Художественная литература как предмет психологии

Художественная литература как предмет психологии или психология как предмет художественной литературы

В сущности, искусство – зеркало, отражающее того,

кто в него смотрится, а вовсе не жизнь.

О. Уайлд

Стремительно распространяющийся стиль СМС-общения и клипового мышления формирует особым образом нашу психику. Я не говорю «хорошо» или «плохо» – просто по-другому, не так, как это было 30-50 лет назад. Современным детям уже не хватает терпения прочитать большой текст, потому что динамика его обработки и осмысления отстает от ритма жизни. А вот что действительно плохо, так это длительное патологическое влияние ЕГЭ: сформировалось новое поколение не только детей, но и учителей с исключительно конвергентным мышлением. Конвергентное мышление (от латинского «соnvergere» – «сходиться») – это линейное мышление, которое основывается на поэтапном выполнении задачи, следовании алгоритмам, признании одного «правильного» варианта решения задачи. Конвергентное мышление базируется на стратегии использования инструкций по выполнению задач, на применении элементарных операций. Чаще всего именно эта стратегия является основной в тестах ЕГЭ, используется в некоторых педагогических методиках. В случае конвергентного мышления, человек анализирует и выстраивает последовательную цепочку событий или фактов, что неизбежно ведет к одному конкретному выводу (результату). Естественно, что следование алгоритмам экономит наши силы, но при этом резко сужает количество возможных вариантов выхода из ситуации. Противоположным является стиль дивергентного мышления, когда познавательные способности человека охватывают многообразные способы решения, ведут его в разных направлениях, показывая разные подходы, следовательно, разные варианты решения задачи.

В художественных произведениях русских классиков мы встречаемся именно с дивергентным подходом к осмыслению мира, к тому же задействуется не только интеллект, но и эмоции, чувства. Чтение классической литературы связано с затратами времени и психических сил, чего нет в легком и беззаботном общении с экраном гаджета или в решении задачи по алгоритму, поэтому «классика» для поколения сегодняшних школьников не всегда является средством развития личности – она, скорее, обуза, «лишняя деталь», анахронизм. В то же время федеральным государственным образовательным стандартом одной из целей преподавания предмета «Литература» является «осознание значимости чтения и изучения литературы для своего дальнейшего развития (курсив мой – Р.); формирование потребности в систематическом чтении как средстве познания мира и себя в этом мире, гармонизации отношений человека и общества (курсив мой – Р.), многоаспектного диалога;»1. Литература заявляется как инструмент личностного развития, и это естественно, так как проживаемые с героями произведений ситуации при правильной организации чтения и восприятия имеют такой же эффект, как ситуации реально прожитые. Искусство способно воспитывать не только культуру восприятия художественного произведения, но и культуру мышления, культуру эмоций, культуру понимания и взаимопонимания. А если говорить о русской классической литературе, то она представляет собой огромный сборник иллюстраций ко всем имеющимся на сегодняшний день психологическим учениям и теориям. Отсюда видится один из важных аспектов изучения данного школьного предмета – освоение психологической грамотности, интеграция литературы и психологии как бы напрашивается сама собой.

В предлагаемом цикле статей делается попытка такой интеграции психологии (в первую очередь социальной) с русской классической литературой.

1. Человек в системе отношений: в чем главный конфликт героев Тургенева и почему Базаров первым не подает руку

Весь мир – театр.

В нём женщины, мужчины – все актёры.

У них свои есть выходы, уходы,

И каждый не одну играет роль.

У. Шекспир. Комедия «Как вам это понравится»

Человек находится в обществе в сложной системе различных связей и отношений. В социальной психологии выделяют две группы таких отношений: социальные и межличностные.

Социальные отношения требуют от человека играть в определенной ситуации определенную роль. Под социальной ролью понимают «нормативно одобренный, относительно устойчивый образец поведения (включая действия, мысли и чувства), воспроизводимый индивидом в зависимости от социального статуса или позиции в обществе»2. Некоторые социальные роли предписаны человеку от рождения и определяются такими факторами, как пол, возраст, национальность, социальное происхождение и т.д. Другие роли приобретаются человеком, когда он сам, прикладывая свои личные усилия, становится врачом, политиком или безработным.

