Здравствуйте! Я - Ваш муж

Здравствуйте! Я - Ваш муж

Глава 1

Ночь окутала особняк Яворски густым, бархатным туманом, но внутри меня бушевал пожар, который не под силу было потушить даже прохладному ночному воздуху. Мы с Эндрю стояли в полумраке коридора, прямо у тяжелой дубовой двери моей спальни, и целовались так, словно это были наши последние мгновения на земле.

Его руки, сильные и горячие, собственнически прижимали меня к своему телу. Я чувствовала каждый изгиб его мускулистой груди, твердость его пресса, и это физическое присутствие лишало меня воли. Эндрю не просто целовал — он впитывал меня в себя. Его поцелуи были жадными, почти отчаянными, они обжигали губы и заставляли сознание расплываться, превращая реальность в туманное марево, где существовали только его дыхание, вкус его кожи и невыносимое, сладкое напряжение.

— К тебе... или ко мне? — Его голос, обычно бархатный и спокойный, сейчас сорвался на хриплый шепот. Он тяжело дышал мне в шею, и я чувствовала, как по моей коже пробегают искры.

Я попыталась сосредоточиться. Остатки моего уплывающего сознания судорожно пытались проанализировать ситуацию. В этом доме тишина была обманчивой. Матушка или сестра могли внезапно явиться ко мне. Их появление в спальне в такой момент было бы катастрофой, способной разрушить всё наше хрупкое уединение.

— К тебе! — выдохнула я, едва справляясь с дрожью в голосе.

Эндрю издал низкий, торжествующий звук. Его руки скользнули ниже, к моим бедрам, и он начал подхватывать меня на руки, готовясь перенести в свое убежище. Но в тот самый миг, когда я почувствовала, как мои ноги отрываются от пола, за нашими спинами раздалось оглушительное, нарочито громкое покашливание, заставившее нас обоих застыть, словно вкопанных.

— Кхм!

Этот звук прорезал тишину, как лезвие. Мы замерли. Я чувствовала, как жар стыда мгновенно сменяет жар страсти.

— Я, конечно, всё понимаю, — раздался знакомый, поучающий голос. — Молодость, гормоны, неудержимое влечение... Всё такое. Но завтра у нас не просто день, завтра — важнейшее событие в вашей жизни.

Я не оборачивалась, но кожей чувствовала присутствие дядюшки. Он стоял в тени, сложив руки на груди, и его фигура в полумраке коридора казалась монументальной. Непонятно, как и зачем он решил совершить ночной обход именно возле моей спальни, но его присутствие здесь было максимально неуместным.

— Завтра вам предстоит сложный и невероятно насыщенный день, — продолжал он, и я почти видела, как он поправляет свои очки. — Я думаю, что полноценный сон не помешает невесте сохранить свежий вид. Время уже слишком позднее, так что давайте-ка, детки, отправляйтесь по своим кроваткам. Без лишнего драматизма.

Мне показалось, что я слышала, как в тишине коридора отчетливо скрипнули зубы Эндрю. Его гнев был тихим, но ощутимым. Я, залитая краской смущения, едва нашла в себе силы отстраниться.

— Спокойной ночи! — буркнула я, не смея поднять глаз.

Я поспешно юркнула в свою комнату и едва закрыла дверь, как прислонилась к ней спиной. Ноги меня не держали, колени подкашивались. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

— Проявите терпение, молодой человек! — донесся из-за двери наставительный голос дядюшки, обращенный, очевидно, к Эндрю. — Остался всего один день. Всего один день терпения, и вы сможете проводить все свои ночи вместе на совершенно законных основаниях. Помните о приличиях!

— Вы правы, — глухо, с явным трудом ответил Эндрю. — Спокойной ночи, господин Артеми.

После этого я услышала тяжелые, размеренные шаги. Эндрю уходил, покидая гостевое крыло, и с каждым его шагом в моей душе росла пустота. Я тяжело вздохнула, глядя на пустую, холодную кровать. Мне так хотелось оказаться в его объятиях, чувствовать его силу, но вместо этого мне предстояло провести ночь в одиночестве, подготавливаясь к завтрашнему дню.

Впрочем, дядюшка был прав в одном: завтра будет свадьба. И завтра мне нужно быть безупречной.

