Вторжение в Мидгард

Веревка соскользнула с тонких волчьих конечностей, позволив Вульфу извернуться и встать на четыре лапы. Он огляделся по сторонам, принюхиваясь к несущимся отовсюду запахам. Отвратительная вонь турсов, от которой шерсть на загривке вставала дыбом, будила чувство тревоги, смешанной со злобой. Угрюмое рычание невольно вырвалось из звериной глотки, когда он заметил спавших у тлеющего костра троллей. Вульф неторопливо подошел и наклонился над одним из чудовищ. Его темно-зеленое горло вздувалось и опускалось в такт дыханию, притягивая к себе своей соблазнительной беззащитностью. Приложив клыки к коже тролля, Вульф резко сжал челюсти. Раздался хруст, и горькая жидкость хлынула в рот оборотня. Он потряс головой, с отвращением сплевывая нечеловеческую кровь.

Стараясь не разбудить рычанием спящих врагов, Вульф бесшумно просеменил к другому троллю. Хруст переломанных позвонков, хриплый стон, и еще один монстр остался лежать на земле с перекусанной шеей. Вульф облизнулся и недовольно затряс головой, фыркая и хрипя. Омерзительный вкус троллевой крови вызывал спазмы в желудке.

Белый волк не спеша обошел костер и приблизился к месту, где спали еще три тролля и инистый великан. Волчьи клыки сомкнулись на горле одной из зеленокожих тварей, затем другой, и, наконец, Вульф склонился над третьим троллем. Тот зашевелился во сне, видимо почуяв нависшую над ним гибель, потом приоткрыл маленькие злобные глазки, взревел и попытался дотянуться до оружия. Но острые когти оборотня вонзились ему в грудь, прижимая к земле, а испачканные в крови клыки вгрызлись в горло. Тролль задергался в судорогах, но быстро затих, раскинув скрюченные лапы в стороны. Однако его рев пробудил хримтурса. Враг вскочил на ноги, и в его руке сверкнул топор.

Вульф отпрыгнул в сторону, не спуская глаз с оружия великана; тот выкрикивал проклятья и приближался к волку, вращая топором. Шагнув навстречу, он ударил, но промахнулся. Проворный оборотень отскочил, а затем ринулся вперед, метя зубами в бедро великана. Но хримтурс сделал шаг в сторону и пнул волка ногой. Удар откинул Вульфа на несколько локтей назад, перевернув на спину. На мгновение дыхание перехватило, он заскулил, но быстро оправился и вновь вскочил на лапы, зарычал и поскакал вперед. Хримтурс встретил противника еще одним мощным ударом ноги, за которым последовал взмах топором. Лезвие пронеслось на расстоянии волоска от волчьей головы и раскололо небольшой камень. В то же мгновение Вульф сделал рывок вперед и вонзил зубы в волосатый живот великана. Хримтурс взревел и ударил его кулаком по голове. Отлетев сторону, волк рухнул на землю. В глазах потемнело, но ему удалось остаться в сознании. Он воздел себя на лапы, из его пасти выпал кусок хримтурсовой плоти. Оборотень повернулся к противнику, тот тяжело дышал и медленно приближался, сжимая в одной лапе топор, а другой зажав рану на брюхе.

Вульф замер, следя за надвигающимся великаном, и зарычал от нетерпения вонзить клыки в его горло. Он весь подобрался, напрягся, готовясь к решающему прыжку. Свирепые волчьи глаза застыли; пристальный взор хищника держал противника в фокусе, отмеряя расстояние, направление и силу прыжка. Вульф переминался с лапы на лапу, рыча и подвывая, пока инистый великан делал осторожные шаги к зверю. Подобно стрелку, берущему прицел и натягивающему тетиву лука, волк смотрел на свою цель: чуть выше широких плеч, чуть ниже квадратного подбородка. Теперь оставалось лишь выждать подходящий момент, что было самым трудным: земля, казалось, горела под лапами, а шерсть встала дыбом от изматывающего нетерпения.

Великан сделал еще шаг вперед, в это мгновение Вульф взмыл в воздух, словно выпущенная стрела. Хримтурс среагировал слишком быстро, и волк, пролетев над лезвием топора, вонзил наконец клыки в горло врага. Великан не удержался на ногах и рухнул на землю, пытаясь сбросить с себя зверя. Но Вульф вцепился намертво, дробя позвонки и разрывая плоть. Он рычал, хрипел от обуявшей его ярости и от отвратительного запаха турсовой крови, грыз и жевал, раздирая горло великана на куски, пока голова не отделилась от туловища.

