Боги ушли, твари остались
- -
- 100%
- +
Дом был старый двухэтажный, с двумя башенками в готическом стиле и бельведером, из которого открывался прекрасный вид на озеро. Они вошли в большую залу с узкими высокими окнами. Старинная мебель, покрытая серыми чехлами, своей массивностью давала понять, что находится здесь давно и пережила не одно поколение хозяев. На многочисленных этажерках и полках разместились бесчисленные фарфоровые статуэтки. На стенах висели гобелены со сценками из охотничьей жизни. Мягкий свет настольных ламп под пышными абажурами, рассеивал солнечные блики, прорывающиеся в щели между тяжелыми гардинами. Пахло кошками. Приглядевшись, можно было заметить несколько пар глаз, внимательно следящих из-под диванов и кушеток.
– Ваши комнаты наверху, – Альфред показал рукой на лестницу, ведущую в бельэтаж.
– Я бы хотела немного отдохнуть, – тут же отозвалась Аделия. Она еще в машине решила, перед тем как объясниться с Альфредом, вынудить Франца самому выкручиваться из создавшейся ситуации.
– Да-да, ванна готова, там есть всё необходимое. – Альфред хотел было проводить её наверх. Но, взглянув на Франца, подумал, что это не очень прилично и обратился к Ульриху: – Проводи фрау.
Ульрих, загромыхав чемоданом, отправился выполнять приказание, Аделия последовала за ним.
– А мы… – обратился Альфред к Францу.
– А мы за новую встречу! – подхватил тот.
– Коньяк? Виски?
– Виски! Давно не пил виски! Я полностью поддерживаю войну с Англией, но Шотландию нужно заставить дружить, чтобы производили виски для великого рейха!
Они сели в кресла возле камина. Рядом стоял сервировочный столик на больших колесах, маняще притягивающий взоры матовой зеленью пузатых бутылок.
– Это еще довоенные запасы. С содовой?
– Лучше чистый.
Альфред наполнил два стакана. Себе разбавил водой из сифона. Выпили без дальнейших реверансов, подбадривая друг друга приветливыми улыбками.
– Надолго в Берлин? – не удержался Альфред.
– Пока не знаю. У меня в Австрии небольшой бизнес. Маленький мыловаренный заводик в Айзенштадте. Достался по наследству, думал – обуза. Я ведь в этом ничего не понимаю. А тут получил заказ для фронта. Мыло оказалось в цене. Сейчас подумываю о расширении производства. Для этого необходимо добиться нового заказа от военного ведомства.
– Получается?
– Получится. Мне обещали аудиенцию у Шпеера.
– О… – искренне удивился Альфред и снова наполнил стаканы.
Франц взял из его рук бутылку. Внимательно изучил этикетку.
– Макаллан? 30 лет?
– Коллекционный. Теперь уж всё равно… выпьем!
– Такого еще не пробовал, – признался Франц.
Посмаковав виски, Альфред продолжил:
– Надо же, как вам повезло с заводиком. А кому он принадлежал?
– Моей бывшей жене. Она переехала жить в Канаду. Мы расстались… заводик перешел мне.
– Понятно. Она еврейка?
– Когда я на ней женился, этот вопрос не был принципиальным. Нас давно ничего не связывает.
– Правильно сделали, что забрали еврейский бизнес, – поддержал Альфред, – достаточно выпили крови у германского народа.
Франц блефовал. Заводик он действительно купил по дешевке у одной еврейской семьи, которой помог через коридор НКВД эмигрировать в Канаду. О приобретении заводика он забыл доложить в Центр. Об этом стало известно из других источников. Тут-то у Франца и начались неприятности…
– Так вы богатый человек, герр Вальтерхофф?
– Пока война, да. Но тратить некуда. Всё по карточкам. Решил вот заняться здоровьем жены.
– Любите её?
Хотя вопрос прозвучал, оба оказались к нему не готовы. Наступила пауза, потребовавшая еще виски. Аделия, оставив их наедине, создала крайне неудобную ситуацию. Раскрыть карты – рискованно, а продолжать играть в тёмную – опасно.
– Она моя жена. Я обязан заботиться о ней.
– А где вы познакомились?
– В Канаде. В Монреале. Она жила на правах бедной родственницы у своей тётки, племянницы знаменитого венского архитектора Вильгельма Шранца.
– Я слышал такую фамилию. Фюрер увлекается архитектурой. Поэтому мы все немного образованны.
– Да. Бедняжка Аделия влачила жалкое существование. На неё было больно смотреть. От жалости до любви, сами знаете, один шаг. Просто так привезти её в Германию я не мог, поэтому предложил выйти замуж.