Мои мысли невольно вернулись к тому, как всё начиналось. Наша встреча на приеме у дальней родственницы Эндрю была похожа на сцену из старой легенды. Я помню смех и его взгляд — глубокий, пронзающий, заставляющий забыть обо всем на свете. Он был чертовски красив: темные пряди, идеально очерченные скулы и эта обаятельная, чуть лукавая улыбка, которая приковала меня к нему с первого взгляда.

Он ухаживал за мной с изысканным благородством. Его подарки были не просто дорогими — они были магическими. Букеты, обработанные редкой пыльцой, не увядали неделями, наполняя мою комнату ароматом вечного лета. Он водил меня на выставки иллюзий, где магия сплеталась с искусством, создавая миры, которых не существует. Я теряла голову, я тонула в этой романтике, и когда он, преклонив колено, попросил моей руки, я не раздумывала ни секунды. Мое «Да» было предрешено.

Но за этой сказкой скрывалась грустная реальность. Эндрю еще не закончил последний курс Магической Академии. Это значило, что после свадьбы нас ждет разлука. Целый год я буду ждать его писем и редких визитов во время каникул.

— Я не хочу уезжать, оставляя тебя одну и без моего кольца на пальце, — шептал он мне, сжимая мои ладони своими. — Я хочу, чтобы ты как можно быстрее стала моей женой. Чтобы мир знал, кому ты принадлежишь.

И я поддерживала его. Я ждала этого дня так же сильно, как и он.

Свадьбу решили провести в родовом поместье его родителей, и мы приехали туда всей нашей большой семьей. Мой отец пропал много лет назад, и если бы не дядюшка Дрез, я не знаю, как мы выжили бы. Он взял на себя заботу о нас, он стал нашей опорой. И именно он должен был завтра повести меня к алтарю.

Утро наступило слишком резко. Я не успела даже проснуться, как дверь моей спальня распахнулась с грохотом.

— Санни! — воскликнула матушка, врываясь в комнату в сопровождении двух служанок, которые несли гору тканей и флаконов. — Как ты можешь спать, когда у нас столько дел! Весь особняк на ушах!

Я поморщилась. Матушка всегда называла меня «Санни» — сокращенно от Арисания — в моменты крайнего возбуждения, и это раздражало меня до глубины души. Но спорить с ней было бесполезно.

— Мама, я еще не в сознании, — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. — Если вы начнете делать из меня «конфетку» на голодный желудок, я превращусь в пожеванное кондитерское изделие.

Матушка лишь фыркнула, но приказала служанкам немедленно принести завтрак.

После сытного завтрака начался настоящий кошмар преображения. Маски, скрабы, пилинги, бесконечный маникюр... Я чувствовала себя не невестой, а куском мрамора, который скульптор обтесывает ради идеальной формы. К тому времени, как меня, наконец, затянули в жесткий корсет, облачили в тяжелое, расшитое жемчугом платье и водрузили на голову фату, я чувствовала себя совершенно измученной.

Я «выплыла» в холл особняка вместе с матерью и сестрой, стараясь не споткнуться в своих новых туфлях, на невероятно высоких кабулках. Мы направлялись к банкетному залу, где уже должен был ждать Эндрю.

И именно в этот момент тяжелые, массивные двери, ведущие с улицы, распахнулись с такой силой, что по залу пронесся поток холодного воздуха. В проеме возник силуэт. Солнечный свет, слепящий и яркий, на мгновение скрыл черты вошедшего, превратив его в темный контур на фоне ослепительного сияния.

Мужчина шел прямо к нам. Его шаг был уверенным, тяжелым, властным. Он не смотрел на гостей, не смотрел на украшения. Его взгляд, острый и целенаправленный, впился в меня.

— Арисания Артеми? — его голос прозвучал низко, заставляя замолчать даже шепчущихся служанок.

Я замерла, растерянно моргая и не в силах отвести глаз. Мужчина сделал еще один шаг, сокращая дистанцию. Его лицо, которое я едва могла различить в этом свете, выражало странную, пугающую решимость.

— Здравствуйте! Я - Ваш муж.

Глава 2

— Чушь несусветная! — воскликнула я, даже не пытаясь вслушиваться в бред, который нес этот безумец.

Кто вообще позволил ему ворваться в особняк Яворски? У меня здесь свадьба, а всякие сумасшедшие пытаются всё испортить! Ну уж нет, я не позволю! Я ждала этого дня целых три месяца — с того самого момента, как Эндрю сделал мне предложение. Матушка с дядюшкой твердили, что спешить нельзя: мол, люди не то подумают. Но людям всегда свойственно додумывать лишнее! И что теперь, из-за их страхов мне вовсе замуж не выходить?

