Дети железного занавеса

– Володька! – страшно взревел Григорий.

– Гриша! Таврāннā! Хавас курма!36 – дядька решил разыграть святую невинность.

И тут ему в нос прилетел удар Гришкиного кулака, хорошо, что только вскользь. Спьяну у того прицел, видимо, сбился. Но и того хватило, у Вовки даже дыхание сперло.

– Эсē мēн?37– промямлил он, держась за нос из которого уже хлынула кровь.

– Эпē мēн? Эпē Та́ван Çēpшыв уме́нчи тиве́çe пурна́çлана́ ва́ха́тра эсе́, йе́ксе́к, Машка́па шур-мурсем çaва́рттарна́!38

– Эсе́ ме́н? Эпе́ ниха́çан та!39– гнул свое Володька.

Маша повисла на руке жениха.

– Кирле́ мар, Гриша! Кирле́ мар…40

– Машка́ран ыйт-ха41, – вставил Вовка, пятясь на всякий случай подальше от обидчика.

– Па́ра́н, теп! – и Гришка стряхнул неверную с руки. – Ыйтна́. Ва́л  ха́йех пе́те́мпех йыша́нче́. Шуйттан аташтарче́, тет. Юратса па́рахна́! Тата кама-ха! Эс па́х-ха ун çине, Машка! Па́х!42

– Вот дура! – в сердцах ляпнул дядька.

– Эс çырт че́лху́не!43 – вступился за возлюбленную дембель и с новым рвением кинулся на виновника.

В общем из этой потасовки дядя Володя выбра лся с изрядно потрепанным не только телом, но и достоинством. Пострадали и почти оригинальные джинсы и рубашка, оторванный рукав которой свисал с плеча. Юра понуро плелся рядом с дядей. Только вмешательство пацана и спасло покорителя женских сердец. Возле калитки дома стояла соседка Настенька, миниатюрная хрупкая девушка с большими голубыми глазами и чувственным ртом.

– Настена, чуна́мçāм, сывла́х суната́п!44 – расцвел как маков цвет Володя, не замечая запланных глаз соседки.

– Качака таки эс,  Вовка!45 – выплюнула ему прямо в лицо душенька и влепила увесистую оплеуху, вложив в нее всю силу своей обиды. И гордо вскинув голову, зашагала прочь.

– Ну и дура! – в сердцах выпалил дядька. – Все бабы дуры, – сообщил он Юре.

– Сам ты дурак! – ответила ему сестрица, выйдя из калитки. – Ой, красавец! – протянула она, разглядывая брата. – Ну точно дурак! – потом вздохнула и добавила. – Пошли обработаю лицо да рукав попробую пришить.

Вот до чего могут человека довести американские джинсы, даже ненастоящие.

ГЛАВА 7

Кактус, 50 копеек и «андроповка»

История Чапаевского поселка, района на окраине города Чебоксары, началась в 1938 году со строительства объекта № 532, позже переименованного в завод № 320. Предприятие военного назначения специализировалось на производстве пиротехнических изделий. Паралельно велось строительство жилого массива и объектов инфраструктуры, образовавших Чапаевский поселок. Прежде на месте так называемого поселка был лес, и бытует легенда, что сам Василий Иванович в том лесу грибы собирал, но все это, конечно, байки, выдуманные исключительно для красного словца. В послевоенные годы завод помимо производства боеприпасов стал выпускать и предметы народного потребления: резиновые мячи, сапоги и небезызвестные галоши, обувной крем, стеариновые свечи, пластмассовые тарелки, гребешки, пудренницы, и даже стиральная машинка «Волга-7» вышла из его стен. Разрастался и поселок. К 1959 году его включили в черту города, но название так и сохранилось.

В 1983 году Николай Спиридонович Спиридонов, как ударник социалистического труда, на пятом десятке своей жизни получил-таки право на увеличение жилплощади и ключи от казеной двушки в новеньком кирпичном доме Чапаевского поселка. Для тех, кто не застал золотое время СССР, поясню: жилье выдавалось государством на правах бесплатной пожизненной аренды. Насколько легко было получить жилые квадратные метры, мнения людей разделяются. Одни утверждают, что ждать приходилось очень долго, другие получали квартиры достаточно быстро. И первые, и вторые будут правы. Дело в том, что жилье было ведомственным и исполкомским. Ведомственные квартиры получали работники заводов, имеющих свои жилищные фонды, довольно скоро, так как градообразующие предприятия вели постоянную застройку. Все же остальные ожидали свои площади по очереди в райгорисполкомах. Под остальными подразумеваются сотрудники небольших организаций, не имеющих жилищных фондов, и льготные категории граждан. Исполкомовские очереди двигались медленно. Были еще жилищно-строительные кооперативы, но их строительства незначительны в общей массе союзных застроек, и позволить себе такую роскошь, как кооперативная квартира мог далеко не каждый.

