Сказки, у которых три конца

Круг по городу

.Паоло был очень деятельным мальчиком. Он ни минуты не мог оставаться без какого-нибудь интересного и полезного дела. Он никогда не скучал, потому что всегда умел придумать себе какую-нибудь игру, работу, занятие. И он был к тому же очень упрямым человеком: однажды решив что-то, не отступал, не бросал дела, не доведя его до конца. Как-то раз во время каникул Паоло расстелил на столе большую карту города и принялся внимательно рассматривать сложное переплетение улиц, особенно запутанное в центре и немного попроще на окраинах.

Рядом оказался компас. Паоло положил его на карту и обвел карандашом. Зачем он это сделал, он и сам не знал. А когда отодвинул компас и увидел, какой ровный получился круг, то подумал, что было бы очень интересно… Конечно, это была довольно странная идея, но все же почему бы не попробовать? И он тут же решил сделать по городу точно такой же круг, какой благодаря компасу получился на карте. Вообще-то улицы редко бывают прямые как стрела. Чаще всего они куда-нибудь поворачивают, заворачивают то направо, то налево, все время меняя направление. Даже кольцевые бульвары – это весьма условные круги. Их ведь никто не рисует с помощью компаса. А Паоло задумал пройти по городу в точном соответствии с тем кругом, который получился на карте, ни на шаг не отступая от тонкой линии окружности – четкой и ясной, как прекрасная мысль.

По чистой случайности круг проходил по той самой улице, где жил Паоло. Мальчик сложил карту и сунул ее в карман. В другой карман запрятал булку – на случай если в дороге захочется есть – и, недолго думая,отправился в путь.

Выйдя из дома, он решил пойти налево. Некоторое время круг вел его прямо по улице. А затем вдруг пересек ее по проезжей части, там, где нет «пешеходной зебры». Но Паоло не отступил от своего намерения. Он тоже вслед за кругом пересек улицу и остановился перед воротами. Улица шла себе прямо, а линия круга заворачивала в эти ворота. А дальше, похоже, вела к той группе домов, что виднелась вдали, и затем к маленькой площади, что была левее. Паоло еще раз взглянул на карту, прошел в ворота и оказался во дворе. Двор пересечь недолго. А дальше что? Дальше – подъезд. В нем – лестница. Подняться? Ну окажется он на последнем этаже, допустим, вылезет на крышу… Но перебраться на крышу соседнего дома не сможет. Это карандашу легко перескочить с дома на дом, а пешком и без крыльев уже не так-то просто.

К счастью, на лестничной площадке оказалось окошко. Высоковато, правда, да и узкое очень. Паоло опять посмотрел на карту – сомнений нет: чтобы двигаться точно по кругу, нужно пройти именно тут. Остается только одно – пролезть в это окошко.

Когда он уже ухватился за раму и хотел подтянуться, кто-то вдруг окликнул его, и Паоло так и замер на стене, словно напуганный паучок.

– Эй, мальчик, куда ты лезешь? Что это тебе взбрело в голову? А ну-ка, слезай оттуда! – приказал ему какой-то человек, спускавшийся по лестнице.

– Это вы мне?

– А кому же еще? Ну-ка признавайся, не воришка ли ты? Да нет, ты совсем не похож на вора! Тогда в чем же дело? Или, может быть, ты занимаешься гимнастикой?

– По правде говоря, синьор… Я только хотел перебраться в тот двор…

– Но для этого надо выйти из подъезда, обогнуть дом и пройти в другие ворота.

– Нет-нет, не могу…

– Понимаю. Ты, наверное, натворил что-нибудь и боишься, что тебе влетит?

– Нет, уверяю вас, я ничего не натворил…

Паоло внимательно посмотрел на человека, который задержал его. Похоже – добрый. В руке – палка, но он не угрожал ею, а только опирался на нее. К тому же он улыбался. И Паоло решил довериться ему и открыть свой план.

– Круг по городу, – повторил синьор, – следуя кругу на карте? Именно это ты хочешь сделать?

