Черная дыра. Как Европа сделала Африку нищей

© Родни У., Аке К., 2022

© Алёхина А, Полетаев А. В., В.Т. Рысин, 2022

© ООО «Издательство Родина», 2022

Доктор Уолтер Родни: учёный-революционер, социалист, панафриканист и историк

«Оценивая личность Уолтера Родни, всегда выделяешь его среди остальных. Он был учёным, который не признавал различия между своими академическими исследованиями и служением обществу, между наукой и социальной ответственностью. Архивы его заботили так же, как и обычные люди, кабинетная работа – также как и преподавательская. Он находил время для того, чтобы быть и историком, и сочувствующим сторонником реформ»[1] «Общая история Африки», изданная Международным научным комитетом ЮНЕСКО.

Доктор Уолтер Родни был революционером, интеллектуалом, социалистом, панафриканистом, сделавшим огромный вклад в развитие Карибской радикальной традиции[2], целью которой было создание справедливого, свободного и равноправного общества в Карибском регионе. В октябре 2016 г. исполнилось 48 лет со дня высылки Родни с Ямайки и последовавшего затем Восстания Родни, ставшего реакцией на репрессии и на угнетение афроямайцев неоколониальным режимом.

Эта памятная дата – прекрасный повод, чтобы напомнить всем об Уолтере Родни и вдохновить людей на изучение его деятельности, идей и их актуальности для дела революции в остальном мире. Мы расскажем о некоторых важных периодах его жизни и политической деятельности. Родни не был диванным революционером, захваченным исключительно академическим теоретизированием о том, что же нужно сделать для изменения общества. Он погрузился в хаотичный, сложный и опасный мир реальной жизни, чтобы иметь возможность сопротивляться жестокому угнетению. Вопреки непреклонной позиции одного из своих университетских преподавателей, считавшего, что «учёных-революционеров не существует. Можно быть или первым, или вторым. Совместить эти вещи невозможно…»[3], Родни делом показал миру, что студенты и учёные-революционеры, желающие изменить общество, существуют.

Уолтер Родни

Идеологически заблуждавшийся преподаватель, желавший заморочить Родни голову, вероятно, не согласился бы с этим утверждением Маркса: «философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его»[4]. Угнетённые лишены такой роскоши, как отделение радикальных или революционных взглядов от обязательной преобразовательной практики, без которой невозможно создать справедливое и свободное общество.

Очевидно, что учёных и студентов, вовлечённых в радикальные общественные движения, сегодня не хватает. Родни использовал университет как платформу для вовлечения студентов в выработку и распространение оппозиционных и просвещенческих идей. Он шёл и в более широкие слои общества, чтобы обучать рабочий класс и побуждать его к самоорганизации. Активисты и лидеры общественных движений должны хорошо осознавать принципы, согласно которым Родни определял служение обществу, активизм и его цели. Неолиберальный капитализм установил сегодня политическое и идеологическое господство, которому, казалось бы, невозможно противостоять. Он заставляет верить в то, что не существует жизнеспособных альтернатив капитализму. Родни отверг бы подобное пораженчество, побудившее многих людей прогрессивных взглядов уклониться от радикальной политики или приверженности социализму и принять либеральную демократию как единственную возможность заниматься политикой. Некоторые бывшие радикалы обратились в социал-демократию, являющуюся, по существу, «капитализмом с человеческим лицом».

Кем же был Уолтер Родни? Он родился в Джорджтауне в Гайане 23 марта 1942 года и являлся выходцем из местного рабочего класса. Его мать Полин Родни была портнихой и несла на себе все тяжести домашней работы, которая, естественно, не оплачивалась. Отец Персиваль Родни также был портным, который сначала работал на себя, но в силу нужды ему пришлось наняться на крупное швейное предприятие[5]. Персиваль Родни был активным членом массовой межрасовой марксистской Народной прогрессивной партии (PPP).

Ещё будучи ребёнком, Уолтер разносил листовки PPP по соседним домам своей общины, что помогло ему проникнуться социализмом и идеей объединения трудящихся всех рас в единую классовую организацию. Этот активизм был своего рода политической школой, где преобладали практические занятия[6]. Родни был последовательным защитником доктрины Black power в Карибском регионе, что не мешало ему сохранять приверженность идее классового единства многорасового рабочего класса и внимательно и строго изучать потенциал местной африканской мелкой буржуазии и неоднозначный характер её взаимоотношений с трудящимися[7]. Родни отмечал влияние своего раннего знакомства с марксизмом и социализмом на взгляды, которые он начал разделять позднее, в юношестве:

«В отличие от многих писателей, поэтов и художников, которые, думаю, в конечном счёте оказались самыми заметными фигурами, лишь небольшая часть молодежи шла в университеты и формировалась в академической среде, как К.И.Томас[8] и я. Сами мы не догадывались, что заранее были готовы к тому, чтобы принять самую идею социализма/коммунизма/марксизма/классовой борьбы без заведомых предрассудков, характерных для наших университетских товарищей. Многие из тех, с кем я учился в Университете Вест-Индии – в частности, ямайцы, – формально были столь же образованны, как Клайв Томас или я, но отличилась глубоким неприятием социалистической и марксисткой мысли, которого никогда не было у нас. Это происходило потому, что PPP являлась единственной массовой партией в Гайане, и её лидеры заявляли определённо: “Мы – социалисты, мы – марксисты”. Они прямо говорили о создании нового антикапиталистического общества, основанного на новой теории или мировоззрении, иных, чем те, к коим мы привыкли. Так что задолго до того, как многие гайанцы начали предпринимать попытки разобраться в том, что такое марксизм и социализм, мы понимали, отталкиваясь от слов руководства РРР и партийной литературы: что бы эти понятия ни значили, к ним по меньшей мере нужно относиться серьёзно»[9].

Классовый и расовый опыт Родни, без сомнения, сделал его анализ расы и класса комплексным, без сведения проблем общества только к одному из этих вопросов. Другими словами, Родни не злоупотреблял ни одним из этих понятий для объяснения всех социальных феноменов как публичной, так и частной сфер. Враждебность отдельных сообществ и даже церкви по отношению к идеям и работе РРР высветила для него классовые и социальные различия и их влияние на то, как разные члены общества реагировали на деятельность РРР и содержание партийной литературы. Уолтер считал свою тогдашнюю восприимчивость к таким вещам ещё не проявлением классового сознания, а «первым реальным знакомством с классовым вопросом»[10].

Родни усердно учился в школе и смог поступить в Королевский колледж, где продолжил изучать историю под руководством Роберта Мура[11]. В 1960 году он получил стипендию в Университете Вест-Индии (UWI) (в главном отделении в Моне[12]), и через три года с отличием закончил его по курсу истории. Во время учёбы он активно участвовал в студенческом и общественном движениях. Дважды выдвигался на должность главы союза «Студенческая гильдия». Как вспоминал покойный учёный-экономист Норман Джирван, Родни «два раза проиграл президентские выборы кандидатам консервативных взглядов и нравов»[13]. Во время вторых выборов Родни сослужили плохую службу посещение Кубы в 1962 году и тот энтузиазм, с которым он делился литературой, привезённой из поездки.

Как интеллектуал-революционер он принимал деятельное участие в дебатах, проходивших в общежитии и университете, работал в совете «Гильдии» и был выбран официальным представителем Регионального профсоюза студентов UWI. Вместе со своим товарищем Э. Огастасом Родни стал автором статьи «Чёрный раб», которая была опубликована в 1964 г. в главном университетском журнале «Caribbean Quarterly». Секретная полиция Ямайки, Особая служба[14], из-за активизма Родни завела на него досье ещё в 1961 году, охарактеризовав его взгляды как радикально левые[15].

Родни начал свое докторское исследование по истории Африки в 1963 году в Школе изучения стран Востока и Африки при Университете Лондона и успешно завершил его, получив степень в 1966 году в возрасте 24 лет. Его «История побережья Верхней Гвинеи в 1545–1800 гг.» была опубликована в издательстве Оксфордского университета. Эта книга являлась итогом диссертационного исследования и стала началом его научной карьеры и публичным признанием как профессионального историка[16]. В своей работе Родни обращает внимание на классовые интересы африканских правителей, побудившие их участвовать в атлантической работорговле, на характер политической власти над населением и на то, как развитие региона испытывало негативное влияние союза африканских правителей с западными капиталистами работорговцами[17].

У Родни не возникало сомнений, что европейские капиталисты были главными получателями экономических выгод от работорговли в регионе:

«Исторически инициатива шла из Европы. Распространялась именно европейская система торговли, которая поглощала различные уровни африканской меновой экономики, чтобы встроить их на определённые места в схеме глобального производства. Это означало, что накопление капитала осуществлялось за счёт торговли в Африке, но прежде всего за счёт приобретения рабов и их использования в Новом Свете. Важно подчеркнуть, что все изменения на побережье произошли без какого-либо вреда для этой устоявшейся системы. Более того, наиболее важные социальные изменения на побережье Верхней Гвинеи показали, насколько африканское общество ориентировано на обслуживание капиталистической системы»[18].

