- -
- 100%
- +
Глава 1
Алиса
На поверхности кофе в фарфоровой чашке дрожали мелкие, часто бьющиеся круги. Столик подрагивал в такт мерному ходу корабля, рассекающего волны. Мы с Марией Алексеевной, которая настоятельно просила звать ее просто Машей, сидели на верхней палубе под легким парусиновым навесом. Мы пили ароматный кофе и хрустели рассыпчатыми миндальными печеньицами — маленькими, таящими во рту.
За неделю морского пути мы с Машенькой успели породниться. Эта девушка, старше меня всего на три года, была удивительной. В отличие от шумной и ветреной Инессы, Маша казалась хрупкой, тихой и бесконечно глубокой, как море за бортом.
Рядом с ней мне было по-настоящему уютно. Нас совершенно не тяготило общение, но, что еще ценнее, нам не нужно было заполнять тишину пустыми словами. Нам было комфортно молчать. Чем мы сейчас и занимались: пили кофе, смотрели на бесконечную синеву и подставляли лица теплому, ласковому солнцу.
На мне было легкое платье из тонкого льна, но с длинным, до самого запястья, рукавом. Южная жара начинала томить, но я не меняла платье на более легкое. Тактичная Маша ни разу не спросила, почему в такой зной я не перейду на сарафаны. И это было прекрасно. Мне не хотелось врать, а объяснять, откуда на моем предплечье взялась эта странная, будто выжженная магией татуировка… не хотелось вдвойне.
Я не сразу ее заметила. Сперва была суета дороги в компании Ярославских, потом полутемная комната на постоялом дворе, где я с трудом переодевалась в мальчишечий костюм. Все это время мне было не до собственных рук. Татуировку я обнаружила уже в Школе, когда после долгих посиделок с соседками ушла принимать душ и наконец-то осталась наедине с собой.
Я не видела, как именно она проступила на коже, но магическую природу метки поняла мгновенно. Это был знак брачного ритуала. И почему он появился — тоже поняла. Мы подтвердили магический брак. Изящный цветок орхидеи, сквозь лепестки которого пронзительно била молния, был вписан в идеальный круг. Метка располагвалась на внутренней стороне руки, ровно посередине между локтем и запястьем. Я даже не пыталась ее оттереть или свести зельями — итак было ясно, что это бесполезно. Такая татуировка исчезнет лишь со смертью одного из супругов.
Теперь мне приходилось ходить только в закрытых платьях, скрывая то, что было бы невозможно объяснить не то что посторонним, но и самым близким людям.
А в моей жизни было столько тайн, что они потянули бы на несколько увесистых томов. Обида и жгучая боль, захлестнувшие меня тогда, когда я увидела княжича Инвара в недвусмысленной близости с Зариной, теперь казались мне мелочью. По сравнению с тем, что я вспомнила о своей прошлой жизни, это было лишь царапиной. Там, в прошлом, я была графиней Александрой. У меня была сытая, комфортная, но пустая жизнь, пока княжич Инвар не решил меня использовать. И мой карточный домик полетел в тартарары.
Потеряв память, я потеряла свое прошлое, превратившись в никем не замеченную слепую монашку Осанну. Но, видимо, высшие силы решили, что с меня хватит. На этом тернистом пути мне встретились люди, которые не отвернулись. Они помогали, учили, буквально по крупицам собирали мою волю и делали из меня сильного человека.
Больше я не зависела от титула и денег папочки. Мне больше не нужно было выходить замуж за мужчину, который меня не только не любит, но и откровенно презирает. Я теперь сама по себе. Самодостаточная, сильная личность. И теперь я еду в другую страну. Туда, где нет Инвара Вяземского. Где никто не знает ни надменной графини Домбровской, ни жалкой слепой монашки Кораблевой. Теперь у меня другое имя, другой образ и другая жизнь.
Неделя пути на корабле прошла на удивление комфортно. Судно было новейшим, оснащенным магическими артефактами, которые гасили качку и поддерживали идеальный микроклимат как для команды, так и для пассажиров. Кормили здесь отменно, а удобства в каютах ничем не уступали столичным отелям. Машенькин супруг не поскупился: он выкупил для любимой жены и ее компаньонки лучшие каюты на лучшем лайнере, идущем из Приморска в южную Руанду.
Завтра мы причалим к берегу, а еще через несколько часов тряски в удобной карете доберемся до небольшого курортного городка, где и располагался нужный нам санаторий.
