Теперь я знаю, с чего начать

Originally published as Ora amati in Italy in 2024 by Giangiacomo Feltrinelli Editore Milano.

This edition published in agreement with the Author represented by United Stories Agency – Roma, in conjunction with Piergiorgio Nicolazzini Literary Agency (PNLA).

Questo libro è stato tradotto grazie a un contributo per la traduzione assegnato dal Ministero degli Affari Esteri e della Cooperazione Internazionale italiano.

Эта книга переведена благодаря финансовой поддержке, предоставленной Министерством иностранных дел и международного сотрудничества Италии.

Copyright © 2024 Roberto Emanuelli

© Евгения Макарова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке. Livebook Publishing LTD, 2026

1. Невидимой. Именно так я себя чувствую, понимаешь?

Жизнь Клары

20 ноября

Невидимой.

Именно так я себя чувствую, понимаешь?

Не легкой, почти невесомой, как мне хотелось бы, а невидимой.

Невидимой для твоих глаз, которые никогда не хотели по-настоящему меня рассмотреть.

Невидимой для глаз моих собственных, которые разучились воспринимать.

Которые больше не узнают меня саму.

Которые больше не узнают самих себя.

Я подарила тебе почти все, что у меня было: взгляд, невинность, неистовство, шепот слов. Море и ветер. Записку, сложенную вчетверо, с моей душой и всей жизнью внутри. Жар и холод. Музыку и шум. Рождение и смерть. Рассвет и закат. Ненависть и любовь.

Ты же дарил мне слова, в которые сам не верил.

Ты дарил мне пустоту и отсутствие.

Ты дарил мне все возможные способы почувствовать себя неполноценной.

И хрустальную клетку, чтобы я медленно в ней умирала.

Я не прощу тебя, Алессандро, не прощу за то, что ты играл с моей жизнью.

Я не прощу себя за то, что позволила тебе.

Я не прощу себя за то, что продолжала позволять.

Афиша у входа в книжный магазин, извещающая о презентации Марко Маджи, расплывается у меня перед глазами. Я не могу прочитать «5 декабря 2024». Это еще не слезы, но я чувствую, что они на подходе. Если дам слабину. Я быстро, с досадой тру глаза.

Голос Мины на фоне, поющий Se telefonando, усиливает мою меланхолию.

Сегодня один из тех дней, что начались крайне плохо, как ни взгляни: сначала доставили слишком много коробок, битком набитых книгами; потом Луиза, коллега, отвечающая за склад, позвонила сказать, что плохо себя чувствует и сегодня не придет. Кроме того, инвентаризация показала чрезмерную недостачу книг и канцтоваров. Конец ноября в книжном – это ад!

Еще меня немного раздражает отношение коллег, мне хочется, чтобы они были поактивнее. Я обожаю свою работу. Ее нельзя делать без глубокой любви. И я люблю этот книжный, который воспринимаю как свой собственный, хоть он и является частью сети магазинов. Для меня это место – средоточие всего самого прекрасного. И мне хочется дарить это прекрасное другим. Потому что книга лечит. Я тысячу раз испытывала это на себе. Для меня быть книготорговкой – это миссия. И я хочу всегда быть готова выполнить задачу, которую сама себе поставила. У меня отличная команда, толковые коллеги, но иногда я жду от них большего. Потому что цели, которые ставит перед нами головной офис, становятся все амбициознее, и я хочу соответствовать ожиданиям. А сегодня у меня еще и месячные. Проклятые месячные. И кашель никак не проходит. И еще он, он… За последние двое суток я поспала часа четыре. Он должен был выйти на связь в понедельник, сразу после разговора с женой. Он обещал. Я позавчера ждала его звонка до пяти утра. Поверила ему. Снова. В очередной раз. А он что сделал? Исчез. На телефон не отвечает. Сообщения прочитаны и проигнорированы. А я сижу и без остановки проверяю его активность в соцсетях. Только и делаю, что одержимо смотрю в экран. Какая же дура… А ведь в какой-то момент я даже начала волноваться, на мгновение мне стало страшно, что с ним что-то случилось. Потом я увидела, что он опубликовал фото с женой и детьми на детском празднике… и заметила, как у меня дрожат колени и как вновь мной овладевает то самое чувство. Чувство пустоты и боли. Растерянности и гнева. Грусти. Дура! «Мы живем в одном доме, но раздельно!» Как я могла продолжать ему верить? Отчитывая себя, я перемещаюсь взад-вперед по книжному магазину, прохожу его вдоль и поперек, расставляю книги на витрине. Перекладываю афишу следующего мероприятия, последнего перед Рождеством. Невротически передвигаю книги. Проверяю алфавитный порядок: сначала итальянская художественная литература, потом зарубежная. Потом раздел о кино. Издания для подростков. И так далее. Без остановки. Обслуживаю покупателей, показываю, где найти нужные книги. Всегда с улыбкой. Но внутри – лед. На ходу взгляд мой падает на «Стоунера» Джона Уильямса, возможно мой любимый американский роман. Он о том, как превратить обычную жизнь в выдающуюся. Это была любовь с первого взгляда. И в одно мгновение, при одном этом воспоминании, на сердце становится легче. Вот оно – чудо, которое творят книги: они всегда находят ко мне дорогу, ласкают меня, спасают. Быть книготорговцем для меня – не только призвание, но прежде всего исцеление.