– Благородный поступок… – Альфреду трудно давался этот разговор. Ревность, недоверие и непонимание накапливались в его сердце.
– Поверьте, Альфред, я не воспользовался её положением, она сама была рада.
– Конечно, – Альфред подлил еще виски в стакан Франца, – а как она оказалась в Канаде?
– Её родители бежали из большевистской России. Отец до революции преподавал архитектуру в Санкт-Петербургском университете. Потом они умерли, а Аделию приютила дальняя родственница.
Альфреду очень хотелось узнать, кем и для кого придумана эта история. Неужели для шпионской деятельности? Но Аделия – агент НКВД? Разве такое возможно? Скорее жертва в чужой игре. Её странные намёки, недомолвки объясняются этим? Выходит, перед Альфредом сидит враг? Советский шпион или предатель?
Франц между тем с наслаждением пил виски мелкими глотками и рассматривал фотографии в фарфоровых рамках, расставленные на каминной плите. Среди них выделялась одна цветная – портрет Альфреда в форме летчика люфтваффе.
– А почему вы не на фронте? – кивнул он головой в сторону этой фотографии.
– Отлетался. При высадке десанта на Крите получил ранение в голову. С тех пор мучаюсь головными болями, головокружениями и внезапными потерями ориентации. – Альфред решил разыгрывать из себя простака, чтобы понять, насколько он интересен Францу.
– Какая жалость. Летать не разрешают?
– Приходится просиживать штаны в Министерстве авиации.
– И слава богу!
– Я бы предпочел быть сейчас на Восточном фронте.
– Каждый должен служить рейху на своем месте. Я вот мыло для фронта варю…
– Вы правы. Сейчас фронт везде. Мы живем в великое время. От каждого из нас зависит судьба будущих поколений.
– Выпьем за великую Германию, – предложил Франц.
Альфред поднял стакан, но не смог скрыть саркастической улыбки.
«Не верит, падла», – отметил про себя Франц и выпил до дна. Виски бархатисто обволакивал не только горло, но и весь организм, наполняя его легким ощущением радости.
– Ульрих рассказывал, что у вас есть конюшня?
– Несколько прекрасных лошадей. Хотите посмотреть?
– С удовольствием…
– Ульрих, – негромко произнес Альфред.
Толстяк появился сразу, словно стоял за дверью и ждал, когда его позовут.
– Покажи гостю наши владения.
Франц встал и, указывая на сервировочный столик, предупредил:
– Надеюсь, потом продолжим? Давно я не пил такой виски.
– Рад. Весь запас в вашем полном распоряжении.
Франц направился вслед за Ульрихом. Как только они вышли из дома, Альфред почти бегом поднялся на второй этаж и нетерпеливо постучал в дверь комнаты Аделии. Она не ответила. Он взялся за ручку, чуть-чуть приоткрыл дверь.
– Аделия?
– Заходи… – тихо ответила она.
Альфред зашел. Она лежала на кровати. На ней был шелковый халатик в мелкие ромашки.
– Франц отправился осматривать конюшню…
– Поцелуй меня… – прошептала Адель.
Альфред подошел к ней, опустился на колени и приник к её полуоткрытым слегка подрагивающим губам.
Аделия подчинилась тому своему «я», которое истосковалось по любви, и теперь бездумно и безрассудно хотело броситься в неё, как в омут головой. Страстное желание, охватившее её тело, мгновенно передалось Альфреду. Он давно не ощущал, чтобы так колотило. Тело Аделии напоминало об утраченном райском блаженстве. Впервые за долгие годы женские объятия вызывали у него не нагнетание головной боли, а лёгкое головокружение.
Они оба потеряли ощущение времени. Отдались волне накатившего чувства. Ощутили ту самую первую страсть, которая не позволяла все эти годы забыть друг друга.
– Ну же… – простонала Аделия.
И тут боль с предательской силой ударила в затылок Альфреда. Он вздрогнул и отпрянул от неё.
– Куда? – схватила она его за руку.
– Не сейчас… Не сейчас… – торопливо пробормотал он.
– Не уходи… – Аделия отчаянно не хотела возвращаться к реальности.
– Потом… мне надо привыкнуть.
Боль утихла так же внезапно, как и возникла. Так быстро она никогда не отпускала. Но Альфред уже боялся вернуться в объятия Аделии.
– Там твой муж… Потом. – И стремительно вышел из комнаты.
Аделия бессильно упала на подушку.