Вульф отошел от трупа, успокаиваясь и тяжело дыша. Его морда почернела от вражьей крови, а старые раны открылись вновь. Он лег на землю и закрыл глаза.

Силы медленно возвращались.

Оборотень поднялся и огляделся – живых турсов больше не осталось. Те, кто пережил ночное сражение, лежали, разорванные волчьей пастью Вульфа. Тела мертвых троллей были раскиданы по всему ущелью, словно листья, сорванные с ветвей осенним ветром. Мерзкий привкус крови в пасти отзывался спазмами в желудке, пока наконец волка не вытошнило. Он изрыгнул нечеловеческое и побрел к ближайшей луже, оставленной прошедшим дождем.

Напившись вдоволь, оборотень двинулся к месту, где некоторое время назад спал великан. Там нашлись шлем-страшило и Кормитель Воронов в ножнах на ремне. Вульф замер над оружием, ощущая волчьим нутром его сверхъестественную мощь. Он сомкнул веки, желая вернуть человеческое обличие, но ничего не вышло. Тогда он открыл глаза и осмотрел себя. Вульф не понимал, как ему удалось превратиться в волка. Сейчас его охватило отчаяние, поскольку он не представлял себе, как вновь стать человеком. Он задрал голову к небу и завыл, его унылый вой разнесся над горами и достиг слуха жителей занебесья.

*      *      *

Стемнело. На черном бархате неба, усеянном бесчисленными звездами, взошла луна. Белый волк мчался вниз по горному склону. Меч в ножнах волочился следом, болтаясь на ремне, что был накинут ему на шею. В пасти он нес шлем. Вульф мчался на восток, то и дело бросая взгляд на луну, чей серебряный свет вызывал тревогу, печаль и грусть. Время от времени ему приходилось останавливаться и выплескивать переполнявшие его чувства в протяжном тоскливом вое, вытягивая перепачканную кровью морду к ночному светилу. Затем он продолжал путь, внимательно следя за запахами, чтобы не пропустить желанную добычу. Незадолго до рассвета Вульф остановился и принюхался к аромату оленицы – она находилась где-то неподалеку. Вульф оставил меч и шлем на земле и пошел на запах, который с каждым шагом становился все ощутимей, заставляя волчью пасть наполняться слюной.

Ступая без единого звука, он приблизился к спящему животному. Оленица почуяла опасность и вскочила, чтобы ринуться прочь, но волк оказался проворнее и, прыгнув на жертву, повалил ее на землю.

Очаровательный аромат крови и сладкий вкус плоти заставили волка блаженно заурчать, наслаждаясь поздним ужином, или, скорее, ранним завтраком. Насытившись олениной, Вульф подобрал оружие с доспехами и продолжил бег навстречу синеватой дымке у восточного горизонта.

Рассвет Вульф встретил, взбираясь на очередную гору. Теплые лучи утреннего солнца согревали голову и слепили глаза. Когда светило добралось до зенита, он решил отдохнуть и забрел в небольшую пещеру. Устроив голову на лапах, волк закрыл глаза и погрузился в чуткий сон.

*      *      *

Вульф проснулся на закате. Вышел из пещеры, зевая и потягиваясь под слабыми лучами заходящего солнца. Его израненное тело отбрасывало длинные тени на скалы, возвышавшиеся над ним. Он продолжил путь в Вестфольд по горам и ущельям Йеддера, волоча за собой драгоценную ношу. Вульф знал дорогу до Эоворгарта и прикидывал, что туда еще день назад должен был прибыть Хигелак с людьми, если с ними ничего не приключилось по пути. Вульф бежал настолько быстро, насколько позволял меч на шее и шлем в зубах. Он рассчитывал достичь цели на рассвете следующего дня. Подумав, решил, что Сигурд, Хродгар и Гундхари вместе с пленными уже наверняка догнали основной отряд, опять-таки если им в ту ночь удалось улизнуть из ущелья. Вульф не был уверен в этом, поскольку в пылу сражения не видел вокруг себя ничего, кроме уродливых морд троллей, их топоров и дубин, кроме своего меча, раскалывающего черепа и рассекающего тела врагов.

Скоро стемнело. Тучи вновь заволокли небо и утопили землю в непроглядной тьме, а холодный ветер задул с севера, неся с собой ясно ощутимый аромат весенней грозы. И опять, как совсем недавно, Вульф почуял среди прочих запахов отвратительную вонь, которая напомнила ему о ночной погоне, бешенном побоище, пленении с последующим превращением и, наконец, тошнотворный вкус троллевой крови. Оборотень зарычал и отклонился от своего пути. Вонь становилась крепче с каждым шагом, притягивая его к себе, словно охотника к добыче. Прыгая с камня на камень, он спустился с горы в долину, которая тянулась с запада на восток.