Алиса Онтарио, прибывающая на отдых в качестве компаньонки Марии Алексеевны, ни внешне, ни внутренне не напоминала ни графиню, ни монашку. Я решительно обесцветила волосы: из жгуче-черных они превратились в светло-русые, а после обработки специальным алхимическим составом начали забавно виться легкими локонами. Алиса носила платья светлых, радостных тонов, современные и стильные. Да, карие глаза остались при мне, но монашку Осанну мало кто видел с открытыми глазами — они были закрыты повязкой. Ну а с толстушкой Александрой — моим прежним обликом — нас вообще было сложно сравнивать, общего не осталось почти ничего. Разве что шрамы на душе, которые, предательски ныли, стоило мне увидеть высокого темноволосого мужчину.
В санатории нас поселили в просторный люкс из трех комнат: две спальни и общая гостиная с видом на сад. Едва распаковав вещи, мы отправились гулять к морю. Конечно, в Приморске тоже было море, но там царил порт: грязный, шумный, пахнущий рыбой и мазутом. А тут… Тут был рай. Ухоженные пляжи с белым песком, уютные беседки, увитые плющом, скамейки в тени пальм. Вдоль прибрежной полосы гуляли отдыхающие в легких нарядах, на каждом углу продавали фруктовое мороженое, а где-то вдали негромко и мелодично играла лютня.
Моя «работа» компаньонкой все больше походила на сладкий отдых. Я наслаждалась покоем, читала книги, вдыхала соленый бриз и потихоньку залечивала душевные раны. А то, что в каждом высоком мужчине с темными волосами мне на секунду виделся Инвар… Что ж, это ничего. Это пройдет. Когда-нибудь. Наверное.
В санатории я вернула себе привычку к утренним пробежкам. Вставала чуть свет, надевала удобные брюки и тунику, выбегая на широкую дорожку, идущую вдоль прибоя. В первое же утро выяснилось, что я не единственная жаворонок. Навстречу мне бежал мужчина. Увидев его силуэт на фоне ослепительно яркого солнца, я почувствовала, как мое сердце предательски екнуло, а дыхание сбилось — я снова приняла его за Инвара. Но когда он поравнялся со мной, я выдохнула. Мужчина оказался гораздо старше, с легкостью в движениях и добрыми морщинками у глаз. С тех пор мы каждое утро пересекались на дорожке, обязательно улыбались и кивали друг другу.
А на третий день я встретила его уже не на пляже.
Маша приехала в санаторий не просто загорать. Ей требовалось восстановить организм, измученный тяжелой беременностью и преждевременными родами. И, что еще важнее, привести в порядок нервы. Потеря ребенка ввела мою подругу в глубокую депрессию, и ее муж, искренне любящий ее, бил во все колокола, лишь бы вернуть ей вкус к жизни. Так что посещения местного мага-целителя входили в обязательную программу.
В первый ее визит я сидела в коридоре, а во время второго, когда мы ожидали доктора в холле, к нам неожиданно подошел мой давешний знакомый бегун. Вблизи он оказался еще более приятным: седоватые виски, теплая улыбка и спокойный, уверенный взгляд. Он тепло поздоровался с Машей, и та тут же нас представила:
— Доктор Донелли, это Алиса, моя подруга и компаньонка.
— Та самая девушка, что бегает по утрам против ветра? — с легкой улыбкой спросил целитель.
— Вы знакомы? — удивленно вскинула брови Маша.
— Не совсем, — тут же пояснила я, чувствуя, как щеки слегка розовеют. — Просто пересекаемся на беговой дорожке.
После приема доктор Донелли, к моему легкому смущению и Машину восторгу, пригласил нас выпить кофе в соседнем кафе.
— Вы — маг-целитель? — не удержалась я от вопроса, когда нам принесли ароматный напиток. — У нас в Витании такие маги — большая редкость. Их услуги стоят целое состояние, а найти их можно разве что в столице. Как так получилось, что вы работаете в небольшом курортном городке?
— Совершенно случайно, — рассмеялся доктор, размешивая сахар в чашке. — Много лет назад я приезжал сюда просто отдохнуть от столичной суеты. И вдруг встретил тут свою Берту. Влюбился как мальчишка, женился, вот и остался.
— Вы женаты? — ахнула Маша, и я увидела, как в ее глазах мелькнула искра неподдельного интереса.
