- -
- 100%
- +
© 2024 by Carly Robyn
© ООО «РОСМЭН», 2024
* * *Моей маме.
Благодаря тебе я так люблю истории.
И благодаря тебе поверила в себя настолько, чтобы написать эту
Предисловие автора
Эта книга написана в легком, юмористическом стиле, однако затрагивает темы, которые могут подойти не всем. Такие как: тревожность, панические атаки (пусть она и одна), грубая лексика, упоминание о сексуальном насилии (в прошлом, за пределами описываемых в романе событий), самолечение алкоголем и наркотиками, а также упоминания об отсутствующих родителях и смерти одного из родителей (в прошлом, за пределами описываемых в романе событий). Это весьма откровенная книга, в которой отношения развиваются медленно и присутствует описание секса, так что она предназначена для читателей старше 18 лет. Пожалуйста, обратите внимание!
Основное внимание уделяется вымышленным персонажам и событиям в мире гонок «Формулы-1», а отклонения от расписания Гран-при и трасс введены намеренно в целях повествования.
Плейлист
Late Night Talking | Harry Styles
Take a Chance on Me | ABBA
Kiss Me More | Doja Cat ft. SZA
Foreign Land | Emily James
Swim | Chase Atlantic
Feel Again | OneRepublic
I Don’t Care | Ed Sheeran & Justin Bieber
King of My Heart | Taylor Swift
We Are the Champions | Queen
No Control | One Direction
I Like Me Better | Lauv
Thinkin Bout You | Frank Ocean
Burnin’ Up | Jonas Brothers
Lasting Lover | Sigala, James Arthur
Stronger (What Doesn’t Kill You) | Kelly Clarkson
Глава 1. Элла
Стоял такой дубак, что мои соски можно было регистрировать как оружие массового поражения. Я неслась по тротуару, дрожа от пронизывающего холода, и легкая снежная взвесь оседала мне на плечи. Зимняя куртка плохо справлялась с защитой от мороза, зато в ней я была похожа на зефирку.
Здания тянулись к ночному небу и отбрасывали зловещие тени на машины, несущиеся по дороге с головокружительной скоростью.
Когда я только переехала в Нью-Йорк – да что там, даже пару месяцев назад, – вид небоскребов и классических желтых такси вызывал у меня улыбку. Сейчас они лишь служили насмешливым напоминанием о том, как основательно бетонные джунгли надрали мне задницу. И не в извращенном смысле. А в том смысле, что «больно так, что я больше никогда в жизни сидеть не смогу».
Я бы с радостью обрубила контакты со всем населением Манхэттена, но Поппи настояла на должных проводах. И это единственная причина, по которой я тащилась к ней домой в минусовую температуру. Добравшись же, наконец, до ее квартиры, я настолько сфокусировалась на реанимации отмороженных пальцев, что вписалась прямо в пиньяту «Хот Вилс»[1].
«Боже правый».
Поппи превратила свою квартирку в Среднем Манхэттене во влажную мечту любителя гонок. Стены покрывали знаки вроде «Внимание, вечеринка!» или «Идет гонка», а с потолка свисали клетчатые флаги. Единственным доказательством того, что я попала не на день рождения четырехлетки, служило чрезмерное количество алкоголя на кухне.
Сквозь красные, черные и белые шарики, беспорядочно плавающие в воздухе, я разглядела свою лучшую подругу. Открыла рот, но слова отказались выходить наружу. Поппи держала в руках изготовленную на заказ картонную фигуру легенды «Формулы-1» Блейка Холлиса, обнимающего какую-то женщину. Какую-то женщину, к которой прифотошопили мое лицо. «Господи, помилуй».
Блейк, как обычно, выглядел превосходно, но ничто так не портит смазливое личико, как дурной характер. Неудивительно, что его команда торопилась как можно быстрее написать и выпустить его биографию. После прошлогоднего провального сезона ему требовалось как можно больше хорошего пиара.
Я еще изучала фигуру, размышляя, как бы я выглядела, если бы родилась высокой супермоделью с сиськами, в которых больше фальши, чем в деньгах из «Монополии», а не полутораметровой крохой с совершенно заурядной маленькой грудью, когда Поппи сгребла меня в костоломные объятия.
– Элла! Что думаешь? – Отпустив меня, она закружилась на месте, воздев руки над головой. – Идеально, правда?
