Операция «Круиз»

– Она пришла сюда с Маркеловым?

Леонтович неспешно налил себе рюмку коньяку, выпил и задумчиво просвистел легкомысленную мелодию.

– Граф, вы не столь наблюдательны в жизни, как в карточной игре. Неужели до сих пор не заметили, что у каждой свободной женщины обязательно есть мужчина, к которому она периодически возвращается? Меняются увлечения, любовники, даже мужья. А он остаётся. Такое своеобразное преломление эдипова комплекса. Маркелов из этого ряда. Но, думаю, в данный момент их объединила подготовка к круизу…

– Какому круизу? – вздернулся Павел.

– О, да вы не посвящены… тогда, увольте, я сам мало что знаю. Расспросите их сами. Мне пора. Мартышки без папы расшалились.

Леонтович встал и, махнув на прощание рукой, быстро отправился в зал.

К Павлу подошел парень, смущавший его во время игры своим недобрым взглядом исподлобья.

– Чего-нибудь еще хотите?

– Нет, спасибо. Ты здесь работаешь?

– Хм, хм… – презрительно хмыкнул парень. – Меня в детстве забыли научить работать.

– Меня тоже, – согласился Павел.

– Так классно играть – зачем работать! За каких-то полтора часа десять штук загрести.

Павел встал и строго предупредил:

– Не считай чужих денег, а то характер изговняется.

– Будут свои – посчитаю, – буркнул тот в ответ.

Павел прошел в зал, где за столиками со свечами сидели самые стойкие любители презентаций. На сцене очередное существо среднего пола бегало по ступенькам и пело детским голосом. Павел двинулся вперед, лавируя между столиками и всматриваясь в полумрак в надежде найти Татьяну.

Она сидела рядом с известным лысым артистом и пила шампанское. Он не обращал на нее никакого внимания, а размахивая рукой, громко и напористо обращался в никуда:

– На хрена такие презентации! Давайте жить скромнее! Старушки в переходах замерзают! Нужно отказаться от подачек мафии! Мы превратились в народ, голосующий челюстями! Каждый разбогатевший ворюга для нас господин, а каждый нищий – товарищ!

На его спич никто не обращал внимания. Нечто подобное он нес и с экрана телевизора и на всех других презентациях, куда его непременно приглашали. Поэтому почитался штатным борцом с буржуазными излишествами.

Павел сел рядом с Татьяной. Она молча налила ему шампанское и обратилась к возбужденному артисту:

– Эй, котик, хватит звиздеть. Посмотри, кто к нам пришел. Граф Нессельроде. Ты ведь за русское дворянство?

Артист повернул красное с мешками под глазами выразительное лицо. Вперился долгим взглядом в Павла и повелительно махнул рукой:

– Наливай!

Павлу очень хотелось врезать этому позеру по ушам. Он вообще презирал эту шушеру, ошивающуюся вокруг сладких пирогов и обязательно лезшую в телекамеры, чтобы с умным видом, которому научились в театральных заведениях, изрекать банальные истины. Но сейчас ему было не до того. Он достал из кармана кучу выигранных долларов и положил перед Татьяной.

– Я выиграл десять тысяч тебе в подарок. Поехали домой, мы оба устали…

Лысый хлопнул ладонью по столу и накрыл деньги.

– Покупаешь? Кого? Нас… русских артистов?! Ах ты нувориш!

Павел вскипел и уже приготовился нанести удар, но Татьяна сама оттолкнула своего приятеля и укоризненно прокричала:

– Сам ты дерьмо! Думаешь, не знаю, на чьи деньги пьешь? – и без передыха обратилась к Павлу: – Граф, уходи. Ты меня достал. Забери деньги. Я ведь ложусь бесплатно. Просто уже не с тобой.

– А с кем? – глухо спросил Павел.

– Еще не решила.

Павел сгреб деньги, сунул в карман и молча отошел от столика. Ему на глаза снова попался парень, наблюдавший за ним во время игры. Павел прошел мимо. В гардеробе услужливый гардеробщик подал ему пальто и получил на чай стодолларовую бумажку.

Выйдя из стеклянного подъезда, Павел направился в сторону поджидавшего его такси. Дорогу преградил дворник, со скрежетом убиравший широкой совковой лопатой жидкую грязь. Павел чуть не споткнулся о черенок лопаты и подождал, пока тот не отошел в сторону. Но не успел сделать и двух шагов, как получил страшный удар по спине этой самой лопатой. Покачнувшись, он медленно стал поворачиваться, с ужасом ощущая, что руки онемели и повисли плетьми. Неказистый мужичок, словно ничего и не произошло, продолжал скоблить мокрый асфальт. Павел решил ударить его ногой. В этот момент кто-то сзади схватил его за волосы, и в шею уперлось широкое дуло.