Вернувшись в офис, чтобы взять сумку и пойти съесть поке в кафе за углом, я слышу телефонный звонок. Это Паоло.

– Привет, чудесная книготорговка!

– Привет, агент недвижимости моей мечты!

– Что случилось? – Тон моего голоса, должно быть, прозвучал менее убедительно, чем я надеялась.

– Ничего нового, я устала даже говорить об этом и не хочу тебя утомлять. Мои американские горки уже не такие захватывающие…

– Да перестань! – восклицает он с присущим ему врожденным изяществом. – Ты была так счастлива во вторник, когда мы виделись! Что случилось?

– Два дня назад он должен был поговорить с женой…

– С женой? Да ну! Почему ты мне ничего не сказала? Ты, наверное, с ума сходишь от тревоги. Ты должна была сказать мне, должна была сказать нам. Мы были бы рядом. Ну, как все прошло?

– У меня не хватило смелости рассказать даже самой себе, настолько все казалось мне масштабным, почти невозможным, я даже поверить не могла, и я боялась разочароваться и снова оказаться в дураках… И не ошиблась! – говорю я почти смеясь. – Как прошло? Он исчез… Мы договорились, что он позвонит мне сразу после разговора, но с того дня я о нем ничего не слышала. Тотальный гостинг. Самый настоящий. Не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Которые, кстати, читает. Ничего. Пустота. Я снова попалась на ту же удочку.

– Ты уверена, что с ним ничего не случилось?

– Абсолютно уверена, к сожалению… Он выложил праздничное фото с детьми, в толпе богато одетых людей, в гостях у другого ребенка, там была и жена…

– Блин…

– Ну а сколько можно себя обманывать, все и так ясно, уже три года эта история повторяется по одной и той же схеме. Дура здесь я.

– Быть влюбленной не значит быть дурой.

– Я начинаю в этом сомневаться, ты в курсе?

– Клара!

– Слушай, мне надо идти, сейчас обеденный перерыв, и у меня очень мало времени, магазин забит, а нас всего трое. Когда увидимся?

– Да, мне тоже надо бежать показывать дом клиентам, они уже приехали. Кстати, поэтому я и позвонил. Как насчет мексиканской кухни вечером двадцать девятого? На этой неделе у меня совсем нет свободного времени!

– Договорились! Позовем Мартину? Так мы наконец-то проведем вечер все вместе?

– Да, давай, здорово!

– Тогда я позвоню ей позже.

– Клара…

– Да.

– Он – мудак. И еще… Я тебя люблю.

– Я тебя тоже!

Едва я закончила разговор, телефон снова звякнул. Пришло сообщение. Я решаю не проверять, от кого оно, в надежде, что все-таки от него, но пока я рассказываю себе эту сказку, уже открываю его, желая изо всех сил, чтобы это был он. Но нет, это Мартина. Отвечу ей позже. Обычно я отключаю звук и редко проверяю телефон во время работы. Но он рушит все мои планы. Мои правила. Мой порядок. Он извращает мою натуру. Из квадрата он делает меня кругом. Иногда – клубком беспорядочных линий. Без начала и без конца.

