Московские пещеры

«Москва не сразу строилась!» произнёс кто-то, променяв Рим на столицу России, хотя у него были все основания для данного сравнения, ведь помимо бесконечной перестройки, Москва славится своими вечно забитыми дорогами, которые должны приводить путешественника на Красную площадь.

Одиннадцать вечера. Метро. Илья возвращался с работы, задержавшись всего на 3 часа. Старые очки, казалось, скоро развалят свою главную опору – нос, попутно оставив шрамы-натёртыши на ушах. Всё тело мерзко чешется, как будто под белой рубашкой и набекрень висящим галстуком, не потное мужское тело, а стадо очень мелких козликов, таранящих все, что только можно своими рогами. Илья спускался по эскалатору пешком, проклиная работников метрополитена и свою отросшую бороду, по которой медленно, по капельке стекал пот, падая на ступени.

И вот, наконец, позади и едущая лестница, и будка контролёра, а дальше лишь выход к поездам и…и никого. Совсем никого. Страх. Нет, действительно, просто представить, что в метро никого нет – абсурд, а сейчас – это реальность. Мужчину охватил необъяснимый страх, как будто произошло что-то невероятное и необъяснимое, пришлось даже сесть на лавочку, удачно оставленную тут для одинокого путника.

Из транса вывел поезд, приближающийся с неприятным металлическим звуком к одной из платформ. Мужчина встал, сделал шаг и в тот же момент упал на ладони. Шнурки. Кто-то связал их вместе. Илья оглянулся и не найдя виновника сел обратно на лавочку чтобы расшнуровываться.

– А что если, – продолжать фразу он не стал и просто заглянул под лавку, – я устал, там никого не может быть, – продолжил Илья, но в тот же момент, полностью отрицая только что произнесённые слова, постучал по каменной стенке у своих ног.

Тук-тук-тук. Мгновение, и вот Илья уже не в метро, а в подземном городе. Земля, консервные банки от тушёнки из СССР, старинные и неуклюжие упаковки от лапши быстрого приготовления для семьи и для «отвязанной молодёжи» и новые, только появившиеся банки из-под энергетиков и безалкогольного пива, составляли местное небо. Также сверху видны и корни деревьев, вместе с корнями зданий – фундаментом. Опустив голову чуть ниже можно заметить нескольких людей, ведущих свою жизнь в полутьме. Здания самого городка, открывшегося с точки обзора, не превышали двух этажей, за некоторым исключением. Пара небоскрёбов уходили в потолок, так как строились, зачастую, такие громадины из фундаментов строений людей сверху. Завораживающее зрелище, скудно освещённое старенькими фонарями, заменённые верхним миром на солнце потребляющие светильники.

На сей раз Илью отвлёк автобус, а точнее его шофёр, с до ужаса неприятным голосом.

– Ты едешь? – спросил человечек, и, не дожидаясь ответа, закрыл дверь в салон и нажал на педаль газа. Старый автобус «ЛИАЗ», таких сейчас не увидишь в столице.

Путешественник, оказывается, всё время стоял близ лавочки, под деревянным навесом, имитирующим остановку, которая являлась неким порталом из метро. Место для будущих пассажиров настолько старое, что даже рекламы с боков полностью потеряли презентабельный вид и различимые буквы, не считая матных слов, написанных детьми.

– Вижу, ты не отсюда, – послышался запыхавшийся голос. Слева подходил дедушка, по-видимому, бежавший дабы успеть на автобус, – куда путь держишь?

– Я тут, – начал Илья, а потом внимательнее посмотрел на старика, протер чистой частью рубашки очки и сразу же отвернул взгляд, – я тут новенький, попал лишь недавно через портал.

– Какой портал?

– Я залез под лавочку в метро и через секунду уже стоял здесь.

– А-а! Ну можешь жить у меня, пока не найдёшь себе место.

– Зачем? Можно я лучше вернусь домой? – сказав это, путешественник полез под лавочку и стал стучать по стенке из грязи.

– Все мы когда-то оказались тут и не можем вернуться к семьям. Думаю, мои родственники уже давно мертвы, как и друзья…

Илья не верил словам старика и пропускал их мимо ушей, вид нового друга отталкивал и намекал на какие-то отклонения. Его белая борода вся измазана в грязи, шершавые руки с чёрными ногтями держали пакеты, наполненные алюминиевыми банками и полными шприцами с неизвестной жидкостью. Одет, честно говоря, бомжевато. Грязный серый пиджак, в котором сейчас невероятно жарко, да джинсы по-модному протёртые на коленках, из-за естественных причин, не придавали одежде «деловой тон».

