Мазергала. Дверь, ведущая в другой мир…

После трёх длинных звонков Альберт, наконец, открыл Георгию дверь. Физиономия у Альберта была помятой и заспанной.

— Здравствуй, Альберт.

— А-а, Жорик, это ты… Здравствуй. Заходи.

— Ты что, дежурил вчера?

— Да. Ночка выдалась на редкость беспокойная.

— Извини, тогда я, пожалуй, пойду. Отсыпайся.

— Нет-нет! Проходи! Мне как раз посоветоваться нужно с тобой, Жора. Я сам тебе позвонить собирался.

Георгий вошел. Альберт был дома один. Его родители уехали на две недели к родственникам, в Оренбург. Со дня их отъезда прошло всего три дня, а в квартире за это время уже успел поселиться «господин беспорядок».

— Сразу чувствуется отсутствие женской руки, — сказал Георгий с улыбкой, — Когда же ты женишься?!

— Пока подожду, Жорик. Насмотрелся я на вас, женатых. Погуляю ещё годика три свободным человеком, а потом и женюсь. Мне ведь всего двадцать семь лет! Какие мои годы! — он хлопнул Георгия по плечу и усмехнулся, — Не волнуйся, погуляешь ты на моей свадьбе!

— Ну-ну… — пробормотал Георгий и продолжил:

— Я к тебе, Альберт, собственно, с просьбой… Одолжи мне рублей триста. Через два дня отдам. Совсем я на «мели». А ещё лучше… Давай-ка вместе сходим в кафе и «убьём вечерок»! А? Ты как?

— С удовольствием составил бы тебе компанию, — вздохнул Альберт, — но хочу обратиться к тебе с встречным предложением. Мне нужен твой совет, Жора. Ночью, во время дежурства, со мной произошёл странный случай. Я долго колебался, рассказать кому-нибудь о нём или нет, и, в конце концов, решил поделиться с тобою.

Георгий удивлённо посмотрел на Альберта. Обычно Альберт не тратил много времени, принимая какое-либо решение, и это было связано с особенностями его профессии. Если бы он долго раздумывал, оказывая первую помощь больному, то человек в итоге мог и умереть.

— Я никуда не спешу. Рассказывай свою историю.

Георгия крайне заинтересовала абсолютная серьёзность друга. Альберт — известный шутник и балагур, в данный момент выглядел озабоченным и усталым.

— Сразу хочу тебя предупредить, Жора. Всё, что я расскажу тебе сейчас, должно остаться между нами. Пойдем-ка на кухню, присядем.

— О чём разговор, Альберт! Ты же знаешь меня лет десять! Я никому ничего не скажу!

Друзья прошли в маленькую кухню и уселись за стоящий перед окном стол.

— Ну, что ж… — кивнул Альберт, — Начну с того, что прошедшее дежурство было для меня относительно спокойным… до двух часов ночи. Ни одной аварии, ни одной смерти. А потом вдруг этот вызов. Позвонил мужчина и сказал, что очень плохо себя чувствует. Я был в это время на станции «скорой». Смотрел телевизор. Диспетчер из своей каморки кричит: «Улица Ленинградская, семьдесят два! Альберт, поедешь ты!» Это всего в пяти минутах езды от станции. Подъезжаем. Обыкновенный частный дом. Вернее, домик. Маленькое крылечко. Входная дверь приоткрыта. Ну, это меня не удивило. Люди, после звонка к нам, бывает, заранее открывают двери. Но вот свет… Свет, проникавший сквозь щели дверного проёма, показался мне подозрительным. Даже не знаю, как его описать. Вроде как от лампы «дневного света», только розовый, ядовито-розовый. Я толкнул дверь, и секунды две стоял, ослеплённый, до того сильным было это излучение. Я сначала прикрыл глаза рукой, а потом попробовал оглядеться… В середине комнаты стоял обеденный стол, а рядом со столом, лицом ко мне, сидел человек в инвалидном кресле. Он сказал: «Проходите, молодой человек. Возьмите вот это и наденьте». И протянул мне солнцезащитные очки. Я надел эти очки и огляделся. Комната, как комната. Ничего особенного. В углу — кровать, на стене — ковёр, справа стоял шкаф с зеркалом на двери. Больше всего меня поразил стол или вернее то, что находилось на нём. А стояла на столе вот эта вещь, — Альберт встал, открыл дверцу настенного шкафа, достал оттуда продолговатый свёрток и поставил его на кухонный стол.