— Да, и, представьте, у меня целая орава детишек. Два сына-близнеца, им по три года, и дочка-пятилетка.
— Это здорово! — искренне восхитилась я.
— Да, шумно, но счастливо, — кивнул он, а затем добавил более деловым тоном. — Хотя переезд в столицу мы все же планируем. У меня недавно умерла тетя в Паркансе, оставила в наследство большой дом. Мы с женой решили, что с тремя детьми там будет просторнее. Меня уже приняли на работу в одну из столичных больниц. Через несколько недель, когда я вступлю в права наследования и мы уладим переезд, я выйду на новое место.
— Так вы скоро уедете? — разочарованно протянула Маша. — И у меня сменится врач?
— Ну, во-первых, это будет не скоро, впереди еще больше месяца, — успокаивающе поднял руку доктор. — А во-вторых, из отпуска как раз выйдет другой врач. Очень квалифицированный и опытный специалист, поверьте мне, вы ничего не потеряете!
— Ну хорошо, коли так, — выдохнула Маша, но я видела, что она уже строит в голове другие планы.
Когда мы вернулись в свой номер, подруга тут же начала сокрушаться, ходя из угла в угол:
— Как жаль, Алиска! Он женат, и даже с детьми! А я так надеялась, что познакомлю вас поближе, вы сблизитесь… Он ведь хороший, надежный!
Я смотрела на нее, слушала этот искренний, полный заботы лепет, и еле сдерживалась, чтобы не ляпнуть, что я, вообще-то тоже замужем. И что моя «вторая половинка» сейчас, вероятно, где-то далеко, даже не подозревает о моем существовании в этом обличье, но магическая нить, вплетенная в мою кожу, предательски и слабо пульсирует в такт моему сердцу.
Глава 2
Инвар
Покушение на императора удалось предотвратить. Мало того, благодаря своевременно добытой информации, мы с графом Пинским не просто сорвали теракт, но и взяли исполнителей, а заодно и организаторов, тепленькими. В деле Антонцева-старшего появились неоспоримые улики. Старик сломался и признался во всем, даже взял на себя вину за букет с отравляющим газом, предназначенный для моей «будущей жены». Но я, как человек, привыкший копать до самого дна, видел: Антонцев был лишь ширмой. Кто-то очень сильный, влиятельный и осторожный управлял всем этим исподтишка. И вычислить этого теневого кукловода пока не удавалось.
Император был настолько доволен результатом, что, не дожидаясь очередных заслуг, пожаловал мне внеочередное звание генерала госбезопасности. Новые звезды на погонах казались не наградой, а свинцовым грузом, давящим на плечи.
Когда я, шатаясь от усталости, переступил порог княжеского дворца, в голове стучала лишь одна мысль: Осанна. Мне нужно было ее увидеть. Услышать ее голос, убедиться, что она в безопасности, просто побыть рядом. Но в ее комнатах было пусто.
Я рванул в кабинет, где меня уже поджидал секретарь.
— Барон Ярославский со всем своим семейством и сопровождающими отбыл еще вчера днем, — доложил Лёнечка, нервно теребя пуговку на мундире.
— А Осанна? — голос мой прозвучал хрипло.
— Отбыла вместе с бароном.
— И ничего не оставила? Ни сообщения, ни записки для меня?
Лёнечка виновато развел руками:
— Нет, ваша светлость. — Если вы про госпожу Осанну, — вдруг нагло встрял в разговор стоящий у двери охранник, — то она приходила к вам вчера утром.
Я замер.
— Приходила? Но ведь я все утро был в кабинете, я хорошо помню всех приходящих.
— Да, но у вас в это время была госпожа Зарина, — охранник пожал плечами. — Госпожа Осанна сперва хотела подождать в приемной. Посидела немного, а потом вдруг вспомнила про какое-то срочное дело, встала и сразу ушла. Даже не стала спрашивать, сколько вы будете заняты.
— Понятно. Спасибо, — бросил я и тяжело опустился в кресло.
Осанна была здесь. Она хотела со мной поговорить. А потом узнала, что я занят Зариной, и не стала даже ждать. Что-то она поняла? Хотя… увидеть она не могла. Но могла услышать. Говорят, у слепых обостренный слух, компенсирующий нехватку зрения. Что она могла услышать за закрытой дверью? Звон бокалов? Смех Зарины? Или мой собственный голос, когда я, дурак, отвечал ей на какие-то глупости? От этой мысли меня просто вывернуло наизнанку.