– Молчи, падла, – раздался хрип из-за спины.

Павел не мог сопротивляться. Руки не обрели чувствительности. Поэтому повиновался властным движениям неизвестного, увлекавшего его в подъехавшую машину. Его с силой втолкнули в салон и сразу жестким жгутом перехватили запястья бесполезно свисающих рук. Спину ломило, боль отдавалась в затылке. Трудно было соображать. Павел откинул голову и вместо глубокого вздоха издал хрип. От неспособности сопротивляться он закрыл глаза и потерял сознание.

Пришел в себя, когда машина уже мчалась по Новому Арбату. С боков его сжимали какие-то мужики. Рядом с шофером вполоборота сидел знакомый ему парень и разговаривал по телефону. Граф сначала даже не понял, что речь идет о нем.

– Нет, нет. С ним приказали покончить сегодня. Это недолго. А потом заедем к вам в казино. Ничего, мы при бабках, готовьте телок. – Парень небрежно бросил трубку и обратился к сообщникам: – Ох, и оттянемся мы сегодня ночью, за всю масть.

Мужики, сидевшие с Павлом, грубо рассмеялись. Один из них вдруг заорал:

– Слышь, командир, а какого х… будем с ним валандаться. Давай сдадим Лорке-гестапо. В прошлый раз она за банкира штуку дала. Слышь, а?

– Не-е… приказано порешить, так уж приказано. Надежность должны гарантировать. Сейчас до Баковки доедем, там его, гниду, и порешим. Есть на примете одна дачка. Он в погребе до весны проваляется, пока хозяева не обнаружат. А может, и дачка к тому времени сгорит. Этой зимой будет много пожаров.

Павел слушал без особых эмоций. Разговор звучал настолько обыденно, что не внушал положенного страха. Скорее всего его просто брали на испуг. Наверное, им нужны деньги, которые он выиграл. Ведь неспроста этот бандит во время игры приглядывался к нему. Павел понял ситуацию и довольно спокойным голосом предложил:

– Парни, оставьте меня в покое. Берите деньги и катитесь к черту. Я в ментовку не побегу. Зачем нам по Москве мотаться?

– Деньги – это хорошо. Вери гуд! – оживился знакомый. – Только вынуждены тебя замочить. На то приказ имеется. А деньги возьмем, не сомневайся.

– Чей приказ? – не понял Павел. Его затуманенный от боли мозг отказывался воспринимать серьезно весь этот бред. И тем более верить в существование какого-то заговора против него.

– Про то тебе, гнида, волноваться не в кайф. Лучше не возникай. Мне ведь все одно, где тебя порешить. Могу и в машине, – парень достал из кармана пистолет с глушителем.

– Командир, ну ты того… в натуре… – опешил один из мужиков.

– Не боись, Леха, не в танке, – гнусно рассмеялся парень и, оборвав смех, спросил: – А Лорка взаправду штуку дает?

– Б… буду, – подтвердил Леха. – Слышь, в натуре. Мы ей банкира сдали. Бабки на бочку. Три дня оттягивались. Потом заехали, а он аккуратненько, как в ГУМе, в коробку из-под «Сони» упакован. Жалко даже было выбрасывать. Так неподалеку в Яузу захреначили. Пожалуй, раньше весны и не всплывет. В натуре, слышь, а? Деваться ему некуда. А штука не помешает.

Командир задумался. Его обуревали сомнения. Павел не отрываясь смотрел на его скошенный профиль. Все тело охватила дрожь. Пожалуй, впервые в жизни граф почувствовал неизбежное приближение смерти. Он попытался сжать кулаки. Руки отошли от шока и понемногу начинали слушаться. Но жгут не позволял сделать ни единого движения. Хотя на улице Павел смог бы раскидать своих убийц ногами. Поэтому он решил сидеть тихо, чтобы не нарваться на пулю в машине. Вся надежда была на не связанные ничем ноги.

Командир несколько раз хмыкнул и поинтересовался:

– А две штуки не даст?

– Кто ж ее, стерву, знает. Ежели чего – поторгуемся. Хотя ее жаба душит по-черному.

– Да штуки хватит. Главное, руки мыть не придется, – ожил второй мужик, сидевший слева.

Командир почесал затылок.

– Приказ, понимаешь, конкретный. А вдруг он сбежит?