— Только, Жорик, со стула не упади. Крепче держись. Это всего лишь пластиковая бутылка.

С этими словами Альберт отогнул краешек обёрточной бумаги и Георгий, охнув, невольно зажмурился. Тот самый свет, о котором только что рассказывал Альберт, заполнил всё пространство кухни, ослепив Георгия. Альберт тотчас же закрыл отверстие.

— Что это? — спросил Георгий после того, как к нему вернулась способность видеть.

— Слушай дальше, — ухмыльнулся Альберт, не ответив, — Мужчине, сидевшему в кресле, было на вид лет шестьдесят-шестьдесят пять. Мне он показался человеком, которого жизнь основательно «потрепала». «Присаживайтесь, молодой человек, я хочу немного поговорить с вами, — сказал он тогда, — Хорошо, что приехала не женщина, с мужчиной всегда легче договориться». Я уселся на стул. Он стоял рядом с инвалидным креслом. «Меня зовут — Александр Григорьевич Забредягин. Не правда ли, смешная фамилия? А вас как?» «Меня — Альберт». Он протянул мне руку. Я пожал его ладонь, и она оказалась на ощупь твёрдой, как камень. Голос у него был жёсткий басовитый. Знаешь, Жорик, от этого голоса веяло властью. «Итак, молодой человек, я вижу, что вы удивлены всем этим. Не волнуйтесь, я вас надолго не задержу. Видите ли, мне необходима ваша помощь. Причём экстренная, но не медицинская. Вот эти документы, — он хлопнул ладонью по небольшой папке, которая лежала на столе, рядом с фантастической бутылкой, — не должны стать достоянием общественности. В данный момент эти материалы способны принести человечеству больше вреда, чем пользы. Вы сохраните их после того, как я исчезну, а также сохраните эту бутылку. Это в ваших же интересах, поверьте мне. И ещё, — он достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул мне. Я взял его. — После моего ухода прочтите это». Наверное, в этот момент у меня был чрезвычайно глупый вид… Потом он взял стакан, стоявший рядом с бутылкой, налил в него немного таинственной жидкости и выпил её. Через секунду этот человек исчез, будто бы его и не было никогда. Исчезло и инвалидное кресло, в котором он сидел. Я, наверное, целую минуту не мог опомниться и лишь хлопал глазами. А что ещё было делать? Всё произошло крайне быстро и казалось настолько нереальным, что я ущипнул себя за руку. «Неужели всё это на самом деле происходит со мной?! — подумал я тогда и заметил, что всё ещё держу в руке листок, который дал мне этот Забредягин. Бутылка по-прежнему освещала комнату. Я посмотрел вверх, на потолок, и увидел, что лампочка выключена. Этой жидкости в бутылке хватило бы на то, чтобы осветить спортивный зал в какой-нибудь школе! Да ты и сам видел! — возбуждённо взмахнул руками Альберт.

— А что было в той записке, которую он тебе дал? — спросил Георгий.

— А она сейчас у меня. Лучше сам прочти. Сейчас я её принесу, — сказал Альберт, встал и вышел из комнаты.

«Уж не разыгрывает ли он меня? — серьёзно задумался Георгий, — Альберт — большой шутник и прекрасный рассказчик, и подобную „аферу“ он вполне мог придумать. Имея доступ ко всяческим медикаментам, мог ли он смешать некоторые из них и получить этот розовый светящийся состав? — задал себе вопрос Георгий и сам же на него ответил, — Да. Мог. Ради того, чтобы „похихикать“ надо мною! В таком случае, надо быть настороже».

Альберт вернулся на кухню и протянул Георгию обычный тетрадный лист, сложенный вчетверо и немного помятый.

Георгий развернул записку и принялся за чтение.

«Я прошу Вас, очень прошу, — так, «с места в карьер», без «здравствуйте», начиналось это письмо, — отнеситесь к нижеизложенному со всей серьёзностью, которую только сможете в себе пробудить! Если Вы, в данный момент, читаете это послание, значит, я уже исчез. Это не галлюцинация. Это факт.