– Да, синьор.

– Сын мой, но это невозможно! А что ты станешь делать, если окажешься перед стеной, в которой нет окон?

– Перелезу!

– А если стена будет слишком высокая и ты не сможешь перелезть?

– Сделаю дыру и пролезу!

– А что будешь делать, когда окажешься у реки? Смотри, круг на твоей карте проходит через реку в самом широком месте, и тут нет моста.

– Но я умею плавать!

– Понимаю, понимаю. Ты не из тех, кто легко отступает, не так?

– Ну да.

– У тебя в голове четкий план, как круг на карте и… Что же тебе сказать? Попробуй!

– Тогда позволите мне пролезть в это окошко?

– Конечно! И даже помогу тебе. Давай подставлю руки. Ну ставь сюда ногу, лезь… Осторожно, не упади!…

– Спасибо, синьор! До свидания!

И Паоло двинулся дальше. Он шел точно по кругу, ни на шаг не отступая от окружности, которую нарисовал на карте с помощью компаса. И вот он оказался на площади возле конной статуи. Бронзовый конь застыл на мраморном пьедестале в своем вечном движении. Герой, имени которого Паоло не знал, одной рукой крепко держал поводья, а другой указывал куда-то вдаль. Похоже, как раз туда, куда вела Паоло линия его круга. Что делать? Пролезть между ногами коня? Забраться на голову героя? Или попросту обогнуть памятник?…

Паоло обдумывал, что делать, как вдруг ему показалось, будто человек, сидящий на коне, кивнул ему. И даже совсем незаметно – но подмигнул.

– Мне уже начинают мерещиться разные чудеса, – испугался Паоло.

Но бронзовый герой настаивал. Теперь он даже опустил руку, которой прежде указывал цель, и жестом пригласил мальчика.

– Ну, – сказал он, – залезай! На этом коне хватит места для двоих.

– Но я… Видите ли…

– Ну! Хватит испытывать мое терпение! Думаешь, я не сумею проехать по ровному кругу без помощи циркуля? Садись! Я сам повезу тебя в твое геометрическое путешествие. Ты этого заслуживаешь, потому что не останавливаешься перед трудностями.

– Спасибо! Большое спасибо! Только…

– Уф, как много лишних слов! И ты к тому же еще гордец. Не любишь, когда тебе помогают?

– Не в этом дело…

– Ну тогда, выходит, только в том, что ты очень любишь болтать попусту! Забирайся, и -поехали! Ты нравишься мне, потому что умеешь придумывать интересные дела и не боишься трудностей. Быстрее! Лошадь уже просыпается. Не знаю уж по какому волшебству, но ты оказался здесь как раз в тот единственный день в году, когда нам позволено сойти с пьедестала и скакать, как в былые времена. Ну так ты решишься наконец или нет?

И Паоло решился. Он ухватился за руку героя… И вот он уже в седле! И уже летит… И под ногами у него весь город! А на нем светится золотой круг – прекрасная сверкающая дорога, ровная и точная, как и та, которую он нарисовал на карте с помощью компаса.

Размышляя, как же быть, Паоло оглядел площадь, на которой стоял памятник. Линия круга пересекала ее и вела прямо к старинному собору с высоким куполом. Линии не требуются двери. А как быть ему? Как он пройдет через эту толстую, словно у старинной крепости, стену? Чтобы не отклониться от окружности, нужно забраться на купол. Легко сказать! Без веревки и гвоздей этого не сделает и самый опытный альпинист, самый смелый скалолаз. Нет, тут ничего не выйдет. Придется отступить. Мечта неосуществима. Дороги жизни никогда не бывают такими ровными, четкими и безупречными, как геометрические фигуры.

Паоло еще раз взглянул на героя. Недвижный и суровый, он продолжал указывать с высоты своего пьедестала на какую-то далекую и недостижимую цель. Медленно и печально побрел Паоло домой, невольно следуя причудливым и необъяснимым поворотам привычной дороги.

Размышляя у памятника, как же быть, Паоло вдруг почувствовал, что кто-то тронул его маленькой теплой ручкой.