– И совершенно в тему, – согласилась я, растерянно оглядываясь по сторонам. Это был откровенный перебор, но ничего меньшего я и не ожидала. Поппи обладала впечатляющей способностью концентрироваться на каком-то проекте до такой степени, что это превышало самые смелые ожидания. Жутко бесило, когда этим проектом оказывались моя любовная жизнь и несложившаяся карьера, но нельзя не признать, что ее квартира выглядела отлично. Хотя я была бы не прочь превратить картонную фигуру Блейка в мишень для дротиков.
С дивана поднялся Джек. Вечная ухмылка делала его похожим на миллиардера с обложки любовного романа. Он обнял меня одной рукой и повернулся к Поппи:
– За сегодняшний день я надул больше шаров, чем за всю предыдущую жизнь.
– Зато так мило молчал. – Поппи невинно захлопала ресницами и наградила его одобряющим взглядом голубых глаз. – Ни одного ехидного комментария насчет украшения моей квартиры.
– Ха. – Джек закатил глаза, но уголки рта дрогнули в улыбке. – Ну да. И все же я предпочел бы непринужденную дружескую болтовню.
Разговор быстро перетек в обсуждение провального свидания Джека – далеко не первого в длинном списке. Скорее всего, после моего отъезда именно он станет новым проектом Поппи. Я проглотила комок в горле, стараясь не думать о том, как сильно мне будет их не хватать.
Словно почувствовав брешь в моей обороне, Поппи драматично вздохнула и произнесла:
– Еще не поздно дать задний ход и поискать новую работу в Нью-Йорке.
Я не была уверена, сколько еще подобных разговоров готова выдержать, прежде чем моя голова взорвется. Максимум два. Возможно. Я взяла ее за плечи и легонько встряхнула.
– Для этого уже слишком поздно. Я еду, – подтвердила я. По моей спине пробежал холодок. – И это потрясающая возможность.
Когда после ухода из «ПлейМедиа» я обратилась к своему наставнику, Джорджу Филлипсу, я ожидала какого-то совета касательно дальнейшего направления развития моей карьеры. Вместо этого он предложил мне стать его соавтором биографии Блейка. Я мало что писала с тех пор, как накрылся мой подкаст «Кофе с чемпионами», и была рада вернуться к истокам. После случившегося от одной только мысли о подкастах или даже о присутствии в звукозаписывающей студии меня накрывала паника. Последнее, что мне требовалось – это постоянное напоминание об этом. Но писать? Это безопасно. Не повредит и то, что я окажусь на противоположном конце земного шара.
– Ну хорошо, – фыркнула Поппи, скрестив руки на груди. – Но тогда ты должна пообещать мне выяснить, скольких моделей из «Спортс Иллюстрейтед»[2] трахнул Блейк.
Я толкнула в нее пролетавший мимо воздушный шар, но Поппи ловко отбила его подальше от своих угольно-черных волос, чтобы избежать статического электричества. Поппи не особо шарила в спорте, зато обожала сплетни о знаменитостях, а Блейк – один из тех спортсменов, чье мастерство принесло ему международную славу и авторитет.
– Это не те вопросы, на которые он захочет давать ответ, Поп, – предупредила я. Блейк чрезвычайно скрытен. Существовала вероятность того, что я уже попала в черный список гонщика «МакАлистера» после того, как сравнила его прошедший в вечеринках прошлый год с поведением Пэрис Хилтон года так две тысячи шестого. Не думаю, что вопросы о количестве половых партнерш добавят мне бонусных очков в его глазах.
– Ты такая скучная. – Поппи выпятила нижнюю губу. – Ну хотя бы скажи, у него правда такой большой член, как говорят?
– Держи в курсе. – Джек кивнул. – Еще можешь заморочиться и составить инфографику со сравнительным анализом размеров членов всех гонщиков. Уверен, всем будет очень интересно.
Я ткнулась лицом в ладони и застонала.
– Пожалуйста, могу я выпить прежде, чем кто-то из вас снова скажет «член»?
На лице Поппи расплылась зловещая улыбка, и она повела меня на кухню. Она составила целое меню из напитков и закусок с названиями на тему «Формулы-1». Я сделала небольшой глоток мартини «МакАлистер» и съежилась, когда резкий вкус обжег мне горло. Это не мартини, а похмелье в стакане.
– Ненавижу его, – заявила вдруг Поппи, ни к кому конкретно не обращаясь, – это из-за него ты уезжаешь.
