ФАК project

Глава 1

Моя история началась весной 2020 года, когда я столкнулся с необходимостью угнать машину, чтобы вернуть расположение своих друзей. Безусловно, найдутся люди, которые скажут, что корни произошедшего растут из далёкого 1999 – того самого года, когда я повстречал Кузю и Филиппа. Однако, вариации взгляда на сложившуюся ситуацию не ограничиваются двумя этими углами. Я уверен, что, например, Кристина посчитала бы 2014 год – год нашего знакомства – единственно верной точкой отсчёта, а мои родители настояли бы на том, что началом начал является солнечное июльское воскресенье 1992 года, когда на свет появился их единственный ребёнок.

Но, кто бы что ни говорил, это моя история, в целях удобства изложения которой я взял за стартовую отметку 20 мая 2020 года. Именно тогда я всерьёз занялся изучением вопроса, связанного с незаконным заполучением чужого транспортного средства или, в простонародье, "угона тачки". Когда человека посещает подобная мысль, он испытывает весьма странные чувства. Особенно если рассуждать с точки зрения законопослушного гражданина, каковым я себя на тот момент считал. Он начинает ставить под сомнение чистоту своей совести и намерений. "Ты в своём уме, Арсений?" – начал я допрос своего благоразумного, как мне тогда ещё казалось, внутреннего собеседника. "Это же преступление. Это незаконно. Это, в конце концов, безнравственно," – продолжал я. "Не делай поспешных выводов, друг мой," – спокойно обратилось ко мне моё сознание. "Давай начнём с изучения вопроса. Здесь нужен хладнокровный и взвешенный подход. Нужно ввести в Google запрос 'последствия кражи автомобиля' и почитать, что об этом пишут." Моё внутреннее Я было на удивление прагматичным и не поддавалось панике. "Хорошо, я сделаю это. Только сначала запущу VPN и режим Инкогнито. Мне так будет спокойнее," – сдался я.

Нужная мне информация нашлась достаточно быстро: согласно статье 166 УК РФ, за неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (то есть последующих продажи или разбора на запчасти) следует наказание в виде штрафа в размере до 120 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 1 года, либо ограничением свободы на срок до 3 лет, либо принудительными работами на срок до 5 лет, либо арестом на срок до 6 месяцев, либо лишением свободы на срок до 5 лет.

Мой безумный план не предполагал извлечения материальной выгоды, поэтому я оптимистично предположил, что, учитывая все факторы, смогу отделаться штрафом. На всякий случай, я бегло пробежался по статьям 73 ("Условное осуждение"), 78 ("Освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности") и 158 ("Кража"), чтобы ещё сильнее себя успокоить и убедить в том, что ничего страшного мне не грозит. Особенно, если я тщательно всё продумаю и грамотно исполню.

Именно этим мне и предстояло заняться в ближайшее время: планированием. Сколько я себя помню, мне всегда нравилось строить планы, расписывать их, устанавливать сроки. Кроме того, я всегда испытывал удовольствие от просмотра фильмов, сюжет которых разворачивался вокруг ограблений, побегов и угонов. Я всегда поражался тому, какие повороты придумывали сценаристы. Но я никогда не думал, что сам однажды окажусь в подобной ситуации.

Отложив ноутбук в сторону, я достал из верхнего ящика стола исписанный блокнот, который долгое время берёг для особого случая. И, как выяснилось, не зря. Не так давно мне представился повод наконец-то им воспользоваться. Я открыл первую страницу и затаил дыхание. На самой верхней её строчке красовалась надпись "Ф.А.К. project", именующая название проекта, который мне предстояло претворить в жизнь в течение следующих двух месяцев. Этот не самый политкорректный акроним, который я выбрал в качестве заголовка, начал преследовать нас чуть-ли не с самого первого урока английского языка, который мы начали изучать во втором классе. Филипп, Арсений, Кузя. Всегда вместе. Всегда о чём-то шушукаются. Всегда над кем-то шутят. Всегда другу другу помогают. По крайней мере, так было раньше, но я уже несколько лет ничего ничего не слышал про двух своих лучших когда-то друзей. И мой последний план как раз-таки был направлен на то, чтобы это изменить. Я понимал, что если сейчас не выйду с ними на связь, не попытаюсь возобновить наши отношения, то буду потом жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Необходимо было действовать и делать это очень быстро, ведь времени оставалось совсем мало. Если быть точным, то пятьдесят три дня.