Мне не хотелось так делать, чтобы не казаться занудой, но эмоции оказываются сильнее меня: перед уходом домой я собираю коллег.

– Тициана, пожалуйста, не забывайте проверять, чтобы книги стояли в алфавитном порядке, некоторые иногда оказываются не на своем месте. Я кое-что поправила, но эту работу нужно делать лучше. Мы не должны упускать из виду детали. Они имеют значение в книжном магазине. Вы прекрасно знаете, у нас нехватка персонала, поэтому важно, чтобы клиенты сами легко находили то, что ищут. И еще: когда заходят покупатели или вам случается встретиться с ними взглядом, пожалуйста, здоровайтесь первыми, даже если они этого не делают, улыбайтесь, будьте вежливы и любезны, спрашивайте, не нужна ли им помощь! Это заставит их в следующий раз вернуться к нам, а не покупать онлайн. Все понятно?

– Конечно, Клара… – отвечает немного сбитая с толку Тициана, мой заместитель.

Я смотрю на нее и понимаю, что перегнула палку. Мои коллеги вкладывают столько души в свой труд. И я это знаю. Я была к ним несправедлива. Это все из-за той ярости, что сидит у меня внутри. Из-за разочарования, тревоги, что пожирает меня. Они действительно хорошие работники, настолько, что, если бы мне однажды удалось осуществить свою мечту и открыть собственный книжный, я бы хотела взять их всех с собой.

– Клара, я люблю эту работу! – парирует Тициана, огорченная моей вспышкой.

– Я знаю, и я очень горжусь тобой, всеми вами. Но я еще и ваш руководитель и не могу ослаблять бдительность, даже ценой того, чтобы иногда показаться немного противной. – Я улыбаюсь ей, мне не хочется быть излишне неприятной.

– Окей. Я знаю, как тебе это важно, я сделаю все возможное. Скажу и остальным.

– Я выношу вам мозг? – спрашиваю я, пытаясь сгладить эффект от своих слов. Я не хочу, чтобы у нас в коллективе было какое-то напряжение.

– Вообще-то, да. Но совсем чуть-чуть, – отвечает она, хихикая.

Я тоже смеюсь, затем меняю тему.

– Скоро начнем думать о рождественском декоре, я не люблю выставлять его раньше времени, но сейчас везде так принято.

– Ладно. Расставим как в прошлом году?

– Потом обсудим. У меня есть идея, я хочу, чтобы в этом году наш книжный стал волшебным! – На мгновение воодушевление работой отвлекает меня от мыслей о нем. Это такое потрясающее место. Я мечтала работать здесь.

Когда я наконец выхожу на улицу и за моей спиной в звуках песни Cosa mi manchi a fare растворяется голос Калькутты, мне кажется, что да, я та еще зануда. Но я не всегда была такой. Я изменилась, стала жестче. И хотя у меня есть любимая работа, жизнь подготовила мне немало ударов. Я так страдала, что дошла до мысли, что, возможно…

Возможно, я не заслуживаю любви.

Возможно, некоторые вещи предопределены с самого рождения.

И моя судьба, я в этом уверена, не в том, чтобы быть любимой.

Иронично, что всю жизнь я мечтала только об этом.

Мне тридцать пять, но в данный момент я чувствую себя на много, много лет старше. Я падала. Вставала. И потом снова падала. И снова поднималась. В конце концов я стала еще более закрытой, чем была прежде: чтобы защититься от вещей, которые причиняют боль. Я серьезный человек, надежный сотрудник, руководитель, всегда открытый для своих коллег. И верный друг.

Стены, которые я строила вокруг себя годами, казались мне несокрушимыми. Я редко позволяла себе расслабиться. Я всегда устанавливала границы с мужчинами. Потом появился Алессандро. И только он сумел найти трещинку. Проникнуть сквозь сталь моей брони, которой я была защищена и из-за которой выглядывала в мир, чувствуя себя в безопасности. С ним рухнули все мои защиты. С ним я открылась, ему я рассказала о каждом своем страхе, обо всех прошлых страданиях, о том, что ранило меня, что оставило шрамы. И когда сейчас он причиняет мне боль, мне кажется, что – хоть я и пытаюсь сопротивляться и всеми способами защищаться, стараюсь не упасть, стараюсь вообще больше никогда не падать, – кажется, что я уже просто не способна защищаться. С ним, только с ним, я чувствую себя безоружной. Уязвимой. Беззащитной.