Поппи произнесла это таким будничным тоном, что я не сразу поняла, кого она имеет в виду. Коннор Брикстон. Моя подруга отказывалась называть его по имени. Да лучше бы она вообще про него не вспоминала. «Адиос, аревуар, арриведерчи, ублюдок».
– Я покинула «ПлейМедиа» по собственной воле, – напомнила я. И, сжав кулаки так, что ногти впились в ладонь, безразлично пожала плечами. Не то чтобы у меня был выбор, но в итоге меня не выгнали, я ушла сама. – Мы можем об этом не говорить?
– Элла, брось. Ты ушла…
– Поппи, – предостерегающе перебил ее Джек. – Предполагалось, что мы будем веселиться, и Элла явно не хочет говорить об этом.
Я признательно взглянула на него, но они с Поппи уставились друг на друга, словно родители, сцепившиеся в горьком судебном процессе за опеку над ребенком. Сейчас было самое подходящее время заправиться попкорном «Пит-стоп»[3] или чипсами «Краш-тест», но все закуски находились на другом конце стойки.
– Ты прав. Прости, – спустя минуту согласилась Поппи и снова сосредоточила свое внимание на мне. – Как думаешь, Блейк слушал твой подкаст?
Я напряглась, но не стала напоминать, что подкаст больше не мой.
– Думаю, он меня загуглил. Нетрудно сложить два и два.
– Я уверен, он понимает, что ты просто шутила, – заверил меня Джек.
В своем подкасте я не говорила о Блейке ничего лживого или возмутительного, лишь немного прошлась по тому, как плохо он себя показал в прошлом году. Не просто же так мой подкаст был представлен в категориях и «Спорт», и «Комедии». Как я могла не пошутить о том, что он завоевал больше юбок, чем побед? Я лишь молилась, чтобы Джек оказался прав, и Блейку не было никакого дела до моих предположительно забавных замечаний в его адрес.
– Поппи, как думаешь, не вручить ли нам Элле ее подарок? – сменил тему Джек. – До того, как придут все остальные?
Он отхлебнул свой напиток, джин-тоник «Резкий старт», в его глазах засверкали озорные искорки. Поппи испарилась и мгновенно вернулась, держа в руках подарочный пакет с гоночными машинками. Внутри не оказалось ничего шокирующего, лишь всякие забавные безделушки, но некоторые из них меня действительно удивили.
– Презервативы. – Я моргнула. – Вы дарите мне презервативы.
Я пригляделась, прочла на упаковке надпись: «Береги топливо, оседлай гонщика» и поперхнулась так, что едва не забрызгала грудь Поппи.
– Ну? – Джек глядел на меня с нескрываемым весельем. – Что ты думаешь?
– Что вы оба безбашенные. – Я покрутила в руках пачку. Похоже, те, что в красной упаковке, со вкусом вишни. «Мм, вкусно». – Не думаю, что они мне пригодятся, но я ценю ваши старания.
О пилотах «Формулы-1» ходили слухи, что они трахают все, что движется. «Благодарю покорно, но нет». Мне двадцать семь лет. Если бы мне по-прежнему хотелось выносить партнерам мозг и симулировать оргазмы, я могла просто зайти в любой бар в радиусе пяти кварталов от моей квартиры. Но я хотела, чтобы меня носили на руках, а не выбрасывали на обочину после одного-единственного перепихона.
– И последнее, – произнесла Поппи, доставая со дна пакета помаду. – Открой ее.
Я взмолилась, чтобы она была не ярко-красного цвета, потому что, что бы ни говорила Поппи, он плохо сочетался с цветом моего лица. Но когда я крутанула стик, у меня глаза на лоб полезли. Я очень сильно ошиблась – внутри оказался долбаный нож.
Поппи захлопала в ладоши.
– Теперь ты защищена и от венерических заболеваний, и от насильников!
– Презервативы, чтобы трахать мужиков, – засмеялась я, закрывая стик, чтобы ненароком не порезаться, – и нож в губной помаде, на случай если они попытаются трахнуть меня.
Джек усмехнулся и подмигнул.
– Лондон даже не поймет, что его достало.
– Как и Бельгия, – добавила Поппи. – Или Австралия. Или Япония. Или любое другое место, куда ты отправишься.
В знак согласия я чокнулась с ней своим красным пластиковым стаканчиком. Двадцать один город за пятьдесят две недели. Если уж этот марафон не поможет мне пережить случившееся, то я даже не знаю, что поможет.
