Подкати ко мне срочно

худож. BBen;

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий. Описания противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом автора и не являются призывом к действию.

Copyright © 2025 by Carly Robyn

© ООО «РОСМЭН», 2025

Лоури.

Моему ангелу-хранителю, сейчас и всегда

Любовь – это загоревшаяся дружба.

Предисловие автора

Эта книга написана в легком, юмористическом стиле, однако в ней есть грубая лексика, упоминание о смерти родителя (в прошлом, за пределами описываемых в романе событий) и удочерение главной героини. Это весьма откровенная книга, в которой отношения развиваются медленно и присутствует описание секса, так что она предназначена для читателей старше 18 лет. Пожалуйста, обратите внимание!

Основное внимание уделяется вымышленным персонажам и событиям в мире гонок «Формулы-1», а отклонения от расписания Гран-при и трасс введены намеренно в целях повествования.

Плейлист

Adore You | Harry Styles

the boy is mine | Ariana Grande

friendship? | Jordy Searcy

Always Been You | Jessie Murph

I Can See You (Taylor’s Version) | Taylor Swift

Love on the Brain | Rihanna

Wild Nights | Corey Harper

Belong Together | Mark Ambor

So High School | Taylor Swift

Boss Bitch | Doja Cat

Easier Said Than Done | Plested

BED | Joel Corry, RAYE, David Guetta

Dirty Thoughts | Chloe Adams

Глава 1: Джози

Меня окружали шары. Шары большие и маленькие, шары белые, оранжевые, темно-коричневые. Слишком много чертовых шаров. Даже когда я была в отношениях, вокруг меня не было столько шаров. Двух более чем достаточно, это же был откровенный перебор.

Повернувшись к моей лучшей подруге, я послала ей паникующий взгляд. Когда я просила ее парня захватить кое-какой реквизит для нашей фотосессии, я не ожидала, что он скупит целый спортивный магазин. Что, на его взгляд, я должна была сделать со спортивной ракушкой, предназначенной для защиты мужского паха?

– Думаешь, этого достаточно? – спросил Блейк, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. – Может, еще принести?

– Нет! – решительно заявили мы с Эллой хором.

Я пнула с дороги баскетбольный мяч, чтобы не споткнуться и не сломать что-нибудь по случайности. Я помогала Элле, пока она перезапускала свой подкаст, но я не могла потребовать в суде компенсацию за травму на рабочем месте, если просто вызвалась подсобить подруге.

– Этого более чем достаточно, – быстро заверила я Блейка. – Спасибо, крошка.

Осмотрев студию, которую арендовала Элла, я начала набрасывать план игры. Одна стена была выкрашена белой краской, остальные представляли собой голую кирпичную кладку. Несколько окон под потолком пропускали великолепный естественный свет, который отлично подойдет для того, что я задумала для обложки подкаста и промофотографий.

Я вручила Блейку белую керамическую кружку с логотипом «Кофе с чемпионами».

– Ты не нальешь еще немного кофе? На кухне должно было остаться немного. Я хочу сделать несколько фоток Эллы с кружкой в руках.

«Да я бы и сама не отказалась от чашечки».

Блейк пожал плечами:

– Конечно, без проблем.

«МакАлистер» – одна из топовых команд «Формулы-1», и, будучи частью ее маркетингового отдела, я многому научилась. Я не только знала, как захватить аудиторию и привлечь чье-то внимание с помощью тридцатисекундного видео, но и прекрасно понимала, что Блейк – гонщик, который терпеть не мог, когда ему указывали, что делать, – будет с радостью исполнять любые трюки, если в этом будет замешана его девушка.

Блейк наклонился поцеловать Эллу, словно меня вообще не было в комнате. Интимный момент, в который я оказалась вовлечена просто из-за моей близости. Фи. Ребята отлично смотрелись вдвоем, но я-то была свежеиспеченной одинокой женщиной. И их любовное воркование постоянно напоминало мне об этом. Об Эндрю. Или о новом договоре аренды, который я только что переподписала на свою однокомнатную квартирку после того, как отказалась переезжать к Эндрю.

«Не-а. Не поеду туда сегодня. Или когда-либо».

Я достала телефон и подключила его к блютус, чтобы мы могли слушать музыку, пока работаем. Я по умолчанию была диджеем на этой вечеринке, потому что мои музыкальные вкусы объективно лучше.