– Ты, командир, даешь, в натуре. Слышь, а? От Лорки-гестапо сбежать? Да от нее ни один таракан не сорвется. Она ж, наверное, не дура. На постоянной мокрухе сидит. Ну ты, в натуре, не того…

Аргументы Лехи произвели впечатление. Командир лениво протянул ему телефон:

– Звони.

Тот не заставил просить вторично. Огромными непослушными пальцами принялся тыкать в кнопки. Долгие гудки наполнили салон тягучим ожиданием. Павел терялся в догадках. И совершенно не мог разобраться, какое из двух зол меньшее. Наконец заработал автоответчик. Мелодичный женский голос попросил оставить координаты.

– Не фарт, – прокомментировал Командир.

Но Леха не сдавался и кричал в трубку:

– Лора, ну чего ты, в натуре… Это я – Леха. Гостинец для тебя имею. Или не интересуешься?

И его крик, как ни странно, возымел действие. В трубке щелкнуло, и тот же женский голос лениво спросил:

– Ты где?

– Чего где? Говорю ж, везу гостинец, слышь, а? Хочешь, к тебе завезу. Мимо едем.

– Ой, мне вроде не до того… – замялась на том конце Лора. – Уверен, что стоит моего внимания?

– В натуре!

– Ладно, вези… – нервно вздохнула она на весь салон. – Припаркуйся возле желтого «мерседеса». Сейчас предупрежу охрану.

В трубке послышались короткие гудки.

– Готово! Бабки наши и никаких делов! – гордо оповестил Леха и обратился к Командиру: – А ты чего, забыл, что ли, Лорку?

– Да помню, – признался Командир. Он развернулся всем телом к Павлу и без всякой подготовки нанес ему сильнейший удар под подбородок.

Голова графа откинулась, и он потерял сознание. Потом, еще несколько раз приходя в себя, ощущал эти прицельные удары, пока не впал в оцепенение.

Остальное уже воспринимал сквозь туман забытья и кровавую пелену перед глазами. Его с трудом вытащили из машины и, крепко держа под руки, заставили идти по нетоптаному снегу.

Большой желтый дом светился в темноте одинокими огнями. Никаких людей вокруг не было. Павел попытался крикнуть, но обнаружил, что рот его забит куском какой-то мокрой шерсти. Таким же мокрым шарфом было обмотано лицо до самых глаз. Он шел, по-пьяному заваливаясь набок и неверно переставляя ноги. Боль не ощущалась и страх не возникал…

Командир подталкивал его сзади. Павел не мог видеть двух охранников Лоры-гестапо, контролировавших их продвижение. Квартира оказалась на первом этаже. Перед тем как войти, Павлу натянули вонючую шерсть на глаза и впихнули внутрь. После этого он получил еще один удар по затылку и рухнул на пол. Командир переступил через него. Охранники Лоры остались за входной дверью. Леха сделал предупредительный жест рукой и скрылся за второй железной дверью, ведущей в комнаты, оставив дружков и лежавшего Павла в своеобразном тамбуре, освещаемом одной лампочкой в металлической сетке. От нечего делать и ущемления собственной значимости Командир закурил и несколько раз сплюнул на пол.

– Что за баба-то? – поинтересовался его напарник.

– Тебе зачем? Меньше знаешь – меньше дадут. Видишь, я сам не лезу. Пусть на Лехе висит. Наше дело деньги получить и труп вывезти.

Дверь приоткрылась, и возникла голова Лехи.

– Больше штуки не дает. Косит на отсутствие дефицита.

– Нет. Забираем обратно. Передай ей, дуре, что графьями не больно-то поразбрасывается.

Леха от удивления вылез в тамбур и, прикрыв за собой дверь, уставился на лежащего Павла.

– Иди ты. В натуре, граф?

– В натуре…

– А какая фамилия?

– Это при мне. Сам сообщу, если жаться не будет.

– Понял, – Леха снова исчез за дверью и через несколько минут опять появился. – Иди, говори сам. Не верит она.

Командир бросил окурок на пол, еще раз смачно сплюнул и важно скрылся за дверью. Он попал сразу в огромную комнату, в центре которой стоял широкий серый диван, и на нем в темно-красном халате лежала блондинка с распущенными жидкими волосами и круглыми темными очками на лице. У ее ног, положив квадратную голову на вытянутые лапы, лежал черный дог с красными глазами. Командир вздрогнул от неожиданности. Собака мгновенно среагировала настороженным движением ушей. Блондинка властно дернула рукой, давая Командиру понять, что приближаться не следует.

– Как там тебя зовут, не делай лишних движений.

– Командиром зовут. Давай о деле.