– Хочу домой! – услышал он детский голосок. Это был маленький мальчик, лет трех. В глазах

у него стояли слезы, и он доверчиво смотрел на Паоло.

– Где ты живешь?

Мальчик показал куда-то в сторону.

– Хочу к маме!

– А где она?

– Там!

Это «там!» он тоже показал весьма неопределенно. Ясно было только одно – ребенок потерялся и не знает дороги домой. Он ухватился за руку Паоло и не отпускал ее.

– Отведи меня к маме!

Паоло хотел было сказать, что не может, что у него есть дела поважнее, но мальчик с такой надеждой посмотрел на него… Ладно, круг подождет… В другой раз…

– Идем! – сказал Паоло. – Идем искать твою маму!

Шляпный дождь над Миланом

Однажды утром – это было в Милане – счетовод Бьянкини шел из банка в свою торговую фирму. День выдался прекрасный. На небе – ни облачка! Оно сверкало чистотой, синевой и в нем к тому же – просто невероятно для ноября – ярко сияло солнце! Счетовод Бьянкини был в отличном расположении духа. Бодро шагая, он весело напевал про себя: «Какой прекрасный день, прекрасный день! В такой чудесный день не улыбнется разве пень, разве пень…» Но вот он случайно взглянул на небо да так и замер на месте, открыв от удивления рот. Какой-то прохожий наткнулся на него и не преминул высказаться по этому поводу:

– Эй вы! Чего ворон считаете? Смотреть надо, куда идете!

– Но я не иду, я стою… Смотрите!

– Куда еще «смотреть»? Мне некогда терять время. Ой что это? Ой! Ай! Эй!

– Вот-вот, видели! И что вы об этом скажете?

– Да ведь это же… шляпы…

И в самом деле с голубого, безоблачного неба на землю вдруг обрушился шляпный дождь. Не просто летела какая-нибудь одна шляпа, которую мог сорвать с чьей-то головы ветер и понести по воздуху. И летели не две шляпы, которые могли просто упасть с подоконника. С неба сыпались, вернее, плавно опускались сотни, тысячи, десятки тысяч шляп! Это были мужские шляпы и дамские шляпки, шляпы с пером, цветами, фуражки, бескозырки, жокейские шапочки, меховые шапки-ушанки, папахи, береты, вязаные шапочки для лыжников…

Рядом со счетоводом Бьянкини и тем синьором, который наткнулся на него, остановилось много других прохожих. Все стояли, задрав головы, и смотрели в небо – и мальчик из булочной, и постовой-регулировщик, что стоял на перекрестке улиц Мандзони и Монтенаполеоне, и водитель трамвая номер восемнадцать, и водитель трамвая номер шестнадцать, и даже водитель первого номера… Вагоновожатые вышли из трамваев и тоже стали смотреть в небо, и пассажиры вышли, и все начали обмениваться впечатлениями.

– Вот так чудеса!

– Неслыханное дело!

– И чего тут удивительного! Наверное, опять рекламируют кулич!

– Но при чем тут кулич?

– Значит, рекламируют сыр!

– Ах, оставьте! У вас на уме только съестное. А шляпы, насколько мне известно, пока еще несъедобны.

– А что, это и в самом деле шляпы?

– Нет, велосипедные звонки! Да неужели вы не видите, что это?

– Похоже, шляпы. Шляпы, которые надевают на головы?

– А вы, интересно, на что надеваете шляпу? На нос, что ли?

Впрочем, дискуссия скоро окончилась. Шляпы приземлялись на тротуары, на дороги, на крыши автомобилей, некоторые залетали в окна трамваев, другие – прямиком в магазины. Люди подбирали их и примеряли.

– Эта велика!

– Примерьте вот эту, синьор Бьянкини!

– Но это же дамская шляпа!

– А вы отнесите ее своей жене.

– Наденете потом на маскарад!

. – Верно! Не пойду же я в контору в дамской шляпке…

– Подайте-ка мне, пожалуйста, вон ту! Она подойдет моей бабушке!