Укрывшись за одним из валунов у склона горы, Вульв принялся ждать, втягивая носом ночной воздух. Вскоре вдали показались красноватые отблески огней, послышались гортанные выкрики троллей, марширующих по долине на восток. Ветер трепал пламя их факелов и доносил чужеродный смрад до нюха притаившегося за камнем белого волка, чьи серые глаза горели от возбуждения в сумраке ночи. Наконец тролли приблизились так, что их можно было разглядеть в тусклом свете огней. Они шагали, выстроившись в длинную колонну, хвост которой скрывался где-то за скалой. Во главе отряда шли хримтурсы. Вульф насчитал их около ста, а за ними мелькало множество алых глаз троллей. С каждым вздохом из темноты появлялись все новые и новые турсы, и их число скоро перевалило за тысячу. Злобные чудища двигались мимо Вульфа, а он сидел, затаив дыхание, за камнем и сжимал челюсти, давя рвущееся наружу рычание. Армии турсов не было видно конца; они шли неторопливым, но уверенным шагом, не сомневаясь, что с таким их количеством разобщенным племенам людей никогда не совладать, даже если несколько из них заключат союз.

Сорвавшись с места, Вульф поскакал что было сил вдоль горного склона. Скоро он обогнал головной отряд хримтурсов, которые проводили бегущего зверя удивленным взглядом, и заспешил на восток по долине, что звалась в этих краях Долиной Цветов: после Сомарблота3 здесь вырастали прекрасные цветы, своим очарованием способные сравниться с цветочными полями Асгарда. Однако недоброе время настало для людского мира. Если белый волк с мечом на шее и шлемом в зубах, мчащийся сквозь ночь и ветер, не поспеет вовремя, то, вероятно, этим летом некому будет любоваться прелестями природы. Море цветов погибнет под тяжелыми грязными лапами троллей и великанов, сгниет под солнцем и дождем так же, как сгниет плоть погибших мужчин, женщин и детей, чьи разорванные тела покроют землю, насыщая собой вороньи утробы.

Стояла глубокая ночь, но в Эоворгарте никто не спал. Лица людей были омрачены волнением и тревогой. С тех пор как ильвинги и хордлинги, а также несколько дружин из окрестных селений прибыли в гарт, никто и не помышлял об отдыхе. Мужчины стояли полностью вооруженные; женщины, дети и престарелые находились в княжьем чертоге, готовые грузиться на повозки при первом признаке опасности. На закате в гарт вернулись разведчики князя эоворлингов Хлёддвара Златоусого и принесли с собой дурные вести: с севера приближался крупный отряд турсов. Разведчики насчитали в нем около пяти тысяч троллей и пятьсот пятьдесят хримтурсов. Никто не сомневался – враги будут в землях эоворлингов к полудню следующего дня. Теперь князья спорили, как быть: следует ли уходить или необходимо готовиться к обороне? Хлёддвар, понятное дело, настаивал на том, чтобы дать турсам бой. Ему вовсе не хотелось оставлять свой дом и свою землю троллям, он был полон решимости защищаться. Фолькхари и некоторые другие твердили о том, что необходимо собрать больше сил, прежде чем вступить в серьезное сражение, и предлагали уходить на восток. А Хигелак и Сигни находились в смятении, затрудняясь принять решение: они считали, что Фолькхари прав и следует отступать, но в то же время они не могли уйти, не дождавшись Вульфа. Ночь и целый день миновали с того момента, как Сигурд, Хродгар и Гундхари прибыли в Эоворгарт вместе с вызволенными пленниками. На пути в Вестфольд им пришлось столкнуться с большой бандой троллей, которая пустилась их преследовать. Людям удалось оторваться от нее лишь на подходах к Эоворгарту. О судьбе князя ильвингов они не имели никакого представления. Вульф мог быть сейчас мертв или находиться в плену. Но не исключено, что ему удалось неким образом спастись и теперь он торопился в Вестфольд.

Раздумывая об этом, Хигелак шел к скамье у стены одного из домов. На ней сидел Хельги. Хигелак опустился рядом и прислонился спиной к влажным от прошедшего дождя бревнам. Воздух бодрил ночной прохладой, отовсюду слышался стрекот кузнечиков.

– Что говорит мать? – спросил колдун, взглянув на усталого ильвинга.