– Привет! – окликает меня знакомый голос с тосканским акцентом.

– О, Эудженио, привет, как дела!

Эудженио работает в банке, в местном отделении, но страстно увлечен писательством. Он живет здесь, в Риме, уже много лет, но родился и вырос во Флоренции, прекрасном городе, который я хорошо знаю. Он пишет детективы, которые, я уверена, рано или поздно опубликует, он всеядный читатель и практически друг. Он входит в группу людей, которые всегда участвуют в мероприятиях в книжном магазине и с которыми у меня сложились тесные, почти дружеские отношения. Думаю, я ему небезразлична. Эудженио объективно очень привлекательный молодой человек. Основатель книжного клуба при магазине. Весьма активного клуба. Мы читаем по одной книге в месяц, но иногда успеваем обсудить и две. У нас появилась традиция после каждой презентации ужинать всем вместе. Компания собирается довольно разношерстная. Я, он, Джованна, актриса любительского театра, которой мы почти всегда доверяем чтение вслух и которая работает продавцом в супермаркете напротив книжного, и Алессандра, пианистка, которая обычно аккомпанирует Джованне. Мне удалось достать электрическое пианино для магазина, было не так-то просто получить одобрение расходов от руководства, но в конце концов я настояла на своем, и оно того стоило. Потом, у нас есть Артуро, небольшой местный издатель, публикующий поэтические сборники и короткие рассказы. И Ноэми, студентка-дипломница архитектурного факультета, увлеченная фотографией, теперь официальный фотограф на презентациях. Именно ее снимки мы потом публикуем в наших соцсетях. Все эти люди – особенные, простые, настоящие. Часто они помогают мне от чистого сердца, не прося ничего взамен. Алессандро всегда с нами уже три года. Он активно участвует в мероприятиях, всегда очень воодушевлен, со всеми подружился, даже с Эудженио, к которому, однако, в последнее время стал очень ревновать. Но когда они вместе, он общается с ним так, словно обожает его, словно они лучшие друзья. Я знаю, это может показаться странным, но иногда у меня такое чувство, что он хочет его соблазнить. И его тоже. В дополнение ко всем остальным…

– У меня все хорошо. А ты что, уходишь? Не хочешь кофе?

– К сожалению, не могу, извини, у меня обед с подругой, и я уже опаздываю! – я лгу, сама точно не зная почему. Боюсь, причина в некоем чувстве уважения к Алессандро, который, конечно, никогда напрямую ничего не запрещает, но все же умудряется меня ограничивать. И частенько методами, которые меня ранят. Заставлять меня чувствовать себя виноватой, при этом никогда не говоря ничего в лоб, – это подло. Сегодня я не готова вести себя уважительно, напротив, я хочу быть одной из тех женщин, которые мстят. Без пощады. Но я не такая. И даже если в кофе с Эудженио нет ничего плохого, я предпочитаю перестраховаться. И это злит меня. Алессандро сам исчез несколько дней назад, а я беспокоюсь о том, что он может подумать…

– А, обычное невезение, – говорит он, показывая мне язык. Какая у него милая улыбка! Я тоже смеюсь. – Ладно, пойду куплю новый роман Мандзини. Может, найду внутри твою записочку.

– Молодец. Это бомба, я проглотила на одном дыхании! Но никакой записочки, ты же знаешь, они персонализированные! До скорого! – и я убегаю.