– И сестре моего двоюродного брата тоже!

– Но я первый взял ее!

– Нет, я!

Некоторые подхватывали по три-четыре шляпы – для всей семьи сразу.

И чем больше люди собирали шляп, тем больше их сыпалось с неба. Шляпы покрыли тротуары и проезжую часть улиц, заполнили балконы, засыпали крыши. Шляпы, шляпки, береты, котелки, цилиндры, сомбреро, ковбойские, островерхие, с лентами и без… Счетовод Бьянкини держал в руках уже семнадцать шляп, по все не решался уйти.

– Шляпный дождь ведь не каждый день случается, – рассуждал он. – Надо воспользоваться этим. Можно сделать запас на всю жизнь, тем более что голова моя в размерах не увеличится…

– Разве что станет меньше!

– Как это меньше?! На что вы намекаете? Ума, что ли, станет меньше?

– Ладно, не обижайтесь! Возьмите лучше еще вот эту красивую бескозырку.

А шляпы все падали с неба и падали…

Одна опустилась прямо на голову постовому-регулировщику, который, впрочем, уже и не регулировал уличное движение, так как шляпы падали куда хотели. Это оказалась генеральская фуражка, и все решили, что это доброе предзнаменование и что скоро постовой получит повышение по службе.

Ну а дальше?

Несколько часов спустя в аэропорту Франкфурта-на-Майне приземлился огромный авиалайнер итальянской авиакомпании «Алиталия». Он совершил кругосветное путешествие исключительно для того, чтобы собрать всевозможные головные уборы для необычной международной выставки шляп, которая должна была открыться здесь.

Встречать драгоценный груз пришел сам мэр. Городской оркестр заиграл гимн: «О шляпа, шляпа, ты – украшение головы!», написанный по столь торжественному случаю профессором Иоганном Себастианом Людовиком Бахлейном.

Но не успели доиграть гимн до конца, как выяснилось, что авиалайнер привез шляпы… только командира корабля и членов экипажа!

Оказывается, пилот по ошибке вместо рекламных выставочных плакатов и листовок выбросил над Миланом шляпы. Этим и объясняется шляпный ливень, хлынувший на ломбардскую столицу. А пилот, допустивший такую оплошность, был строго наказан – его обязали целых полгода водить самолет без фуражки.

В тот день с неба сыпались шляпы.

На следующий день – зонтики.

А на третий день – коробки шоколадных конфет. Затем посыпались холодильники, стиральные машины, проигрыватели, бульонные кубики в пачках по сто штук, галстуки, пирожные, фаршированные индейки. Наконец полетели новогодние елки, увешанные всевозможными подарками… Город был буквально засыпан всякими вещами. Дома были набиты ими от пола до потолка. И торговцам пришлось очень плохо, потому что расстроились их планы набить потуже свой карман.

Шляпный дождь шел до четырех часов дня. К этому времени на площади у знаменитого Миланского собора гора шляп поднялась выше памятника. Вход в галерею был завален стеной из соломенных шляп. А затем ровно в четыре часа и одну минуту поднялся сильный ветер, и шляпы покатились по улицам. Они катились все быстрее и быстрее, а потом стали подниматься в воздух и некоторые запутывались в трамвайных проводах.

– Они улетают! Улетают! – закричали люди. – Но почему?

– Наверное, теперь полетят в Рим?

– Откуда вы знаете? Они сами вам сказали?

– При чем здесь Рим! Смотрите, они летят в сторону озера Комо.

Шляпы, словно огромная стая ласточек, поднялись высоко над головами прохожих, над крышами домов и улетели прочь. И никто так и не узнал, куда они делись. Потому что они так и не упали ни в Комо, ни в Бусто Арисицио. И миланские торговцы шляпами облегченно вздохнули – для них это был черный день.