– Так, подождите, – Илья перебил старика, который всё продолжал рассказывать неинтересную стариковскую историю, которую никому слушать не в кайф, – я живу в Москве всю жизнь, но ни разу не был, даже не слышал об этом месте.

– Будешь смеяться, но я тоже много где не успел побывать. Внучка всегда просила сходить с ней на Красную площадь, но работа не давала продыху и заставляла…

– У меня есть телефон!

– Смешно. Каждый приезжающий сюда человечек ориентируется на связь. Как будто ему поможет, – подытожил старичок, не лишая себе в злобном сарказме, – удачи, парень!

– Спасибо, – произнёс тот самый парень, смотря на полосочки связи, которые раньше никогда не замечал на своём экране загрузки, как не замечаешь перехода 4джи на 3джи – давай, давай!

Провёл эту ночь путешественник в поисках самого себя. Конечно, если считать, что вся наша жизнь происходит в социальных сетях, группах и переписках с близкими. На самом деле паренёк бы уже нашёл нормальное место для ночлега где-то среди бесконечной грязи из которой состояли стены и дома, но это явно не то чего хочет человек. Связь не появлялась и когда уже надежда, как и экран, угасала, переходя в режим экономии энергии, почувствовалась вибрация. Нет, это не уведомление. Это не телефон. А что это?

Мужчина уже давно не различал дороги и просто шел, куда ведут ноги. Сил оставалось не так много, когда пришло осознание того насколько глупо искать связь под землёй. Около остановки, где познакомились со стариком должно проезжать метро. А в вагоне вайфай, к нему можно подключится и рассказать о случившимся. Время приближалось к часу ночи, а именно в этот момент закрывается метро. Спринт обратно, по стеночки из земли, нужно попытаться успеть. Ещё 5 минут, успел. Палец нервно тычет на непонятные волны, кто вообще рисовал этот уродливый значок? Автоматическое подключение к московской сети. Загружаются сервисы, для которых нужен лишь выход в интернет, реклама, аудиосообщение от невесты. Победа. После рекламы всё запустится. Нет. Она что бесконечна? Маленький крестик в который невозможно попасть с первого раза. Это бесплатное дополнение к поездке или развод на просмотр рекламных интеграций? 2 загогулинки вайфая, одна, поезд похоже уходит в депо и прекращает раздачу халявы,

– Да что же… делать то…

5 процентов на телефоне, это все, что есть из ресурсов. Девушка, что она думает? Что сейчас делает? Парень заходит в мессенжер и слышит родной прекрасный голос.

– Ты долго ещё, я скучаю! Люблю! – почему эти слова растрогали?

– Ладно, завтра всё сделаю, – говорит мужчина, выключая телефон.

Ночь прошла на той же самой скамейке, а куда ещё идти? Мысли сгрызали совесть, некрасиво читать сообщения и не отвечать, а ещё хуже – не приходить домой, пропадая на ночь. Одинокая слеза стекла по щеке, немного успокоив, разряжая эмоции, разрешила заснуть.

Вибрация снова разбудила, будильник на 7 утра работает и при выключенном устройстве. Это был последний писк, который издал прокачанный девайс. Илья уже проснулся без настроения и не хотел продолжать жизнь. Иногда нам всем кажется, что жизнь закончена, хотя ничего не произошло. Чувство, когда выход где-то тут, очень близко, достаточно лишь открыть дверку и впустить его, только действие слишком сложное. Тут ситуация иная…наверное. Неизвестное магическое место с другими законами жизни, что тут сделать?

– Ты едешь? – опять спросил водитель автобуса и снова не дождался ответа и рванул вперёд.

– Вижу, ты не отсюда, – послышался запыхавшийся голос. Слева подходил дедушка, по-видимому, ускоривший свой шаг, дабы успеть на автобус, – куда путь держишь?

– Я тут, – почувствовалось ощущения дежавю. У деда всё ещё два пакета с хламом, он выглядит также как и в прошлый раз, всё повторилось? – я не местный. Покажите где можно остановиться на ночь?

– А-а! Ну можешь жить у меня, пока не найдёшь себе место. Все мы когда-то оказались тут и не можем вернуться к семьям. Думаю, мои родственники уже давно мертвы, как и друзья…

– Точно никак нельзя выбраться? – поинтересовался парень.

– Нет, нельзя.

Требовалось время на подумать, прогуляться. Подобно хорошему внуку, «бородун» решил помочь пенсионеру, чтобы не сойти с ума в одиночестве.

– Пойдём.