Лора закурила длинную темную сигарету. Леха стоял в стороне, но тоже у стены и не попадал в его поле зрения.

– Граф, говоришь? Неужто из Парижа?

– Мне про это неизвестно.

– Тогда с какого соскока должна тебе верить?

– Его в Москве знают.

– Как фамилия?

– Сначала давай о деньгах.

– Ну, за голубую кровь можно дать и полторы.

– Две – иначе увозим.

– Не делай лишних движений. Адик этого не любит, – Лора показала головой в сторону дога.

Командир разозлился. Он не привык стоять перед бабами навытяжку. Правую руку незаметно отвел за спину, где под курткой находился пистолет.

– Только без глупостей, – предупредила его Лора. – Дам две штуки за известную приличную фамилию. Можешь верить.

– Посмотрим. Его зовут Носароде, граф.

Блондинка встрепенулась и как-то демонически-криво усмехнулась.

– Нессельроде… Павел Нессельроде… из Баден-Бадена… Неужели он?

– Так мне сказали. Берешь? Нам время терять нечего. Еще ребята ждут.

Блондинка встала, запахнула длинные полы халата и босиком прошла по ковровому покрытию такого же серого цвета, как диван. Командир следил за ней и потихоньку осматривал необычную комнату. В ней было немного мебели и ничто не стояло у стен. Судя по окнам, обычная квартира, лишенная перегородок. С боку от него находилась кухня с шикарной плитой и всякими кухонными приборами. Дальше – овальный стол с вазой посередине, в которой стояли крупные красные живые розы. Потом какая-то этажерка со всякой аппаратурой. В углу – комод. Лорка подошла к нему, открыла ящичек и вытащила пачку долларов. Долго пересчитывала и, спрятав остаток, вернулась к Командиру. Помахала деньгами перед его носом. И с той же чудовищной улыбкой протянула ему.

– Держи две. Позвони дня через три, думаю, на больше он мне не понадобится.

– Надеюсь, наша помощь не нужна? – предельно вежливо поинтересовался Командир.

Блондинка пожала плечами и вернулась на диван. Дог подошел к ней.

– Заберете упакованным. Не мне же его закапывать. Давай, тащи сюда. Посмотрю на вашего графа, – она прихватила собаку за широкий серебряный ошейник.

Леха с помощью сообщника, скучавшего в тамбуре, втащили в комнату понемногу приходящего в себя Павла. Положили перед Лорой лицом вверх.

– Он! – вскрикнула блондинка. – Я видела его в «Серебряном веке».

Глаза ее сверкнули зеленым огнем, пальцы впились в мощную шею дога. Она не могла оторвать взгляда от бледного отекшего лица Павла. Все молчаливо наблюдали за ее реакцией. Наконец, насладившись видом добычи, Лора встала и вывела собаку в другую комнату. После чего вернулась и прошла в кухню. Толкнула электроплиту, которая легко откатилась, обнаружив люк в покрытом керамической плиткой полу.

– Откройте.

Леха бросился выполнять просьбу. Попытался приподнять тяжелый металлический люк, но не удалось. Рассмеявшись высоким пронзительным смехом, Лора подошла к нему и ногой надавила на одну из керамических плиток. Люк бесшумно отъехал в сторону. Открылось круглое отверстие сантиметров восемьдесят в диаметре, освещенное изнутри тусклым розовым светом. Вниз вела крутая лестница с тонкими пластиковыми перилами. Леха невольно заглянул туда. Потом поднял голову и спросил:

– Как же мы его в этот каземат затащим?

– Элементарно. Сбросите ногами вниз, – все еще смеясь, объяснила Лора. – А назад все равно поднимать по частям.

Эта шутка заставила Павла окончательно прийти в себя. Внешне он ничем не выдал вернувшуюся способность соображать. Продолжал лежать с закрытыми глазами и хрипло шумно дышать.

Перспектива остаться в руках маньячки была предпочтительнее короткого выстрела в голову.

Между тем Командир тоже подошел к люку, примерился и авторитетно заявил:

– Вообще-то он длинный, но хилый. Стянем с него шмотье и засвистит как по маслу.

Лора открыла на кухне один из ящичков, достала оттуда ампулу и одноразовый шприц. Наполнила его и обратилась к парням:

– Закатайте-ка ему рукав. Дам пару кубиков в вену, чтобы не барахтался.

Леха послушно содрал с Павла грязное пальто. Ножом разрезал рукав клубного пиджака вместе с рубашкой, оголил руку графа и со знанием дела спросил:

– Попадешь?