Мы играем множество социальных ролей: пассажира, начальника, подчиненного, отца, матери, ребенка, студента и т.д. Каждая из них требует своих правил игры. Если человек играет социальную роль правильно – все в порядке, проблем нет. Если же он нарушает правила игры, общество применяет к нему санкции, заставляя вернуться к правилам. Например, 12-летний мальчик пришел в школу: он должен исполнять там роль ученика, что предполагает соблюдение некоторых норм поведения, обращения с другими людьми, выполнения каких-то действий. Но ему не хочется играть роль ученика, потому что необходимо сдерживать свои чувства и желания, и он переходит к исполнению роли маминого сына или мальчишки, который вышел на улицу поиграть с друзьями. А это уже совсем другое поведение, которое в данной ситуации (скажем, на уроке) не только неуместно – оно раздражает окружающих. Если ты принял на себя определенную социальную роль, будь готов к тому, что общество отнесет тебя к определенной социальной группе и потребует вполне определенного поведения: как здороваться, приветствовать человека своего социального положения или человека из другой социальной группы; о чем следует говорить, а какие темы считаются неприличными; как реагировать на какое-либо событие; как одеваться; какие позы и жесты уместны, а какие нет и т.д.

Но люди не просто выполняют определенные социальные роли – они вносят в их исполнение индивидуальные особенности, обусловленные воспитанием, темпераментом и т.д. Например, холерик будет играть роль водителя такси не так, как играет ее флегматик. Роль преподавателя играется по правилам, но невозможно найти двух одинаковых учителей, потому что каждый педагог не просто социальная функция – он еще личность, особенности которой проявляются в каждом шаге. И мы к разным исполнителям одной и той же роли относимся по-разному. Мы выбираем себе друзей, учителей, специалистов, страховых агентов, парикмахеров не только по качеству выполнения социальной роли, но и по тем личностным особенностям, которые есть у этого человека: мы ищем людей, с которыми нам комфортно.

Существует понятие межличностной совместимости: это когда партнеры принимают друг друга на основании сочетания ценностей, установок, интересов, мотивов, характеров, темпераментов. Вступая в межличностные отношения, а не только в социальные, индивид исполняет межличностную роль, определяя свои отношения в системе групповых связей. Положение человека в группе, его отношения с партнерами определяются не только социальной ролью (формальным статусом), но и его индивидуальными особенностями (лидер, рубаха-парень, аккуратистка, клоун и т.д.).

Таким образом наше конкретное поведение в жизни определяется особенностями исполнения (и сочетания) социальной роли с личностными особенностями в конкретных ситуациях.

Рассмотрим, например, образы помещиков в «Мертвых душах». Все они играют одну и ту же социальную роль, которая предписывает определенные правила поведения, выход за рамки которого недопустим. Нельзя отпускать крепостных на волю, выступать против существующих порядков, потому что это не по правилам. А вот «чудить» в рамках правил можно: и «чудят» герои Гоголя всяк по-своему. Писатель не просто нарисовал образы крепостников, он сделал их индивидуальными: их роднит происхождение и общественное положение, но каждый из них своеобразен (имеет свой образ): «бесплодный мечтатель» Манилов, «кулак» Собакевич, «прижимистая» Коробочка, «скупердяй» Плюшкин, «рубаха-парень» Ноздрев.

А вот герои И.С. Тургенева. Дворяне: еще искренний и открытый Аркадий, простодушный и добрый Николай Петрович, чопорный и честолюбивый Павел Петрович – все очень разные, но социальная роль у них одна – роль дворян, связанных вполне определенными правилами и условностями. И хотя они, казалось бы, в большинстве своем доброжелательно общаются с Базаровым, но он в их кругу – тело инородное, в первую очередь, в силу своего происхождения. Базаров – разночинец, он играет другую социальную роль, которая предполагает другую систему ценностей, другое поведение, отношение к окружающему миру и т.д. И в этом состоит один из конфликтов романа – конфликт социальный, классовый.

Второй конфликт тоже социальный, но это конфликт поколений, «отцов и детей». Отцы, со своими устоявшимися взглядами на устройство мира, общества, нормы поведения, ревностно относятся ко всему, что им непривычно. Но время идет, меняется мир, меняются отношения, и эти изменения влияют на их детей, формируют новые взгляды и формы поведения. Социальная роль отца предполагает сохранение традиций, а социальная роль сына – поиск и оформление новых традиций. В этом и заключается конфликт поколений, выявляющий две постоянно противоборствующие общественные тенденции: одна – это стремление к стабильности, устойчивости, вторая – стремление к развитию, изменению. Отцы освоили некоторые ценности и нормы поведения – и это все происходило через радости и страдания прожитой ими жизни. Отцам дорого прошлое, потому что это более значительная часть жизни, чем оставшаяся ее часть – будущее. А у детей личного прошлого еще мало, перед ними – будущее, в которое они устремлены, а нормы и принципы отцов сдерживают их рвение вперед. Дети не хотят прислушиваться к советам старших – они хотят все испытать сами, и Тургенев как настоящий мастер представляет нам социальные противоречия в художественной, образной форме.

При изучении романа в школьном курсе литературы именно на этих двух конфликтах зацикливается, к сожалению, внимание учителей и учащихся, хотя, как мне кажется, не они являются самыми главными.