Я не знала, откуда взялась моя любовь к музыке. Явно не от родителей, которые думали, что Джастин Бибер – это кто-то из состава One Direction. Возможно, от кого-то из моих биологических родителей, хотя я никогда не буду знать наверняка. Полагаю, это один из забавных бонусов того, что меня удочерили, – мое прошлое покрыто тайнами так же, как и будущее. Наверное, это объясняло мое былое увлечение астрологией – она давала мне систему отсчета для тех причуд и предпочтений, которые я не могла списать на счет родителей. Скорпионы любят музыку, которая отражает их эмоции и позволяет чувствовать глубже, – в точку.

Я выбрала плейлист, озаглавленный «сигареты и секс». Он был забит тревожными песнями, которые хотелось орать во все горло. Такие песни позволяли выплеснуть энергию и при этом чувствовать себя крутой. А еще они могли вынудить целующуюся перед самым твоим носом парочку отлипнуть друг от друга.

Bad Reputation Джоан Джетт и группы The Blackheart справились со своей задачей, и Элла с Блейком наконец-то перестали целоваться. Щеки Эллы раскраснелись, хотя я не была уверена, от желания или от смущения. Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что главный трахер «Формулы-1» превратится в короля публичной демонстрации чувств, я бы подумала, что этот человек под веществами.

– Отличный выбор песни, Джос, – похвалила меня Элла, все еще с розовыми щечками. – Готова поклясться, ты просто гений музыки или кто-то в этом роде.

Я быстро поблагодарила ее, затем повернулась к Блейку и одарила его широкой улыбкой:

– Кофе?

Блейк с виноватым видом потер шею и мигом испарился из комнаты. Мы с Эллой начали ставить и переставлять спортивное оборудование, делая пробные снимки и проверяя, что смотрится лучше. В отличие от пилотов «МакАлистера», Элла прислушивалась ко мне, когда я давала ей простые указания. Никакого тебе закатывания глаз, бубнежа под нос или откровенного отказа. «Кхе-кхе, Блейк».

– Мне снова написала Реми, – между делом сказала Элла, – все еще хочет пригласить твою маму на свой подкаст.

Я с трудом подавила стон. Реми Бакстер была ведущей моего любимого подкаста «Дебилы и дилдо», а теперь еще и наставницей Эллы в мире независимого подкастинга. Но когда Элла рассказала ей, что моя мама – та самая Кэролайн Бэнкрофт, ведущий сексолог Лондона, у Реми едва сердечный приступ не случился.

У моей мамы не просто так был семимесячный лист ожидания просто на консультацию – она лучшая в своей области. Но это не означало, что я хотела, чтобы мама раздавала советы по сексу миллионам людей. Особенно потому, что в качестве «анонимного» примера она то и дело использовала меня. Одному богу известно почему. Я по большей части предпочитала… ванильный секс. Не то чтобы это было плохо, но в «Камасутре» о нем точно не напишут. Я никогда не занималась сексом в позиции «Гималайский горбун» или в чем-то столь же гибком и трудновыполнимом.

– Ни за что, – решительно возразила я. – Главная причина, по которой я так сильно люблю ее шоу, заключается в том, что там я могу слышать, как кто-то другой, а не моя мать говорит о сексе и свиданиях. И если есть хоть малейший шанс, что с маминых губ слетит слово «член», я наложу на это вето. В списке слов, которые я надеюсь никогда не услышать в своей жизни, это входит в первую пятерку. Даже в первую тройку, если быть уж совершенно откровенной.

Я любила свою маму. По-настоящему, искренне любила. Но для нее секс был привычной темой разговоров за ужином. «Дорогая, передай, пожалуйста, булочки. Кстати, у тебя сегодня был оргазм?» Пока другие дети узнавали о птичках и пчелках, я узнавала о скрининге на рак груди и личных границах. Я благодарна, что она всегда открыто говорила о таких вещах, но иногда это было чересчур. Я до сих пор не оправилась от травмы, которую испытала, когда она пришла провести урок по половому воспитанию в школу и при помощи банана продемонстрировала, как правильно надеть презерватив. При этом она продолжала повторять, что банан не является точным воспроизведением обычных размеров мужского полового органа, и я до сих пор даже видеть не могу эти желтые фрукты.