Глава 2. Блейк
Я проявлял гнев двумя способами: или выходил из себя и орал на людей, или вел себя так неестественно спокойно, что они начинали нервничать. И сейчас был второй случай.
Я прямо видел, как тишина колючим одеялом окутывала Кита и Джорджа. Мне было неловко, но я знал, что, если заговорю, один из них покинет встречу с синяком под глазом.
– Кит говорит, что вы недовольны личностью моего соавтора, – наконец произнес Джордж, спокойно отхлебывая капучино. – В чем проблема, приятель?
– Это же какая-то шутка, верно? – Резкость моего тона не оставляла пространства для вопросов. – Вы же не могли и в самом деле нанять ее.
Похоже, мой гнев не задел Джорджа. Он выглядел скорее удивленным. Он сделал еще один глоток, его спокойный взгляд встретился с моим, разъяренным. Я хотел выхватить чашку у него из рук и разбить на миллион долбаных кусочков.
– Мне напомнить тебе об условиях контракта Джорджа? – вмешался мой менеджер. – С учетом крайне сжатых сроков он волен нанимать себе в помощь всех, кого сочтет нужным.
– Я прочел чертов контракт, – возразил я. Ну, мой юрист прочел, но какая разница. – Моя команда должна утверждать кандидатуру любого человека, которого он наймет, как минимум за два месяца.
– Эллу одобрили еще в декабре, Блейк, – подтвердил Кит. – Просто до этого момента ты отказывался вести какие-либо разговоры о книге.
– Она поставила под сомнение мои возможности как гонщика и сказала, что лучше бы я гонял по трассе так, как гоняюсь за юбками, – огрызнулся я. – Вы думали, мне это понравится? Какой у нее есть опыт помимо этого дурацкого подкаста? Она вообще способна написать биографию? Она хотя бы писать без ошибок умеет, кто-нибудь в курсе? Это просто нелепо. Я не стану проводить с ней целый сезон, так что вам придется найти кого-то другого.
– Нет, – Кит покачал головой. – Даже не пытайся отвертеться. Нам бы вообще не пришлось вести этот разговор, если бы не твое маниакальное стремление загубить собственную карьеру.
– Я ничего не разрушил! – Я прищурился. И сам знаю, что в прошлом сезоне не очень хорошо себя показал что на трассе, что за ее пределами. – У меня по-прежнему есть действующие контракты с «МакАлистером» и остальными спонсорами. К тому же плохой пиар – это все равно пиар, разве нет?
– Плохой пиар? Блейк, ты так много тусовался, что даже не помнишь, как швырял гостиничную мебель в бассейн. Папарацци застукали тебя, когда ты трахал девушку, которая вполне могла оказаться девушкой по вызову, на заднем сиденье лимузина. Это не просто плохой пиар, это чертовски плохой пиар. – Кит сжал губы в тонкую линию и нахмурил брови. Он всегда так делал, когда злился, – со стороны выглядело так, словно ему на лицо присели две мохнатые гусеницы. – Может, у тебя и есть действующие контракты на этот сезон, но не делай вид, что тебя не предупреждали: или ты покажешь хорошие результаты, или тебя вышвырнут. Думаешь, Томпсон не ухватится за возможность занять твое место?
– Блейк, послушай. – Джордж вмешался прежде, чем я успел ответить. – Никто не пытается тебя поиметь. Мы пишем эту биографию для того, чтобы напомнить и всему миру, и твоей команде заодно, почему ты – самый лучший, и почему им повезло, что ты ездишь за них и представляешь их цвета. Знай, если бы у меня не было других обязательств, я провел бы этот сезон рядом с тобой, но мне в любом случае понадобилась бы помощь. Мы должны сделать все от А до Я за двенадцать месяцев. Это значит свистать всех наверх, и это «всех» включает в себя Эллу.
Я знал Джорджа еще со своих первых дней в картинге. Он один из немногих журналистов, которые мне действительно нравились. Он всегда относился с уважением и не задавал идиотских вопросов просто, чтобы меня спровоцировать. За эти годы мы довольно сблизились, поэтому вместо того, чтобы написать, в какую задницу я себя загнал в прошлом сезоне, он без приглашения заявился ко мне домой и поинтересовался, чем может помочь. Если бы я не доверял Джорджу и если бы над этой книгой работал не он, никакой биографии в принципе бы не случилось.