На следующее утро, наконец выспавшись после бессонной ночи, я первым делом отправился в душ. Горячая вода смывала усталость вчерашнего дня. Я вытерся полотенцем, подошел к зеркалу и вдруг замер.
На моем предплечье, там, где вчера была лишь чистая кожа, проступал темный, четко прорисованный узор. Цветок орхидеи, пронзенный молнией, вписанный в идеальный круг. Брачная метка.
Я провел по ней пальцем. Кожа не болела, но магический фон вокруг рисунка слабо, но отчетливо пульсировал. Когда и почему она проявилась? Жену свою я в последнее время даже не видел, не то что консумировал брак. Что-то произошло. Что-то заставило магию отозваться.
Наскоро глотнув остывшего кофе, я велел секретарю срочно вызвать Петровского.
С Женькой Петровским мы были дружны, что называется, с горшка. Точнее, с детства наших матерей. Когда две подруги, выйдя замуж за витанцев, перебрались в столицу, они сдружились еще сильнее. Поэтому, несмотря на пять лет разницы в возрасте, мы с Евгением всегда держались вместе. А повзрослев, сошлись и на профессиональной почве: оба выбрали службу безопасности. Я пошел к дяде Владимиру Пинскому в имперскую канцелярию, а Женьку взял под крыло мой отец. Со временем Петровский, благодаря своему уму и хватке, дорос до руководителя всей дворцовой охраны.
Дверь кабинета отворилась без стука.
— Звал? — не очень вежливо спросил Евгений Михайлович, даже не поздоровавшись.
— Угу… Жека, закрой дверь. И не в службу, а в дружбу. Дело есть, помощь твоя нужна.
— Да кто б сомневался! — хмыкнул Женька, плюхаясь в кресло напротив. — Ты мне наконец объяснишь, что за дичь происходит в твоей жизни? Откуда жена вдруг взялась, я чего-то не в курсе? И что за нездоровый интерес у тебя к слепой монашке? Не слишком ли много баб вертится вокруг тебя, княжич? Каковы твои взаимоотношения с ними, и главное — когда ты начнешь отвечать за свои слова?
Сам Женька, как с горечью утверждала его мать, был женат на своей работе. Несмотря на то, что ему стукнуло тридцать три, жениться он не планировал, а в романтических связях замечен не был. «Некогда ерундой маяться», — отшучивался он. Поэтому к моим метаниям и сложным отношениям с прекрасным полом он относился без понимания, приправляя все это изрядной долей сарказма.
Ему-то везло: родители не осаждали его невестами, а вопрос наследников успешно решали его младшие брат и сестра, исправно поставляя старшим родственникам внуков.
Мне импонировал его разумный, почти хирургически холодный подход к жизни. Именно такая безэмоциональная логика мне сейчас и была нужна. Но чтобы он мог помочь, придется выложить все карты на стол. Без утайки.
— Понимаешь, какое дело… — я тяжело выдохнул. — Помнишь, мы с дядей Пинским ездили в Витанию заключать мою помолвку с Домбровской?
— Это когда твоя невеста трагически погибла? Конечно, помню. Весь двор гудел.
— Дело в том, что там не было помолвки. Мы заключили магический брак. Но консумировать его не успели из-за ее… «смерти». Формально Александра была мне не невестой, а женой. И, похоже, не просто была, а есть.
Женька медленно моргнул, откидываясь на спинку кресла.
— Ты считаешь, что она осталась жива?
— У меня есть все основания так полагать. Во-первых, реакция брачного кристалла во время ритуала с Инессой. Он не просто засомневался, он криком кричал, что я уже женат и что жена моя жива.
— Допустим. А во-вторых?
— А во-вторых, посмотри вот на это, — я задрал рукав рубашки и продемонстрировал ему предплечье.
Петровский наклонился ближе, его глаза расширились. Он тихо присвистнул:
— Брачная метка? Инвар, она же появляется только после полного подтверждения союза!
— Да. И я тоже не до конца понимаю, почему она проступила именно сейчас. Возможно, попытка Инессы провести очередной, пусть и кривой, ритуал магического бракосочетания так повлияла на магический фон. Магия отозвалась на угрозу и «закрепила» настоящий брак.
— Угу. Звучит как бред, но в магии я не силен, — Женька потер переносицу. — И что ты собираешься делать?
— Искать жену.
— Ну хорошо, найдешь. И что потом?