Я Вас очень прошу, возьмите со стола мою папку и спрячьте её вместе с бутылкой. В бутылке находится состав, всех последствий действия которого я не могу предугадать. Если Вы сейчас вызовите милицию, то Вам придётся долго им объяснять, что произошло, да и вряд ли они Вам поверят… сначала. А потом… Нетрудно догадаться, что данные материалы попадут в руки спецслужб, и, конечно же, Вас, как единственного свидетеля этого происшествия, в покое не оставят. Они попытаются выведать у вас всё о нашем «долговременном» знакомстве, которого на самом деле и не было. Подумайте об этом. Не ищите себе лишних проблем.

Мой Вам совет: сделайте так, как я Вам сказал. Спрячьте мои документы и жидкость, сообщите после этого вашему диспетчеру, что Вы приехали по указанному адресу, увидели приоткрытую дверь, вошли, но в доме никого не было. Диспетчер, конечно же, сообщит в ОВД, ОВД зафиксирует моё внезапное исчезновение, но о его истинной причине будете знать только Вы, чем избавите общество от лишних проблем и, возможно, смертей.

Вас вызовут, может быть пару раз в «органы», учитывая моё прошлое, а потом «дело» закроют.

Вы спросите меня, почему я не сжёг эти документы? А Вы бы уничтожили то, над чем работали более тридцати лет? Сомневаюсь… Да, воспользуйтесь папкой и бутылкой по своему усмотрению, но советую Вам никому их не показывать. Я считаю, что человечество еще не готово к практическому применению моего открытия. Прощайте. Искренне Ваш — Александр Григорьевич Забредягин.

P. S. Заверните бутылку поплотнее. Рулон обёрточной бумаги находится в ящике стола».

— Ни фига себе! — воскликнул Георгий, возвращая записку Альберту.

— Ну, как тебе? — усмехнулся Альберт, — А каково мне?

— Так всё-таки ты спрятал всё это?!

— Да. Всё здесь, в квартире. В папке оказался дневник этого человека. Крайне занимательная вещь! Знаешь, Жора, после того, как я прочёл это письмо, признаться, недолго раздумывал. Завернул бутылку, засунул её себе под свитер, а папку кое-как запихал в чемоданчик с медикаментами. Вышел из дома, подхожу к машине и говорю водителю: «Странно, осмотрел весь дом, никого нет, а дверь открыта была». Потом связался по рации с диспетчером, рассказал ему, что к чему, приняли ещё один вызов, как раз в том районе, где я живу. Но оказалось, что вызов этот — ложный. Тогда я говорю водителю: «Давай-ка, около моего дома остановимся, я в свою квартиру забегу, посмотрю, всё ли там в порядке, сам знаешь, сейчас вор на воре сидит и вором погоняет». Подъехали к подъезду, я поднялся, бутылку в квартире оставил, а папка со мной до конца смены была, не мог же я с чемоданчиком к себе подняться, бог знает, что водитель подумает.

— Хитро, — заметил Георгий.

— Приехали на станцию, — продолжал Альберт, — там я спрятал папку в свой шкафчик. По-моему этого никто не заметил. Через пару часов оперативники заехали. Спрашивают: «Кто из вас был на улице Ленинградской, семьдесят два»? «Я, — отвечаю. — Дверь приоткрыта была, я вошёл, в комнатах не было никого, я во дворе посмотрел, окликнул. Никого. Развернулся и к машине пошёл. Да, когда я в дом вошёл, там свет был зажжен, а когда выходил — я его выключил». «Ничего подозрительного не видел больше»? «Нет». И больше мне никто в ту ночь вопросов не задавал.

— Альберт, а очки как же?

— Какие очки? Ах, солнцезащитные-то, которые мне Забредягин дал? Так я их с собою взял. Чуть было их там не оставил.

— Молодец.

— А как же иначе? Лишние проблемы и вопросы мне ни к чему! Кстати, Жора, я хочу, чтобы ты прочёл дневник этого человека. Крайне интересная вещь. Там вся информация о том веществе, которое выпил этот Забредягин. Я же после дежурства не спал, не до сна было, и прочёл всё, что было в папке. А сейчас спать хочу ужасно. Я б тебе в «своих словах» рассказал, да сил уже нет.