Хигелак дернул плечами в ответ, а потом принялся размышлять вслух:

– Мы обязаны дождаться Вульфа. Но с севера приближаются тролли, их очень много. Если он жив и придет сюда, как и обещал, а людей здесь не окажется, он нарвется на засаду турсов… – Но миг спустя Хигелак возразил сам себе: – Хотя Вульф мог бы пойти по следам и нагнать нас в пути. Опять-таки если он жив…

– Вульф жив, – твердо заявил Хельги.

Хигелак удивленно уставился на вардлока.

– Я хотел бы надеяться, что это так. Но откуда тебе знать?

Колдун ничего не ответил. Он посмотрел в черное небо, плотно затянутое тучами, и ему показалось, что в небесной тьме отражаются земля и бегущий по холмам зверь. Хельги опустил глаза и промолвил:

– Вульф жив. Скоро он будет здесь.

Ильвинг смотрел некоторое время на старика, прежде чем сказать:

– Что ж, я верю тебе, Хельги.

Они услышали шаги и обернулись. Из-за угла дома появилась Хильдрун. Закутанная в льняную шаль, она подошла и встала перед ними. Холодный ночной ветер шевелил ее локоны, они отливали янтарем в свете горящих неподалеку костров.

– Не спится? – улыбнулся ей Хигелак.

– Куда уж там! – вздохнула девушка. – Можно, я тут присяду?

– Конечно!

Хельги подвинулся, и Хильдрун села у края скамьи. Старый колдун заглянул ей в глаза – блестящие, встревоженные, озабоченные. Ему показалось, что он увидел в них далекий огонек надежды.

– Нет ли вестей от Вульфа? – осведомилась девушка.

Воин и колдун помотали головами.

– Не грусти, – произнес Хельги, взяв ее руку в свою, – он скоро вернется.

Девушка смущенно отвернулась и осторожно высвободила свою кисть.

– Если б он был здесь, мы бы знали, что делать, – тихо сказала она, будто этими словами пыталась оправдать свое смущение.

Хельги хотел было что-то ответить, но замер с открытым ртом. Хильдрун и Хигелак проследили за его взглядом и вздрогнули, увидев в десятке локтей от себя сидящего и тяжело дышащего волка, чьи глаза жутко сверкали в темноте. Хильдрун вскрикнула и вскочила на ноги, выхватив из-за пояса кинжал, а Хигелак достал меч.

– Остыньте! – велел им Хельги. Он поднялся со скамьи и прошагал к волку. Хигелак и Хильдрун медленно двинулись следом, держа оружие наготове.

Высунув длинный язык, зверь шумно дышал. Его белая шерсть пестрела кровавыми пятнами и комками грязи.

– Гляди-ка! – воскликнул Хигелак, указывая на меч и шлем у волчьих лап. – Откуда это у него?

– Спрячьте свое оружие, – велел Хельги. – Хигелак, ты же не собираешься убивать своего брата!

– Что?!

Разинув рты, Хигелак и Хильдрун смотрели на волка, который встал и подошел вплотную к Хельги. Он взглянул на колдуна, и в его хищных глазах засветилась мольба.

Хельги вздохнул и повернулся к девушке.

– Хильдрун, сходи-ка за одеждой.

– Одеждой? – не поняла она.

Хельги ничего не ответил и посмотрел на волка. Когда девушка ушла, колдун огляделся и убедился, что рядом нет никого из посторонних, а затем начертил в воздухе руну «Манназ» и забормотал что-то слишком тихо даже для острого волчьего слуха.

Словно завороженный, Вульф не сводил глаз с магических линий, которые сияли алым перед его взором. Их свет, казалось, проникал в самое естество оборотня, оживляя те священные капли крови, что текли по его венам, сохраняя хрупкую, как весенний лед, связь с древнейшим предком, которая протянулась сквозь десятки минувших поколений. Таинственная сила пробудилась от многовекового сна и заработала, заставляя волчью щетину втягиваться в кожу, а кости возвращаться к человеческим размерам. Это превращение оказалось дольше и болезненнее предыдущего. Многих трудов стоило Вульфу не закричать от адской боли, которая сжала раскаленными тисками голову и все тело, заставляя стонать и корчиться в судорогах.

Вскоре все закончилось. Когда Вульф открыл глаза, он обнаружил, что лежит на земле нагой. Он приподнялся на локтях и различил в полумраке мутные образы брата и вардлока.

– Ты меня слышишь? – донесся до Вульфа хриплый голос колдуна.

Вульф кивнул и вдруг почувствовал приступ тошноты. Он резко отвернулся, желудок забился в конвульсиях, изрыгая содержимое на траву. Наконец он поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, шагнул к колдуну. Хельги обнял Вульфа и похлопал по спине.