На секунду я замешкалась, ошеломленная дерзостью незнакомца, но тут же рванула вперед, к банкетному залу.

— Это кто такой? — шепотом спросила сестра, едва поспевая за мной.

— Понятия не имею, — я лишь неопределенно пожала плечами.

Я точно знала: этот тип мне не знаком. Я осознала это за те короткие мгновения, что он стоял передо мной, заявляя, что он — мой муж. Не оборачиваясь, я мчалась навстречу будущему, к человеку, который вот-вот должен был стать моей опорой.

Перед входом в зал я сделала глубокий вдох, заставив себя обрести самообладание. Я вошла в зал уверенной, сияющей невестой, гордо расправив плечи. Эндрю ждал меня под нарядной, украшенной белыми цветами, аркой. Рядом с серебряной венчальной чашей замер священник, сосредоточенно сжимавший в руках массивный талмуд. Мой жених улыбался, и я улыбнулась в ответ, стараясь отогнать навязчивые мысли о незваном госте.

Когда я подошла к жениху, священник начал читать молитву. Я почти не слушала слова, лишь с нетерпением ждала завершения церемонии. Незваный сумасшедший в холле уже начал казаться дурным сном.

Но всё изменилось, когда священник велел нам проколоть пальцы и капнуть кровью в серебряную чашу. Я невольно вздрогнула: процедура была неприятной, а вид крови вызвал легкую дурноту.

Капли упали в воду, и я замерла. Кровь Эндрю тут же растворилась, став невидимой, но моя капля... она вела себя странно. Она не смешивалась с водой, а бешено кружилась в центре чаши, пока вдруг не вспыхнула ярким пламенем и с сухим хлопком не испарилась, оставив лишь тонкую струйку дыма.

— Это еще что за фокусы? — в ужасе спросил Эндрю, и в его голосе я услышала отражение своего собственного испуга.

Священник нахмурился и, смутившись, потребовал еще одну каплю. Я поморщилась — они что, решили меня обескровить? Тем не менее, я протянула другой палец. Мужчина проколол и его, но на этот раз он капнул кровью не в чашу, а на бумагу. И бумага мгновенно окрасилась в ярко-синий цвет. Магия?

— П-п-простите, — заикаясь, произнес священнослужитель, опасливо косясь на моего дядю, — но этот брак... он не может быть заключен. — Как это не может? Почему?! — взревел дядя Дрез. — Понимаете... похоже, госпожа уже замужем, — едва слышно прошептал священник.

— Ари? — дядя посмотрел на меня подозрительно, и в его глазах мелькнула тень сомнения. — Что всё это значит?

— Я не знаю! — отчаянно выкрикнула я. — Я не выходила замуж! И когда бы? Мне всего восемнадцать! Да кто бы осмелился обвенчать меня без вашего разрешения, пока мне не исполнится двадцать один?

Законы нашего государства были суровы: до полного совершеннолетия, наступающего в возрасте двадцати одного года, я не могла ни распоряжаться наследством, ни вступать в брак без одобрения опекунов. Дядя это понимал, и его гнев сменился озадаченностью. Но тишину разорвал резкий голос со стороны входа:

— Я же сказал: вы замужем, и я — ваш муж! А вы меня даже не дослушали!

Там, в дверях, стоял тот самый безумец.

— Так, идем! — скомандовал дядя. Он схватил меня за руку и повел прочь из зала под ошеломленные взгляды гостей.

За нами следовали Эндрю и незнакомец. Мама попыталась пойти следом, но дядя резким жестом пресек это, давая понять: разговор будет мужским. Правда, с моим участием.

Когда мы оказались в уединенной гостиной, и дядя плотно запер дверь, напряжение стало почти осязаемым. Все расселись по креслам. Дядя Дрез, не теряя времени, перешел к делу:

— Рассказывайте! Кто вы такой и с какой стати заявляете права на мою племянницу?

— Я — лорд Крам Мирстен, и... вот! — мужчина с резким движением протянул дяде свиток.

Пока дядя изучал документ, я не сводила глаз с гостя. Он был старше меня, на вид лет двадцати пяти. Эндрю недавно исполнилось двадцать один, так что этот Крам был опытнее моего жениха. Или... теперь именно он мой муж? Эта мысль отозвалась ледяным холодом в груди. Я попыталась отогнать панику. Нужно разобраться.

