Большие тайны маленького отеля

Глава 2

Почти рассвело, и небо на востоке было фантастическим. Роман стоял на обочине узкой дороги, сунув руки в задние карманы джинсов. Он получал удовольствие от таких утренних часов, когда воздух холодный и кристально чистый, хотя у него редко находилось время для подобных занятий. Здесь можно дышать, а уж если позволить себе роскошь, то это самое подходящее место, чтобы отключить разум и просто чувствовать.

Роман дал себе тридцать минут – тридцать минут одиночества и покоя. Солнечный свет пробивался сквозь облака, превращая их в яркие фигуры. Фигуры из снов. Роман раздумывал над тем, стоит ли закурить. Но в конце концов отказался от этой мысли – сейчас ему хотелось только наслаждаться утренним воздухом с ароматом моря.

Где-то лаяла собака – слабое тявканье служило лишь дополнением к окружающей обстановке. Чайки, стремясь найти себе пищу в столь ранний час, разрезали тишину гортанными криками. Благоухание цветов – праздник весны – изысканно дополнял тихий ветерок.

Роман задумался, почему раньше был настолько уверен, что предпочитает суету и шум крупных городов.

Стоя там, он увидел, как из-за деревьев выходит олениха, поднимает голову и втягивает в себя воздух. Это – свобода, внезапно подумал Роман. Знать свое место и довольствоваться им. Самка, аккуратно прокладывая себе путь, прошла по направлению к высокой траве. За ней следовал неуклюжий детеныш. Стоя против ветра, Роман наблюдал за ними.

Он чувствовал беспокойство. Даже пытаясь принять и впитать окружающий мир, ощущал пробивающееся нетерпение. Это не его место. У него его просто нет. И поэтому он идеален для подобной работы. Ни корней, ни семьи, ни женщины, ждущей его возвращения. Именно этого Роман хотел сам.

Но вчера он чувствовал громадное удовлетворение, работая руками, тем самым оставляя след на долгие времена. Так лучше для его прикрытия, говорил себе Роман. Если он продемонстрирует некое умение и тщательность в работе, его примут с большей легкостью.

Да его уже приняли.

Черити доверяла ему. Она дала ему крышу над головой, пищу и работу, думая, что он нуждается во всем этом. Казалось, в ней нет никакой хитрости. Прошлым вечером что-то проскользнуло между ними, однако Черити не сделала ничего, чтобы спровоцировать или сделать глубже это ощущение. Она не посылала молчаливого приглашения, хотя Роман знал, что все женщины способны на это от рождения.

Черити просто смотрела на него, и все, что она ощущала, было до абсурдности ясно написано в ее глазах.

Роман не мог думать о ней как о женщине. И уж тем более не мог думать о ней как о своей женщине.

Он вновь испытал желание закурить и в этот раз намеренно подавил его. Если есть нечто такое, что ты хочешь невероятно сильно, лучше всего пренебречь этим. Как только ты подчинишься своему желанию, контроль будет утрачен.

А Роман хотел Черити. Вчера на одно ослепляющее мгновение он страстно возжелал ее. И это очень серьезная ошибка. Он пытался не думать о ней, но ничего не мог с собой поделать, когда услышал, как Черити идет в западное крыло ночью, когда до него донеслась легкая мелодия Шопена, льющаяся из ее комнат. И еще раз посреди ночи, когда, проснувшись в глубокой сельской тишине, он думал, мечтал о ней.

Но у Романа не было времени на желания. В другом месте и в другое время они могли бы познакомиться и получать удовольствие друг от друга столь долго, пока приходит наслаждение. Но сейчас Черити была частью задания – ни больше ни меньше.

Роман услышал звук шагов бегущего человека и инстинктивно напрягся. Олениха насторожилась так же, как и он, – подняла голову, а затем быстро скрылась между деревьями вместе со своим детенышем. Оружие Романа висело на лодыжке – скорее по привычке, нежели по необходимости, – но он не стал доставать его. Если пистолет потребуется ему, то не пройдет и секунды, как он окажется в руке. Роман стал ждать, чтобы посмотреть, кто бежит по пустынной дороге на рассвете.

Черити часто дышала, но лишь из-за стремления поддерживать темп пса, а не из-за пробежки длиной в три мили. Людвиг то стремился вперед, то тянул ее вправо, то вдруг резко уходил влево, натягивал и ослаблял поводок. Это был ежедневный марафон, и оба – Черити и пес – уже давно привыкли к нему. Черити могла бы сдерживать маленького золотистого кокер-спаниеля, но не хотела портить ему веселье. И она сворачивала с дороги вместе с Людвигом, подстраиваясь под его темп, переходя то на быстрый бег, то на медленный шаг.

Черити машинально помедлила, заметив Романа. Затем Людвиг промчался вперед, и Черити отпустила поводок, пытаясь подстроиться под скорость собаки.

– Доброе утро, – выкрикнула она, а затем скользящим движением притормозила, когда Людвиг устремился к Роману и громко загавкал. – Он не кусается.

