено ещё одно предложение, торопливое:

«Я нашла другого.»

Корвин тихо фыркнул.

Даже не вздохнул – именно фыркнул, почти весело. Зажёг сигарету. Дым потянулся к потолку, обвивая его лицо.

Он усмехнулся так, будто только что прочитал пошлый анекдот.

– Уже нашла, да, – произнёс он, и в этой ухмылке не было ни ревности, ни обиды.

Только пустота.

Он затушил сигарету о край пепельницы и лёг в постель.

Глава 2

Корвин толкнул тяжёлую дверь кабинета плечом – не из грубости, а потому что руки заняты кофе и усталостью. Холод дохнул в лицо, как всегда. Родной запах – духота, прохлада из открытого окна и чьё-то вчерашнее отчаяние.

И вся команда уже там.

Прекрасно.

Рика заметила его первой – по характерному чавканью его ботинок.

Она тут же вздёрнула брови:

– Смотрите-ка, явился. Целый. Не оплавился по дороге?

Корвин сделал вид, что не услышал. Это всегда её злило сильнее.

Лирена стояла у стола, вытирая руки.

Макс опирался на стену, перебирая какие-то бумаги.

Торрен лениво листал планшет, будто выбирал себе что-то на ужин.

Ильвор рассматривал палец, лежащий в сохраняющем кристалле, как шедевр искусства.

Ледьяр, как всегда, держал паузу – взгляд поверх очков, тишина, ожидаемая буря.

Рика, конечно, первой сорвалась:

– Я только скажу это один раз. Один раз. Если ты ещё раз полезешь в труп без перчаток, когда рядом работает следовой маг, я…

– Ты что? – Корвин поставил кофе, сорвал перчатки с пальцев и кинул на стол. – Проклянешь меня? Вызовешь призрака гигиены?

– Я вчера чуть не потеряла след от убийцы из-за того, что ты там всё перепахал своими… голыми руками!

Она ткнула пальцем почти ему в лицо.

– Знаешь, что я почувствовала, когда попыталась считать остатки?

– Нежность?

– Отвращение, Корвин! Отвраще-е-ение! Ты стираешь ауры, как наждаком!

Он усмехнулся – уголком губ, почти искренне.

– Зато без отпечатков.

– Да кому тут вообще нужны отпеч…

– Рика.

Голос Лирены – тихий, но хлёсткий.

Достаточно, чтобы оба замолчали.

Лирена подняла глаза на Корвина:

– Мы работаем, а не соревнование устраиваем.

Корвин шагнул ближе, посмотрел на палец в кристалле – и ощутил, как у Ильвора дрогнула аура: артефактор уже был «внутри» предмета. Почти как он сам бывает внутри тел.

– Ты хотя бы кофе принёс всем? – лениво поинтересовался Торрен, скользнув взглядом по Корвину, как по открытому файлу.

– Нет, – ответил Корвин. – Но могу оставить вам запах.

Макс фыркнул – его стандартная тихая реакция, когда он пытается не рассмеяться.

Ледьяр наконец выпрямился.

В его голосе – контроль, от которого в помещении будто стало холоднее:

– Заканчиваем детский сад. Работаем.

Все сразу затихли. Даже Рика.

– И да, – добавил Ледьяр, глядя прямо на Корвина, – сегодня, пожалуйста, без шоу. Ни в трупе, ни вокруг трупа.

Корвин невнятно хмыкнул, примеряя на язык ответ, но проглотил.

Пока рано показывать зубы.

Он подошёл ближе к столу, поднял крышку магического кристалла с пальцем. Запах дохнул едва заметно.

И Корвин тихо сказал себе под нос:

– Работаем, так работаем.

Корвин занял своё место у стола, словно хирург, пришедший на праздник расчленёнки, и сразу перешёл в рабочий тон:

– Тело обычное, – начал он, листая свои записи. – Мужчина, сорок плюс. Удар ножом в спину – прямой, уверенный. Рука у убийцы крепкая. Плечевой хват хороший, без дрожи. Умер быстро, без лишней театральщины.

Рика выразительно закатила глаза:

– «Обычное тело», говорит человек, который вчера разговаривал с ним внутри желудка.