В чем люди одинаковы

Один мальчик разбирал как-то вечером свои игрушки. Вот он вынул из коробки гору, которую папа помог ему сделать из старых газет и крахмального клейстера, вот – маленькую пластмассовую елочку, затем кусочек зеркала – блестит, как настоящее озеро, и наконец – сверкающие звезды – елочные украшения. А из другой коробки он достал пластмассовые фигурки – двух пастухов и несколько овечек, старушку, сидящую у жаровни с каштанами, доброго волшебника в восточной чалме… Мальчик поставил пастухов и овец на склоне горы, на самую вершину посадил волшебника, а старушку поместил на берегу озера. Мало фигур! А что вон в той коробке на шкафу? А! Там лежат совсем старые, давно забытые игрушки! Заглянем-ка туда! И он достал из коробки краснокожего индейца – последнего представителя какого-то племени, маленький самолет без пропеллера, в кабине которого сидел пилот, и какую-то девочку в брючках и с гитарой в руках – как она тут оказалась, непонятно. Мальчишки, как известно, в куклы не играют… Но эта девчонка, если присмотреться, была совсем неплоха… И мальчик поставил се рядом со старушкой, которая жарила каштаны. А краснокожего индейца с боевым топориком на плече поместил неподалеку от овец. Самолет с пилотом и звезды он подвесил на елочку. «Неплохо получилось! – подумал мальчик. – Как настоящая театральная декорация!» Но тут мама позвала его, и он ушел. Пора было ложиться спать. И вскоре мальчик уснул.

И тогда пробудились его игрушечные фигурки. Первым открыл глаза один из пастухов. Он осмотрелся и остался очень недоволен тем, что происходило вокруг. «Кто это идет за моим стадом с топором в руках?» – подумал он.

– Эй! Ты кто такой? Что тебе надо тут? Уходи отсюда, не то собак натравлю!

– Ауф! – только и ответил ему краснокожий индеец.

– Что? Говори яснее! А впрочем, можешь и помолчать, только убирайся отсюда поскорее!

– Я остаться, – произнес краснокожий. – Ауф!

– А топорик у тебя зачем? Уж не овечку ли собираешься у меня украсть?

– Топор рубить дрова. Ночь холодно. Я хотел делать огонь.

Тут проснулась старушка у своей жаровни и увидела девочку с гитарой.

– Что это еще у тебя такое?

– Гитара.

– Не слепая, сама вижу, что гитара. А нам тут не нужна гитара! Мы больше любим волынку и дудочку!

– Но у гитары замечательный звук. Послушайте!

– Ох, да перестань ты ради бога! С ума сошла! Ужас какой! Ох уж эта современная молодежь! Знаешь что, убирайся-ка ты отсюда, пока я не запустила в тебя этими каштанами. А они, между прочим, обжигают! Уже поджарились.

– А я люблю каштаны! – сказала девочка.

– Еще и насмехаешься?! Хочешь отнять у меня каштаны? Бессовестная воровка! Я покажу тебе сейчас!… На помощь! Держите вора! Вернее – воровку!

Но старушку никто не услышал, потому что как раз в это время проснувшийся пилот завел мотор своего самолета. Он сделал два-три круга над озером и горой, приветливо помахал всем и приземлился возле краснокожего индейца. Недовольные пастухи тотчас же подошли к нему:

– Зачем прилетел? Пугать наших овец?

– Разрушить наши хижины своими бомбами?

– Но у меня нет никаких бомб, – ответил пилот. – Это спортивный самолет. Хотите, покатаю?

– Сам катайся! И лучше, если подальше, чтоб мы больше не видели тебя!

– Да, да! – закричала старушка. – И забери с собой эту девчонку, которая хочет отнять у меня каштаны…

– Бабуленька, – сказала девочка, – не говорите неправду! За ваши каштаны, если вы дадите мне их, я заплачу.

– Заберите ее вместе с этой проклятой гитарой!

– И ты, красная морда, – сказал один из пастухов, обращаясь к краснокожему индейцу, – тоже убирайся восвояси! Нам не нужны тут грабители!

– Ни грабители, ни гитара! – добавила старушка.

– Гитара – музыка самый красивый, – ответил краснокожий.