Родни был далёк от того, чтобы оправдывать правящую верхушку африканских обществ, причастную к жестокой работорговле и эксплуатации со стороны капиталистов. К сожалению, до сих пор встречаются люди, оправдывающие участие африканских вождей в пленении и продаже соотечественников.

Во время своего пребывания в Англии Родни углубил изучение и понимание марксизма, занимаясь в семинаре под руководством C.Л.Р.Джеймса[19] и его супруги Сельмы Джеймс[20]. В работе «Walter Rodney Speaks: The Making of an African Intellectual» («Говорит Уолтер Родни: Становление африканского интеллигента») Родни утверждает, что семинарская группа собиралась постоянно в течении двух или трёх семестров и сыграла важную роль в его «освоении марксизма, углублении знаний о русской революции и законах истории. Одним из самых важных уроков, что я вынес из тех занятий, стало чёткое понимание принципов исторического анализа, ведь С.Л.Р. Джеймс был настоящим специалистом в анализе исторических событий»[21].

Вскоре Родни отправился преподавать в университете Дар-эс-Салама (Танзания), где с 1967 года начал читать лекции. В январе 1968 года он получил должность преподавателя африканской истории на историческом факультете UWI в Моне. Его политическая и общественная работа в среде раста, городской молодежи, включая радикальных представителей мелкой буржуазии, привлекла внимание секретной полиции Ямайки и реакционного режима премьер-министра Хью Ширера, члена местной Лейбористской партии[22]. Нищие горожане, растафари, прогрессивная интеллигенция были восприимчивы к тому, что предлагал им Родни, и власть знала, что у неё, по существу, нет прививки от проповеди в защиту эмансипации, достоинства и справедливости.

Родни определял трудовые классы африканцев и угнетённых крестьян, составлявших подавляющее большинство населения, как единственную силу, «способную вынести основную тяжесть революционной борьбы» за построение социалистического общества, что сильно отличалось от Кубинской революции, в которой африканцы не составляли большинства[23]. Попытка привить классовое сознание и вовлечь в политику угнетённых ямайцев в столице неоколониального режима не могла не привести к репрессиям, что характерно для эпохи «холодной войны», когда Латинская Америка считалась «задним двором» американского империализма. В своём выступлении «Актуальность Black Power в Вест-Индии» Родни призывал своих коллег-выходцев из мелкой буржуазии или среднего класса и студентов UWI подумать, на чью сторону они встанут в борьбе масс против капитализма и расизма: «Троцкий писал, что Революция – это праздник народа. И когда этот карнавал будет проходить в Вест-Индии, примут ли люди из университета вроде нас участие в веселье?»

Лейбористская партия Ямайки имела напряжённые, почти враждебные взаимоотношения с преподавателями Университета Вест-Индии, потому как те отказывались освещать и прославлять политику правительства и его программы[24]. Родни призывал и подталкивал студентов и преподавателей присоединяться к борьбе за освобождение и справедливость. Его деятельность породила беспокойство и страх среди членов правительства и их покровителей из метрополии. Считалось, что представители среднего класса не должны использовать свои знания и способности в интересах борьбы трудящихся за справедливость, достоинство и равенство. Работа Родни с обществами растафари рассматривалась как подрывная деятельность. Хорас Кемпбэлл отмечал, что его выступления среди раста вызвали серьёзный резонанс:

«Родни считал сообщество растафари значительной силой в деле борьбы за умы чернокожих; он нёс свои знания и свой опыт не только раста, но и всем слоям негритянского населения, которые хотели порвать с мифами белого империализма. Занятия по африканской истории, которые Родни проводил с различными коммунами, порождали тревогу и страх среди самодовольных правителей, которые никогда не воспринимали себя чёрными, в то время как Родни прямо говорил “чёрные – те, кто делает общество сильнее”»[25].

Восстание Родни

Руководство страны не терпело несогласия, оппозиции и всего, что угрожало его власти. Оно уже использовало карательный аппарат государства для атаки и разрушения рабочих самостроев в западном Кингстоне, где также в большом количестве проживали и растафари[26]. Неоколониальное государство не останавливалось перед применением силы закона, дабы ограничить и нейтрализовать тот эффект, который оказывали политическое просвещение и мобилизация масс, проводимые Родни. Родни имел возможность объединить разрозненные политические группы с Движением Black Power Ямайки, и даже Особая служба опасалась, что это претворится в жизнь.

И вот, наконец, правительство предприняло первые шаги, направленные против Родни. После возвращения из Монреаля с Конгресса чёрных писателей 15 октября 1968 года он был объявлен персоной нон-грата, и ему не дали сойти с самолёта. 16 октября 1968 года профсоюз студентов организовал демонстрации протеста против выдворения Родни из Ямайки. Впоследствии протест студентов расширился за счёт жителей рабочих районов Кингстона, что привело к Восстанию Родни (также известному как «дело Родни» или «бунт Родни»).