– Она сказала, что «Формула», должно быть, потребовала от меня специальную лицензию на такое идиотское поведение, – напомнил я.
Кит посмотрел на свой «ролекс». Это был мой подарок в качестве извинения за прошлогоднее поведение.
– Ты закончил истерить?
Я стиснул зубы и кивнул. Узнать, за какие такие заслуги ее наняли, мне хотелось больше, чем продолжать орать.
– Блейк, она подходит как никто другой, – заявил Джордж. – И она хороша. Очень хороша. Элла из тех людей, которых ты хотел бы видеть на нашей стороне.
Он достал папку и протянул ее мне. Я с опаской открыл ее и обнаружил внутри резюме Эллы. Я откинулся на спинку стула и принялся читать. Элла Голд. Уроженка Чикаго. В настоящий момент живет в Нью-Йорке. Ну, будет жить до тех пор, пока не начнет следовать за мной по всему миру, словно долбаная прилипала. Получила степень бакалавра по журналистике, выпустилась с отличием, начала работать над магистерской диссертацией. Стажировалась в «Биг Тен Нетворк» и «Нью-Йоркере». До конца прошлого года в качестве спортивного автора и ведущей подкаста работала в «ПлейМедиа» – цифровом спортивном и развлекательном медиабренде.
Джордж даже распечатал для меня некоторые из ее текстов. Неплохо подготовился, душнила. Интервью с олимпийской чемпионкой пловчихой Лилли Кинг оказалось раздражающе крутым. Репортаж о поражении Рафаэля Надаля от Новака Джоковича в полуфинале Открытого чемпионата Франции по теннису 2021 года[4] – еще более раздражающе крутым. А статья о моей победе на Гран-при Монако несколько лет назад – просто до невероятности раздражающе крутой. Объективно и субъективно. «Черт, черт, черт».
– Почему она? – Ее статьи – все прочитанные – лежали у меня перед глазами. – Есть длинный список других опытных журналистов и писателей, которые не говорили обо мне ничего плохого.
Кит смотрел на меня как на безумца. Ну хорошо. Не такой уж этот список и большой. Даже, говоря откровенно, весьма короткий.
– Ты же мне доверяешь? Разве не поэтому мы решили сообща работать над твоей биографией? – Джордж склонил голову, словно приглашая меня возразить. – Так поверь мне, что Элла подходящий человек для этой работы.
Я сделал глубокий вдох, чтобы совладать с разочарованием.
– Откуда ты вообще ее знаешь?
– Она целый семестр училась за границей, как раз когда я вел курс как приглашенный лектор. Она была в моем классе – «Актуальные проблемы спорта и медиа в XXI веке». Мы поддерживали связь, и я сразу решил, что Элла подойдет идеально.
– Она сказала, что в прошлом году я отнесся к трассе в Баку как к игре в «Марио Карт»[5].
– Что ж, недалеко ушла от истины. – Джордж хмыкнул. – Ты гнал словно маньяк.
Я показал ему средний палец. Он был прав, а я ненавидел оказываться неправым.
– Дай ей шанс, Блейк. Она блестящий автор и одна из немногих людей, которые, как мне кажется, смогут вытерпеть тебя на протяжении целого сезона. – Он наградил меня многозначительным взглядом.
Я прижал пальцы к вискам, пытаясь избавиться от мигрени, которую у меня вызывала эта беседа.
– Мне это не нравится. Ни капельки. – Мне самому стало стыдно от того, как жалко это прозвучало. Точь-в-точь мой племянник, которому велено идти спать, а он еще не закончил играть со своими фигурками.
– Ну а мне не нравится подчищать за тобой дерьмо, – Кит пожал плечами. – Смирись с этим.
Очередную тираду моего менеджера прервал звонок от сестры. Она единственный человек в мире, ради которого я был готов немедленно бросить все, и Кит с Джорджем это прекрасно знали. Я извинился и вышел из комнаты, чтобы ответить.
– Так, так, так, это же моя любимая сестричка, – поздоровался я.
– А это же мой любимый братик. – Не то чтобы у нас, единственных детей в семье, имелись другие, менее любимые, братья и сестры, но знакомое приветствие вызывало у меня улыбку. – Там это… сезон скоро начинается.
– Да неужели? – Мой голос сочился сарказмом. – А я и не заметил. Спасибо за напоминание, Эшли.
Она вздохнула, и я почувствовал ее раздражение.
– Не будь мудилой.