Время от времени, без какой-то закономерности, я прошу покупателя рассказать мне что-нибудь из своей жизни, особенно когда чувствую, что ему этого хочется. Я интуитивно умею определять, когда стоит так сделать. Я спрашиваю, что человек ищет, какое у него настроение, и на основе ответов рекомендую книгу, внутрь которой вкладываю записку с персонализированной фразой. Обычно это совет, ободрение или короткая цитата из самой книги. Мне нравится проявлять эмпатию, делиться с клиентами красотой книг, нравится, когда они чувствуют себя обласканными. И нравится создавать особую связь с ними. Последнюю записку я написала сегодня утром покупателю, который признался мне, что не находит смелости признаться подруге, в которую влюблен много лет. Я порекомендовала ему «Большие надежды» Диккенса. В записке я написала: «Позвони ей!». Возможно, подсознательно я хотела бы написать это Алессандро…

Я вернулась с короткого обеденного перерыва, и день продолжился в том же бешеном ритме. Вместе с Тицианой я готовлю рождественские украшения, отвечаю на запросы клиентов, заменяю коллегу на кассе, проверяю книги, прибывшие сегодня утром. К концу смены я буквально измотана. Но я знаю, что самая тяжелая усталость – не физическая, а ментальная. Я чувствую боль в затылке, там, где сводит мышцы, когда я нервничаю. Когда я напрягаюсь. Когда думаю, думаю, но не могу найти решение. Потому что оно не зависит от меня и моей воли. От моих усилий. И у меня начинает раскалываться голова. И я чувствую тяжесть в груди.

Сидя в вагоне метро по дороге домой и слушая Che colpa ne ho в исполнении Коэц и Фра Квинтале, я в отчаянии спрашиваю себя: а что, если вся эта история живет только в моей голове? Может быть, то, что было между нами, – лишь плод моего воображения, а все твои слова о чувствах ко мне – выдумка.

Мне хотелось бы верить, что между нами все будет прекрасно, что все наладится, что ты станешь другим. Думать, что не зря я подарила тебе свою жизнь. Что оно того стоило. Что ты будешь любить меня так же, как люблю тебя я. Но правда в том, что я чувствую: так не будет. Некоторые вещи очевидны с самого начала, но мы рассказываем себе сказки, создаем параллельную реальность, которой на самом деле не существует, чтобы чувствовать себя менее глупыми, менее одинокими, чтобы убедить себя, что все нами отданное в конечном итоге вернется.

Мне бы хотелось верить, что эта пустота внутри меня когда-нибудь заполнится. И я больше не буду невидимой.

2. Со всей яростью говорю тебе, что ненавижу. Со всей яростью кричу тебе лишь одно: люблю

Дневник Анны

Милан, 1 сентября

Меня зовут Анна, и это мой дневник.

Я всегда мечтала завести его, с самого детства.

А сейчас я чувствую, что он мне очень нужен.

Сюда, на эти страницы, я изолью весь свой яд.

И еще то хорошее, которого так немного в моей жизни.

Меня зовут Анна, мне двадцать два года, и сейчас в моей комнате слишком громко играет музыка. Слишком громко для такого позднего часа. Мои две соседки по квартире наверняка ненавидят меня за это.

Меня зовут Анна, и моя жизнь не всегда такая, какой я хочу ее видеть. Более того, иногда она просто отвратительна.

Я потеряла голову от Франческо, парня, который на три года старше меня, изучает медицину и подрабатывает диджеем в клубах.

Я давно не испытывала таких чувств.

Я молода, но уже настрадалась.

Я уже неоднократно разочаровалась в любви.

Двое парней разбили мне сердце с разницей в два года.

И мне было больно.

Очень больно.

Так больно, что я пыталась заполнить эту пустоту безудержным обжорством.

Так больно, что я возненавидела свое тело, став булимичкой. Так больно, что потом почти совсем перестала есть. Так больно, что оказалась в одном шаге от анорексии.

Некоторые расстройства до сих пор не исчезли полностью.

Но вот я опять чувствую в сердце эту удивительную вещь. От которой я не хочу отказываться. Но я не знаю, чем все обернется…

Мы с Франчи встречаемся уже три месяца.

Я по уши в него влюблена.

Он тоже говорит, что я ему не безразлична.

Но по-своему.

Потому что часто он обращается со мной отвратительно.

Бросает меня.

Возвращается.

Забывает обо мне.

Приходит и уходит.

Он не знает, чего хочет.

Он запутался и непредсказуем.

И все это разрушает меня.