Крам тоже искоса поглядывал на меня. Признаться, он был чертовски привлекателен: высокий, широкоплечий, с мускулистым телосложением, которое не могла скрыть даже кожаная куртка. Его светлые вьющиеся волосы до плеч и проницательный серый взгляд придавали ему сходство с благородным воином. Он был одет в коричневую кожу — так обычно одевались всадники драконов. Я видела их лишь издалека, во время парадов, но вблизи этот лорд казался воплощением опасной красоты.

Однако в его взгляде не было тепла. Он смотрел на меня с явным презрением, словно я была досадной помехой на его пути. И это злило меня больше всего.

Дядя дочитал свиток и с тяжелым вздохом свернул его.

— Это катастрофа, — выдохнул он.

— В чем дело? — не выдержала я.

— Ты действительно замужем за этим человеком, — потерянно сообщил дядя.

Глава 3

— Да не выходила я ни за кого замуж! Клянусь вам, это ложь! — мой голос сорвался на высокий, почти истеричный визг.

Я почувствовала, как воздух в гостиной стал тяжелым, почти осязаемым. Эндрю, мой Эндрю, смотрел на меня так, словно видел впервые. Его глаза, обычно теплые и лучистые, сузились, превратившись в две ледяные щели. В этом взгляде не было сочувствия — только холодное, расчетливое подозрение.

— Это не просто слова, Арисания. Это юридический факт, — голос дяди прозвучал глухо.

Он не смотрел на меня. Его внимание было приковать к пожелтевшему пергаменту, который он держал перед собой, словно священную реликвию. Дядя лениво, почти небрежно повел свитком в воздухе, и магические символы на нем на мгновение вспыхнули тусклым янтарным светом.

— Договор был заключен твоим отцом и лордом Эмином Мирстеном. Как я понимаю, твоим отцом?

Последний вопрос предназначался Краму. Я затаила дыхание, ожидая взрыва, протеста, чего угодно. Но Крам лишь молча, едва заметно кивнул. Этот короткий жест ударил меня сильнее, чем если бы он начал кричать.

— Согласно этому документу, — дядя перешел на официальный, сухой тон, от которого у меня по спине пробежал холодок, — пять лет назад были приняты обязательства. По достижении восемнадцати лет ты, Арисании Артеми, становишься законной супругой лорда Крама Мирстена.

— Да как такое вообще возможно?! — я вскочила с кресла, едва не опрокинув чашку с недопитым чаем. — Отец... он не мог! Он не мог оставить меня в такой ловушке! Это подделка, это фальшивка, это магическая иллюзия!

— Договор скреплен печатью высшего порядка, — мягко, но непреклонно перебил меня дядя. — Магическая печать не поддается подделке. И судя по дате, стоящей под подписью, твой отец заключил его в тот самый день, когда... — он замолчал, подбирая слова, — когда исчез без вести. Думаю, он просто не успел предупредить нас. Он планировал всё уладить сам.

— Хорошо... — я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Допустим. Но ведь... ведь мы можем расторгнуть его? Развестись? Это же просто бумага, пусть и магическая!

В комнате повисла зловещая тишина. Дядя поднял на меня взгляд, полный сочувствия, смешанного с тревогой.

— Можете, — выдохнул он.

Я выдохнула вместе с ним, чувствуя, как внутри на мгновение вспыхивает слабая искра надежды. Но радость была недолгой.

— Однако, — добавил он, и его голос стал еще тяжелее, — есть ряд условий, которые делают этот процесс... крайне затруднительным.

— Каких условий? — я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Я кожей чувствовала, что сейчас последует удар.

— Вы с мужем должны прожить под одной крышей ровно один год. Если за этот срок брак не будет консумирован — то есть, если вы не подтвердите союз физическим союзом — вы получите право подать на развод без осложнений.

— А иначе? — я вцепилась в край стола. В голове лихорадочно крутились варианты, я искала лазейку, хоть какую-то щель в этой тюрьме.

— Иначе, — подал голос Крам. Его голос был низким, лишенным эмоций, как рокот далекого шторма, — вам придется выплатить долг.

— К-какой долг? — заикаясь, выдавила я. Сердце забилось где-то в горле.

— Двадцать тысяч рилов, — бесстрастно уточнил дядя.