Получить квартиру – это еще пол беды, вот расширить жилплощадь намного сложнее. По норме 80-х годов на одного человека полагалось 9 жилых квадратных метров, без учета подсобных помещений. Вот и ютились семьи долгие годы в однушках. Так что, судите сами, чего больше в отсутствии частной собственности плюсов или минусов.

Переезд состоялся под Новый год, и наступление 1984 семья Спиридоновых встречала в долгожданной квартире. Для четырнадцатилетнего Юры многое с того момента изменилось. Новая школа, окружение, отрыв от друзей – переходный возраст осложнялся непредвиденными факторами.

– Ооо! Да у нас тут новенький! – Андрей Паркин залихватски запрыгнул на парту, вальяжно рассевшись на столешнице и поставив ноги на свободный стул возле Юры. Толпа мальчишек собралась вокруг, ощерившись, как шакалы.

Андрей Паркин, он же Паркуша, был высоким широкоплечим юношей с мягким пушком над верхней губой.

– Ой, кажется, у тебя книга упала, – вежливо сказал Андрей.

– Где? – Юра наклонился, осматривая пол, и сейчас же ему на голову посыпались учебники, тетради, ручки из перевернутого портфеля.

– Да вот же! – захохотал Паркин, отбрасывая портфель Юры в конец класса. Стая загоготала вслед за вожаком, распинывая школьные принадлежности по кабинету.

– Собирай! Чего расселся? – рявкнул Паркуша, спихивая новичка ногой со стула.

Юра не ожидал столь теплого приема да и вообще впервые сталкивался с откровенной травлей и не знал, как себя вести. Молча собрав вещи, он вернулся на свое место, где уже полусидел, полулежал Паркин.

– Найди себе другое место. Тут буду сидеть я, – заявил Андрей, и Юра с портфелем подмышкой поплелся в конец кабинета.

Далеко не всем ребятам нравилось происходящее, да и Паркин с бандой сидел у многих поперек горла, но это вовсе не означало, что хоть кто-то вступится за новенького. В конце концов, он сам должен определить свою роль в коллективе.

– Садись со мной, – негромко окликнул Юру мальчик с последней парты. – Как тебя зовут?

– Юра Спиридонов, – сухо ответил новенький.

– А меня Вова Екимов, – представился сосед по парте.

– Смотри-ка, – крикнул Игорь Тихомиров, один из дебоширов. – новенький себе друга нашел! Лох лоха видит издалека! – и шайка снова разразилась раскатистым смехом.

Вова Екимов покраснел и вжал голову в плечи так сильно, что и без того короткая шея исчезла совсем. Юра сразу понял, что в этом диком животном мире под названием класс его сосед занимал место в самом низу пищевой цепочки. Как и он сам на данный момент. В связи с чем сразу проникся симпатией к пухлому нескладному парнишке. Наконец прозвенел спасительный звонок к уроку и в кабинет вошел учитель. Юра услышал, как Вова облегченно выдохнул, предвкушая сорок пять минут безопасности. Приветствуя педагога, дети встали со своих мест.

– День добрый! – поздоровался Иван Тимофеевич Калашников, учитель географии, человек строгий, но справедливый, по мнению не только коллег, но и школьников. – Садитесь, ребята!

– Ой! – взвизгнула сидящая на первой парте хрупкая и румяная, как фарфоровая кукла, девочка и подскочила со своего стула. И тут же по всему классу разлетелись негромкие смешки.

– Аня Захарова, что кричишь? – строго посмотрел на нее поверх очков Иван Тимофеевич.

– Мне кактус на стул поставили, – робко ответила Аня и в качестве доказательства предъявила покалеченное растение.

– Кто это сделал? – спросил Калашников, обращаясь уже не к Ане, а ко всему классу, грозным взглядом окинул собравшихся и остановился на Паркуше, сидевшем сразу за Захаровой. – Андрей, снова ты пакостишь?

– Иван Тимофеевич, почему как что, так сразу я? – возмутился Паркин, вложив в слова всю свою искренность.

– Тогда кто?

– Не знаю, я не видел.

– Садись уже, Аня! – раздраженно сказал учитель. – Как вы мне надоели со своими фокусами!

Девочка села на место, бросив обиженный взгляд на Паркушу. У нее не было и тени сомнения в причастности Андрея к кактусовой засаде.

– Сегодня рассмотрим географическое положение и границы нашей необъятной Родины, – Иван Тимофеевич говорил громко и эмоционально даже о тех вещах, которые вовсе не требовали эмоций.

– Как тебе подушка из иголочек на стуле? Понравилась? – шепотом спросил Паркуша у Ани, перегнувшись через стол к ее уху.

– Отстань! – фыркнула девочка-кукла, отмахнувшись от Андрея книгой.

– Тишина в классе! – взревел Иван Тимофеевич. – Паркин, угомонись! Еще одно замечание и вылетишь пулей из кабинета!

Паркуша притих, но тут же придумал себе новое занятие: писал записки, скручивал их в шарики, вставлял в ручку и выдувал, как из трубочки. В бурную деятельность по обмену записками он вовлек добрую половину одноклассников. Под ноги Юре плюхнулась бумажка, но он не обратил на нее внимания.

– Эй! Эй, новенький! – шипел Андрей. – Записку подними!

– Паркин! Сволочь такая! – озверел от такой наглости Калашников. Одной рукой он захватил мальчишку за воротник и приподнял со стула, возмущенно выплевывая каждое слово. – Я тебя предупреждал! – и поволок того к выходу, практически открыв его головой дверь и вышвырнул нарушителя в коридор. – Иди в туалет, досчитай до ста, пойми, где находишься, и возвращайся!

«Суровый мужик,» – не без удовольствия подумал Юра и развернул записку. «На следующей перемене в туалете. Поговорить надо», – прочитал Юра.

– Не ходи, – посоветовал Вова.

– Почему?

– Побьют ведь.

– А не пойду – скажут, что трус.

– Ну, как знаешь, – сочувственно ответил Екимов.

– Пойдешь со мной?

– Нет, я пас. Извини, – решительно отказался Вова. – Да и защитник из меня не очень, – признался он.

В мужском туалете под предводительством Андрея Паркина Юру уже ждали шесть человек из класса.

– В общем так, новенький, ты к нам в класс пришел, надо проявить себя, – начал Паркуша.

– Прописать тебя надо, – вставил Игорь Тихомиров, чья фамилия резко контрастировала с его владельцем. Высокий, жилистый, коротко стриженный, он постоянно сутулился и гонял во рту огрызок спички, злобно позыркивая на всех из под густых черных бровей.

– Как это «прописать»? – не понял Юра.

– Если проблем не хочешь, то по-мирному, – предложил Паркуша, похлопав Юру по щеке. –Принесешь завтра 50 копеек и бутылку водки. И все, считай, мы тебя прописали. А если нет, ну тогда сам виноват, – развел он руками.

– Все понял? – угрожающе спросил Тихомиров.

Юра кивнул, нервно сглотнув слюну. Напоследок один из ребят извернулся и пнул Юру под зад. Небольно, но оскорбительно. Все ушли, а Юра так и остался стоять в туалете. На душе было так мерзко, что и не описать словами.

– Юра, ты тут? – нерешительно окликнул его Вова Екимов, заглядывая в приоткрытую дверь.

– Тут, – хмуро ответил Юра.

– Один?

– Один.

Убедившись, что никого больше нет, Вова вошел.

– Ты как?

– Да нормально.

– Били? – робко спросил Вова.

– Нет, не били.

– Чего хотят?

– 50 копеек и водку.

– Принесешь?

– Да где же я возьму-то? У меня денег нет! Да и водку так просто не купишь, даже если б были. Только по талонам.

– Лучше бы принес, – посоветовал новый товарищ, – иначе они от тебя не отстанут.

– Почему я должен им что-то отдавать? – вспылил Юра.

– Правила такие, – обреченно вздохнул Вова. – Мне повезло, я тут с первого класса учусь, меня не трогают.

– Сомнительное везение, – пробурчал Спиридонов.

– Что?

– Да ничего. Кто вообще придумал эти правила?

– Так Паркуша и придумал.

– А кто дал ему такое право? – все больше заводился Юра.

– Ну это ты у него спроси, если хочешь. Только их много, и они сильнее. Что ты можешь против них?

Да, наверное, Вова был прав. Что мог маленький, худенький, слабый Юра сделать? Он сам ничем не лучше Вовы. Волна негодования от подобной несправедливости захлестнула мальчика. Чем-то он все-таки отличался от своего соседа по парте. Пусть его тело слабо, но дух не готов сдаться.

Юра много думал над случившимся, мозг лихорадочно искал выход. Проще всего было принести то, о чем его просили, но денег на самом деле не было, а просить у родителей мальчик никогда бы не стал. Он считал, что отдавать честным трудом заработанные родителями деньги хулиганам не правильно. Да и уверенности в том, что дань решит проблему, не было. Вероятнее всего, как слабое звено его начнут постоянно трясти. И Юра решил посмотреть, какая судьба его ждет, если он не выполнит требований мелких террористов.

На следующий день на перемене его снова отвели в туалет.

– Принес? – спросил Паркин.

– Нет, – твердо ответил Юра.

– Как это нет? – удивился Андрей.

– У меня нет денег.

– Ты чё, не понял, чё мы тебе вчера втирали? – Тихомиров угрожающе наступал на Юру.

– Понял. Но у меня правда нет, – оправдывался мальчик.

– Да мне плевать, фуфлыжник, где ты деньги достанешь! Сказали «принеси» – значит принеси!

– Погодь, Тихомир, может, мы вчера не ясно разъяснили, – отодвинул Паркуша товарища. – Человек– новенький все-таки, – и неожиданно со всей силы ударил Юру в живот.

Спиридонова пронзила острая боль. Никогда прежде его не били по-настоящему.

Примечания