– Могу я ей хотя бы сказать, что ты об этом подумаешь? – спросила Элла, подбирая с пола теннисный мячик. – Ну пожалуйста?

В ответ я пропела ей припев из песни Меган Трейнор No. Последнее, что мне было нужно, – это чтобы моя мама еще более наглядно продемонстрировала, что ее язык любви – вибраторы.

Я прекратила концерт только тогда, когда меня молнией поразила блестящая идея.

– Эл, давай сделаем пробный снимок с мячами для нормального и американского футбола. Мне кажется, это будет круто и двусмысленно – иметь в кадре и то и другое.

Ее глаза зажглись от предвкушения.

– Никогда не говори Блейку, что я такое сказала, – заговорщическим тоном произнесла она, – но в «МакАлистере» твои таланты пропадают почем зря, Джос.

Пожав плечами, я взяла мяч и положила его рядом с креслом, в котором будет сидеть Элла. Она не ошибалась. В настоящий момент я могла делать свою работу и во сне. «МакАлистер» не самая креативная компания в плане маркетинга, но прямо сейчас увольнение в мои планы не входило. Я могла быть неугомонной на работе, но расставание с Эндрю выполнило мой план потрясений на обозримое будущее. Сейчас в моих ближайших планах – сосредоточиться на себе. Выяснить, кто я, черт побери, вне отношений.

Я наградила Эллу многозначительным взглядом:

– Кто еще вытерпит твоего парня, если я уйду?

Элла рассмеялась и кинула в меня регбийный мяч:

– В последнее время он ведет себя идеально.

Блейк был величайшим гонщиком «Формулы-1», которого я когда-либо видела, но его сварливое – а временами и откровенно враждебное – поведение вошло в легенды. Элла смягчила его суровый образ и сделала Блейка куда более сговорчивым, за что ей был благодарен весь белый свет.

– Знаю, знаю… – Я сделала глубокий вдох и быстро призналась: – Я говорила с Рисом о возможности реализации программы инфлюэнсеров.

Я показала своему боссу презентацию на восемнадцать слайдов в переговорке, получившей название «Поддержка» – какая ирония. Все переговорки «МакАлистера» – как и в паддоке, так и в офисах за пределами Лондона – были названы положительными терминами, призванными «вдохновлять и мотивировать» нас. «Командная работа». «Вовлеченность». «Ловкость». «Гибкость». Такой кринж, по правде говоря.

Элла уронила шарик для настольного тенниса. «На кой черт Блейк вообще купил мячи для настольного тенниса?»

– Ты только посмотри на себя, ты, маленькая конфронтационная… леди. Погоди, это звучит странно. Напористая начальственная сучка? Да, это мне нравится больше.

– Едва ли это было конфронтацией, – признала я. Мышь была способна напугать меня больше, чем директор «МакАлистера» по маркетингу. – И он лишь сказал, что подумает об этом.

– Эй, это уже лучше, чем когда он наотрез отверг твою идею с «фанатом на трибуне», – напомнила мне Элла. – Если кто-то и способен это провернуть, так это ты, Джос. В прошлом году ты в одиночку раскрутила «МакАлистер» в ТикТоке. Для этого требуется талант.

Я покраснела от такого комплимента:

– Посмотрим. Я не питаю больших надежд. Передай мне, пожалуйста, вон тот футбольный мяч, за твоей левой ногой.

Элла улыбнулась, на щеке появилась ямочка.

– Ты имеешь в виду мяч для соккера?

Я зажала руками уши:

– Богохульство!

В помещение ворвался Блейк – переполненная чашка кофе в одной руке, телефон – в другой. Я ожидала получить ожоги третьей степени, когда он вручит мне эту кружку, но вместо этого он вложил в мою раскрытую ладонь телефон.

– Это тебя. – Блейк закатил свои карие глаза. – Экстренный случай.

На всем свете был только один человек, способный позвонить Блейку только затем, чтобы поговорить со мной, – второй пилот «МакАлистера» Тео Уокер. Он словно солнечный свет для лунного света Блейка, и я говорю это в самом романтическом смысле из всех возможных.