Ведь в «Отцах и детях» есть еще один конфликт, но уже не социальный, а межличностный, который, на мой взгляд, является главным, хотя он как бы маскируется, затеняется социальными конфликтами (конфликтами классов и поколений).

В психологической литературе межличностный конфликт определяется как «противоречие, возникающее в сфере межличностных отношений, вызванное несовместимостью взглядов, интересов, целей и потребностей людей. В межличностных конфликтах люди преследуют несовместимые цели, либо придерживаются несовместимых ценностей и норм, пытаясь реализовать их во взаимоотношениях друге другом. Они могут также одновременно в острой конкурентной борьбе стремиться к достижению одной и той же цели, которая может быть достигнута лишь одной из конфликтующих сторон»3. В этом случае внимание общающихся людей обращается не столько на исполнение социальной роли, сколько на особенности личности партнера. Это ситуация, когда потребности или представления одного человека не соответствуют потребностям или представлениям другого, когда происходят потери и искажения информации в процессе межличностной коммуникации, проявляются различия в способах оценки деятельности и личности друг друга, когда оба партнера проявляют свое стремление к власти и т.д. В таком конфликте люди сталкиваются друг с другом непосредственно, лицом к лицу, у них возникают напряженные отношения. Оппоненты участвуют в конфликте как личности, проявляют в нем черты своего характера, темперамента, способностей, привычек – т.е. индивидуальных особенностей. Межличностные конфликты являются как бы борцовской ареной, где каждый подвергает проверке свой характер, темперамент, интеллект, волю.

Проблема может решаться участниками конструктивно (когда они в ходе взаимодействия находят взаимопонимание) или неконструктивно. Неконструктивность проявляется в стремлении психологически подавить другого человека, унижая его в глазах окружающих. Это вызывает ответную реакцию, ведет к взаимным оскорблениям и дальнейшему ухудшению отношений. А как можно «задеть» другого, или ответить на его выпад? Оказывается, что не только словами можно выразить свое отношение. И здесь мы касаемся такой интересной области социальной психологии, как описание невербального поведения человека. «Verbalis» (лат.) – «словесный», т.е. вербальное означает словесное, выраженное словами, речью. А вот «невербальное» общение – это общение без слов, которое базируется на чтении нами жестов, мимики (движение лицевых мышц, выражение лица) и пантомимики (позы и положение тела), взгляда партнера. Наше отношение к другому на словах может быть одним, а если присмотреться к невербальным сигналам, которые вольно или невольно подает человек, можно увидеть истинное отношение. И русские писатели всегда очень тонко описывают поведение своих героев через мельчайшие детали их невербального поведения.

Очень важным показателем взаимоотношений общающихся является такой акт, как рукопожатие – он может многое сказать о человеке, его характере и его отношении к тем, кому он подает руку. Эта традиция зародилась в древности: люди жали друг другу руки, чтобы показать, что их руки безоружны, следовательно, они пришли с добрыми намерениями.

В психологии существует целый раздел такесика (от лат. tactilis – осязаемый), который изучает характеристику прикосновений людей друг к другу (рукопожатия, обнимание, похлопывание и т.д.).

Есть исследования, которые доказывают, что сила рукопожатия связана с типом личности. Экстраверты жмут руку крепче и уверенней, чем интроверты4. При этом крепкое рукопожатие экстраверта оставляет у собеседника более позитивное впечатление от встречи, чем слабое приветствие интроверта. Алан Пиз, эксперт в области межличностных взаимоотношений и языка телодвижений, считает, что по рукопожатию можно определить настрой собеседника. Человек, который протягивают руку ладонью вниз, чтобы его рука оказалась сверху, не намерен выпускать ситуацию из-под контроля. Собеседник, подающий руку ладонью вверх, готов подчиниться. Если же ладони встречаются в рукопожатии вертикально, то партнеры настроены на равноправное сотрудничество. Общепринятым является мнение, что одно рукопожатие может привести к такому же уровню взаимопонимания, как три часа непрерывного словесного взаимодействия с собеседником. Обратите внимание, как вы сами приветствуете разных людей, как здороваются окружающие. Особый интерес представляет публичное общение политических деятелей, дипломатов, когда по мельчайшим деталям невербального поведения «читаются» настрой и намерения человека, от действий которого зависят судьбы миллионов людей.

А теперь обратимся к тексту романа И.С. Тургенева.

«Николай Петрович быстро обернулся и, подойдя к человеку высокого роста в длинном балахоне с кистями, только что вылезшему из тарантаса, крепко стиснул его обнаженную красную руку, которую тот не сразу ему подал (выделено мной – Р.)».