– Как давно я пропал, не знаю. Помню, как попал сюда сильно переживал что не увижусь со своей суженной, она в то время была настолько красивой, жаль, что сейчас она, наверное, уже мертва…

– А что у Вас в пакетах? Помочь?

– Да, давай, молодой! – дед отдал пакетики и помассировал старую уставшую спину, – в пакетах банки и шприцы.

– А зачем они Вам?

– Сдать на утилизацию, получить денег. Пенсии не хватает в нашем союзе, вот вынужден горбатиться, а ведь я герой труда! – старичок рассмеялся.

– Банки понятно, а шприцы откуда?

– Так с больниц.

– Как с больниц?

– Ну, так. Надо по плану сотню уколов сделать, согласие каждый подписать может, а сделать нет. Вот так и получается. Ты не бойся, нет в них ничего запрещённого, это с мусарни знакомые передали, чтобы дедушка продал и покушал.

Илья улыбался от слова «мусарня» до слова «покушал». Старичок продолжал свою историю, на этот раз рассказывал про семью. Сын, невеста, знакомые мечты. «Не хочу это слушать»

– А почему тут пустырь?

– Площадь. Сверху не замечаешь проблем низа…Под большими улицами слишком шумно, постоянные крики, топот… Знаешь, что мы чувствуем, когда кто-то топочет оттуда, кричит, падает лицом в пол, не по своей воле, как я понимаю?

– Нет, что чувствуете?

– Что низа могут что-то решить, что на низа обращают внимание…

– Философски.

– Мы пришли.

Железная дверь. Единственное что сносно выглядит. Остальное – отвратная грязь, окружавшая железку и огромная гора одинаковой плитки, как будто зашёл в ванну. Вся Москва скоро будет выглядеть как подход к открытому бассейну, всюду плитка и скамеечки-лежаки. Останется только завалить каждую могилу на кладбище плиткой, а надгробный камень поместить подобно звезде на голливудской аллее славы. Ходишь по новенькому скверу, любуешься отбеленными звёздочками родственников, а старые скверы тем временем, в храмы переделают.

Илья перекладывает два пакета в одну руку, дотрагивается до ручки двери, опускает вниз и оказывается на лавочке.

– Ты едешь? – выводит из сна голос из автобуса, принадлежащий водителю. Через секунду двери закрылись, автобус умчался вдаль.

Илья знал, что через секунду услышит.

– Вижу, ты не отсюда, – послышался запыхавшийся голос. Слева подходил дедушка, – куда путь держишь?

– Не знаю, – сказал уставший мужчина, всматриваясь в глаза дедушки.

– А-а! Ну можешь жить у меня, пока не найдёшь себе место. Все мы когда-то оказались тут и не можем вернуться к семьям. Думаю, мои родственники уже давно мертвы, как и друзья, наверное. Как давно я пропал, не знаю. Только помню, как попал сюда сильно переживал что не увижусь со своей суженной, она в то время была настолько красивой, жаль, что сейчас она, наверное, уже мертва. Мы сынишку хотели, думали его Иосифом назвать. Вот такие пироги.

– Почему так?

– В честь Сталина.

– В каком году вы пропали?

– 1995.

– Интересно…

Помню, как купил билет на этот автобус, ни разу не успел, хотя столько раз пытался.

– А куда автобус едет?

– Не помню.

– А где билет купить? – у Ильи появилась надежда.

– Не помню.

– Там возьму за наличку. Подожду следующего. Спасибо.

– Как хочешь, молодой.

Не то чтобы Илья не делает, то, что сказал. Его слова, зачастую, всегда выполняются, каждое обещание должно быть исполнено! Однако сколько можно ждать, даже занявшись чем-то? Два часа? Три? Через какое-то время ты ощущаешь скуку и засыпаешь.

– Ты едешь? – выводит из сна голос из автобуса, принадлежащий водителю.

– Да, еду!

Не успел. Просто не успел. Через секунду подошёл дед.

– Вижу, ты не отсюда. Куда путь держишь?

– Буду ждать следующего автобуса.

– А-а! Ну можешь жить у меня, пока не найдёшь себе место.

– Нет, спасибо. До свидания.

В этот раз Илья решил занять себя чем-то до приезда автобуса. Это сложно, когда у тебя из вещей: ключи, телефон с наушниками, да кошелёк с картами, а вокруг лишь грязь. Главное не считать время. Когда считаешь секунды, часы или даже дни, тебе кажется что время идёт очень долго. Мужчина рисовал на грязи, играл с собой в слова и города, вспоминал звёзд и футбольные команды, вспоминал состав любимого Спартака и воспроизводил каждый матч, который смотрел. Первый с отцом на старом телевизоре, потом дебютный поход на стадион, в баре с друзьями с перебором алкоголя, последний раз – неделю назад, вместе с невестой. Её плечо, уснувшее от скуки.