Я отошла в другой конец комнаты, чтобы Блейк, своим глубоким голосом рассказывающий Элле, что он узнал о кофейных зернах из очередной документалки Би-би-си, не заглушал Тео.

– Что тебе нужно, Уокер? – поинтересовалась я, когда его лицо показалось в фокусе.

Если бы Афродита и Казанова каким-то образом смогли завести потомство, Тео Уокер стал бы их любимым ребенком. Он был объективно прекрасен – темно-синие глаза, темные изогнутые ресницы (женщины обычно платили за что-то подобное большие деньги), волосы цвета эспрессо и вечно покрытый щетиной подбородок. И даже не заставляйте меня говорить о его прессе. Он был таким ярко выраженным, что можно было сыр натирать.

– Блейк сказал, что случай экстренный.

Мой тон был дразнящим, а не обеспокоенным. Экстренные случаи Тео – не настоящие чрезвычайные ситуации. Обычно он звонил, чтобы узнать, какую фотку следует загрузить в свой профиль в социальных сетях или не станет ли ему плохо, если он в одиночку сожрет очень большой пакет чипсов.

Он надулся и выпятил нижнюю губу.

– Так и есть! А ты меня игнорируешь!

– Я была немного занята, чтобы отвечать на твои пять миллионов сообщений. – Я перевела камеру в центр комнаты, где Блейк и Элла обхватили ногами мячи. – А ты весьма требовательный, ты же в курсе?

Он пожал плечами, словно ничего нового не узнал:

– Скажи Блейки Блейку: я всегда знал, что он любит играть чужими шарами.

Я выждала пару секунд, прежде чем перевести камеру обратно на свое лицо. Тео не должен заметить, что я пытаюсь подавить улыбку.

– У тебя есть пять секунд, чтобы рассказать о своем экстренном случае, и я вешаю трубку.

– Ты знаешь, как удалить сообщение?

Я нахмурила брови:

– Ты что, никогда сообщения не удалял?

– Нет, я удалял, – заверил он меня. – Но можно удалить его после отправки? Ну, помнишь, как ты показала мне ту фишку с неотправленными сообщениями в электронной почте?

– Если оно уже доставлено, то нет.

Тео запрокинул голову и выдал целый ряд ругательств. В том числе незнакомый мне австралийский сленг.

– Предполагается, что ты разбираешься во всем этом дерьме, Джос.

Видимо, в его видении мира быть гением в «Фотошопе» значило разбираться во всех технологических штуках.

– Отправка текстовых сообщений не то же самое, что алгоритмы соцсетей, детка.

– Но ты же миллениал! – со стоном произнес он.

– Как и ты!

Он на мгновение задумался:

– Вообще-то я Стрелец.

Я расплылась в улыбке. Тео был всего на несколько лет старше меня, но по уровню зрелости куда младше.

– Зачем тебе вообще понадобилось удалять сообщение?

– Я случайно отправил Андреасу довольно рискованное фото себя, – пробормотал Тео – достаточно тихо, чтобы я едва-едва сумела его расслышать.

Я откинула голову назад и рассмеялась. Тео натворил целую кучу идиотских поступков, но отправка дикпика руководителю «МакАлистера» уделывала их все.

– Как ты мог случайно отправить такое фото? – взвыла я, схватившись за живот.

Он громко фыркнул и сощурился.

– В свою защиту скажу, что имена «Андреа» и «Андреас» отличаются всего на одну букву. И я определенно не собирался отправлять эту фотку ему.

Обычно я старалась не запоминать имена девушек Тео – к тому моменту, как их имена укладывались в моей голове, он уже обычно переключался на кого-то еще. Единственный способ различать его подружек в этом непрекращающемся потоке – посмотреть, какой конкретно чай для похудения или витамин для роста волос они рекламировали в социальных сетях.

– Ого, – произнесла я, покачивая головой. – Ты не перестаешь меня удивлять, Уокер.

Он усмехнулся:

– Мне нравится держать тебя в напряжении, Бэнкрофт. Что ты делала прошлой ночью? Напилась и безумствовала в пабе? Не видел ни одной сториз в социальных сетях.

– Это, наверное, потому, что я всего лишь заказала суши, выпила вина и запоем посмотрела несколько эпизодов «МастерШефа». А ты знал, что можно использовать колу в маринаде? Полагаю, кислотность размягчает мясо или что-то в этом роде.