Так мы знакомимся с Евгением Васильевичем Базаровым, и автор создает наше первое впечатление о нем через то, как герой романа здоровается – не сразу. Вот эта задержка в ответном жесте рукопожатия сначала формирует наше мнение о нем как о человеке, возможно, невоспитанном, или, возможно, заносчивом. Зачем такую маленькую деталь поместил Тургенев в полотно романа? Конечно, чтобы представить своего героя, потому что через невербальное поведение мы очень хорошо «читаем» характер человека. Но, оказывается, писатель только начал раскручивать ситуацию знакомства и приветствия, потому что буквально через полторы страницы мы опять видим церемонию рукопожатия, и перед нами открывается не только истинный смысл «медлительности» ответной реакции Базарова, но и главный межличностный конфликт романа.

«Павел Петрович вынул из кармана панталон свою красивую руку…, и подал ее племяннику. Совершив предварительно европейское «shake hands», он три раза, по-русски, поцеловался с ним, то есть три раза прикоснулся своими душистыми усами до его щек, и проговорил: «Добро пожаловать».

Николай Петрович представил его Базарову: Павел Петрович слегка наклонил свой гибкий стан и слегка улыбнулся, но руки не подал и даже положил ее обратно в карман (выделено мной – Р.)».

Вот оно! Представим теперь, что Евгений первым подает руку, а Кирсанов-старший ее игнорирует и даже демонстративно кладет свою руку в карман. Какая унизительная сцена, какой удар по базаровскому самомнению, самолюбию и претензии на равенство! Оказывается, дело не в грубости и невоспитанности Базарова, а в его гордости и боязни попасть в неловкое положение, «уронить себя». У этого разночинца тщеславия не меньше, чем у дворянина, он «вылезает» из своей социальной роли и претендует на гораздо более уважительное отношение к себе как к человеку, к личности. Видимо, не раз он попадал в ситуации, когда первым подавал руку людям более высокого социального статуса, а те не замечали его протянутой руки, пренебрежительно кивали. Эти тупые, напыщенные существа не видят его человеческую глубину, личность: они видят перед собой только исполнителя определенной социальной роли – они отказывают ему в праве претендовать на что-либо значительное. Базаров настолько «сделал себя», что превосходит многих дворян, но время еще не наступило, общество уже многое позволяет представителям низших сословий, но все это еще скорее исключение, чем правило. Главный герой понимает это, но всячески стремится не уступить ни в чем окружающим, кто бы это ни был. Базаров никогда не позволит себе оказаться в унизительном положении, когда его протянутая рука будет проигнорирована, он застынет в дурацкой позе, и все увидят его, определенное только социальной ролью, место в этом мире. Поэтому он первым руки и не подает, ждет, когда это сделает другой: это не есть невоспитанность, это есть гордость и осторожность. И в ситуации знакомства с Павлом Петровичем он лишний раз убеждается в правильности выбранной линии невербального поведения.

Но здесь дело не ограничивается только социальным, классовым, конфликтом. Невербальное поведение Павла Петровича говорит о многом: это не только классовая неприязнь. Кирсанов-старший инстинктивно почувствовал угрозу, исходящую от «этого волосатого» нигилиста – и это угроза не только общественным устоям и отношениям. Базаров – сильная личность, и его присутствие угрожает личной власти и личному обаянию другой сильной личности – Кирсанову. Они оба почувствовали это мгновенно, еще ни слова не было сказано, еще ин одной идеи не озвучено, а конфликт возник немедленно: при взгляде друг на друга каждый из них «прочитал» в невербальных проявлениях другого агрессию по отношению к себе. Слишком они разные: по происхождению, воспитанию, ценностям, потребностям, интересам, взглядам на жизнь и свое предназначение, привычкам – но слишком одинаковы в своем стремлении доминировать. Это сильнейший межличностный конфликт, который осложняется еще конфликтом биологическим: Тургенев показал первую встречу двух альфа-самцов, которым на одной территории не жить, и за любую добычу они будут драться. Автор показывает это через судьбу Фенечки, которая оказывается жертвой их борьбы с претензией на абсолютное господство, в том числе над находящимися рядом особями противоположного пола. И для читателя этот конфликт гораздо более значим, интересен – наши чувства больше затрагивает не классовое противоречие, а живая, почти физическая борьба двух сильных людей за первенство во всем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Федеральный государственный образовательный стандарт основного общего образования. Утвержден приказом Министерства образования и науки Российской Федерации от «17» декабря 2010 г. № 1897, п. 11.1.

2

Социология: Энциклопедия. – Минск: Интерпрессервис; Книжный Дом. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. 2003.

3

Кашапов М. Теория и практика решения конфликтных ситуаций. Краткий словарь, 2003.

4

Экстраверт – тип личности человека, ориентированный на внешний мир. Интроверт больше живет внутренней жизнью (воображение и размышление).