"Здравствуйте, вы готовы сделать заказ?" – поинтересовалась у меня официантка по имени Анастасия. "Да, мне, пожалуйста, чизкейк и латте," – доброжелательно ответил я, будущий угонщик автомобиля по имени Арсений. Девушка быстро сделала пометки у себя в блокноте (коллега!), по традиции повторила озвученный мною заказ, дождалась моего утвердительного кивка и, забрав меню, удалилась. Данную сцену можно было наблюдать с улицы, потому что я сидел за стойкой, расположенной прямо напротив одного из окон "Карамели". Я любил ходить сюда по двум причинам: именно здесь подавали самый вкусный чизкейк в Екатеринбурге и только сюда я мог попасть, спустившись на первый этаж здания, в котором снимал квартиру.

Я решил, что повторно изучать мой безумный план будет гораздо приятнее и романтичнее под запах свежесваренного кофе и вприкуску с моим любимым тортом. Тем более, я до сих пор не завтракал, но, при этом, не хотел сильно наедаться. Ведь стоило мне до предела наполнить свой желудок, как я переставал думать и начинал хотеть спать. У меня оставался примерно час до момента, когда голод перестанет быть моим союзником и станет невыносимым. Поэтому за оставшееся время нужно было ещё раз пройтись по сделанным мною ранее запискам и внести в них необходимые поправки, после чего приступить к выполнению поставленных на ближайшие пару месяцев целей.

Я снова открыл свой блокнот, но теперь уже перевёл взгляд на вторую строку первой страницы, содержимое которой переваривал в течение нескольких минут. Украсть автомобиль. Если честно, я до сих пор не мог поверить, что собираюсь это сделать. Больно уж непривычно звучал сей пункт для ушей человека, всю жизнь старавшегося всем угодить и избегающего конфликтные ситуации. Даже несмотря на то, что за последние годы это слегка изменилось, я по-прежнему не был уверен в необходимости совершения данного поступка, какой бы глубокий смысл за ним не стоял. Эта внутренняя борьба длилась уже больше месяца и лишь усиливалась прямопропорционально приближению часу икс. Всё это время меня не покидало ощущение того, что в жизни каждого человека рано или поздно наступает момент, когда он может взять и всё изменить. Всем в этой жизни даются шансы, и уже от нас зависит, воспользуемся ли мы ими или нет. Это был мой шанс. По крайней мере, таковы были мои мысли на тот момент.

Я продолжил расписывать сформулированную ранее задачу, наполняя её как можно большим числом конкретизированных деталей. Какой именно мне нужен автомобиль? Hyundai Solaris 2016 года выпуска, синий цвет, литые диски, государственный регистрационный номер девять-два-восемь. Где я могу его найти? Двор, прилегающий к дому по адресу Проспект Мира, 72. Как я могу украсть его с минимальными последствиями для своей свободы и, желательно, кошелька? Оставив свободное место для того, чтобы позднее ответить на поставленный вопрос, я закрыл блокнот и положил их вместе с ручкой на край стойки, так как увидел на горизонте Анастасию, нёсшую мне мой заказ.

Уплетая свой вкуснейший чизкейк, я решил немного отвлечься от первого пункта своего плана и поразмышлять над реализацией второго, ведь его выполнение, пусть и не противоречило закону, но требовало немалого объёма работы. Особенно учитывая тот факт, что я понятия не имел, где сейчас находятся Кузя с Филиппом. Именно на решении этой проблемы я и решил пока сосредоточиться.

