Мазергала. Дверь, ведущая в другой мир…

— Я принесу тебе попить, да и поесть не мешало бы!

Нира вновь улыбнулась, и Георгий отметил про себя, что она очень красива. Блондинка с серыми манящими глазами, гордым профилем, тонко очерченными линиями скул и чувственным ртом… Она была просто прекрасна!

Нира встала и подошла к очагу. Под грубыми кожаными брюками и простой полотняной рубахой всё же угадывалось стройное тело. «Лет двадцать пять ей, не больше», — подумал Георгий, а вслух спросил:

— Как называется это место?

— А то ты не знаешь, принц! — усмехнулась она, не оборачиваясь. — Это — Гиблые Леса.

Георгий задумался. Всё было здесь как-то не так. Сначала эта диковинная тайга, потом птица, стрела в плече… «Куда же я попал? Девушка разговаривает со мной на чистейшем русском языке…". Русский язык! Вот что его «смущало»!

— Я тебя хочу спросить, как вообще называется эта страна?!

— Ну-у, принц… — Нира повернулась к Георгию, сочувственно покачивая головой, — Ты, видно, крепко ударился! Это же Мазергала! А ты, наверняка, родственник короля Аллоклия. Это видно по тому, как ты держишься. Да и одежду тебе, наверное, сшили лучшие мастера-портные из города Вааха, нашей столицы. Там же таких морозов, как в наших Гиблых Лесах, не бывает. В такой куртке и в таких ботиночках ты бы здесь замерз насмерть! И, вообще, как же ты здесь оказался? — Нира на секунду замолчала, а потом радостно добавила:

— Король должен меня наградить! Ведь если б я не нашла тебя, ты бы погиб!

Георгий смотрел на неё, понимая, что она не лжёт. «Мазергала… „Градиент-Z“, похоже, занес меня в какое-то „другое измерение“, в варварский мир с королями, саблями и стрелами! Час от часу не легче! Если б я был на Земле, моей Земле, у меня был бы шанс добраться до дома. Похоже, придётся навсегда остаться в этой Мазергале! „Градиент-Z“ потерян безвозвратно. Сколько времени летела птица, после того, как схватила меня? Довольно долго. Бутылка могла выпасть где угодно. Её нет смысла искать в этих бескрайних лесах, где снега навалено по самые… Если только Альберт тоже попал сюда, если он здесь, если фляжка с жидкостью всё ещё у него… Слишком много „если“… Но, в любом случае, надо искать Альберта. Больше ничего мне не остаётся делать».

Георгий оторвался от грустных мыслей и спросил:

— Слушай, Нира, так это ты подстрелила меня?

— Прости, принц…

— Не называй меня принцем! Зови меня — Жора!

— Прости…, Жора.

— Так зачем ты выстрелила в меня?

— У тебя в руках была сабля, — пожав плечами, сказала Нира. — Сабля моего отца — Грога. Он ушёл в лес, на охоту, три месяца назад, и не вернулся. Всё это время я искала его, а когда увидела тебя с его саблей в руке, подумала: «Это разбойник — оборотень! Он и убил моего отца, раз у него в руке его сабля»! Вид у тебя был страшный, как будто бы ты полгода скитался по лесу. Я и выстрелила. Хорошо, что промахнулась и попала в плечо! — она показала на арбалет, который висел на стене.

— Плечо распухло, будь здоров! — зло поморщился Георгий и кивнул на свою левую руку, перевязанную какими-то тряпками.

— Наконечники стрел я всегда смазываю ядом Кирхве — водяного жука. Это не смертельно, но полдня ни один зверь подняться не может.

— Очень приятно это слышать, — съязвил Георгий.

— Не злись, Жора. Хорошо, что ты жив ещё.

Она улыбнулась и от этой улыбки Георгий тут же «оттаял». Согласитесь, когда вам улыбается красивая девушка, вы готовы простить ей любые обиды.

— Твой отец, Нира, по-видимому, стал добычей этого Зирха. Саблю-то я в гнезде нашёл.

— Я поняла это, — кивнула она в ответ. — Сабля немного заржавела, да и ножен при тебе не было. Ты знаешь, я подобрала убитых тобой птенцов, и, теперь, до конца зимы, мне нет нужды охотиться. Мяса навалом, на двоих хватит… — она чуть помедлила и спросила:

— Я хочу узнать, Жора, как же ты всё-таки попал в наши края? Что ты ищешь здесь?

— Я ищу друга, Нира, — ответил Георгий. — Он должен быть здесь, в этой стране. Ты не встречала здесь случайно человека, одетого почти так же, как я? Этот человек должен был появиться в вашей Мазергале.

Нира в ответ отрицательно покачала головой.

— Нет, Жора, не встречала. Вокруг нас, будь уверен, на две версты (Верста — Мера длины в Мазергале, равная примерно 1 км. — Примечание автора). Сейчас нет ни одного человеческого существа. Если бы кто-нибудь появился, Дико и Мерг тут же дали бы мне знать. Они чувствуют запах чужака за две версты.

— Кто это — Дико и Мерг?

— Мои псы. Они и сторожа и охотники, и ездовые собаки. Я познакомлю тебя с ними, Жора. Благодаря им, я нашла тебя.

— Я расскажу тебе, Нира, как я попал сюда, — со вздохом сказал Георгий. — Нелепая история. Мы, с моим другом Альбертом, выпили…, как бы тебе это объяснить… М-м-м, волшебную жидкость. И я оказался здесь, а он, не знаю, где. Едва я успел опомниться, как меня схватил этот Зирх. Дальше ты всё знаешь. Теперь мне надо найти Альберта, но я не знаю, как это сделать. У меня с собой была бутылка с жидкостью, но, видимо, она выпала в то время, когда Зирх нёс меня в своё гнездо. Без этой жидкости я не могу вернуться обратно в свою страну, а найти бутылку в этом диком лесу невозможно. Это всё равно, что искать иголку в стоге сена. Вот и вся история.

— Выходит, ты не родственник короля Аллоклия, а обычный чужеземец… — разочарованно протянула Нира. — А я, было, подумала, что награда за твоё спасение уже у меня в кармане. Ну да ладно. Всё равно ты неплохой человек. Моих собак не обманешь. Как только они почуяли твой запах, то наперебой «загалдели» о том, что тебя надо спасать, но я им не поверила и всё же выстрелила в тебя. Уж больно вид у тебя был разбойничий.

— Стоп! Они у тебя что, говорящие, что ли?!

— Говорящие, но ты их не услышишь. Они говорят не голосом, а мыслями. И разговаривать с ними может только тот, кто «возился» с ними, когда они были ещё щенками.

— Вот так да-а-а… — задумчиво промолвил Георгий. — Там, откуда я прибыл, животные с людьми говорить не могут.

— У нас все животные могут говорить. Одни — мыслями, другие — голосом, — возразила Нира. — Надо только уметь их слушать. Вот волшебники могут слышать мысли всех животных, и могут разговаривать со всеми… А где находится твоя страна? — вдруг спросила она.

Этот вопрос немало озадачил Георгия. Как он мог объяснить ей, где находится Россия, если сам не знал толком, куда попал!

— Если честно, я не знаю, — ответил он. — Может, она где-то рядом, а может так далеко, что и представить себе нельзя. Может это другая планета, откуда я знаю? А может это та же самая Земля, только мир ваш параллелен нашему.

— Ты опять говоришь непонятные слова, Жора, — она задумалась. — Может, ты из-за Буйного Моря и тебя принёс колдовской вихрь? Но на волшебника ты не похож… Может, ты просто потерял память? Тогда тебе надо в Ваах, к Белому Магу Грознику. Грозник добрый. Он не возьмёт ни одного «золотого» с потерявшего память и бесплатно расскажет тебе кто ты и откуда.

Георгий смотрел на неё удивляясь, как эта девушка совершенно серьёзно рассказывает о вещах, которые у него на родине существуют только в детских сказках. Он прямо сказал ей об этом. Нира сочувственно ответила:

— В твоём мире, Жора, наверное, скучновато. Не захотела бы я там жить.

Георгий собрался, было возразить, но передумал. Может, в его мире было и скучно, но в данный момент он хотел оказаться именно там.

Пока они разговаривали, Нира приготовила обед. Жаркое из мяса птенца Зирха оказалось очень вкусным, вот только вместо хлеба они ели сушёные плоды какого-то дерева. Вкус этих плодов чем-то напоминал вкус овсяного печенья, и когда Георгий высказал вслух своё неудовольствие по поводу отсутствия хлеба. Нира, пожав плечами, ответила ему, что никогда не слышала о таких вещах, как «мука» и «хлеб». Вместо чая она подала Георгию напиток с ароматным дурманящим запахом. После того, как Георгий сделал несколько глотков, настроение у него улучшилось, он подумал, что всё не так уж плохо, когда есть крыша над головой и тёплый очаг.

Солнечный свет вливался в хижину через единственное окошко, освещая её скромное убранство. Сделанные из грубых не струганных досок полки занимали часть стены от очага до угла хижины. На этих полках была разложена кухонная утварь, лежали там также рыболовные снасти, капканы, пара арбалетов и ещё несколько предметов для охоты, о назначении которых можно было только догадываться. Кровать, на которой лежал Георгий, стояла справа от окна, а слева, почти в самом углу, находилась кровать Ниры. Рядом с этой кроватью стоял сундук, накрытый сверху шкурой какого-то животного. Посреди комнаты находился стол из чёрного дерева, возле которого стояли две массивные скамьи. Рядом с дверью была прибита вешалка для одежды, на которой висела меховая тёплая куртка. Под вешалкой стояла пара унтов — высоких меховых сапог. Тут же, в углу, прислонённые к стене, стояли широкие лыжи, незаменимые для охотника в зимнюю пору. В хижине было чисто убрано, всё указывало на то, что Нира — аккуратная хозяйка…

Незаметно для себя, сытый и опьянённый ароматным чаем, Георгий уснул…

Проснулся он лишь утром следующего дня. Ниры в хижине не было. Георгий заволновался, но, услышав за дверью шаги и глухой собачий лай, тут же успокоился и попытался встать. Сегодня он чувствовал себя гораздо лучше, однако, стоило ему свесить ноги с кровати, как комната перед глазами стала раскачиваться из стороны в сторону, и он вновь забрался под одеяло. Вошла Нира. Лицо её, раскрасневшееся от мороза, дышало здоровьем и какой-то первобытной природной красотой. Взгляд её серых глаз и очаровательная улыбка смутили Георгия. «Боже, как же она красива!» Ему, бесспорно, нравилась эта девушка.

— Доброе утро, Жора! Я вижу, тебе намного лучше. Сейчас будем завтракать.

Георгий кивнул в ответ. Его тронула её забота. Всегда приятно осознавать, что ты кому-то нужен.

— Дай мне мою одежду, Нира. Я попробую встать.

Она подошла к очагу, перед которым на верёвке висели его брюки, рубашка и свитер, и, сняв всё это, протянула ему. (Нира раздела Георгия ещё в то время, когда он лежал без сознания, находясь под действием яда Кирхве). Георгий, поднявшись, стал одеваться. Голова сначала сильно кружилась, и, потому, надевая рубаху, он долго не мог попасть в рукав. Не выдержав этого печального зрелища, Нира спросила:

— Может, рано тебе вставать-то?

— Ничего, это сейчас пройдёт, — ответил Георгий. Ему стыдно было выглядеть перед нею слабым.

Нира решительно подошла и помогла ему застегнуть пуговицы на рубашке. Чувствуя, как её нежные и, вместе с тем, сильные пальцы касаются его тела, чувствуя близость её алых губ и ровное глубокое дыхание, Георгий непроизвольно обнял девушку. Она подняла голову и, серьёзно посмотрев ему прямо в глаза, вдруг рассмеялась и, вырвавшись из его объятий, шутливо погрозила пальцем.

— Я знаю, Жора, у тебя есть женщина и ребёнок в той стране, из которой ты прибыл. Не шали. Я знаю вас, мужчин. Всем вам только одно и нужно! Ха-ха! Смотри-ка, как ты покраснел!

Георгий действительно почувствовал как «горят» его уши. Ему стало немного стыдно за своё поведение, и он невольно опустил глаза.

— Откуда ты знаешь о том, что у меня есть женщина? — тихо спросил он, стараясь не смотреть на девушку.

— О, это очень просто! Я нашла в твоём кармане интересную картинку.

Она подошла к полкам и достала оттуда какой-то свёрток. Когда она развернула его, Георгий увидел злосчастную папку Забредягина. На папке лежал паспорт Георгия, который он постоянно носил с собой. Георгий вдруг вспомнил, что за обложку паспорта прошедшей осенью заложил фотографию, на которой он был запечатлён вместе с женой и дочерью на фоне сентябрьского леса.

— Это нарисовал очень хороший художник, — сказала Нира, задумчиво рассматривая фотографию. — Кажется, что ты сейчас выйдешь из картинки и заговоришь.

Георгия развеселила её наивность, и он, с пафосом, сказал:

— Да! Её написал лучший художник моей страны! Самый лучший, какого только можно было найти!

Не удержавшись, Георгий громко засмеялся. Нира, хитро прищурившись, подозрительно посмотрела на него.

— Что тебя так рассмешило, Жора?

— Нира, не хочу врать, но такие картинки в моей стране машина делает за несколько минут.

Девушка непонимающе посмотрела на Георгия. Видя её замешательство, он спросил:

— Ты что, не знаешь, что такое «машина»?

Нира отрицательно покачала головой. Георгий вздохнул:

— Ну, это такой предмет, который облегчает человеку жизнь, выполняя за него некоторые работы, — как мог, объяснил он.

— …

«Да-а-а, плохо дело», — подумал Георгий.

— Кстати, твой арбалет тоже своего рода машина, — добавил он, показывая на оружие лесной жительницы, которое висело на стене.

— А-а-а, понимаю! Машины — это, например, те же катапульты, которые стоят в Ваахе для защиты от врагов! — наконец догадалась Нира. — Я сама их не видела, но мой отец, когда был в городе, видел их. Он рассказывал о том, как хитро они устроены, но я мало что поняла. Это оружие придумал Грозник.

Георгию вдруг пришла в голову интересная мысль. «Если здесь, в этом мире, волшебники могут строить катапульты, значит, они владеют элементарными научными знаниями. Что если мне добраться до этого Грозника и попросить его о помощи?»

— Подай-ка мне остальные бумаги, Нира, — попросил Георгий, натягивая свитер.

Нира протянула ему папку. Георгий развязал тесёмки и раскрыл её. Обе рукописи были на месте.

— Нира, мне нужно попасть в этот ваш Ваах, к Грознику. Может он поможет мне вернуться домой? Или хотя бы отыскать моего друга… — тихо промолвил он.

— У-у-у, Жора, — протянула Нира. — До Вааха месяц пути! Но сейчас идти нельзя — морозы очень жестокие. Вот недели через три станет теплее, тогда и пойдём.

— Пойдём?! Ты сказала — «пойдём»?! — Георгий подумал, что ослышался. — То есть ты собираешься в Ваах?

— Да, собираюсь. Каждый год мы возим туда вдвоём с отцом…, вернее, возили вдвоём, шкурки топов. (Топы — красивейшие зверьки с пушистым мехом серебристо-серого цвета, очень похожие на маленьких плюшевых медвежат. — Примечание автора). На ваахском рынке за них можно выручить хорошие деньги.

То обстоятельство, что Нира собиралась идти в Ваах, несказанно обрадовало Георгия. Ему не хотелось всю оставшуюся жизнь провести в Гиблых лесах. Даже рядом с Нирой…

***

Вскоре Георгий окончательно оправился и стал помогать Нире по хозяйству. Здесь пригодились его навыки плотника. Он починил крышу хижины и поправил частокол, окружавший её.

В принципе, хозяйство Ниры было нехитрым. Хижина состояла из единственной комнаты и кладовой. Во дворе же находились загон для домашних коз и сарай, в котором жили псы. Эти две собаки сначала вызывали у Георгия чувство благоговейного страха. Огромные, с пастями-капканами, длинной, свисающей космами, бурой шерстью, Дико и Мерг, однако были, по существу, лишь собаками больших размеров. Они быстро привыкли к Георгию. Нира оказалась права, когда сказала, что они «чувствуют, каков в душе человек». По крайней мере, дней через десять, когда Георгий мог уже кормить их без опасения быть съеденным, они с радостью бросались к нему, пытаясь вылизать ему лицо в порыве своего бурного собачьего восторга.

Дни, проведенные в хижине, запомнились Георгию навсегда. Каждый вечер, отправляясь спать, он пытался отогнать прочь своё желание забраться к Нире в постель. Однажды он лёг раньше нее и притворился спящим, накрывшись одеялом с головой. Она, думая, что гость спит, стала раздеваться. Чуть отогнув уголок одеяла, Георгий, затаив дыхание, наблюдал за нею. Тело Ниры было безупречным. Таких красавиц он в жизни не видывал! Она, раздевшись донага, надела ночную рубашку и грациозно скользнув под одеяло, почти тут же уснула. А Георгий полночи проворочался, прогоняя прочь обуревавшую его страсть. Думаете, он не пытался добиться расположения Ниры? Чёрта с два! Пытался. Но то ли попытки его были слишком уж развязны, то ли, (что, скорее всего, но она ему в этом не призналась) она ещё не познала мужчину, Георгий, в результате, что называется, остался «за бортом». Да при этом ещё получил хороший удар кулаком в лоб. Удар, достойный сильного мужчины. После этого, осознав, что в настоящий момент, его поползновения успеха иметь не будут, Георгий перестал торопить события и успокоился. «Ещё не вечер», — обнадёживал он себя, потирая ушибленный лоб.

Наконец, три недели, упомянутые девушкой, прошли, и Георгий с Нирой стали собираться в путь. Они доверху загрузили лёгкие сани запасом провизии, шкурками топов и кое-какой утварью, без которой в пути не обойтись, а затем Нира запрягла в эти сани псов. Собаки, предчувствуя дальнюю дорогу, выглядели печально-спокойными и покорно повиновались командам Ниры.

Георгий наглухо заколотил дверь и окно хижины заранее приготовленными досками, а ворота в частоколе подпёр изнутри тяжёлым бревном. Потом он перелез через забор и подошёл к саням.

— Ну, вот и всё, Нира!

Девушка дёрнула поводья и, причмокнув губами, выкрикнула:

— Гок! Гок!

Собаки, сдвинув сани с места, неспешно побежали. Георгий и Нира шли рядом с ними, на лыжах…

Глава 5

Природа Мазергалы была девственно-дикой, нетронутой рукой человека. Путешественники шли между соснами-великанами, выбирая дорогу поровнее. Время от времени поглядывая вверх, Георгий ловил себя на мысли, что среди деревьев-исполинов он кажется сам себе чем-то незначительным, мелким и лишним в этом мире. Ему казалось, что лес с удивлением смотрит на него: «Что делает здесь этот чужеземец? Ему здесь не место!»

Георгий размышлял: «Всё же, какой я бесшабашный человек! Залез на край света, в какую-то Мазергалу, и бегу теперь неизвестно куда и зачем»! Во всём этом был один «плюс». Георгию было интересно, чем всё это закончится. В конце концов, он был оптимистом по натуре, и в тот момент ему хотелось верить в то, что всё будет хорошо…

Вскоре они вышли к реке. К той самой, замершей, занесённой снегом реке, на берегу которой Георгий впервые оказался, попав в Мазергалу. Нира называла эту реку — Баснама. Выехав на её середину, они остановились. Когда Георгий спросил: «Почему?», Нира, оглядываясь по сторонам, ответила:

— Надо осмотреться.

Она взяла один из двух арбалетов, лежавших на санях, поверх поклажи, щёлкнула курком «предохранителя» (представлявшего собой нехитрое стопорное устройство), и, вставив короткую стрелу в ложе арбалета, положила оружие обратно на сани. Георгию она посоветовала сделать то же самое. За время пребывания в хижине он научился кое-как пользоваться этим примитивным оружием. Зарядив свой арбалет, он расположил его на санях так же, как это сделала Нира.

— Для чего это нужно? — спросил Георгий.

Нира ответила:

— Разбойники-оборотни! Если увидишь где-нибудь дымок от костра, тут же дай мне знать. Эти типы очень опасны.

— Почему ты называешь их оборотнями? Они, что могут превращаться в зверей?

— Нет. Они притворяются Свободными Охотниками. Как правило, их трое или четверо. Они поступают так: пытаются отравить собак Охотника, а после этого, если собаки мертвы, один из них, ночью, подойдя к хижине, и выдавая себя за сбившегося с пути человека, просится на ночлег. Хозяин открывает ему двери, и… Они очень жестоки. Это всё из-за шкурок топов… — она на секунду замолчала. — Сейчас — самое опасное время. Они нападают нагло, в открытую, поэтому Охотники собираются вместе, небольшими группами, чтобы добраться до Вааха с товаром, целыми и невредимыми.

— Но ведь мы сейчас едем одни! — возразил Георгий. — Где же остальные?

— Мы, Жора, сейчас с тобою находимся на самой окраине Мазергалы. За нами, на Востоке, — она обернулась назад и махнула рукой, — лежат неизведанные земли и называются они — Запределье. Некоторые из нас, Свободных Охотников, пытались узнать, что там находится, кто живёт, но, насколько мне известно, оттуда вернулся только один человек, да и тот недолго прожил. Он принёс оттуда золото. Он рассказывал такие невероятные истории, что его посчитали сумасшедшим. Он говорил, что видел там полузверей-полулюдей, которые копают огромные ямы и летают по воздуху на каменных плитах. А ещё он говорил, что в Запределье шла война между драконами, которые живут там во множестве. Я, кстати верю, что драконы существуют. Мой покойный отец видел давным-давно одного. Отец говорил, что драконы не любят залетать в Мазергалу, так как здесь слишком много деревьев, а эти чудовища, наверное, любят простор… Ещё тот человек говорил, что в Запределье много золота и после этого многие ушли на Восток, чтобы разбогатеть. Никто из них не вернулся обратно. А сейчас интерес к этим краям пропал. Уже года два я не видела ни одного человека, идущего на Восток… Ты спросил, почему мы одни? Я тебе сейчас объясню. Просто за нами уже никого нет. Ни один Свободный Охотник не отважился забраться так далеко. Только мы… — лицо Ниры стало печальным. — А мамы я совсем не помню. Мне было два года, когда её убили разбойники. Мы жили тогда недалеко от Вааха, в посёлке под названием Алхона. Однажды, как мне рассказывал отец, мама пошла за покупками в Ваах. Она засиделась там, у подруги, и когда вышла из города, уже стемнело. На окраине Вааха на неё напали разбойники. Они ограбили и убили её. Этих разбойников не удалось найти. Отец сам пытался отыскать их и отомстить за смерть мамы, но у него ничего не вышло. Он «ушёл в себя», всё валилось у него из рук. Он не мог спокойно смотреть на то, как люди радовались, веселились, пели, поэтому-то он и забрался в эту глушь. Справиться с тоскою он не мог даже тогда, когда мы перебрались в Гиблые Леса. Лишь один раз в год мы приезжали с ним в Ваах, где он продавал меха, чтобы на вырученные деньги купить оружие, продукты и инструменты. Так мы и жили все эти годы. Отец хотел, чтобы я вышла замуж за порядочного человека из Вааха, но я пока не встретила такого. Не знаю теперь, как я буду жить. Может, когда мы с тобой доберемся до Вааха, я останусь там. Одной в Гиблых Лесах жить слишком опасно, да и тоскливо…

Долгое время Георгий и Нира шли молча, не разговаривая. Да и что Георгий мог сказать ей? Слова сочувствия вряд ли поддержали бы Ниру.

Когда солнце перевалило за полдень, путешественники, свернув на опушку леса, устроили привал.

Котелок с дымящимся мясным супом мерно покачивался над пылающим костром. На безоблачном небе ярко сияло зимнее солнце. Мороз, как и предсказывала Нира, был уже не таким сильным. Попивая из плошки горячий чай, Георгий думал о своём доме. «Наверное, на родине, меня уже усиленно ищут. Представляю, как сейчас переживают мои родные! Наверное, думают, что меня и в живых-то нет». От этой мысли ему стало грустно. Он чувствовал себя виноватым, но, увы, в данный момент ничего изменить не мог.

— Дней через пять мы должны быть у Лукана, — прервала Нира его невесёлые мысли. — Он нас, наверное, уже ждёт и должен присоединиться к нам.

— Кто это — Лукан? — спросил Георгий.

— Лукан, Жора, тоже Свободный Охотник. Его ещё называют Криволицым. Раньше он был шкипером и ходил в море на своем собственном торговом корабле. Однажды этот корабль попал в сильнейший шторм в Буйном Море и затонул. Вся команда погибла. Кроме Лукана. Его, еле живого, подобрал другой корабль, который шёл в Ваах. Когда Лукан сошёл на берег, люди шарахались от него в разные стороны. Он долго пробыл в холодной воде, и лицо его жутко изменилось. С непривычки можно было подумать, что в нём живут сразу два человека. Одна половина лица у него всегда улыбается, а вторую половину заклинило в зловещей гримасе. Даже Грозник не смог вылечить его. Лукану пришлось закрыть страшную половину лица куском чёрной ткани, чтобы не пугать окружающих. В Ваахе он не прижился, несмотря на то, что он был и остается добрым человеком. И всё из-за лица. Он остался совсем без денег и решил попытать счастья в Гиблых Лесах. Он хотел найти здесь золото, а нашёл хижину старого умирающего Свободного Охотника, за которым и стал ухаживать, скрашивая тому одиночество последних дней. После смерти старика хижина досталась Лукану. Это было давно. Теперь Лукан сам уже почти старик. Он — хороший человек… Как он расстроится, когда узнает, что мой отец погиб! Они ведь были друзьями.