– Приторчит мгновенно, – заверила Лора. Она уверенным жестом перехватила руку Павла у локтя резиновой трубкой и, как только вена набухла, точным ударом иглы вошла в нее.

Павел почувствовал острую боль, промчавшуюся стрелой по всему организму и вонзившуюся в затылок. Затем медленно накатила маслянистая теплая волна, накрывшая тело тяжелым ватным одеялом. Измученный мозг неотвратимо погружался в блаженство. Леха с вожделением глядел на успокоившееся лицо жертвы и с мольбой обратился к Лоре:

– Слушай, в натуре, может, и мне заодно вбабахаешь?

– Еще чего? – возмутилась она. – Давайте, спускайте вниз. Да придерживайте за волосы, чтобы ноги не вывернул.

Сопя и матерясь, парни принялись за дело. Бесчувственное тело Павла изгибалось, ломалось и никак не хотело спускаться вперед ногами. Пришлось снять туфли и связать ноги. Насилу спустили его в люк и услышали глухое падение на что-то мягкое. Лора ногой откинула валявшиеся вещи Павла и приказала:

– Забирайте с собой. У меня гардероба нет.

Леха послушно подобрал пальто и ботинки графа. Командир направился к двери.

– Надеюсь, разгуливать по Москве с ним не собираешься? – на ходу спросил он для очистки совести.

– С трупами не гуляю, – в тон ему ответила Лора.

Командир, не прощаясь, вышел из комнаты. За ним поспешили его подручные. Леха на прощание послал Лоре воздушный поцелуй. Она подмигнула в ответ.

Убедившись, что они ушли, Лора закрыла обе железные двери и по телефону связалась с охраной, сидящей в желтом «мерседесе» напротив ее окон. Дала задание проверить, нет ли слежки за приезжавшими парнями. Через несколько минут ей сообщили, что хвост не обнаружен. После этого Лора сбросила халат и, оставшись в белой грации и колготках, спустилась вниз к лежащему на боку Павлу. От падения он не пострадал, поскольку приземлился на заботливо подложенный надутый высокий матрас.

Лора привычными движениями схватила его за ноги и потащила дальше в бункер. Он располагался почти под всей квартирой. Высота стен достигала двух метров. Они были забетонированы и поблескивали вдавленными в них кусочками зеркал. В центре бункера находился низкий неглубокий бассейн, с трех сторон заставленный живыми пышными растениями. А перед бассейном располагалась квадратная песочная площадка, на которой был укреплен турник и свисали гимнастические кольца. Сзади к стене была прикреплена лебедка с несколькими стальными тросами. Вокруг площадки стояли различные тренажеры.

Лора подтащила к кольцам графа и при помощи лебедки опустила их вниз. Потом развязала его безвольно болтающиеся руки и просунула в кольца до подмышек. Усадив Павла со свешенной головой на песок, она подобрала валявшиеся у стены наручники и заведя его руки за спину защелкнула их на запястьях. После этого Лора взяла два прикрепленных к стене железных троса с металлическими обручами. Стащила с графа брюки и просунула в эти обручи его худые ноги, закрепив на щиколотках. Закончив приготовления, она поднялась наверх и сварила себе кофе.

По телефону Лора сообщила своему заму, что заболела и в ближайшие дни из дома выходить не собирается. Предупредила охрану, чтобы те несли круглосуточное дежурство возле ее окон и у входа в подъезд, и отправилась в спальню, где на роскошной огромной кровати уже посапывал дог Адик.

Лора разделась догола, натерла все тело кремом и в предвкушении завтрашнего дня улеглась в благоухающую духами постель. Адик приподнял квадратную голову, подергал черными ноздрями и длинным языком принялся слизывать крем с тела Лоры. Она от наслаждения постанывала. Пес едва касался ее кончиком шершавого языка. Сначала он вылизал живот, потом принялся за ноги. Лора перевернулась и растворилась под собачьими ласками. Язык собаки энергично метался от пяток до спины и щекотал худые бока с четко обозначенными ребрами. Особенно сладостно застонала она, когда пес коснулся ее ягодиц, вернее тех нескольких складок кожи, которые обозначали се несуществующий зад.

Адика раззадоривали стоны Лоры. Он сам стал скулить, и его мощное туловище подрагивало от постоянных судорог. Слюни капали на облизываемое им тело. Случайно он опустил свою широкую тяжелую лапу, и когти впились в бедро Лоры. Она завизжала от боли и блаженства и, сорвавшись с кровати, пачкая простыни кровью, капающей из царапин, рванулась в ванную. Пес спрыгнул на пол и, облизываясь, продолжил свой тихий почти щенячий скулеж.