Я предположил, что Кузя всё так же живёт в Екатеринбурге, хотя он неоднократно заявлял о своём желании сменить страну проживания. Он всегда находил минусы в том, чтобы проживать на территории России, но при этом не делал никаких шагов в сторону переезда. Самое серьёзное усилие, которое он предпринимал в годы нашего общения, сводилось к ежегодному участию в грин-кард лотерее, но ни в коем случае не сопровождалось, например, изучением языка страны потенциального проживания. Он оправдывал это тем, что достаточная для этого мотивация появится у него только в случае победы. Несмотря на все эти противоречия, мы надеялись, что кому-то из нас всё-таки повезёт и однажды он переедет в США, после чего подтянет остальных.

Что касается Филиппа, то наше с ним общение прекратилось во время его каникул, когда он на месяц вернулся из Китая в Россию. Это было лето, по окончании которого он улетел бы в Шанхай, где ему предстоял двухлетний курс магистра в сфере гостиничного бизнеса. Я всегда им гордился, потому что он был самым талантливым из нас троих. Образование, которое он собирался получить, должно было открыть для него мир больших возможностей. По моим подсчётам, Филипп должен был выпуститься в 2017 году. Но я знать не знал, как и где он провёл последние три года своей жизни.

К сожалению, даже если бы я нашёл Кузю и Филиппа, одного этого было бы недостаточно. Помимо того, что мне сначала нужно было уговорить их встретиться со мной, я хотел провести с ними достаточное количество времени, прежде чем я смог бы сообщить им свою важную новость. Я не собирался сразу открывать им причину, по которой я вдруг решил возродить наши отношения. Отчасти из-за того, как и почему они были разрушены; а отчасти из-за полной неосведомлённости о происходящем в их жизнях. Известие, которое я собирался им сообщить, представлялось мне весьма животрепещущим и воодушевляющим. Однако, я был полон сомнений: что, если они не смогут за меня искренне порадоваться? Вдруг их жизни далеки от их собственных представлений, в то время как моя плавно движется по заданному курсу?

Время. Мне нужно было время. Я хотел знать, что произошло с ними за эти годы: как они изменились, на каком жизненном этапе они сейчас находятся. Но больше всего меня мучал вопрос: как они ко мне относятся после того, что я сделал?

Глава 3

Среднестатистический парень двадцати двух лет, живущий с родителями, прогуливающий пары и мечтающий о лучшей жизни. Я не мог сказать, что любил свою работу. Но я любил взвешивать "за" и "против". Пятнадцать минут на пешую прогулку от подъезда до офиса и необлагаемая налогами зарплата в конверте – плюс. Молодой, дружный коллектив, постоянно придумывающий способы совместного активного времяпрепровождения – плюс/минус. С одной стороны, я не любил большие компании и терялся в них; с другой, я получал отличную возможность поработать над этим своим недостатком. Регулярная практика английского языка, который я до этого на протяжении четырёх лет изучал в университете – жирный плюс. Продажи по телефону – жирный минус.

"АВС", именно так называлась компания, в которой я тогда работал, занималась организацией мероприятий для игроков энергетического сектора. Названная так по первым буквам фамилий своих основателей (привет, ФАК!), она отпраздновала свой день рождения всего за четыре месяца до того, как я стал частью команды. Наше руководство состояло из супружеской пары ИТ-специалистов и бывшего сотрудника фирмы "Swift Dynamics", занимающейся, внимание, организацией мероприятий для игроков энергетического сектора.

Алёна, которая в свои двадцать семь лет ездила на подержанной Lada Priora, за несколько лет работы накопила достаточную для открытия собственной компании сумму денег. Знакомство с Димой и Таней, находившейся на тот момент в положении, ознаменовалось уходом Алёны по собственному желанию с последующим переманиванием к себе трёх наиболее ценных сотрудников уже бывшего работодателя. Великолепная семёрка (с учётом Дмитрия-младшего в утробе матери) делала всё очень быстро и чётко. В течение месяца они обустроили офис в центре города; запустили сайт компании и мероприятий, которые собирались проводить, расширили штат сотрудников до четырнадцати человек. Так, мне довелось войти в состав Великолепной семёрки №2. Единственным нашим преимуществом по сравнению с Великолепной семёркой №1 был тот факт, что никто из нас не находился в утробе. В остальном же нас всему приходилось учить. Как правильно продавать, как пользоваться CRM для учёта клиентов, как искать этих самых клиентов.