Массы использовали протест, чтобы выразить как солидарность с Родни, так и своё недовольство тем, что «независимая» Ямайка не в состоянии удовлетворить их материальные нужды[27]. Хотя этот подъём безработной молодежи, рабочих и бедняков был спонтанным, он показал, что впервые с момента рабочих восстаний 1938 года афроямайцы вернулись на арену истории столь массово и со столь воинственным настроем[28].

Неоколониальное правительство Ямайки, между тем, имело собрата по несчастью, который также боялся нахождения Родни на своей территории. Репрессивный и беззаконный режим Форбса Бёрнхема заставил учёный совет Университета Гайаны в октябре 1968 года отказать Родни в предоставлении работы[29]. Этот пророк революции и самоосвобождения народа не был удостоен никакого признания от государства на Ямайке. Так что не было ничего неожиданного в том холодном приёме, который режим оказал афро-гайанскому интеллектуалу, отказавшемуся пособничать политике расового разделения местного рабочего класса.

Представители афрокарибской мелкой буржуазии, захватившие власть в стране после обретения независимости, смертельно боялись этого учёного-революционера, беззаветно преданного рабочему классу и подвергавшего материалистическому анализу свойственный им антиафриканский расизм, социальное превосходство и капиталистическую эксплуатацию. Расизм и капитализм были для Родни двумя главными проблемами вследствие их влияния на жизнь африканцев.

Если бы политическая деятельность Родни пришлась на середину 1980-х и позднее, в центре его мировоззрения оказалась бы проблема патриархального давления на женщин. Родни был убеждён в том, что проводить социальный анализ и давать рекомендации нужно в контексте объективных условий конкретного общества, и поэтому его феминизм имел бы чёткий карибский «акцент» и касался бы женщин из рабочего класса. Не нужно воспринимать это замечание как свидетельство того, что Родни не заботился о гендерном вопросе и положении африканской женщины в исторической перспективе – на самом деле это не так[30].

Мысль, которую я здесь хочу донести, заключается в том, что гендер, патриархат и феминизм никогда не играли такой ключевой роли в трудах Родни, как расовый вопрос, господство белых и панафриканизм, а также класс, капитализм и империализм. Гендерный вопрос был только дополнением к его размышлениям о деле революции. Автор политической биографии Родни, Руперт Льюис, предложил такое объяснение его позиции по этой проблеме: «В гендерном вопросе растафари, как и различные представители радикальных чёрных течений, включая Родни, придерживались традиционных патриархальных ценностей»[31].

Родни удалось возобновить свою академическую карьеру в 1969 году в должности старшего преподавателя Университета Дар-эс-Салама. Там он принимал деятельное участие и вносил большой вклад в развитие теории в рамках Арушской декларации, принятой правительством Джулиуса Ньерере. Этот политический документ и программа развития уджамаа[32] являлись попыткой построения социализма, чьи ростки, согласно правительству Танзании, уже содержатся в ценностях, истории и мировосприятии танзанийского общества.

Именно в Танзании Родни подготовил и опубликовал свою известную книгу, «Как Европа сделала Африку отсталой». Работа рассказывает о подъёме Европы и её господстве в системе международной торговли; подчинении Африки европейскому развитию; нарушению траектории развития Африки, совершённому капитализмом; источникам отсталости и развития; участию и роли привилегированных классов в эксплуатации Африки со стороны Европы; образовании как культурном инструменте закрепления отсталости[33]. Африка и Карибский регион всё ещё находятся в плену невыгодных экономических и политических отношений с западным империализмом, что способствует сохранению отсталости. Родни без околичностей выдвинул решение для развития обоих регионов, подразумевающее необходимость порвать с капитализмом и принять социализм[34].

Он видел университет местом, где изучаются и предлагаются идеи, которые бы продвинули революционный процесс в Танзании. Вот что он говорил о своём университетскомм опыте:

«Несколько слов о ситуации в Танзании. Если вкратце, то она давала нам возможность изучать и развивать идеи научного социализма, и под “нами” я имею ввиду товарищей, похожих на меня, со схожим сознанием; всем мы были частью единого сообщества, что очень важно. Крайне сложно развивать какую-либо идею в изоляции, и работа, разворачивающаяся в Дар-эс-Саламе, являлась прежде всего коллективной. Хотя нас было лишь несколько человек, но мы составляли деятельный коллектив. Свобода, которой мы пользовались, была несравненно большей, чем у ученых большинства стран Третьего мира. Это позволило нам распространять идеи научного социализма в рамках политической системы, которая не всегда поддерживала их, но и не была ни в коей мере репрессивной»[35].

Являясь одним из главных её сотрудников, Родни активно содействовал развитию Школы при Университете Дар-эс-Салама, чей исследовательский и критический подход к интеллектуальной деятельности и к политике сформировали радикальный взгляд на капиталистическую отсталость, угнетение и освобождение трудящихся классов, разрыв с международной экономической системой, рабство в Африке и процесс классового развития на континенте[36]. Родни и Школа Дар-эс-Салама стремились поставить науку и подготовку студентов на службу достижению социализма и автаркии, что в целом соответствовало Арушской декларации и программе развития уджамаа, принятым в Танзании.

Ни успешное принятие в танзанийское ученое сообщество, ни влияние, оказываемое на студентов и своих коллег, ни образовательная деятельность вне стен университета не заставили Родни отказаться от мысли, что его самым важным делом должен быть вклад в освободительную борьбу Карибского региона и особенно Гайаны. Отсутствие гражданства ограничивало его участие в танзанийской политике, и случившееся с Родни в Ямайке также, вероятно, повлияло на его одержимость этой идеей. Тем не менее, трудности культурного характера – отсутствие хорошего знания языка, традиций и привычек народных масс – оказались решающими факторами. Как говорил он сам «…это действительно может занять целую жизнь – освоить язык, а затем и более высокий уровень мировосприятия, свойственный культуре». Он уехал из Танзании в 1974 году с намерением продолжить свою активистскую деятельность и академическую карьеру на родной земле Гайаны.

По возвращении в Гайану в августе 1974 года Родни столкнулся с политическим преследованием в связи с его работой. Он претендовал на должность профессора истории в Университете Гайаны, и комитет учёного совета по назначениям принял решение предоставить ему это место. Он вспоминал: «Сегодня хорошо известно, что решение о моем назначении, принятое самими учёными, впоследствии было пересмотрено по политическим причинам»[37]. Учёный совет под влиянием режима Бёрнхема отменил решение комитета предоставить Родни вакантное место профессора и декана исторического факультета[38].

Родни выступает перед рабочими бокситовых месторождений

Враги социальных перемен не стеснялись применять экономические санкции, в качестве наказания лишая работы революционеров и просто недовольных. С самого момента возвращения и вплоть до его убийства 13 июня 1980 года Родни не имел постоянного или хоть сколько-нибудь надёжного источника доходов. Эта мера была своеобразным предупредительным выстрелом со стороны репрессивного правительства Бёрнхема. Всеми способами режим сообщал Родни, что тот стал мишенью. Народный национальный конгресс (PNC) Бёрнхема подавлял все прогрессивные силы в стране, дома выдавая себя за борца с капитализмом, а за границей – за борца с империализмом. Родни называл такую политическую позицию «псевдосоциализмом»[39].

Антиимпериалистическая риторика, обширный государственный сектор в экономике, зафиксированное в конституции название страны «Социалистическая кооперативная республика Гайана» – все эти меры, предпринятые режимом Бёрнхема, одурачили многих людей, заставив их поверить в то, что его правительство сформировано радикальной прогрессивной партией, шедшей по пути к социализму[40]. Тем не менее в 1974 году четыре левых организации (Индийская Ассоциация Революционной политики (The Indian Political Revolutionary Association)[41],Партия авангарда трудящегося народа (марксисты-ленинисты) (Working People’s Vanguard Party (Marxist-Leninist)), Африканское общество культурных связей с независимой Африкой (African Society for Cultural Relations with Independent Africa) и созданное при университете общество «Побеги» («Ratoon»)) объявили о создании Союза трудящегося народа (Working People’s Alliance). Эта организация должна была эффективнее бороться за общество, продвигающее и защищающее права человека, экономические интересы трудящихся и их участие в управлении, народную собственность и контроль над производственными ресурсами, интернационализм и солидарность с угнетёнными, а также «подлинную многорасовую власть трудящихся, выраженную в таких организационных формах, которые гарантируют сохранение её сущности»[42].

Родни провёл тщательный анализ организаций, действовавших в Гайане, и выбрал WPA как то политическое объединение, в рамках которого можно бороться за социальные изменения[43]. WPA проводил энергичную кампанию сопротивления и неповиновения режиму Бёрнхема и занимался просвещением и мобилизацией масс для политических перемен. Правительство применяло репрессии против активистов и лидеров WPA, не гнушаясь убийствами, экономическими притеснениями и предъявлениями ложных обвинений в поджогах.