– Я работаю глубоко, – парировал Корвин. – Ты же любишь глубину, нет?

– Только если это не твои руки в уликах!

Лирена кашлянула, вежливо, но с намёком. Рика замолчала – на секунду.

Корвин перевёл взгляд на Ильвора:

– Что по пальцу?

Артефактор склонился к кристаллу. Его лицо было пустым, но взгляд – цепким, внимательным, будто палец располагал полным архивом сплетен.

– Ему… – Ильвор провёл пальцами вдоль контейнера, будто на ощупь. – около двенадцати лет. Может, чуть больше. Сохранность нетипичная. Кожа пропитана чем-то. Это не природная мумификация. И не обычный бальзам. Магия. Очень аккуратная, тихая.

– Ты можешь сказать, чья? – спросил Ледьяр.

– Нет. След слишком старый. Но… – Ильвор поднял глаза. – Это точно не рук дилетанта.

Рика щёлкнула пальцами:

– Я искала следы на месте преступления. Нормально, глубоко, как и должна. Но кое-кто… – она ткнула пальцем в сторону Корвина, – устроил там свою некропорнографию! И я не смогла считать даже поганой ауры! Ни лица, ни роста, ничего! Всё замазано его энергией!

Корвин выдержал паузу, смакуя её.

– Ну, раз уж вы все такие неблагодарные… – он лениво вытянул блокнот. – Я поговорил с духом.

Рика замерла. Лирена подняла брови. Ледьяр тихо выдохнул – почти облегчённо.

– И? – мрачно спросила Рика.

– Мужчина, – начал Корвин. – Рост примерно метр восемьдесят – судя по давлению и углу удара. Крепкие руки. Движения точные. Пах сигаретами. Лицо скрывал. Голос не слышен – или магия, или маска.

Он щёлкнул страницей.

– Дух описал хватку. Я сузил круг по физиологии. Либо спортсмен, либо тяжёлая работа.

Тишина.

Даже Торрен оторвался от планшета.

Ледьяр первым нарушил:

– Ты… хочешь сказать, что всё-таки дал нам опору?

– А что, я бесполезный? – ухмыльнулся Корвин.

– Я бы предпочла, чтобы ты был аккуратный, – тихо сказала Лирена.

– Но полезный – это уже хорошо.

Рика скрестила руки на груди, губы скривились:

– Отлично. Просто замечательно. Некромант нас спас. В этот раз. До следующего трупа.

– До следующего? – Корвин чуть наклонился. – Так я могу ускорить события, если тебе скучно.

Макс хлопнул ладонью по столу так, что все подскочили:

– Всё! Хватит. – Он посмотрел на Ледьяра. – Начнём уже работать? Пока у нас хотя бы одна живая улика не протухла.

Ледьяр кивнул, собирая всех взглядом, как стаю слишком умных волков:

– Да. – И добавил уже тише, прищурившись на Корвина: – И сегодня никто больше никуда внутрь не лезет.

Корвин вежливо улыбнулся.

Той самой неприятной улыбкой, которая обычно появляется у людей, знающих, что они всё равно сделают что захотят.

– Ладно, – начал Ледьяр, собирая всех вокруг стола, – давайте, наконец, о находке. Палец.

Ильвор молча положил на стол сохраняющий кристалл: внутри лежала миниатюрная конструкция из светящихся рун, окружавшая ужасно неуместный объект – кусок женского пальца, будто выхваченный из другого мира, слишком аккуратный, слишком нетронутый временем.

– Женский, – коротко сказал он. – Возраст – предположительно двенадцать лет, как я уже сказал. Судя по структуре костной ткани – принадлежал человеку с хорошим питанием, без тяжёлых травм, без магических мутаций. Ноготь ухоженный. Никаких следов быта, никакой грязи. И… – он щёлкнул пальцами, активируя иллюзию. – Состояние идеальное для фрагмента, который провёл где-то около года в неизвестной среде.

– Год? – удивилась Рика. – Да он должен был рассыпаться в труху.

– Если бы не консервация, – отозвался Ильвор. – Палец держали в магическом растворе. Судя по остаточной матрице – где-то между бальзамированием и алхимической стабилизацией. Довольно тонкая работа.