– И это показывают по телевизору? Звучит незаконно…

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что он имеет в виду:

– Да не наркотик, тупой идиот! А газировка! Кока-кола! Пепси! Боже правый, Уокер.

Он пожал своими широкими плечами:

– Звучит все так же незаконно. И вообще почему ты в субботу вечером сидишь дома? Ты свежеиспеченная холостячка, Джос. Предполагается, что надо жить свою лучшую жизнь, а ты ведешь себя как пятидесятипятилетняя разведенка и смотришь кулинарные шоу, чтобы впечатлить гостей за ужином.

Я высунула язык:

– Хочу отметить, что я…

– И под «жить свою лучшую жизнь» я имею в виду трахаться, принцесса, – уточнил он, перебив меня. – Скакать по членам и все такое. В океане много рыбы. И я в том числе.

– Технически суши – это тоже рыба, – напомнила я, порадовавшись собственной сообразительности. – Это все, что ты хотел? Меня ждут люди и дела.

«Дела, которые не включают в себя обсуждение моей половой жизни. Или ее отсутствия».

Он очаровательно улыбнулся:

– Когда я вернусь в Лондон, могу я стать одним из твоих дел?

– Ни за что.

Я положила трубку прежде, чем он успел заметить мою улыбку. Мне нравилось говорить, что я совершенно невосприимчива к обаянию Тео, но кого я пыталась обмануть? Мы всегда беззастенчиво флиртовали друг с другом, прекрасно понимая, что дальше этого наши отношения никогда не зайдут. Я установила четкие границы еще при нашей первой встрече, и все эти годы Тео уважал их. У меня всегда был парень, а возле него всегда крутилось, ну, от двух до пяти женщин одновременно.

Мне не нужно было, чтобы он видел какие-то намеки в моем новообретенном статусе одинокой женщины. Сейчас для меня наступила пора влюбиться в себя, а не в очередного мужлана. А значит, никаких бананов для меня. Ни метафорических, ни каких-либо.

Глава 2: Тео

Наверное, гуглить словарное определение слова «трахер», когда девушка, с которой ты только что переспал, по-прежнему находится с тобой в одной комнате – не самая лучшая идея. Нет, у меня действительно не было никакого желания вступать с кем-либо в серьезные отношения, но это не означало, что я против любви и всего такого. Я просто слишком сильно наслаждался женским телом, чтобы хоть в какой-то момент своей жизни ограничивать себя всего одним. Не поймите меня превратно, женщины, с которыми я проводил время, прекрасно знали правила. Я всегда был крайне осторожен, не давал никаких обещаний, не подпитывал никаких ожиданий, так что было предельно ясно: продолжительные и серьезные отношения меня не интересуют.

Я был слишком сфокусирован на своей карьере, чтобы параллельно еще разбираться с таким деликатным делом, как отношения. Мне хотелось, чтобы мне кричали: «Трахни меня пожестче!» – а не чтобы на меня орали за то, что я опоздал на ужин. Как я могу оставаться на пике карьеры, если не буду полностью сконцентрирован на этом? Я хотел выиграть очередной чемпионат мира, а я не смогу этого сделать, если буду слишком занят ответами на сообщения от своей девушки. Так что любовь пока вполне могла уступить водительское место похоти.

К счастью, Дженна – брюнетка, которая только что сделала мне такой минет, какие я раньше видел только в порно, – придерживалась тех же взглядов, что и я. Пожалуй, с ней у меня были самые долгие «отношения» из всех, которые у меня вообще случались, пусть мы никогда не встречались за пределами моей большой постели. Дженна была консультантом и постоянно находилась в разъездах, но я был в списке ее дел всякий раз, когда она оказывалась в Лондоне. У нас был умопомрачительный секс несколько раз в год. И все. Если бы только все женщины относились к перепихону так же легко, как и Дженна!

– Ты же улетаешь только во вторник, правда?

– Ага. – Она уже вернулась в рабочий режим и что-то с бешеной скоростью печатала на своем телефоне. Правда, в ее облике прямо сейчас не было ничего профессионального – узкие кожаные штаны, облегающие ее стройные ноги, и шелковая блузка, на которой теперь не хватало нескольких пуговиц. Так яро я хотел ее раздеть.