– Вот слышали! Я с ним согласна!

– Бабушка, – вмешался пилот, – зачем вы так сердитесь? Попросите лучше синьорину, чтобы она сыграла нам что-нибудь. И мы сразу подобреем.

– Ладно, кончайте! – заявил один из пастухов. – Или вы все трое сейчас же уберетесь отсюда подобру-поздорову или услышите совсем другую музыку!

– Я оставаться здесь. Я сказал.

– Я тоже остаюсь, – поддержала девочка, – как мой друг Свирепый Бык. Я тоже сказала.

– А я, – добавил пилот, – прилетел издалека. Конечно, мне не хочется уходить. Ну-ка, девочка, сыграй нам что-нибудь, посмотрим, не исправит ли твоя музыка настроение.

Девочка не заставила себя долго упрашивать и тронула струны гитары…

И пастухи тотчас же замахнулись на нее своими палками. И позвали собак.

– Убирайтесь отсюда! Убирайтесь!

– Взять, Верный! Взять их, Волк!

– А ну-ка, прогоним их!

Краснокожий индеец не двинулся с места, только приподнял свой боевой топорик.

– Я будет стоять, – сказал он. – Ауф!

Но пилот решил иначе.

– Ладно, – сказал он, – не устраивать же тут драку! Залезай в самолет, девочка! И ты тоже, Свирепый Бык! Мотор включен. Ну, все залезли? Полетели!

И самолет, взревев мотором, поднялся над озером и горой и стал летать по комнате.

– А куда мы летим? – спросила девочка, прижимая гитару, чтоб ее не унесло ветром.

– Я знаю одну хорошую большую коробку, где мне когда-то очень неплохо жилось!

– И я знаю такую!

– И я знать! Ауф!

– Тогда, ауф, летим к этой коробке! Вот она там внизу. И еще не закрыта, слава богу. Садимся!

– Ауф! – сказал краснокожий индеец. Но он, похоже, был не очень доволен.

Едва девочка заиграла на гитаре, пастухи угрожающе замахнулись на нее своими палками.

– Ладно, ладно! – вздохнула девочка. – Не нравится вам гитара? Так я разобью ее. Только, пожалуйста, уберите собак, а то они порвут мне брюки.

– Вот это другой разговор, – сказала старушка. – Иди, я дам тебе каштанов.

– Сначала дайте мне немного муки, – попросила девочка. – Мы перекрасим Свирепого Быка. И тогда пастухи перестанут нервничать, глядя на него.

– Хорошо придумала! – сказали пастухи. – А ты, краснокожая образина, согласен?

– Ауф, – ответил краснокожий. И спокойно позволил перекрасить себя в белый цвет.

– А самолет? – спросили пастухи.

– А с самолетом, – ответил пилот, – мы вот что сделаем – мы его подожжем, получится костер, и мы согреемся.

– Тоже правильно! Тем более что ночь такая холодная.

И костер принес наконец-то мир всем этим людям. И пастухи даже танцевали вокруг него тарантеллу под звуки своих дудочек.

Едва девочка заиграла на гитаре, пастухи набросились на непрошеных гостей, но чей-то властный голос остановил их:

– Перестаньте!

– Кто это?

– Волшебник! Он спустился с горы и идет к нам! Какая честь для нас, ваша милость!

– Меня зовут Гаспаре, а не «ваша милость».

– Привет, Гаспаре! – сказала девочка.

– Добрый вечер, дочка! Я услышал твою музыку, и она мне очень понравилась.

– Ауф! – вставил краснокожий индеец.

– Привет и тебе, Свирепый Бык, Черный Орел, Гремящее Облако, или как тебе еще хочется называться. Приветствую тебя, пилот. И вас тоже, пастухи, и тебя, бабушка. Чувствую, пахнет жареными каштанами…

– Эта девочка хотела отнять их у меня…

– Да нет, тебе показалось! Она вовсе не похожа на воровку!

– А этот тип с топором! – закричали пастухи. – Зачем он пришел сюда?

– Вы спросили его об этом?