– Убийца – эстет, – хмыкнул Корвин, скрестив руки. – Или псих. Хотя это одно и то же, если подумать.

– Ты не помогал, – заметила Рика так, будто уже ждала момента уколоть. – Если бы вчера некоторые использовали защитные рукавицы, мы бы сейчас слушали нормальный отчёт, а не гадали на кишках.

Корвин не повёл и бровью.

– Дорогуша, если бы я использовал ваши нежные рукавички, дух покойного мне бы показал только средний палец. А так я хотя бы узнал, что убийца левша, высокий. Это совсем крохи, конечно, но ты же работаешь со следами. Лови.

Рика сжала губы, но спорить не стала.

Ильвор кашлянул, возвращая внимание на себя.

– В общем… я сделал полный отчёт. Но… – он замялся. Неловко взглянул на Корвина, словно опасался чего-то неприятного. – Лучше ты сам прочитаешь заключение по идентификации, если не боишься.

– Чего? – Корвин поднял бровь. – Пятен чернил?

– Просто прочитай, – повторил артефактор, протягивая ему лист.

Корвин взял его двумя пальцами – лениво, даже насмешливо – и развернул.

Громко, почти насмешливо начал:

– «Идентификация по мягким тканям затруднена. Использован анализ остаточной магической подписи, включающий…» – он криво усмехнулся. – Боги, кто так пишет? «Биорезонансное картирование эха личности». Тебе платят за каждое длинное слово?

– Читай дальше, – тихо сказал Ильвор.

Корвин продолжил:

– «Заключение: отпечаток совпадает с генетическим кодом…» – он слегка замедлил речь, проводя взглядом строку.

И наткнулся на имя.

Тишина ударила по комнате, как пустота колодца.

– …«совпадает с генетическим кодом…» – повторил он уже почти шёпотом, не дочитав.

Листок дрогнул в его пальцах едва заметно, словно от сквозняка – или от того, что сердце в груди на долю секунды сбилось с ритма.

– Корвин? – осторожно спросила Лирена.

Он поднял глаза. Ильвор смотрел на него с тем самым виноватым взглядом, как будто ждал, что некромант сорвётся, начнёт орать, швырять бумаги, рушить стол.

Но Корвин только глубоко выдохнул.

Бесцветно.

Ровно.

Он снова посмотрел на бумагу. На имя. Имя, которое старался не произносить вслух.

Имя девочки двенадцати лет с веснушками на носу, с тонкими пальцами, которые он когда-то держал, боясь сдавить слишком сильно.

Пальцами, которые сейчас лежали – один из них лежал – в кристалле.

Он дочитал тихо, почти для себя:

– …«идентификация: Элия Рэйл. Родители: Корвин Рэйл и Астра Рэйл».

Пауза.

– Прекрасно. – Он сложил лист, как будто ничего не произошло. – Замечательный день намечается.

Саркастический уголок губ приподнялся на миллиметр. Почти улыбка.

Почти.

Но глаза оставались пустыми. Повисла тишина.

Не рабочая – мёртвая. Та, что появляется между людьми, когда кто-то открывает дверь, за которой давно никто не убирал.

Первым заговорил Ледьяр – ровно, осторожно, как будто ставил ногу на тонкий лёд.

– Корвин… ты уверен, что…

– Что у меня нет тайного запаса детских пальцев? – перебил он. – Уверен. – Он щёлкнул пальцами, будто проверяя звук. – И, да, я смогу работать.

Лирена шагнула ближе, тихо, без резких движений – будто подходила к раненому волку.

– Ты хочешь… выйти? Передохнуть? Я могу…

– Можешь продолжить работать, – снова оборвал он. – У нас труп. У нас палец. У нас убийца, который увлекается коллекционированием человеческих запчастей. Вот это – факты. – Он ткнул пальцем в отчёт. – А мои семейные дела – это не часть экспертизы.

Рика, похоже, хотела что-то сказать дерзкое, уже открыла рот – но встретилась с его взглядом и захлопнула его без звука, будто кто-то выключил свет.

Макс шумно выдохнул, будто сбросил давление.