Всё это он старался делать, подобно Цезарю, запуская несколько одновременно идущих параллельных процессов, чтобы сильнее загружать мозг. За всё пребывание в подземелье не хотелось пить, есть, физиология ушла куда-то далеко. Только сон что-то значил, до какого-то промежутка времени. А сейчас очень хочется спать, пить, есть и в туалет. Надо перетерпеть, говорил Илья сам себе, понимая, что автобус может приехать в любой момент.

– Ты едешь? – выводит из сна голос из автобуса, принадлежащий водителю.

– Да! Стойте! НЕТ!

Автобус опять уехал, а Илья не чувствовал что спал. Снова ничего не хотелось, снова слева подходит дедушка.

– Вижу, ты не отсюда, – послышался запыхавшийся голос. Слева подходил дедушка, бежавший дабы успеть на автобус, – куда путь держишь?

– Не знаю, – Илья расплакался, не пытаясь скрывать своего расстройства, как не делал уже лет 20.

– А-а! Ну можешь жить у меня, пока не найдёшь себе место. Все мы когда-то оказались тут и не можем вернуться к семьям. Думаю, мои родственники уже давно мертвы, как и друзья, наверное. Как давно я пропал, не знаю. Только помню, как попал сюда сильно переживал, что не увижусь со своей суженной, она в то время была настолько красивой, жаль, что сейчас она, наверное, уже мертва. Мы сынишку хотели, думали его Иосифом назвать. Вот такие пироги. Помню, как купил билет на этот автобус, ни разу не успел, хотя столько раз пытался. Что за билет… Повезло. И с одной стороны три семёрки и с другой. А знаешь что? Мальчик ты хороший, давай я тебе подарю билетик.

– Помочь?

– Что?

– С пакетами помочь?

– Да, давай.

Они опять шли, а дедушка молчал и молчал, забыв все свои слова. Опять подошедши к дверке, Илья истерично улыбнулся.

– Ну, скоро увидимся.

– Возьми билетик, это раритет!

– Давайте. Спасибо, – Илья положил билет себе в нагрудный карман рубашки и стал открывать дверь, нервно улыбаясь.

– Эй, ты! Да ты! С билетом, который, ты едешь? – выводит из сна голос из автобуса, принадлежащий водителю.

– Я?

– Ты, а кто ещё?

– А можем дедушку подождать, вон он идёт.

– Фу! Этого грязного старика? Никогда не возьму его!

– Я заплачу двойной тариф.

– Не надо. Сам садись. Не хочу его брать.

– Возьмёте, – злобно произнёс Илья, сильно пристыдив молодого человека, заходите, давайте помогу Вам.

– Спасибо внучок, спешу к внучке.

Сработает? Неизвестно. Илье уже неважно, он засыпает, чувствуя ужасные ямки на дорогах и усталость, как будто всё это время сна не существовало. Бум-бум-бум.

–Ты едешь?

ЧЁРТ.

– Мужчина! Мужчина! Ты едешь? Проснулись. Как вы тут оказались? Шесть часов метро закрыто было, уходила, а тут не никого. Вы знаете, что есть уголовное преступление за то, что остаёшься в депо и в метро?

– Нет.

– Вроде не пьян, дыхни! Не, не пьян. Давай на первом же поезде уезжай и забудь, что тут было, а то меня ещё уволят по твоей глупости.

Когда Илья зашёл в квартиру его встречала заплаканная невеста.

– Извини, я сел на лавочку в метро и уснул. Прости что…

– Ничего. Только мне нужна твоя поддержка. Мой дедушка умер, – с этими словами девушка показала фотографию из старого альбома, на который изображён дед, которому Илья помог сесть в автобус.

– Он страдал деменцией, я понимаю, что ему не долго оставалось, но мне очень грустно с того…

– Ты не должна винить себя за эмоции. До деменции, думаю, дед для тебя много значил, да и сейчас.

– Он больше важен для отца. Знаешь, как должны были звать папу? – девушка улыбнулась.

– Нет. Как?

– Иосиф. В честь…

– Сталина.

– Откуда знаешь?

– Догадался.

«Москва не сразу строилась!» произнёс кто-то, променяв Рим на столицу России, хотя у него были все основания для данного сравнения, ведь помимо бесконечной перестройки Москва славится своими вечно забитыми дорогами, которые должны приводить путешественника на Красную площадь. Должны, но приводят в метро.