Я не смог удержать улыбку, когда на заднем фоне тонкий голосок моей племянницы прокричал, что «мудила» – это плохое слово. Очень плохое слово, если верить Милли.
– Прости. Я просто очень устал и еще злюсь из-за биографии.
– Ой, а я, наоборот, в полном восторге, – ответила Эшли. – Она позволит людям узнать настоящего Блейка, а не того засранца, каким ты себя выставляешь.
– Ну да, возможно.
Я не стал напоминать, что проблема с биографией в том и заключалась, что я не хотел показывать людям настоящего себя.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила сестра. – Только не говори «хорошо». Ты ответил так в прошлом году, а затем тебя оштрафовали за то, что ты спровоцировал аварию, Блейк.
И вовсе не спровоцировал. Я просто пытался проскочить мимо Гарри Томпсона, и мне это аукнулось. Катастрофически.
– Давай не будем снова об этом, Эш.
Она не стала давить, явно во избежание третьей мировой войны. Весь прошлый год я представлял собой часовую бомбу, готовую взорваться от малейшего комментария. Одному богу известно, как сильно Эшли от меня досталось. Смешивать антидепрессанты с алкоголем оказалось плохой идеей. Кто бы мог подумать, да?
– Финн с Милли получили мою открытку? – Мой голос смягчился. Мои племянник с племянницей обожали получать настоящую почту, и я старался слать им весточки как можно чаще, даже когда мы находились в одном городе. На последней открытке, что я им отправил, их любимая мультяшная свинка уминала макарун на фоне Биг-Бена.
– Да! И они только что послали тебе в ответ нарисованную от руки открытку. Она очень… уникальна.
Я фыркнул. Уникальность – хорошая характеристика их художественных способностей. Треугольники Финна наверняка доведут его будущего учителя геометрии до инсульта, а Милли пользовалась исключительно оранжевым, потому что он «того же цвета, что и апельсинки». Моя сестра – декоратор интерьеров, но ее талант сочетать цвета и чертить линии явно не передался детям.
– Финн пытался нарисовать, как вы вдвоем жонглируете в цирке, но это больше похоже на… – Эш со смехом прервала себя. – А знаешь, что? Я не собираюсь портить тебе сюрприз. Ты поймешь, что я имела в виду, как только увидишь.
– Буду с нетерпением ждать, – с улыбкой пообещал я. – Мне нужно возвращаться на встречу, но я скоро загляну на ужин, хорошо? Передавай всем от меня привет.
– Будем ждать, – ответила она. – Береги себя, лады?
Я пробормотал слова прощания, а затем прислонился к стене. Если бы та прямо сейчас поглотила меня и отправила в самые глубины ада, я бы только спасибо сказал. Этот сезон для меня – пан или пропал, и прямо сейчас я не могу позволить себе пропасть, не могу позволить себе сломаться. А если прошлый сезон меня чему и научил, так это тому, что нужно лучше следить за своими эмоциями как на трассе, так и вне ее.
Глава 3. Элла
Несколько недель после прощальной вечеринки пролетели незаметно. Чего нельзя было сказать о перелете до Лондона. Возможно, дело в том, что все шесть часов полета я паниковала. И только когда шасси самолета коснулись посадочной полосы, мне удалось успокоиться и напомнить себе, почему я пошла на это. Возможно, мне немного помог бокал-другой – ну ладно, третий – шампанского.
Джордж жил в пригороде Лондона, но у него была квартира с двумя спальнями в Шордиче – богемном и модном районе столицы, если верить Поппи, – где я и буду жить между гонками. Спустя всего два дня в Лондоне я уже вылетела в Бахрейн, на первый гоночный уик-энд сезона. Я по-прежнему привыкала к разнице в часовых поясах, поэтому последнее, в чем нуждалась после приземления – это в излишней физической активности. И что же – в итоге мне пришлось тащить свой неподъемный багаж по бесконечному коридору. Я понятия не имела, где находится мой номер, этот отель напоминал лабиринт. Ни один кукурузный лабиринт на Среднем Западе меня к такому не готовил.
– Мам, – вздохнула я, сворачивая в очередной коридор. Кажется, я уже проходила мимо этих дверей. – Пожалуйста, не добавляйся к Блейку в друзья. Я с ним еще не встречалась. И я практически не сомневаюсь, что тот профиль в соцсетях, который ты мне прислала, – фейковый. Ты хотя бы представляешь, сколько людей пытаются выдавать себя за него?