«Всё пропало… все пропало… – пронеслось в голове. – Всё пропало…»
Глава восьмая
Франц вернулся в гостиную в приподнятом настроении. Во время осмотра конюшни ему удалось разговорить простодушного Ульриха. Тот, польщенный похвалой порядка, в котором всё содержится, многозначительно намекнул, что хозяин не женится, потому что никак не может забыть свою трагическую любовь, о которой запрещено вспоминать. Как не подначивал его Франц, старик не поддался и лишь со вздохом многозначительно заключил: «Это была великая любовь! Слава богу, что не произошла, иначе фрау Габи сошла бы в могилу намного раньше». Дальнейших уточнений от Ульриха не требовалось. Франц понял, что шанс оседлать ситуацию значителен.
Кресло у камина оказалось занято незнакомым пожилым мужчиной в форме бригаденфюрера СС. Одутловатое лицо с разбухшим мясистым носом украшали усики а-ля Гитлер. Маленькие глазки были полузакрыты, а над ними нависал огромный царственный лоб мыслителя, обрамленный поредевшими седыми волосами, подстриженными ёжиком.
– Франц Вальтерхофф, – представился Франц.
Старик испуганно втянул голову в плечи.
– Тише. Садитесь, – подождал, пока Франц опустится в кресло, и продолжил шепотом: – Я – Виллигут, но о моем появлении здесь никто не должен знать.
– Понял, – откликнулся Франц.
Старик смотрел на него так, будто фамилия Виллигут должна была вызвать невероятную реакцию. Но Франц впервые её услышал и поэтому предположил:
– Вы родственник Альфреда?
Старик на мгновение окаменел. Его лицо сморщилось и нос навис над подбородком, словно вопросительный знак.
– Я последний потомок рода германских королей, – печально произнес он.
– Тогда предлагаю выпить, Ваше Величество! – радостно отреагировал Франц.
– Не надо… – запротестовал Виллигут, но тут же понял, что его жест может быть истолкован неверно, – не надо «величество», а выпить можно.
Франц наполнил стаканы виски.
– Рад познакомиться…
– И этого не надо. Просто выпьем.
Пил Виллигут медленно, не сводя сверлящего взгляда своих маленьких глаз с Франца. Опустевший стакан оставил в руке.
– Вы здесь один?
– С женой. Она отдыхает. – Франц кивнул головой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
– Меня Альфред не предупредил, – заволновался старик, – а я привык, что он один.
– Мы случайно познакомились. А вы, стало быть, его друг?
Виллигут всё также печально усмехнулся.
– Действительно не знаете, кто я?
– Извините, не знаю. Мы с женой приехали в Берлин несколько дней назад. Из Австрии. У меня там небольшой бизнес.
– Не верю! – перебил его Виллигут. – Вы агент, шпион, разведчик!
Хмель, прочно овладевший сознанием Франца, мгновенно улетучился. Он постарался изобразить на лице добродушное недоумение. Но старик продолжил:
– И жена ваша шпионка!
«Еще не хватало, чтобы сейчас появились люди из гестапо!» – пронеслось в голове Франца. Он готов был к провалу их миссии, но не с такой же быстротой?! Только огромная сила воли и железные нервы позволили ему громко рассмеяться и предложить:
– Давайте выпьем! Вы, право, шутник!
– Я Виллигут и всех людей вижу насквозь.
– И что же разглядели во мне? – спросил Франц, крепкой рукой наливая виски в стаканы.
– Вы посланы следить за мной. Но не СС и не гестапо. Вы папский шпион. Вас послал Ватикан. Папа давно объявил меня главным врагом католиков. Он надеется отнять у меня мою ирминистскую веру, завладеть рунами моих предков. Ничего у вас не получится. Даже не доставайте пистолет, который спрятан у вас за поясом на спине. Он не поможет, ибо я бессмертен.
Франц немного успокоился. Старик был явно сумасшедшим. Но откуда он узнал про пистолет? Хотя, где его еще носить, чтобы не привлекать внимания?
– Я – плохой католик, – возразил Франц. – Папа вряд ли избрал бы меня для такой великой миссии. Лучше выпьем за ваше здоровье.
Виллигут поднёс стакан ко рту, но перед тем как выпить, произнёс:
– Я вам не верю.
После чего оба выпили. Франц достал пистолет и положил его на сервировочный столик.
– Вот, пожалуйста, он у меня для самообороны.
– От кого?
– Война, – пожал плечами Франц. Появление сумасшедшего старика могло спутать все их планы. Тем более, с такими дурацкими предположениями. Поэтому Франц участливо спросил:
– А почему вас ненавидит папа?
Виллигут склонился к столику. На нижней полке, заставленной банками с табаком и коробками с сигарами, нащупал черную пачку сигарет. Достал сигарету, понюхал.
– Люблю «Житан». Больше у этих лягушатников ничего стоящего нет. А черный табак, это – да! – и закурил, закрыв от удовольствия глаза.
Франц взял из коробки гаванскую сигару. Курить так курить!
– Впервые встречаю в доме Альфреда человека, которому неизвестно кто такой Карл Мария Виллигут. Виллигут – это Германия! Её история! Её слава… и гордость Третьего рейха!
– Ого, – вытаращил глаза Франц.
Старик сделал еще несколько глотков виски.
– Вся СС построена на идеологии моего рода. Сейчас я готовлю для рейхсфюрера Гиммлера записку о своем плане разгрома русских. Уверен, его оценят по достоинству.
Франц окончательно успокоился – перед ним сидел сумасшедший.
Оба не заметили, как в гостиную бесшумной походкой вошёл Альфред. Он был бледен и явно чем-то озадачен.
– Герр Вайстер, – обратился он к старику, – не ожидал вас увидеть сегодня.
– Я сбежал от Эльзы, – шепнул старик тоном проштрафившегося школьника, – если бы ты знал, какая тоска прозябать в провинциальном городишке.
– У меня гости, вы уже познакомились?
– Вижу… Шпионы! Держи с ними ухо востро, – старик упорно не хотел слезать с темы.
– Я перед вами уже разоблачился, – шутливо подыграл Франц.
Виллигут посмотрел на него совершенно трезвым взглядом и покачал головой.
– Как бы не так! Я знаю, о чем говорю.
Альфред сделал вид, что не придал значения их пикированию. Лишь почтительно напомнил старику:
– Ваша комната, как всегда, ждёт вас.
– Спасибо. Еще стаканчик выпью. Присоединяйся.
Альфред присел на низкий табурет, обитый кожей. Взял стакан, в который Франц тут же налил виски. Виллигут перевел свой испытывающий взгляд с гостя на хозяина. Причмокнув, предрёк:
– Между вами возникнут большие проблемы. Врагами не станете – что-то будет вас крепко связывать, но постарайтесь избавиться друг от друга. Учти, Альфред, он – чужой.
– Франц – муж потрясающей женщины, – спокойно ответил Альфред и выпил.
Франц и Виллигут последовали его примеру, после чего повисло напряжённое молчание.
– Женщина – это так мало! – изрёк Виллигут. – Господь даёт человеку разум, чтобы он осознал всю нерасторжимость огромного мира, а человек использует его, чтобы понять свою жену. Мы, немцы, должны навсегда освободиться от женщины, иначе окончательно превратимся в тупых бюргеров. Женщина дает жизнь, а распоряжаемся этой жизнью мы. У женщины одна-единственная функция – рождение ребёнка. А мы почему-то требуем от неё большего. Того, на что она не способна, потому что не предназначена. Теряем всё! И ради чего? Смерть человека полезна тогда, когда является продолжением жизни нации… То, о чем я говорю, вы скоро сами поймёте…
Виллигут глубоко затянулся сигаретой, выдохнул дым и неожиданно заснул, закинув голову назад. Альфред осторожно вытащил окурок, зажатый между его пальцами, и затушил в пепельнице.
– Он сумасшедший? – тихо спросил Франц.
– Он пророк, – всё также спокойно ответил Альфред, – личный советник Гиммлера. Представитель древнейшего рода. Его родовые воспоминания являются нашей истинной историей.
– Мне показалось, что несет чушь.
– Возможно. Ему виднее. В последнее время старик много пьёт. Вообще-то он всегда пил. Это не мешает его памяти восстанавливать события тысячелетней давности. Сейчас на него ополчились чиновники из «Аненербе». Его пророчества вызывают раздражение. А я люблю его послушать.
Франц решил сменить тему:
– Надо бы проведать Аделию.
– Она отдыхает, – без тени смущения произнёс Альфред и тут же предложил: – Поднимемся в бельведер. Не станем мешать старику отдыхать.
Из арочного окна бельведера открывался дивный вид на озеро Ванзее – ностальгическая картинка из утраченной мирной жизни. Альфред подошел к распахнутому окну и, не оборачиваясь, спросил:
– Вы хотите, чтобы Аделия сама всё рассказала?
– О чём?
– Как она из сибирской тюрьмы попала в Берлин.
Франц оценил деликатность Альфреда. Разговаривать с его спиной было комфортней. Вопрос не мог сбить с толка. Он был слишком предсказуемым.
– Из её уст прозвучало бы убедительней.
– Вы же сами предупредили о расшатанных нервах.
– О, да.
Франц не сомневался, что, пока осматривал конюшню, Альфред успел переговорить с Аделией. И она, наверняка, выпалила всё. Но что именно? Во всяком случае, он отступать от легенды не собирался.
– Вы не боитесь?
– Чего? – пожал плечами Альфред. – Ваш пистолет остался на столике возле камина.
– Правды…
– Нам от неё никуда не деться.
– Дорогой Альфред, я вам рассказал о своём знакомстве с Аделией, о том, как она стала моей женой. Больше мне сказать нечего. Лучше объясните, почему это вас так интересует. И при чём тут Сибирь?
Альфред резко развернулся.
– А вам это неизвестно?
– Нам обоим многое известно. Не думаю, что обо всём не стоит рассказывать.
– Пожалуй, вы правы. Но я хочу знать всё.
– Зачем?
Альфред подошел вплотную к Францу. Посмотрел на него жёстким, не терпящим возражений, взглядом.
– Затем, что я люблю Аделию. И хочу понять, как судьба устроила мне эту встречу.
– Наша встреча – чистая случайность.
– Допустим. Кто её вытащил из Сибири?
– Мне о таких деталях её биографии ничего не известно.
– Но кто-то же её переправил из России в Канаду?
– Если предположить, что я, тогда прав ваш старик, обозвавший меня советским шпионом.
– Он этого не утверждал.
– Послушайте, если вы на самом деле влюбились в Аделию, всё остальное должно быть для вас абсолютно безразлично. А если хотите проверить меня на вшивость, то я всё рассказал.
Альфред понял, что вызвать Франца на откровенность не получится. Это означало, что его, Альфреда, хотят сделать участником какой-то продуманной игры. Есть ли у этой встречи кукловоды? Кто они? И как долго может продлиться эта неопределённость?
Франц, в свою очередь, не торопился раскрывать карты. Ещё не ясно, на что ради любви готов этот стопроцентный нацист. Дружба с Виллегутом лишь подтверждает его преданность идеям национал-социализма. Такой ради долга может пожертвовать любой, даже самой сильной, привязанностью.
– Хорошо, – неожиданно примирительным тоном произнес Альфред, – если вы желаете продолжить маскарад, я не возражаю… пока. Никто из нас ничем не рискует… пока. Знайте одно, я люблю Аделию и эта любовь во мне неизменна.
– Мне бы не хотелось оказаться в роли почтенного рогоносца. Но и препятствовать вашим отношениям не стану. Она находится в слишком неуравновешенном психическом состоянии. Её нервная система расшатана. Поэтому нам обоим не следует выяснять отношения в её присутствии, – миролюбиво предложил Франц.
– Согласен, – кивнул головой Альфред, – предлагаю вернуться к отличному виски.
– С огромным удовольствием, – согласился Франц.
Глава девятая
После ухода Альфреда Аделия впала в оцепенение. Она лежала с открытыми глазами. И сколько ни пыталась, не могла сосредоточиться ни на одной мысли. Лишь обрывки воспоминаний подобно видениям непрерывной лентой мелькали перед ней. Никогда прежде Альфред не отстранялся от её тела. Он был нежным и напористым любовником. Ощущения их близости навсегда были стёрты из эмоциональной памяти страшными страданиями, пережитыми во время изнасилования. Этим воспользовалась Лида Померанец. Она вела себя сдержанно, но иногда опекала Аделию слишком ласково. Причём ласки эти были порывистыми, случайными, ненавязчивыми. Сначала они пугали девушку, особенно когда широкая ладонь Лиды скользила по её спине и мягко прилипала к ягодицам. Даже через грубую материю ощущалось тепло и энергия, идущая от её руки. Чаще всего объектом ласк становились ноги Аделии. После утомительных танцев Лида любила делать массаж своим ученицам. Это действовало не только расслабляюще, но и приносило какие-то незнакомые ощущения, напитывавшие тело новыми эмоциями. Через некоторое время Аделия сама стала с нетерпением ожидать этих прикосновений и даже ревностно отмечать, что Лида делает массаж другим женщинам чаще, чем ей. Поэтому, когда однажды в уже остывшей парилке Лида прижалась к ней всем своим крупным мягким телом, она испытала бурю восторга и позволила делать с собой, всё что угодно. С той минуты она превратилась в преданную любовницу своей старшей подруги. Эта привязанность не ассоциировалась у неё с какими-то нравственным табу. Она вполне согласилась с фразой Лиды: «Так жить приятней». Но в своих мечтах всё равно продолжала грезить о своём Альфреде.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.