– Мы можем выпить кофе или еще что перед твоим отъездом, – произнес я и тут же добавил: – Если хочешь, конечно.

Дженна оторвала взгляд своих серо-голубых глаз от экрана и впервые за десять минут уделила мне внимание.

«Настоящий трахер даже не обратил бы внимания на цвет ее глаз, верно?»

– Тео. Ты – котик, но не усложняй все. Тебе вовсе не нужно покупать мне кофе, чтобы гарантировать, что я точно тебе дам в следующий раз, как окажусь в городе.

Я громко фыркнул. Очевидно, желание узнать о Дженне что-то большее, чем ее фамилия и ник в социальных сетях, выходило за рамки нашего соглашения.

«Я же не группу ее крови спрашивал, в конце-то концов».

Мне нравился секс с крошечной долей эмоциональной привязанности – полагаю, в этом и заключалась моя проблема, – но, в конце концов, секс есть секс. Я не собирался с ней спорить.

– Могу я хотя бы вызвать тебе такси?

Вновь уткнувшись в телефон, она сунула ноги в туфли. Уже на выходе из спальни она произнесла:

– Не-а. Увидимся, Тео.

– Пока! – крикнул я, но она уже ушла.

Я накинул на себя какую-то одежду и отправился в тридцатиминутную поездку до штаб-квартиры «МакАлистера». До первой гонки сезона оставался еще целый месяц, но владелец команды, которого весьма удобно звали Уильям МакАлистер, настоял, чтобы мы с Блейком заехали сегодня. Из-за этих «восхитительных» новостей мне пришлось улететь из Австралии на неделю раньше. МакАлистер нечасто использовал положительные прилагательные, так что я был одновременно заинтригован и насторожен.

Я показал на входе бейджик – можно подумать, охрана бы меня не узнала – и направился в кафетерий, чтобы перехватить какой-нибудь завтрак. Длинный коридор из вестибюля в кафетерий был увешан фотографиями прошлых и нынешних пилотов. Мое фото висело прямо напротив фотографии моего отца – я словно бы смотрел на самого себя через пятнадцать лет в будущем. Мой отец гонял за «МакАлистер» до тех пор, пока его рассеянный склероз не развился до такой степени, что ему опасно было просто садиться за руль. Но он всегда мечтал, что я буду выступать за его команду. Я провел пальцами по отцовской фотографии, и мой желудок скрутился в узел. Я быстро повернулся и зашагал к кафетерию, не желая проваливаться в кроличью нору тоски по отцу.

И в кафетерии в очереди за кофе я увидел задницу, которую узнал бы даже с закрытыми глазами. Я запал на Джози с самой первой нашей встречи.

Я подавил желание потрепать ее за щеки и вместо этого словно джентльмен похлопал по плечу:

– Привет, красотка.

Джози мгновенно развернулась, ее пухлые губы сложились в идеальную букву О. Каким-то образом серый свитер и черные джинсы смотрелись на ней сексуально. Можно подумать, Levi’s сняли с нее мерки и сшили эти штаны на заказ, потому что Джози в них смотрелась как идеально упакованный подарок.

– Уокер! – взвизгнула она и сгребла меня в сокрушающее ребра объятие. – Я думала, ты вернешься из Мельбурна только на следующей неделе. Что ты здесь делаешь?

– Смена планов, – смог выдавить из себя я, пока она выдавливала воздух из моих легких.

– Жаль, ты мне не сказал, – произнесла Джози.

Выпустив меня из объятий, она поправила заколку, удерживающую на месте ее светлые волосы. Не то чтобы я возражал против того, чтобы меня так крепко прижимали к ее сиськам, но снова обрести возможность дышать было неплохо.

– Мы могли снять видео для…

Я застонал и закрыл руками уши:

– Могу я хотя бы влить в себя немного кофеина, прежде чем ты начнешь меня мучить?

В ответ она пропела мне первые слова припева Fuck You Си Ло Грина. Привычка Джози отвечать на любой вопрос песнями всегда вызывала у меня улыбку. Наверное, эта причуда не казалась бы мне такой умилительной, будь у Джози дерьмовый голос, но она пела достаточно хорошо, чтобы я не стал освистывать ее в караоке.

Джози перестала петь и быстренько оглядела меня с головы до ног, после чего спросила: