- -
- 100%
- +
Ее вполне можно назвать книгой-версией. Но ведь и по поводу того, что произошло в 1908 году – падения Тунгусского метеорита – существует множество версий. Как и о происхождении жизни, или, скажем, пятом измерении…
Почему бы не рассказать историю, случившуюся с журналисткой Таней, которая началась со случайной встречи с загадочной старушкой?
* * *– Вы мне не поможете? – обратилась к Тане маленькая, сгорбленная, из какого-то мультика старушка. – Я тут одна не пройду.
Таня засунула только что купленную газету с собственным материалом (а так хотелось его тут же прочитать) в сумку, взяла невесомую бабульку под руку.
Старушка подняла кверху голову, Таня увидела все в морщинках молодое лицо. Бывает же такое. Вид глубокой старухи, а приглядеться – на тебя смотрит красивая женщина. Особенно выделялись большие темные проницательные глаза.
– Меня зовут Лукерья Петровна, я из какой-то сказки, а вот из какой не знаю, – сказала старушка.
Таня осторожно пробиралась между ледяных надолб.
Казалось, если поскользнется и уронит старушку, та тут же рассыпется, как хрустальная ваза. Действительно, из какой-то сказки.
– Таня, – представилась Таня. – Я знаю, из какой вы сказки.
– Так скажите, пожалуйста.
– Из еще не выдуманной.
Старушка остановилась и залилась слезами смеха. Прохожие, совершавшие сложные телодвижения, чтобы удержаться на поверхности хорошо промоченного дождем, а потом схваченного морозом снега, на мгновение останавливались и оглядывали странную парочку.
Старушка вдруг замолкла и дернула, как возница вожжу, Таню за рукав.
Таня хотела отреагировать на этот жесткий приказ, но сдержалась. Все-таки она очень стара, что с нее возьмешь.
– Вы знаете, где мы сейчас проходим? – спросила Лукерья Петровна.
И сама себе ответила:
– Мимо Союза писателей. Там сидит человек, который очень много говорит слов (и пишет тоже) про нашу страну, как ее нужно беречь и любить…А вот дорожки не почистил, и я бы одна никогда здесь не прошла. Я ему письмо напишу, он меня послушает.
– И уберет тротуары?
– Уберет, – убежденно сказала Лукерья Петровна. – Ведь это я сделала его писателем.
Таня внимательно посмотрела на нижний этаж, на котором находилась старушка-божий одуванчик.
– Вы писательница?
– Ну да, – удивленно сказала Лукерья Петровна. – Детская. Я много для них книг написала. Со взрослыми я бы не знала, как прожить жизнь. Бог тому свидетель.
Они, наконец, миновали опасный участок территории Союза писателей. Таня уже собиралась прощаться. Старушка явно шла в метро, где могла совершенно безопасно передвигаться сама.
– А не кутнуть ли нам? – спросила вдруг Лукерья Петровна, по-мальчишески задрав голову, прямо посмотрев темными глазами на Таню.
– Что вы имеете в виду? – вздрогнула Таня (ее ждала подружка у «Альфабанка»).
– Вы ведь журналистка Татьяна Дробот, я не ошиблась?
Таня от неожиданности остановилась.
– Я вас по одной телевизионной передаче запомнила. Вы у Юлия Зотикова были. И очень хорошо молчали. Я редко вижу так хорошо умеющих молчать людей.
Открою секрет, я вас выглядела еще у киоска, когда вы газету покупали. И решила завязать с вами знакомство, потому и попросила помочь мне одолеть этот ледник.
Я бы могла и сама через него переползти, уже это делала. Я живу тут совсем недалеко. Взамен я вам наговорю много интересных вещей для ваших будущих публикаций.
У вас лицо честного человека, а я давно уже хочу поговорить о своей жизни, а говорить не с кем. Все умерли.
Последние слова поразили Таню своей простотой и жизнерадостностью, будто сказано было «все переженились».
Таня посмотрела на часы. Зинка уже топчется от холода, ждет. Таня решительно достала мобильный телефон.
– Зинуля, здесь такая история.
Таня быстро рассказала, почему она сейчас не может придти, рассказала без всякой утайки, потому что не любила никаких утаек.
И даже забыла, что рядом стояла Лукерья Петровна, которая и стала причиной нарушения договора и которая, конечно же, слышала, как о ней говорили в третьем лице.
– Я свободна, – сообщила Таня детской писательнице Лукерье (так про себя начала называть новую знакомую).
– Это очень хорошо, что вы все рассказали своей подруге. Теперь я буду знать, что ради меня вы совершили бескорыстный шаг, попытаюсь отплатить той же монетой.
Лукерья чуть выпрямила сгорбленную спину, быстро засеменила в обратном направлении.
– Я живу в доме возле газетного киоска, – обернувшись, сказала она.
– Давайте я вам помогу.
– Не надо, деточка, я сама. У меня ловкие ноги.
И старушка, которая совсем недавно охала и постанывала, ловко шла по скользанке, только однажды пошатнулась и опасно накренилась.
Таня шла позади, выпростала уже руки, но Лукерья справилась.
Дом, в котором жила Лукерья Петровна был сталинской постройки. Наверное, еще коммунистическая партия дала здесь квартиру за заслуги перед советскими пионерами в деле правильного идеологического воспитания.
Лифт, похожий на старый дубовый шкаф, скрипя и издавая тяжелые склеротические звуки, поднял их на пятый этаж.
Лукерья порылась в небольшой сумочке, которая была у нее припрятана за пазухой, достала ключ.
Это квартира моего мужа, – сказала Лукерья, словно подслушав недавние Танины мысли. – Он покончил жизнь самоубийством. Его затравили.
Это был честнейший человек. Коммунист от Бога.
В квартире пахло старостью. Этот запах хорошо был знаком Тане, бабушка ее умерла в 93 года. Здесь все было старое, но добротное. И было идеально чисто. Только на высоких потолках кое-где свисала паутина.
– Я туда не достаю, – перехватила Танин взгляд Лукерья Петровна. – А просить не люблю.
– Давайте я сейчас быстренько все сделаю, щетка с палкой у вас есть?
Лукерья строго посмотрела на Таню.
– Сделай, голубушка. Мне неудобно тебя просить, но ты сама изъявила желание. А щетка на кухне.
Таня на такой кухне еще не бывала. Огромная и пустая.
Здесь вполне можно было еще одну комнату разместить. Возле самого потолка, в углу, висел старый, в некоторых местах помятый, алюминиевый таз, а чуть ниже примостилась щетка, похожая на веник.
Таня быстро справилась с работой, заодно обследовав все четыре комнаты.
– У вас настоящий замок, – сказала Таня, ставя щетку у дверей гостиной.
– Да, – согласилась Лукерья, – квартира у меня хорошая, царских времен. А вот сейчас хотят ее забрать.
– Как это – забрать? – удивилась Таня.
– Очень просто: назначили такие коммунальные тарифы, что никакой пенсии не хватит заплатить.
Вот я и не плачу. Так ко мне уже и милиция являлась. И еще какие-то нехорошие люди. Я чувствую, они и зарятся на мою квартиру.
Но она у меня приватизированная, так что нельзя меня выселить, признав неплатежеспособной.
Последнее слово Лукерья выговорила с трудом и посмотрела на Таню.
– Мне нужна хозяйка здесь, кто бы меня мог защитить. Я не хочу умирать на чужбине. Здесь я живу со всеми своими, пусть они и умерли.
Я с ними разговариваю, иногда и всплакнешь. Говорят, слезы женщине продлевают жизнь. А я еще хочу пожить. Любопытно, что будет дальше. Вот кем ты, Танечка, например, станешь. И выйдешь ли замуж. Парень есть, конечно.
– Нет парня, – сказала Таня и села за овальный дубовый стол с резными обечайками.
Детская писательница также села и облокотила голову о руки, устремив на Таню глаза.
– Таким как ты с парнями очень трудно. Ты честная и добропорядочная девушка, а они нынче гоняются за вульгарными и намазанными. Не смотрят, что в душе.
– Так, наверное, всегда было, – сказала Таня, вспоминая, что же ее зацепило при уборке квартиры, что она не может свободно мыслить.
С ней такое бывало: что-то увидит интересное и тут же забудет, а потом это «что-то» не дает прохода мыслям. И разговариваешь потому частенько невпопад.
Таня вспомнила. На большом книжном шкафу в библиотеке стояла картина – портрет мужчины в военной форме.
Лицо военного показалось Тане очень знакомым. И еще она отметила очень добротную живопись. Не мазня какая-то, а хорошо грунтованное полотно, покрытое точными мазками.
– Я видела в кабинете на шкафу портрет военного, – сказала Таня. – Вы не скажете, кто это? Мне показалось лицо очень знакомым.
– Конечно, знакомое. Это ведь твой отец.
– Как вы сказали? – онемевшим голосом произнесла Таня.
– Я сказала, что это твой отец. А я сижу тут и жду, увидит кровушка родную кровушку или нет. Даже сердце забилось сильно.
Ты мне водицы принеси.
Таня встала и, как во сне, пошла на кухню, набрала в огромную черную от накипи изнутри чашку воду из крана.
Лукерья сделала короткий глоток, словно не воду пила, а огонь, легко вздохнула.
– Теперь-то тебе все и расскажу. А ведь несколько лет ждала этого момента. Все никак не решалась. Я ведь твоя бабушка, а это мой сын, следовательно, твой отец.
Таня сорвалась с места и побежала в библиотеку. Вернулась через несколько минут.
– Да, очень похож. Я у мамы видела фотографию, но плохую, там отец вместе со своим братом.
– Аркадием. Старший военным врачом был. Та фотография и у меня есть. А портрет написан моим братом, он был известным художником и очень любил твоего отца. У самого детей не было, так он просил меня отдать ему Андрея.
– Андрея? Разве отца звали Андреем?
– Андреем. Это твоя матушка его переименовала, чтобы нам всем насолить, от нас совсем отгородиться.
Твоя мать была очень плохим человеком. Сыну моему изменяла, разорила его совсем. Я прокляла ее, на порог не пускала, сама ее порога не переступала. Вот почему ты меня и не знала. Скорее всего, она рассказала тебе, что твой отец погиб, а родственников у него нет.
– Вы правы, – тихо сказала Таня. – Но прошу вас, не говорите так о матери.
– Больше не буду, мне о ней и говорить нечего. Ее Бог наказал, и ты это знаешь.
Таня сейчас была вне своего тела. Все, что произошло за какой-то час, не умещалось в сознании и выталкивало из телесной оболочки.
– Теперь ты понимаешь, почему я появилась у газетного киоска?
– Да, понимаю. Нехорошо всю жизнь питать злость к людям, даже если они и сделали в свое время тебе плохо. Надо уметь прощать, иначе черная энергия вернется к тебе.
– Да ты меня уже и учишь. А я ожидала, что набросишься с вопросами, что да как? А ты…
– Бабушка, на земле живут разные люди. Вы сами сказали мне про мое лицо. Я ничего про себя говорить не хочу. Я такая, как есть, делаю все, чтобы стать еще лучше. Но срываюсь, а потом за свои срывы страдаю.
– Ты вся в отца. Вот кто спуску себе не давал. Я ему постоянно говорила, выкинь из головы, а он никак успокоиться не мог, все казалось ему, что обидел человека ни за что ни про что.
– Я про отца ничего не знаю. Мама так внезапно умерла. Обещала все рассказать об отце, когда у меня будет ребенок.
– Дочери ни слова не сказать об отце. И все потому, что шлендра. У нее еще был ребенок, но она от него избавилась.
Таню эта новость никак не тронула. Она смотрела на Лукерью и понимала, что ненависть к ее матери у этой старой женщины еще ярко горит. И любые ее слова будут пропитаны ядом.
А решилась она пойти к газетному киоску, в котором Таня всегда покупала прессу потому, что одиночество ее доканывало. К тому же нависла угроза потери квартиры. Страх и пригнал ее к своей внучке. А так бы до смерти не напомнила о себе. На лице это написано.
А ведь сочиняла детские книжки. Целый шкаф этих книг в библиотеке стоит. Надо почитать. Но все равно, детский писатель должен быть очень добрым.
– Ну что же, пора и чайку попить.
Ты посиди тут, а я быстро, у меня чайник электрический.
Таня осталась одна. На нее навалилась густая тишина. Ей доводилось по работе в разных домах бывать. Заметила, что особенно отличаются помещения, в которых люди живут, качеством тишины.
В одном случае она звенит от пустоты, в другом, как сейчас, насыщенная, многослойная. Если надолго остаться одной, то обязательно услышишь чьи-то голоса. Да и сейчас, пока Лукерья готовила чай, слышались легкие вздохи и шорохи.
Это вещи разговаривали.
Таня несколько месяцев назад написала первую свою статью по науке. Раньше писала на злободневные темы, куда редактор пошлет.
Даже о проститутках приходилось – ночных бабочках на Окружной дороге. А вот недавно ее отдел соединили с отделом науки в целях экономии.
И она сделала первое интервью с молодым ученым, занимающимся проблемами Тунгусского метеорита.
Ученый утверждал, что это был не метеорит вовсе, а космический корабль одноразового использования. И что он готовил условия для высадки большого десанта.
После этого интервью Таня ходила, как чумная, даже голова разболелась. Очень похоже на состояние от присутствия Лукерьи. Что-то в молодом ученом и старой детской писательнице было общим.
И тишина в этой квартире особенная. Какая-то шелестящая, словно шепотом кто-то разговаривает. И одновременно очень тихо.
И Лукерья говорила, что разговаривает со своими родными.
Таня поймала себя на мысли, что упорно не называет отчество Лукерьи. Что-то здорово сопротивляется. Верить ли ей, что она родная бабушка, может, все это мистификация?
Как-то все очень странно. Вдруг возникает на ее пути старуха, которая просит ей помочь. Затем она приводит ее в дом…
Таня не успела углубиться в размышления, Лукерья внесла золотой поднос с маленьким чайником, двумя большими красными чашками и вазочкой печенья.
Лукерья вошла так тихо, что только настороженность слушавшей тишину Тани указала ей на присутствие в комнате еще одного живого существа.
Лукерья несла поднос на вытянутых руках, горб гнул ее к земле. Казалось, поднос сам летит по воздуху.
Таня хотела встать и помочь, но ноги не двигались. Она пошевелила правой ступней, все вроде в порядке, но встать не могла.
– Я уже тут, – сказала старуха, ставя поднос на стол.
Поднос был очень интересным: золотым со специальными нишами для посуды. Для чайника, чашек, вазы…Такие подносы Таня видела на военном корабле на подводных крыльях, с которого делала репортаж в номер.
Лукерья внимательно посмотрела на Таню.
– Не о хорошем думала, не о хорошем. Меняй свои мысли, так нельзя.
– Я думала ни о чем, – сказала Таня, беря чашку и наполняя ее чаем.
– Как можно думать ни о чем?
– Вы ведь, Лукерья Петровна, писатель, должны знать это состояние. Перед тем, как родится мысль, надо немного потомиться. Мысль должна созреть, как кипяченая вода проникнуться ароматом, чтобы стать чаем.
– Верно, мысль сразу не рождается. У иных только потому, что нет органа, который бы ее производил.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.