Велес - инструкция для живых. Часть 7. Цвет папоротника - свет нави

Глава 44. Сухой папоротник на столе

После последней дороги дверь в избушку не исчезла.

Велес оказался прав: она не стала убежищем от обычной жизни. Но осталась входом.

Когда я снова подошёл к ней, внутри ничего не изменилось.

Всё тот же дым из трубы стелился вдоль земли, будто не решался подняться к небу. Тёмные брёвна впитывали вечерний свет. Небольшое окно смотрело на меня мутным багровым глазом. За стенами шумела Смородина.

Не вода.

Граница.

Я открыл дверь.

Велес сидел за столом и водил пальцем по краю глиняной чашки. Перед ним лежал высохший лист папоротника.

Бурый.

Ломкий.

Совершенно мёртвый.

Я остановился.

— И это всё?

Он поднял глаза.

— А ты чего ожидал?

— Не знаю. Огня. Свечения. Цветка.

— Конечно. Желательно золотого. Чтобы сразу открывал любые двери, показывал клады и делал тебя хозяином мира. Люди любят, когда сила красиво упакована.

Он подвинул папоротник ко мне.

— Бери.

Я протянул руку, но не коснулся.

— Он сухой.

— Наблюдательный. Уже начало.

— И не цветёт.

— А вот это ты решил слишком быстро.

Я посмотрел на ломкий лист внимательнее. Никакого тайного сияния. Никакого движения энергии. Просто растение, которое давно сорвали и забыли на солнце.

— Я вообще-то не за сказкой пришёл, — сказал я.

— Все так говорят.

— Я уже пробовал работать с папоротником. Разжигал его внутри. Проводил по своему полю, как сканером. Смотрел, где свет меняется, где что-то цепляется, где пространство становится плотнее.

Палец Велеса остановился на краю чашки.

— И?

— Нашёл кое-что.

— Поэтому пришёл просить, чтобы я дал найденному красивое имя?

— Нет. Хочу понять, что именно я включил.

Он немного помолчал.

— Наконец нормальный вопрос.

Велес взял сухой лист за стебель. Тот хрустнул, но не сломался.

— Ты называешь это цветом папоротника. Другой назовёт вещим зрением. Третий — светом. Название здесь не самое важное.

— Удобно. Как только задаёшь точный вопрос, оказывается, что слова не важны.

— Слова важны. Но они должны идти после опыта, а не вместо него.

— Тогда начнём с опыта. Что это?

— Способ осветить то, что обычным зрением ты не замечаешь.

— То есть всё-таки волшебный цветок?

— Нет. Люди услышали правду и сделали из неё удобную ложь. Так проще: раз в году забежал в лес, сорвал редкий предмет — и сразу получил силу. Никаких лет практики, никакой ответственности, никакой работы над собственным зрением.

— А клад?

— Конечно, клад. Без клада человек бы до конца сказки не дослушал.

Я усмехнулся.

— Папоротник наружу цветка не даёт, — продолжил Велес. — Поэтому для этой работы он подходит особенно хорошо. Искать его глазами всё равно что искать собственный сон под кроватью.

— Значит, никакого цветка нет?

— Снаружи — нет.

— А внутри?

— Вот это и придётся проверить.

Одно слово прозвучало тяжелее остальных.

Проверить.

Не поверить. Не принять красивую версию. Не записать за Велесом очередную формулу.

Проверить.

Огонь в печи на мгновение пригас. Смородина ударила в берег, и пол под ногами отозвался лёгкой дрожью.

Велес положил папоротник обратно.

— Ты видишь стену, но не видишь, что она помнит. Видишь человека, но не всегда замечаешь, что он принёс с собой. Берёшь старую монету и чувствуешь холод металла. А в ней могут лежать чужой страх, клятва, кровь, дорога и десятки рук, через которые она прошла.

— Цвет папоротника позволяет всё это увидеть?

— Нет.

— Опять нет?

— Он позволяет осветить. Видеть будешь ты. Если есть чем.

Вот это уже больше походило на Велеса.

Не дать инструмент, а сразу сообщить, что проблема, скорее всего, находится в том, кто держит инструмент.

— Свет Нави? — спросил я.

— Свет Нави.

— Но Навь обычно связывают с темнотой.

— Для слепого и полдень тёмный.

Он повернул лист между мной и огнём. Ветки папоротника легли чёрным рисунком на пламя.

— У Нави свой свет. Он не греет. Не утешает. Не делает увиденное красивее. Он проявляет то, что Явь закрывает формой.

— То есть правду?

Велес посмотрел на меня тяжело.

— Не торопись разбрасываться великими словами. Увидишь один слой и через неделю начнёшь объяснять мироздание каждому встречному.

— Я знаю таких людей.

— Иногда ты один из них.

— Спасибо.

— Не за что.

Я снова посмотрел на лист. Центральный стебель держал две стороны. Каждая ветвь повторяла рисунок целого, только в меньшем размере.

— Почему именно эта форма?

— Запомни её.

— Я спросил почему.

— А я сказал: запомни. Объяснение получишь, когда увидишь, что она делает. Иначе будешь воспроизводить мою схему вместо собственного опыта.

Я хотел возразить, но вспомнил, сколько раз видел именно это. Человек касался незнакомой силы, получал первое ощущение, читал чужое объяснение — и с этого момента находил только то, что ему заранее велели искать.

Страх становился нападением.

Злость — предчувствием.

Фантазия — посланием богов.

А через пару дней новый великий толкователь уже сообщал остальным устройство мира.

— Значит, сначала нужно смотреть на себя, — сказал я.

— Не потому, что это духовно и правильно. А потому, что ты сам являешься первой линзой. Если она грязная, Свет Нави только ярче покажет твоё искажение.

— И что делать?

Велес усмехнулся.

— Вот она. Человеческая болезнь. Ещё ничего не понял, но уже требует три шага, семь вдохов и правильный заговор.

— Я практик. Мне нужна механика.

— Практик сначала проверяет инструмент.

— Так дай проверить.

Он поднялся.

Взял папоротник.

Подошёл к печи.

— Что ты делаешь?

— Убираю лишнее.

Он бросил сухой лист в огонь.

Папоротник вспыхнул сразу. Пламя пробежало по каждой веточке, точно повторяя рисунок листа. На мгновение в печи возникло огненное дерево — тонкое, совершенное, живое.

Потом осыпалось серым пеплом.

— Теперь проверять нечего, — сказал я.

— Закрой глаза.

— Ты сжёг единственный образец и предлагаешь мне закрыть глаза. Отличная методика.

— Закрывай.

Я сел напротив него.

Закрыл глаза.

Сначала была обычная темнота. Красноватые пятна от огня плавали перед веками и медленно растворялись. Я слышал потрескивание дров, шум реки и собственное дыхание.

— Не придумывай образ, — сказал Велес. — Вспомни рисунок.

Я восстановил в памяти центральный стебель, две стороны, ветвление, повторение целого в каждой малой части.

— Теперь не ставь его перед собой.

— А куда?

— В себя.

— Поконкретнее можно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.