– Так всегда говорят. – Роман усмехнулся и опустился на корточки, чтобы потрепать собаку между ушей. Людвиг сразу же упал на землю, перекатился и подставил живот. – Хороший пес.

– Испорченный пес, – добавила Черити. – Я вынуждена держать его за забором из-за гостей, но зато он ест как король. А вы рано встали.

– Да и вы тоже.

– Я считаю, что Людвиг заслуживает хорошей пробежки каждое утро, ведь он не понимает, почему я держу его за забором.

Выражая признательность, Людвиг обежал вокруг Романа, крутясь возле его ног.

– А сейчас я просто пытаюсь донести до его сознания значение поводка. – Черити остановилась, чтобы распутать Романа и успокоить скачущего пса.

Светлая куртка Черити была расстегнута, демонстрируя обтягивающую футболку, потемневшую на груди от пота. Зачесанные назад волосы делали заметнее ее широкие скулы. Кожа Черити казалась прозрачной, хотя щеки и покраснели после пробежки. Роману хотелось коснуться ее и почувствовать, какова она под пальцами. И проверить, появится ли та немедленная реакция вновь.

– Людвиг, постой спокойно хоть минутку. – Черити засмеялась и взяла пса за ошейник.

В ответ он подпрыгнул и попытался облизать ей лицо.

– Он хорошо слушается, – прокомментировал Роман.

– Теперь вы видите, почему я вынуждена держать его за забором. Он думает, что может играть с кем угодно. – Рука Черити коснулась руки Романа, когда она попыталась распутать поводок.

Когда Роман тронул ее запястье, они оба застыли. Он ощущал биение ее пульса, а затем почувствовал, как он убыстряется. Это был немедленный ответ, и он невероятно сильно возбуждал. Роману пришлось приложить все усилия, чтобы разжать пальцы. Он всего лишь хотел остановить Черити до того, как она нечаянно обнаружит оружие, спрятанное на его ноге. И теперь они склонились друг к другу посреди пустынной дороги, а между ними пытался пролезть пес.

– Вы дрожите, – осторожно проговорил Роман, но не отпустил ее. – Вы всегда так реагируете, когда мужчина касается вас?

– Нет. – Собственная реакция озадачила Черити, поэтому она оставалась неподвижной и ждала, что случится дальше. – Я уверена, что это в первый раз.

Роману было приятно слышать это признание, но слова Черити не оставляли его в покое, в них так хотелось поверить.

– Тогда нам стоит быть осторожными, не правда ли? – Он отпустил ее, а затем поднялся с корточек.

Черити тоже распрямилась, но сделала это куда медленнее, потому что не была уверена, сможет ли сохранить равновесие. А Роман чувствовал злость. Хотя он и сдерживал себя, но глаза отражали все.

– Я не очень часто задумываюсь об осторожности.

Его взгляд вернулся к ней – в нем был огонь, но он вдруг быстро и полностью исчез.

– Зато мне приходится это делать.

– Да. – Быстрый горячий взгляд встревожил ее, но Черити всегда могла постоять за себя. Она внимательно посмотрела на Романа. – Думаю, так и должно было быть из-за той жестокости, с которой вынуждены бороться. На кого вы так злы, Роман?

Ему не нравилось, когда его так хорошо понимали. Наблюдая за Черити, Роман опустил руку, чтобы погладить Людвига, который уперся передними лапами в его колени.

– Сейчас ни на кого, – ответил Роман, но это была ложь.

Он испытывал ярость, причиной которой был сам. В ответ Черити просто покачала головой:

– Вы имеете право хранить свои секреты, но я не могу перестать спрашивать – почему вы злитесь на себя за то, что ответили мне?

Роман лениво посмотрел на дорогу: сначала в одну сторону, потом в другую. Складывалось ощущение, что на острове, кроме них, нет никого.

– Хотите, чтобы я сделал что-нибудь прямо здесь и сейчас?

А он может, подумала Черити. И сделает. Если его подзадорить, он сделает именно то, что хочет и когда захочет. Дрожь возбуждения, которая проходила через нее, раздражала Черити. Такие мужчины – мачо – были совершенно для других женщин – не для Черити Форд. Она посмотрела на часы.

– Спасибо, уверена, что это – восхитительное предложение, но я должна вернуться и готовиться к завтраку. – Пытаясь совладать с псом, Черити возобновила путь, при этом надеясь, что поступь ее величава. – Я дам вам знать, смогу ли найти время, скажем, минут через пятнадцать.

– Черити?

– Да? – Она повернула голову и кинула на него холодный взгляд.

– Шнурки развязались.

Черити вскинула подбородок, продолжая идти.

Роман усмехнулся ей в спину и вновь засунул большие пальцы в карманы джинсов. Да, у этой женщины действительно превосходная походка. Черити начала ему нравиться, и это было очень плохо.