— Расторгнуть брак, конечно. Та помолвка, то замужество — это была большая глупость, назло родителям и в угоду политике.
— И зачем тебе его расторгать? — Женька посмотрел на меня как на сумасшедшего. — Это же идеально! Отстанут от тебя с матримониальными планами все эти родители девиц на выданье. Скажешь: «Извините, сердце отдано».
— Мои родители не отстанут. Им плевать на магические нюансы, им нужны живые наследники престола.
— Ну так сделай с ней наследников! Ты же муж!
— А тут мы как раз возвращаемся к вопросу об Осанне.
— Не понял, — Женька нахмурился. — Она-то тут при чем?
— Я на ней жениться хочу, — впервые за все время я произнес это вслух, глядя другу прямо в глаза.
В кабинете повисла тишина. Женька смотрел на меня долго, внимательно, а потом тяжело вздохнул:
— Ты с дуба не рухнул, приятель? Да кто ж тебе даст на ней жениться? Непонятно откуда взявшаяся, слепая девчонка, без роду, без племени, живущая при монастыре. Твои родители тебя просто лишат титула.
— Тут есть свои плюсы в том, что никто не знает ее прошлого. Значит, мы можем это прошлое создать.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну можно заплатить какому-нибудь обедневшему аристократику из дальнего захолустья, чтобы он вдруг, рыдая, опознал в Осанне свою потерянную много лет назад дочь. Дадим ей красивое имя, легенду…
— Скользкая тема, Инвар, — Женька покачал головой. — Это же госбезопасность, мы же сами такими делами занимаемся. Фальшивые документы, подставные лица — это все вскрывается при первой же серьезной проверке родословной. Может раскрыться.
— Нужно просто все как следует продумать. Задействовать людей, которым я доверяю. Тебя, например.
— Даже если мы закроем дыры с документами, твои родители будут не в восторге от такой партии.
— Буду умолять императора, чтобы он лично позволил мне этот брак и надавил на родителей. Тогда им будет некуда деваться.
Женька откинулся в кресле и громко рассмеялся, хотя смех был безрадостным:
— Круто ты попал, брат! Неужто такая любовь неземная вдруг возникла? Девочка, конечно, ничего, симпатичная, умненькая, но до такой степени влипнуть? Тебя точно ничем не опоили?
— Ты знаешь, что на мне висит столько защитных артефактов, что это практически невозможно. Кстати, о зельях. Тут на днях, как раз перед несостоявшейся свадьбой, Милана вино приносила. В нем был мощнейший афродизиак и еще какая-то дрянь, усиливающая желания.
— Опять в постель затащить хотела?
— Явно. Я образец вина взял на анализ, но саму бутылку как вещдок оставить не мог, к сожалению. Там не только ее пальчики.
— Чьи же еще?
— Осанны. Она после того, как Милана устроила свой «ритуал», вломилась ко мне в покои. Кричала, ругалась, схватила бутылку и выпила оттуда немного… Полбутылки почти.
Женька хохотнул, представляя картину:
— И к чему это привело?
— А вот это уже, извини, не твое дело, — буркнул я, чувствуя, как уши предательски горят.
— Да ладно, догадываюсь. И после этого ты решил на ней жениться?
— После этого она уехала. На следующий день, вместе с Ярославскими.
— О как! Не понравилось?
— Да все было супер. Я даже предложил ей остаться. Но она не согласилась.
— И в качестве кого ты предложил ей остаться? — Женька подался вперед, его голос стал жестким. — Очередной подстилкой типа Зарины? Типа вакантное место освободилось? Ты понимаешь, что она — не Зарина? Ты хоть головой думал, когда это говорил?
— Я предложил ей остаться в качестве любимой женщины! — огрызнулся я.
— Красиво называется, но суть от этого не меняется, — отрезал Петровский. — Ты сначала позволил своей фаворитке оскорбить ее в твоем доме, а потом предложил стать такой же фавориткой. Неудивительно, что она не осталась. Она гордая, Инвар. И у нее есть достоинство. Чего, видимо, не хватает тебе.
Я молчал, потому что он попал в самую точку.
— Вот поэтому я и придумал эту схему с подставными родителями-аристократами, — наконец выдавил я. — Чтобы дать ей статус, который мои родители не смогут просто так отвергнуть.
Женька долго смотрел на меня, потом тяжело вздохнул и поднялся с кресла.