— Ну, что ж, тогда я завтра зайду и прочту этот дневник.

— Жорик, а знаешь, что? — Альберт многозначительно посмотрел на друга, — Я собираюсь завтра попробовать выпить это зелье. Я же сказал: я тебе доверяю! Сейчас я хочу как следует выспаться, а ты возьмешь папку с собою, и, надеюсь, за ночь ты её прочтешь.

Георгий посмотрел на Альберта, как на сумасшедшего.

— Ты просто устал, Альберт, — сказал он, — Тебе действительно нужно выспаться. Подобные мысли до добра не доведут.

— Не спеши с выводами. Сначала прочти, — он вновь вышел из кухни, и быстро вернулся, сжимая в руке небольшую коричневую папку, которую тут же сунул в руки Георгию. — Надеюсь, ты поймёшь, насколько это важно. И постарайся, чтобы этим не заинтересовалась твоя жена. О содержании этих документов никто не должен знать. Я никогда не рассказал бы тебе о Забредягине, если бы мне не пришло в голову отправиться вслед за ним. Знаешь, он ведь, похоже, не умер. Просто исчез… В общем, жду тебя завтра, в час дня. Я должен привести себя в порядок. Всё. Я очень хочу спать. Извини.

Георгий оделся, положил папку за пазуху, пожал Альберту руку и вышел из квартиры.

Оказавшись на свежем воздухе, он закурил сигарету и, выпустив струю дыма, подумал: «Бред какой-то… Ну что ж, прочтём, прочтём, а там видно будет».

Георгия до того заинтриговала эта история, что он совсем забыл о том, что дома его, наверное, ждет скандал, так как на часах было десять минут девятого, а его жена — Мария, конечно же, начала волноваться, думая, что ее муж опять сидит за столиком какого-нибудь кафе, совершенно забыв о своей семье. Тем более что свой «мобильник» Георгий отключил во время разговора с Альбертом и включать его сейчас он не собирался…

Однако когда он вернулся домой трезвым и необычайно серьёзным, жена, сразу же смягчившись, ограничилась всего лишь одним вопросом: «Где ты был?»

Георгий ответил, что нашёл работу и, дня через два принесёт немного денег. Мария успокоилась и спросила, указывая на папку, которую её муж, раздеваясь, положил на полку в коридоре:

— А это что?

— Это? Да вот, Альберт написал повесть в жанре «фэнтези» и попросил оценить.

Зная, что Мария любит читать лишь любовные романы, Георгий попал, что называется «в точку». Жена сразу же потеряла к папке всякий интерес.

Поужинав и выслушав, зевая, её рассказы о надоевшей работе, которые, надо признать, Георгия мало интересовали, он лёг на диван, включил лампу, и взял в руки, любезно предоставленные Альбертом, загадочные документы.

Георгий развязал тесёмки старой коричневой дерматиновой папки. Внутри её находились две рукописи, аккуратно скрепленные металлическими скобами. Первая рукопись оказалась дневником с пронумерованными страницами, вторая же содержала в себе какие-то чертежи и множество формул, описывающих различные химические реакции. Увы, по химии в школьные годы у Георгия была твёрдая «тройка», так что он решил сначала прочесть дневник. Информация, содержащаяся в рукописи, действительно оказалась уникальной…

Оказывается, что в 196…году, в засекреченной лаборатории, располагавшейся в степях Казахстана, начались работы по исследованию эффекта телепортации. Говоря простым языком, перед учеными была поставлена сложнейшая задача — найти способ мгновенного перемещения человека в пространстве на любое расстояние. Забредягин был тогда всего лишь младшим научным сотрудником, и по существу имел статус лаборанта. Однако через пятнадцать лет он уже становится руководителем этой лаборатории и всего проекта. Но, увы, долгие годы напряженной работы так и не принесли каких-либо положительных результатов…

Всё это было написано в предисловии к дневнику. Сам же дневник велся уже в городе N, где, вследствие трагических обстоятельств оказался Александр Григорьевич Забредягин.

Обстоятельства же были таковы. В 199… году, в вышеупомянутой лаборатории, находившейся под землёй, на двадцатиметровой глубине, происходит взрыв небольшого атомного реактора, питавшего электроэнергией весь бункер. Тридцать три человека погибло тогда от взрыва, ещё двадцать четыре сотрудника скончались впоследствии от лучевой болезни. Александру Григорьевичу, если можно так сказать, повезло. Его при взрыве засыпало обломками бетонной перегородки, но уже через полчаса его, из-под завала, извлекли чудом оставшиеся в живых подчиненные. Им с большим трудом удалось выбраться на поверхность земли…

Забредягин получил серьёзную черепно-мозговую травму, а также перелом позвоночника. Как не старались врачи, он на всю жизнь остался инвалидом. Его ноги были окончательно парализованы. В довершении всего он потерял память. Врачи говорили тогда: «Вероятность того, что память вернётся, составляет не более десяти процентов». После продолжительного лечения, которое не привело к каким бы, то ни было, значительным улучшениям состояния Александра Григорьевича, на этого человека, что называется «махнули рукой», предоставив ему пожизненное пенсионное содержание и квартиру в Москве, которую Забредягин вскоре продал и перебрался к своему двоюродному брату, проживавшему в городе N. Как и Александр Григорьевич, брат его тоже был одинок и не отличался хорошим здоровьем, потому, узнав о трагедии, немедленно предложил Александру Григорьевичу переехать в город N. «Вдвоём жить веселее, приезжай…", — писал ему брат. У них обоих не осталось больше близких родственников.

Недолго продолжалась их совместная жизнь в городе N. Брат умер всего через четыре года после того, как Александр Григорьевич переехал к нему. Для пожилого человека, да ещё и инвалида эта потеря явилась серьёзным ударом. Теперь он остался совсем один…

Но смерть брата подействовала на Александра Григорьевича удивительным образом. Проходит всего лишь несколько дней после похорон брата и к нему возвращается память.

Из дневника: «29 марта 199…года. Радости моей нет предела! Проснувшись утром, я внезапно почувствовал, что вспомнил всё. Причём все события моей жизни проносились перед мысленным взором так отчетливо, что мне казалось, будто всё это происходит со мной в настоящий момент, как говорят сейчас, в режиме реального времени».

В дальнейшем он пишет, что готов продолжить исследования эффекта телепортации, так как наконец-то видит решение проблемы, над которой «бился» более тридцати лет.

Все опыты Забредягин решает ставить на себе»… Будь, что будет! Всё равно, моя жизнь калеки — это не жизнь, а мучение. Если я и умру, по мне вряд ли кто-нибудь здесь будет плакать»!

Достать необходимые химреактивы оказалось не так уж сложно. Химический комбинат города N, неработающий, наполовину разграбленный, почти не охранялся. Местные алкоголики по просьбе Александра Григорьевича, «притащили» оттуда все необходимые компоненты для составления «Градиента-Z», как «окрестил» своё творение Забредягин.

Он начинает усиленно работать и, наконец, как ему кажется, добивается долгожданного результата. Первые три попытки перемещения были, мягко говоря, неудачными. Приняв «Градиент-Z» в третий раз, Александр Григорьевич едва не погиб, получив тяжёлое отравление. Несколько дней, испытывая страшные боли во всём теле, он пролежал на полу, в собственном доме. За помощью Забредягин не обращался, несмотря на то, что телефон находился под рукой. Он опасался, что отравление примут за попытку самоубийства и «упрячут» его в какой-нибудь «Дом инвалидов». Но Забредягин выжил. Он произвел корректировку расчётов, внёс некоторые изменения в последовательность химических реакций, и, собрался, было опробовать препарат в четвёртый раз, но… Бродячая собака поскреблась в этот день в дверь его дома…

«15 января 200…года. Я подумал, а почему бы и нет? Извлек из холодильника кусок свежего мяса, мелко нарезал его и положил в тарелку. После этого я обильно полил мясо „Градиентом-Z“ и поставил тарелку перед собакой… Собака, съев мясо, исчезла! Теперь дело за мной»!

Эта была последняя запись в его дневнике.

Глава 2

Георгий полистал тетрадь с чертежами и формулами, и, упрекнув себя за поверхностное знание химии, положил обе рукописи обратно в папку. Было уже четыре часа утра. «Не похоже все это на розыгрыш», — подумал Георгий и выключил лампу…