У Франчи внутри целая вселенная, но бывает, что он меня туда не пускает. А иногда, наоборот, кажется, что мы рождены друг для друга.

Я бы хотела, чтобы он раскрылся.

Я бы хотела, чтобы он доверял мне.

Я бы хотела, чтобы он понимал меня.

Я бы хотела, чтобы он был уверен в том, чего хочет.

Хотя, возможно, именно эта его неуловимость притягивает меня и интригует. Заставляет чувствовать себя живой. А потом убивает…

Как было бы здорово, если бы он хотел только меня.

Я люблю его. Я так сильно его люблю!

Я никогда ему этого не говорила, чтобы не спугнуть. Я его знаю, он бы до смерти испугался.

Меня зовут Анна, и я родилась в Таурианове, маленьком городке в провинции Реджо-Калабрия.

Я учусь на третьем курсе экономики в Боккони.

Милан – прекрасный город, полный жизни и возможностей. Полный энергии и веселья. Здесь все начинается, все случается, все возможно и все умопомрачительно. Проблема во мне. Во мне, которая иногда чувствует себя очень маленькой, повсюду не в своей тарелке; я всегда чужая в этом мире, который, кажется, никогда не смогу понять и ухватить.

Мои однокурсники знают, чего хотят от жизни. Они уже видят свое будущее. Они знают, кем хотят стать. И где.

Я – нет.

Или, может, никогда и не знала.

Я чувствую себя в клетке.

Запертой в жизни, которая нравится больше моим родителям, чем мне, жизни, которую выбрали они и которую, я думала, смогу принять, переварить, убежденная, что постепенно она мне понравится, но этого не случилось.

Я заперта в коробке без окошка, без щелочки, и ее стены, кажется, сжимаются с каждым днем все сильнее. Меня стискивает со всех сторон.

Легче стало только после знакомства с Франчи, хотя он умудрился в одно мгновение все испортить.

Меня зовут Анна, я не дрожу, кажусь спокойной, но я бы хотела поджечь весь мир, прямо сейчас. Я хочу выкричать все, что у меня внутри.

Я хочу, чтобы он был сейчас здесь, со мной, чтобы успокоил меня, взял за руку. Сказал мне, что больше не уйдет. Что останется навсегда. А его нет, уже три дня от него ни слуху ни духу.

Меня зовут Анна, и сейчас, вот именно сейчас, я осталась наедине со своей яростью, она пожирает меня, разъедает изнутри, пугает.

Блин! Почему все должно быть так сложно?

Если ты не понимаешь эту ярость, что пожирает меня, значит, ты не понимаешь любовь.

Эта ярость, что всегда со мной, что заставляет меня дрожать, – самое близкое к любви, что я знаю.

Эта ярость – крик о помощи.

Я яростно хочу, чтобы ты заметил меня.

Эта ярость означает, что я все еще верю.

Со всей яростью говорю тебе, что ненавижу.

Со всей яростью кричу тебе лишь одно: люблю.

Меня зовут Анна, и теперь вечером, перед сном, по моему лицу почти всегда течет слеза.

Как сейчас. Три часа ночи, будильник прозвенит в семь, а я здесь, плачу, сжимаю кулаки, пытаюсь отогнать прочь мысли, полные ярости, которая пожирает меня, и не знаю, как от нее избавиться.

3. Где я в твоей жизни?

Жизнь Клары

25 ноября

– Сегодня по телевизору я видел рекламу шампуня, и модель была твоя копия: длинные рыжие волосы, прекрасные и прямые, как у тебя, белая кожа и зеленые глаза! У нее даже были такие же веснушки! – И, не дав мне ответить, добавляет: – Ладно, нет, глаза были просто похожи, таких красивых, как у тебя, больше нет…

– Ты просто душка. Но ты необъективен! – отвечаю я на сообщение Паоло о моих глазах, а затем иронично добавляю: – И что, они выбрали модель с большой и немного дряблой задницей? – сопровождая это смайликом с высунутым языком.

– Ты сумасшедшая! Я не видел женщины сексуальнее тебя!

– Тогда ты слеп, мой друг…

– Расскажи, как дела.

– Так себе.

– Все еще никаких вестей?

– Нет.