— Сомнительные у тебя авантюры, княжич. Ну да, как говорится, если не можешь предотвратить безобразие — придется его возглавить. Ну или в данном случае хотя бы поучаствовать, чтобы ты поменьше глупостей натворил, — он протянул мне руку. — Спасибо, что рассказал. Я с тобой.
— Спасибо, друг! Ты не представляешь, как мне нужна твоя помощь!
— Представляю, — хмыкнул Женька. — Так и какой у нас план?
— В первую очередь мы едем в Приморск. Ярославские сейчас там. И Осанна там.
Глава 3
Алиса
Мы по-прежнему регулярно пересекались с господином Донелли на утренних пробежках, хотя он давно и настойчиво просил звать его просто Эрвином. Нет, никаких романтических отношений между нами, конечно же, не было и быть не могло. Эрвин был счастливо женат, просто боготворил свою Берту и обожал своих троих детей. Да и я в нем видела только прекрасного, надежного друга.
Такой расклад меня более чем устраивал. Хватит с меня уже любовных треугольников, страстей и разбитых сердец. Мне до тошноты хотелось простой, даже немного обыденной жизни, без надрыва и разочарований.
Машенька, к моему бесконечному облегчению, шла на поправку. Уж не знаю, что именно повлияло больше — золотые руки доктора Донелли или сама целебная обстановка южного берега, но она понемногу начала выбираться из своей темной раковины. В её глазах снова появился свет, она стала улыбаться, с интересом глядя на окружающий мир и охотно общаясь с людьми. Физически она тоже заметно окрепла. На хорошем, свежем питании у неё слегка округлились плечи, на бледных щеках проступил здоровый румянец, а кожа приобрела легкий оттенок загара. Она перестала напоминать то хрупкое, почти прозрачное умертвие, которое я увидела при нашей первой встрече.
Единственное, что по-прежнему омрачало её настроение, — это разлука с мужем. Олег Матвеевич писал ей длинные, полные любви письма, сообщая, что новая мануфактура успешно запущена, дела идут в гору и он вот-вот сорвется с места, чтобы отправиться к любимой жене. Где-то через неделю нам стоило его ожидать. Эта мысль несказанно радовала и воодушевляла Марию, она буквально расцветала с каждым полученным письмом.
Месяц, проведенный в санатории, благотворно повлиял и на мое душевное состояние. Шрамы на сердце затягивались, хотя иногда, по ночам, они всё ещё ныли. Я до сих пор испытывала острую боль, вспоминая Инвара и ту сцену, как я застала его в объятиях любовницы перед моим отъездом.
Но теперь к этой боли примешивался холодный, отрезвляющий гнев. Я вспомнила всё. Вспомнила, как он цинично отзывался о графине Александре перед тем, как жениться на ней. Как спокойно планировал сослать её… то есть меняв глухой монастырь, предварительно отобрав ребенка.
Кстати, о монастыре. Теперь, оглядываясь назад, я понимала, что он оказался вовсе не тем страшным местом, которым я его себе представляла. Там тоже жили люди, и порой даже получше, добрее и честнее некоторых аристократов. Но отобрать у меня ребенка… Вот за это я никогда и ни за что не прощу Инвара. Вот поэтому я никогда не вернусь. Ни к нему, ни к отцу с мачехой.
К отцу я не хотела возвращаться по вполне понятной причине: он первым делом упакует мои вещи и вернет меня законному мужу. Он уже однажды выдал меня замуж, не особо интересуясь моим мнением, и вряд ли теперь станет церемониться.
Я ничего не знала о том, как сейчас живет моя семья в Витании. Пытаться что-то узнать было рискованно. Инвар и так уже, видимо, догадался, что Александра выжила — иначе с чего бы вдруг проявилась брачная метка? Если я проявлю хоть малейший интерес к прошлому, это может стать фатальной ошибкой. Поэтому я решила пока затаиться, залечь на дно и переждать.
Насчет дальнейших планов я для себя решила твердо: возвращаться в Витанию мне сейчас категорически не стоит. У Инвара слишком обширные связи в полиции, да и сам он, на минуточку, генерал госбезопасности. Вычислит меня махом, несмотря на другие документы, обесцвеченные волосы и весь этот маскарад. Так что по окончании контракта я планировала отправиться в Парканс — столицу Руанды. Устроюсь туда гувернанткой, медсестрой или еще кем-нибудь, и пережду в этой южной стране хотя бы несколько ближайших лет. А там видно будет.