Наш рабочий день начинался в 10:00, а заканчивался в 19:00. Это объяснялось рядом факторов. Во-первых, такой график помогал избежать пробок сотрудникам, добирающимся до офиса на автомобиле или общественном транспорте. Во-вторых, мы обзванивали потенциальных клиентов из самых разных стран: Франция, Германия, Китай, ОАЭ, США, Англия, Египет, Афганистан, Индия, Австралия, Япония – любых государств, где присутствовал сектор энергетической промышленности, будь-то нефтяной или газовой, солнечной или ветровой. Находясь в офисе с десяти утра до семи вечера, мы получали возможность охватить максимальное число часовых поясов в течение одного рабочего дня.

Когда я только стал частью компании, то преимущественно звонил в страны Азии, а именно Индию и Китай. Именно тогда сформировалось моё нынешнее отношение к индусам как к людям весьма необязательным и неорганизованным. Любая договорённость о повторном звонке, который я должен был совершить на следующий день или в любое другое заранее назначенное время, рушилась, когда никто не брал трубку либо делал вид, будто никогда со мной до этого не разговаривал. Спустя пару недель в таком режиме, я перестал испытывать воодушевление от любого мнимого интереса, проявляемого производителями солнечных панелей из Индии. Что касается Китая, главная проблема здесь была языковой. Даже если мне удавалось дозвониться до интересующей меня компании, это отнюдь не гарантировало того, что я смогу рассказать им о предлагаемых нами услугах. Сказать, что китайские боссы, разговора с которыми у меня всё же получалось добиться, были организованнее индийских, я тоже, к сожалению, не мог. Именно поэтому спустя первый месяц работы в ABC я устремил все свои усилия в сторону Запада.

Каждую неделю мы устраивали "American Day": два-три добровольца вызывались начать рабочий день в восемь вечера, чтобы обзвонить как можно больше североамериканских клиентов. Как-то раз я решил испытать это на себе. Собрав небольшую базу американских компаний, занимающихся солнечной энергетикой, я начал их обзванивать. Первые несколько часов дались мне легко, но после полуночи энергия начала сходить на нет. Если бы в офисе не было моих коллег, Кати (студентки четвёртого курса лингвистического факультета, проходившей у нас практику) и Фиры (уроженки ЮАР и матери-одиночки, которая с рождения была лишена способности терпеливо ждать наступления каких-либо событий), я бы с большой долей вероятности уснул. Но мы не давали друг другу расслабиться и каждые полчаса-час чем-то себя развлекали: дартс, шарады, настольные игры, истории из прошлого.

Именно в эту ночь Фира рассказала нам о том, как она попала в Россию. Оказывается, её муж был моим земляком. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, он отслужил в армии, после чего отправился покорять столицу. Алексей, сын обеспеченных родителей, решил построить карьеру в медицине и избрал для этого Московскую Медицинскую Академию имени Сеченова. На последнем курсе, в составе небольшой группы учёных-эпидемиологов и своего научного руководителя, он отправился в путешествие по Африке, совместно финансируемое властями Нигерии, Камеруна, Кении, ЮАР и Египта. Целью данной поездки был обмен знаниями между представителями российской и африканских делегаций. Алексей отправился в это путешествие отнюдь не случайно. Будущий выпускник отлично знал английский язык (спасибо родителям, которые не видели смысла в изучении им немецкого и наняли репетитора, с которым их сын ежедневно занимался после школы) и мог похвастаться отличной успеваемостью. Роль переводчика его ни сколько не смущала, в то время как получаемый в обмен на это опыт был колоссальным. Месяц, проведённый Алексеем в Африке, выдался очень насыщенными. Но особенно ему запомнились два события: знакомство с доктором Патрисом Мукете из Камеруна и, конечно же, встреча с Фирой.