Романа интересовала группа туристов. Он слонялся по первому этажу, сидел за чашечкой кофе на кухне, лениво переговариваясь с полноватой Мэй и худощавой Долорес. Однако Роман не ожидал, что его привлекут к работе, но, когда обнаружил, что держит в руках стопку скатертей, попытался использовать это в своих интересах.

Черити, в ярко-красной толстовке с логотипом гостиницы на груди, укладывала свернутую салфетку в бокал. Роман подождал мгновение, наблюдая за тем, как ее ловкие пальцы расправляют салфетку.

– Куда это положить?

Черити оглянулась, задаваясь вопросом, следует ли ей все еще быть раздраженной на него, но затем решила, что дело того не стоит. В данный момент ей требовались дополнительные руки.

– Хорошо бы постелить на стол. Белые вниз, абрикосовые сверху под углом. Вот так, хорошо? – Черити указала на стол, который был полностью накрыт.

– Конечно. – Роман начал расстилать скатерти. – Как много туристов ожидается?

– Пятнадцать человек. – Черити подняла бокал к свету, критически осмотрела и только после этого поставила его на стол. – Завтрак включен у них в тур. А еще есть гости, которые зарегистрированы у нас. Мы подаем завтрак между семью тридцатью и десятью. – Она посмотрела на часы, а затем отошла к другому столу, очевидно оставшись довольной увиденным. – Кроме того, у нас есть несколько незапланированных гостей. – Отставив хлебную тарелку со сколом, Черити взяла другую. – Но по-настоящему лихорадку вызывают обед и ужин.

Долорес появилась с подносом, на котором стоял фарфоровый сервиз, а затем вновь исчезла, когда ее пронзительно окликнула Мэй. До того как успела закрыться кухонная дверь, через нее проскользнула официантка, с которой они накануне столкнулись на дороге. Она торопливо несла поднос с позвякивающим столовым серебром.

– Верно, – пробормотал Роман.

Черити быстро дала инструкции официантке, закончила накрывать еще один стол, а затем поторопилась к черной доске возле двери и принялась переписывать утреннее меню аккуратным почерком.

Долорес, чьи торчащие рыжие волосы и сжатые губы заставляли Романа думать о костлявом цыпленке, вихрем влетела в столовую и уткнула кулаки в худые бедра.

– Я не обязана терпеть это, Черити!

– Терпеть что? – Черити спокойно продолжила писать.

– Я делаю все, что могу, и ты ведь знаешь, я говорила тебе – у меня слабость.

Долорес всегда чувствует слабость, думала Черити, добавляя к списку омлет с беконом и сыром. Особенно когда что-то происходило не так, как Долорес хочет.

– Да, Долорес, я прекрасно знаю.

– У меня так сжимается в груди, что я едва дышу.

– Ага.

– Была почти полночь, но я все равно пришла. Как всегда.

– И я ценю это, Долорес. Ты знаешь, насколько сильно я завишу от тебя.

– Что ж… – Немного смягчившись, Долорес поправила фартук. – Думаю, ты можешь рассчитывать на то, что я выполню свою работу, но ты должна сказать женщине там… – Она махнула в сторону кухни. – Просто скажи, чтобы она убралась из-за моей спины.

– Я поговорю с ней, Долорес. Но и ты попытайся быть терпимой. Мы все измотаны сегодня утром, ведь Мэри Элис снова больна.

– Больна! – Долорес презрительно фыркнула. – Именно так это называют теперь?

Слушая вполуха, Черити продолжала писать.

– Что ты имеешь в виду?

– Если она больна, тогда почему ее машина опять всю ночь простояла на подъездной дорожке Билла Перкина? А теперь, с моим состоянием…

Черити перестала писать. Роман приподнял бровь, когда услышал неожиданно стальную нотку в ее голосе.

– Мы поговорим об этом позже, Долорес!

Скандалистка разочарованно выставила вперед нижнюю губу и направилась обратно в кухню.

Усмирив гнев, Черити повернулась к официантке:

– Как там, Лори?

– Почти готово.

– Хорошо. Если ты можешь справиться с зарегистрированными гостями, я вернусь, чтобы помочь тебе после того, как заселю группу туристов.

– Нет проблем.

– Я буду за столом регистрации с Бобом. – Черити рассеянно откинула косу за спину. – Если станет слишком сложно, пошли за мной. Роман…

– Хотите, чтобы я поработал помощником официанта?

Черити подарила ему быструю благодарную улыбку.

– А вы знаете как?

– Я быстро соображу, что к чему.

– Спасибо. – Черити вновь взглянула на часы, а затем торопливо вышла.

Роман не ожидал, что получит удовольствие, но было сложно его не получить, когда мисс Милли флиртовала с ним. Аромат выпечки, что-то роскошное с яблоками и корицей, тихие звуки классической музыки и неясный шум разговора – со всем этим невозможно было не расслабиться. Роман относил подносы из кухни и обратно. Приглушенный обмен репликами между Мэй и Долорес был забавным, а отнюдь не раздражающим.