Мир вокруг меня на мгновение замер. Цифра ударила в висок, вызывая головокружение. Двадцать тысяч... Это были не просто деньги. Это было состояние и это была цена моей свободы.

— Сколько?! — я почти закричала, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

— Двадцать тысяч рилов, — повторил дядя, и в его голосе послышалась горечь. — Именно эту сумму твой отец задолжал лорду Мирстену. Договор был сделкой: либо сын лорда женится на наследнице Артеми, либо Хьюз Артеми возвращает долг в полном объеме. Судя по всему, он надеялся выплатить его в ближайшее время, поэтому и заключил такой договор втайне от всех. А потом... пропал.

— Но... дядя, — я сделала шаг к нему, хватая за рукав, — вы же можете... ну, взять кредит, занять мне эту сумму? Мы найдем выход, правда?

Дядя лишь печально покаловал головой. Его лицо осунулось, сделав его еще старше. — Нет, Арисания. У меня сейчас нет таких средств. Времена слишком тяжелые, экономика королевства в упадке, и...

— Эндрю! — я обернулась к нему, ища спасения. — Эндрю, может быть, твои родители... они ведь богаты, они смогут помочь нам...

Но Эндрю не поднял глаз. Он смотрел куда-то сквозь меня, на узорчатый ковер, и его лицо казалось высеченным из камня. В этот момент я поняла: просить у него бесполезно. Сумма, которую он не мог даже обсудить, была сопоставима со стоимостью этого роскошного особняка. Мой разум лихорадочно пытался сопоставить факты: как мой отец мог влезть в такие долги? И что за тайны он унес с собой в неизвестность?

Я перевела взгляд на своего "мужа". На человека, который стал моим тюремщиком.

— Крам... — я запнулась, пытаясь найти в себе остатки достоинства. — Со мной всё понятно, я — заложница обстоятельств. Но как Вы на это пошли? Зачем Вам этот брак?

Крам лишь тяжело вздохнул. Его взгляд на мгновение пересеклся с моим, и в этой глубине я не увидела ни торжества, ни желания. Только бесконечную, выматывающую усталость.

— Так сложились обстоятельства, — коротко бросил он.

Больше он не собирался ничего объяснять.

Похоже, объяснять причины происходящего он не собирался. Не прощаясь, я выхватила из рук дяди договор и, резко развернувшись на каблуках, вылетела из гостиной. Мне нужно было одиночество. Мне нужно было время, чтобы изучить этот проклятый документ и найти в нем хоть какую-то лазейку, хоть крошечную надежду.

Едва за мной закрылась дверь комнаты, я в ярости принялась выдирать из прически шпильки. Фата соскользнула с головы и бесформенной кучей упала на пол. Я рухнула на кровать прямо в свадебном платье, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжелый ком. Истерика была на пороге, когда в дверь внезапно постучали.

— Эндрю? — выдохнула я, надеясь, что это он — мой единственный оплот в этом хаосе.

Но за дверью стояла мама. Бледная, осунувшаяся, она выглядела так, будто постарела на десять лет за один вечер.

— Санни, переодевайся! — резко бросила она. — Мы немедленно уезжаем домой.

— Но мама! Почему так внезапно? — я едва не сорвалась на крик.

— Потому что иначе сейчас разразится грандиозный скандал, — отрезала она. — Пока все пребывают в шоке и переваривают новости, нужно исчезнуть.

Она была права, хотя сама необходимость бежать, словно я совершила преступление, жгла меня изнутри.

— Мне нужно поговорить с Эндрю... — попыталась я возразить, но мама не слушала.

— Поговорите позже. Сейчас — только дорога.

Сборы напоминали лихорадочный сон: горничная в спешке сгребала вещи, я в панике втискивалась в дорожный костюм. Нас ждала старая наемная карета — настолько невзрачная, что мы действительно походили на каких-то нищих мошенников, пытающихся выдать себя за членов семьи Яворски. Мы прибыли сюда на магикате Эндрю, и даже магикат дяди вызывать не стали — ждать его пришлось бы слишком долго.

Всю дорогу я пребывала в оцепенении, тупо глядя в окно. Это было спасением: если бы я заговорила, я бы просто сорвалась на крик. И эта истерика случилась, как только я оказалась в своей комнате.

Заперев дверь на засов, я рухнула на кровать и долго, до изнеможения, рыдала в подушку. Горькая обида жгла сердце. Я злилась на отца, на дядю, на Эндрю и на этого незнакомца, Крама, чье появление разрушило всё.