Ильвор осторожно забрал у Корвина листок.

– Я… должен сказать, – произнёс он, подбирая слова, – что система идентификации ошибок не даёт. Это точно она. Но это не значит… сам понимаешь… что…

– Что она была жива, когда ей отрезали палец? – холодно уточнил Корвин. – Или что убийца где-то прячет остальное? Или что мы имеем дело с чем-то личным?

Все молчали.

Он нагнулся над кристаллом и посмотрел на палец как на лабораторный артефакт, не имеющий к нему ни малейшего отношения.

Словно не узнавал ничего.

Словно не знал.

Только слишком долго задержал взгляд.

– Ладно, – сказал Макс, нарушая тишину, как будто ножом режет. – Что дальше? Это улика. Значит, ищем место хранения остальных фрагментов. И связи. Может, детей пропавших за последние годы…

– Нужно поднять все дела, где исчезали дети подходящего возраста, – вставила Лирена. – И сравнить магический след. Если палец стабилизировали, должен остаться отпечаток энергетики.

– Я займусь следами, – буркнула Рика и уже ушла в планшет, лишь бы не смотреть на Корвина. – Но, если что, составить фоторобот нам опять помешали.

– Дух всё сказал, что мог, – лениво отозвался он. – И больше, чем ты вытащишь из грязи под ногтями. Так что – не начинай.

Ильвор тихо хмыкнул – будто восстанавливая внутреннее равновесие.

– Я ещё повторно прогоню анализ на стабильность консервации. Если пальцу год… это значит, что кто бы ни хранил его, делал это долго. Тщательно. И… странно заботливо.

– Ужасно заботливо, – усмехнулся Корвин. – Некоторым людям стоит заводить цветочные горшки, а не коллекции конечностей.

Несколько человек неловко усмехнулись. Несколько – нет.

Ледьяр закончил:

– Хорошо. Работы много. Но прежде всего – мы должны понять, чёрт возьми, как палец ребёнка оказался в желудке взрослого мужчины.

– Может, мать показала плохие манеры, – отозвался Корвин. – Или это был ужин вслепую.

– Корвин, – тихо одёрнул Ледьяр.

– Ладно, ладно. – Он поднял руки в примирительном жесте. – Будем работать.

Он развернулся так спокойно, будто разговор шёл о любом другом ребёнке.

О любой другой семье.

О любой другой потере.

Но когда он прошёл мимо металлического лотка, взгляд снова скользнул к пальцу.

На мгновение.

На очень короткое мгновение..

И пошёл дальше, будто ничего не было.

Глава 3

В морге пахло хлоркой, холодом и чем-то старым, что жить уже не должно, но почему-то цепляется за мир. Освещение легло на стол тускло, будто даже лампе было неприятно смотреть на разрезанный труп мужчины.

Корвин стоял над ним, закатывая рукава и растирая ладони, будто собирался не дух поднимать, а муку тестировать.

– Ну что, дружок, – пробормотал он. – Давай ещё разок. Я знаю, ты скучал.

Он провёл пальцами по груди мертвеца, легко, лениво, как по клавишам плохо настроенного пианино. Кожа дрогнула, прогнулась внутрь – и всплыла полупрозрачная фигура. Мужчина, слепленный из дыма и дурного настроения.

Дух моргнул, увидел Корвина – и сразу помрачнел.

– Опять ты… – выдал он устало. – Ты знаешь, это уже начинает походить на преследование.

– Не обольщайся, – ухмыльнулся Корвин. – У меня на таких, как ты, времени мало и фантазии ещё меньше. Вставай ровно, у нас допрос. Вчера ты был, как мокрая салфетка: форму держишь, а смысла ноль.

Дух скрестил руки, как будто это могло его защитить.

– Я уже сказал – я не видел его лица.

– А может, видел, но не хочешь признавать, – лениво протянул Корвин. – Вдруг ты кого-то покрываешь? Тайная любовь? Коллега по кружку «Убийца месяца»?

– Я вообще-то был нормальным человеком.

– Это мы ещё выясним. – Корвин постучал ручкой по металлическому столу. – Итак. Начнём с простого. Враги. Были?