Доктор Мукете или, как его называли друзья, просто Патрис, был семейным человеком. Он трудился на поприще главного врача центральной больницы Яунде, столицы Камеруна. Высокий мужчина пятидесяти двух лет, он чуть ли не единственный из повстречавшихся Алексею африканцев говорил на английском языке без свойственного местным жителям акцента. Во время одного из визитов российских учёных в больницу, доктор Мукете пригласил Алексея на ужин к себе домой. Посчитав, что отказ будет проявлением невежливости, Алексей ответил согласием. Уже вечером, сидя за уставленным мясом и овощами столом, двадцатишестилетний студент, стараясь не показывать виду, пытался сосчитать детей, сидящих по разные стороны от него.

"Одиннадцать," – как ни в чём не бывало произнёс доктор Мукете. "Семеро наших и четверо моего брата, который был убит несколько лет назад. Его жена, Мумби, живёт вместе с нами. Но сегодня она навещает свою семью в Дуале. Скажите, Алекс, вы женаты?"

"Нет, доктор Мукете," – начал было отвечать Алексей, как собеседник его перебил: "Патрис. Зовите меня Патрис."

"Нет, Патрис. Честно признаться, я вообще до этого ни с кем даже не состоял в отношениях. Сейчас меня больше интересует научная деятельность. Возможно, по окончании университета я займусь этим вопросом," – продолжил Алексей.

"Я чувствую, что вы скоро кого-то встретите, Алекс. Я познакомился с Джуной, моей супругой, когда нам было по шестнадцать лет. И, по правде говоря, мы друг друга тогда не любили. Нас обручили против нашей воли. Но, как сказала мне тогда моя матушка, если в отношениях двух людей присутствует взаимное уважение, то рождение ребёнка расставит всё по своим местам. Я тогда ещё не понимал, что она имела в виду. Но когда родился Устафи, наш дом наполнился любовью."

Следующей остановкой после Яунде стал Йоханнесбург. Именно там Алексей и Фира нашли друг друга. Белая девушка, родившаяся и выросшая на юге африканского континента, и девственный душой и телом юноша из России. Их встреча была также неизбежна, как и смерть Алексея от малярии спустя месяц по приезду на Родину.

Дочь виноделов из Кейптауна, Фира ежегодно проходила медицинскую проверку в Йобурге, как называли его местные жители. Именно ремарка Алексея на тему того, как местные жители называли Екатеринбург, положила начало их разговору.

"Как давно Вы здесь живёте?" – почтительно поинтересовался он.

"Ой, на самом деле, я из другой провинции. Просто исторически так сложилось, что наш Кейптаунский университет отправляет своих студентов на медосмотр в Йоханнесбург. В то время как один из местных университетов отправляет их в обратном направлении. Говорят, что всему причиной какое-то дружеское соглашение между ними. Но я думаю, что это всё из-за апартеида. Государство пытается тем самым наладить связи между крупными городами, чтобы сосуществование… Ой, зачем я всё это Вам рассказываю. Вам это, наверно, не интересно. А вы тут как оказались? Вы не похожи на белого африканца," – заговорило проснувшееся в ней любопытство.

"Ну что Вы, мне очень даже интересно. Мне нравится Вас слушать. Обещайте закончить свою мысль про университеты, когда я вкратце расскажу Вам о себе?"

"Это очень даже взаимно, мистееер…" – протянула она последнее слово.

"Алекс, зовите меня Алекс," – нежно закончил он за неё предложение.

Этот и следующие два вечера они провели вместе, гуляя по безопасным частям города и выясняя как можно больше подробностей о жизнях друг друга. У них был план: через двадцать дней Алексей закончит свою экспедицию по Африке, после чего вернётся в Россию, где благополучно закончит университет. Тогда-то Фира и присоединится к своему будущему мужу. Единственная поправка, которую она внесла в этот разработанный своим возлюбленным план касалась первой брачной ночи. Куда более искушённая девушка не собиралась откладывать её на столь длительный срок. Каждый раз, когда Фира кому-либо рассказывала историю знакомства с отцом своего единственного сына, то называла эту ночь, проведённую с Алексеем накануне его отъезда, моментом зачатия Алекса-младшего.