Внезапный писк почтового артефакта заставил меня вздрогнуть. Сердце забилось чаще: неужели он? И действительно — короткая записка от Эндрю. «Жду тебя в садовой беседке после полуночи». Облегчение накрыло меня теплой волной. Он не бросил меня! Значит, мы что-нибудь придумаем. Мы справимся.

Стряхнув слезы, я заставила себя сесть за стол и развернуть свиток. Весь вечер я изучала договор, вчитываясь в каждую букву, почти заучивая его наизусть, но лазейки не было. В нем не было спасения. Взять в долг, чтобы закрыть отцовский позор, было негде. Самое унизительное, что восемнадцатилетней девчонке не доверил бы кредит даже самый захолустный банк. И продать мне было нечего... кроме... Нет, нельзя даже допустить эту мысль!

Глава 4

Как только сумерки окончательно поглотили поместье, я выбралась через черный ход, предназначенный для слуг. Этот путь был мне до боли знаком: с самого подросткового возраста ночной сад служил мне убежищем. В те времена я с упоением воображала себя то бесстрашным разведчиком, пробирающимся сквозь вражеские ряды, то таинственной ночной феей, чей полет не виден глазу.

Магия была моей спутницей, но, увы, очень слабой. Моих способностей едва хватало на то, чтобы поддерживать крошечный магический светлячок. Этот тусклый огонек был моим единственным проводником, помогавшим не растянуться на садовой дорожке, споткнувшись о коварные корни вековых деревьев.

Беседка в дальнем углу сада была окутана мягким сиянием. Светильник внутри нее горел неярко, но этого было достаточно, чтобы в полумраке различить силуэт мужчины, терпеливо ожидавшего меня. Сердце пропустило удар. Я выскочила из тени деревьев и, не сдерживаясь, бросилась на шею Эндрю, вцепляясь в него изо всех сил.

— Ари? — он вздрогнул и отстранился, пытаясь разглядеть меня в полумраке. — Боги, на кого ты похожа?

Его слова были справедливы. Мой наряд был, мягко говоря, неприличным для леди: грубые темные мужские штаны и такая же темная рубашка, скрывающая фигуру. Даже светлые волосы я спрятала под темный платок. Весь мой облик был продуман так, чтобы в ночной тени я сливалась с окружающим мраком.

— Эндрю! — воскликнула я, и мой голос дрогнул от переполнявших меня чувств. — Как хорошо, что ты пришел! Ты даже не представляешь, что я чувствую... Это ужасно! Как такое вообще могло произойти? Папа... он ведь не мог так поступить со мной! Он же любил меня!

Слова вырывались из меня потоком, и я не успела сдержать слезы — они жгучими дорожками покатились по щекам.

— Тихо, тихо, любимая, — прошептал Эндрю, притягивая меня к себе. Его губы нежно покрывали мое лицо, стирая соленые капли. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Обещаю.

— И дядя! — я продолжала выплескивать накопленную горечь. — Он просто отказался выплатить папин долг! Ведь одним этим решением он мог бы аннулировать этот проклятый брак!

— Это огромная сумма, Ари, — возразил Эндрю, и в его голосе прозвучала тревога. — Видимо, у него просто нет таких средств.

— Он мог бы взять кредит, в конце концов! Неужели племянница для него ничего не стоит? — я почти кричала от возмущения вероломством родственника.

— Ари, Ари, успокойся! — Эндрю мягко, но настойчиво взял меня за плечи. — Сядь и просто послушай меня.

Я всхланпнула, чувствуя, как дрожат колени, и опустилась на скамью внутри беседки. Он сел рядом, обняв меня за плечи, создавая подобие защитного кокона.

— Послушай, — его голос стал серьезным. — Завтра мне нужно уехать, пора возвращаться в Академию. Но ты... ты можешь поехать со мной.

— К-к-как?.. — я ошарашенно уставилась на него, не веря собственным ушам. — Что я там буду делать? Сбежать? Дядя и матушка никогда не отпустят меня!

— Ты сбежишь со мной. Ты поступишь в Академию, и там тебя не найдут — это закрытое учреждение, защищенное магическими барьерами. А потом мы найдем способ аннулировать брак. Главное — мы будем вместе. Возможно, твой муж сам захочет развода, когда узнает, что его жена принадлежит другому.