Узнав о беременности, она написала письмо Алексею, надеясь, что оно застанет его в Каире, который должен был стать последней остановкой российской делегации в рамках этой очень плодотворной поездки. Но её природная нетерпеливость подсказала Фире, что лучше всего будет сообщить ему эту новость лично. Она собрала вещи и отправилась в Москву. Воссоединение удалось. Он отвёл её в ЗАГС и они в срочном порядке поженились. Его последним желанием было то, чтобы Фира отправилась с его родителями назад в Екатеринбург, где они бы позаботились о ней и их ребёнке.

Несмотря на весь драматизм этой истории, она произвела на меня неизгладимое впечатление. Мне вдруг захотелось встретить девушку, влюбиться в неё и построить семью, в основе которой, помимо любви, лежало бы взаимоуважение, общность интересов и целей, совместное движение вперёд. Я спросил у Фиры: "Ты не жалеешь, что всё так получилось?" Она посмотрела на меня. Даже с приглушённым светом я мог разглядеть грусть в её глазах. Придвинувшись поближе и взяв меня за руку, Фира произнесла слова, которые я однажды скажу своей будущей жене спустя год после появления на свет нашего первого ребёнка: "Каждый день я смотрю на своего сына и вижу в нём продолжение человека, значение которого для меня невозможно переоценить. Если я о чём-то и жалею, то об отсутствии сиквела."

Глава 4

Одной из главных особенностей нашего офиса было то, что он находился на первом этаже и был оснащён большой стеклянной дверью, сквозь которую беспрепятственно можно было наблюдать наш коридор. Здесь мы оставляли свою верхнюю одежду, а кто-то (в основном, представительницы прекрасного пола) использовал это помещение для хранения более удобной, чем их основная, сменной обуви, в которую они по утрам переобувались. Данная концепция не нравилась мне ещё со школы, хотя я прекрасно понимал всё её преимущества. Но в силу своей предвзятости и, конечно же, своей лени, рабочий день я проводил в том же самом, в чём проделывал путь до офиса.

Прозрачность была не единственной супер-силой нашей входной двери. Гораздо более удивителен был тот факт, что она постоянно притягивала любопытных прохожих. Чуть-ли не каждую неделю случались истории, когда люди с улицы заходили к нам утолить свою жажду знаний. Кто-то горел желанием выяснить, почему за стеклянной дверью стоит шкаф, набитый обувкой. Кто-то принимал нас за арт-галерею, потому что на одной из коридорных стен висела масштабная репродукция одной из картин Кандинского, любимого художника Алёны. Другие же заходили исключительно в ситуациях, когда в коридоре находился один из моих коллег.

Как-то раз, Никита, наш ведущий проектник, отвечавший за обучение продавцов, обзванивающих компании из сектора солнечной энергетики, вышел в коридор, чтобы транзитом через него попасть на улицу, где он обычно курил пять-семь раз в день. Тогда-то он и столкнулся с Геннадием, который встретил его вопросом: "А чем вы таким тут занимаетесь?"

Получив развёрнутый ответ от Никиты, Геннадий не поскупился на рассказ о себе, своей работе и жизни. Это была лишь одна из немногих жертв, пойманных в сети нашей магической стеклянной двери. Когда спустя несколько лет я вернулся в Екатеринбург и прошёл мимо здания, где тогда находился наш офис, её уже не было. Видимо, новые арендаторы оказались менее общительными.

Рассказ о задушевном диалоге с Геннадием мне посчастливилось услышать из первых уст, и произошло это за обедом в кафе "Папа Карло" – единственном заведении в округе, которое могло похвастаться относительно демократичными ценами на бизнес-ланч. Никита был одним из тех трёх бывших сотрудников "Swift Dynamics", которых Алёна переманила к себе, и неоднократно признавался лучшим работником месяца. Когда я только устроился на работу, именно его прикрепили за мной в качестве непосредственного руководителя. В ходе наших многочисленных разговоров я выяснил, что у нас много общего: мы живём через несколько домов друг от друга; мы оба получили права по наступлении восемнадцати лет, но не водим машину; мы оба увлекаемся футболом.

"Не переживай, и на твою долю однажды выпадет очередной ‘геннадий’," – успокоил он меня, когда я пожаловался на отсутствие в моей жизни коридорных приключений. Тогда я и подумать не мог, что моей версией заплутавшего разговорчивого прохожего станет Кристина.