– Слава богам! – засмеялся колдун. – Ты все-таки выжил!

Вульф слабо улыбнулся в ответ и повернулся к брату, который до сих пор не пришел в себя от изумления. Теперь и они заключили друг друга в объятия.

– О Вульф, я так рад твоему возвращению! – воскликнул Хигелак, отпуская брата. – Но каким образом…

– Слава Одину, что вы дошли до Вестфольда, – перебил его Вульф и поморщился от боли в горле.

Тут вернулась Хильдрун с одеждой в руках. Она замерла, увидев нагого князя, и покраснела. Глядя в землю, протянула ему штаны с рубахой и отвернулась.

Поблагодарив девушку, Вульф торопливо оделся и повесил меч за спину, затем взял шлем в руки и сказал:

– Спасибо вам всем! А теперь пойдемте, я хочу видеть мать и братьев, славных хордлингов и всех, кто сейчас с нами.

*      *      *

Появление Вульфа вызвало великую радость среди людей. Они ликовали, хлопали его по плечу и поздравляли с благополучным возвращением. Сигни и Вальхтеов вместе с Хродгаром и Сигурдом обняли его и долго не отпускали под радостные крики толпы, славящей имя молодого ильвинга. Когда он наконец освободился от объятий, к нему подошли двое мужчин и молодая женщина.

– Хочу поблагодарить тебя, Вульф, – торжественно произнес один из них. – Я – Виги, из рода крумалингов… рода, которого больше нет. Я и мои товарищи обязаны тебе жизнью.

– Если бы не ты и твои люди, эти твари принесли бы нас в жертву своему богу Трюму, – с отвращением добавил второй воин. – Меня зовут Айви, сын Храфна из рода хундингов, а это моя помолвленная Сванхильд, дочь Фроди из рода хнифлунгов. Мы все благодарны тебе за помощь. Тебе и твоим людям. Отныне наши кланы будут в вечном союзе.

– Именно так! – уверенно кивнула Сванхильд. Расшитая зеленой нитью лента стягивала прямые светло-русые волосы, скрывавшие янтарной дымкой узкие девичьи плечи. – Я ручаюсь за своего отца. Наш гонец наверняка уже прибыл в гарт, и Фроди спешит в Вестфольд со своей дружиной и всеми жителями.

– Замечательно! – воскликнул Вульф, искренне обрадованный подкреплением. Он мысленно похвалил себя: его расчет оказался верен. Новые союзники – как можно больше и любыми способами! Вслух он добавил: – С великой радостью принимаю союз с вашими кланами от имени ильвингов и всех, кто следует за мной!

Толпа откликнулась воплем ликования. Когда шум стих, Вульф взобрался на телегу и осмотрел столпившихся внизу людей – мужчин, женщин, детей, которые взирали на молодого князя, готовые внимать его словам.

– Мне сказали, что с севера в Вестфольд движется отряд троллей и хримтурсов, – заговорил он. – Это недобрые вести, но, к моему огорчению, у меня есть новость еще более удручающая.

Люди взволнованно затаили дыхание, ожидая услышать то, о чем многие догадывались.

– С востока идет целая армия троллей – их многие тысячи, а с ними больше ста великанов. Они уже недалеко отсюда и, мне думается, достигнут Вестфольда не позднее завтрашнего полудня. Никаких сомнений, эти две армии без труда уничтожат Эоворгарт несмотря на то, что нас стало гораздо больше. Поэтому не вижу иного выхода, кроме как уходить на восток, пока мы еще можем разминуться с турсами.

Толпа заворчала, среди эоворлингов послышались недовольные выкрики. Выдержав недолгую паузу, Вульф продолжил:

– Запомните, мы сильны, пока едины! Все народы, населяющие эти земли, должны сплотиться в один кулак. Когда придет время, кулак ударит по полчищам нелюди, заполонившим наш мир. Если мы начнем разделяться на кланы или станем вспоминать былые раздоры и обиды, тролли не просто победят, они победят с легкостью и уничтожат все человеческое, что красит эту землю и небо над ней. Тролли не берут пленных, разве что для своих страшных приношений. Им не нужны даже рабы: они пришли сюда убивать! Единственный выход спастись – это объединиться в одну армию, достаточно сильную, чтобы дать отпор врагу.

Вульф сжал правую руку в кулак и воздел ее над головой, глядя исподлобья на толпу. После короткой паузы продолжил:

– Я знаю, что многие кланы прожили десятки лет в вечной вражде, убивая, а значит, ослабляя друг друга. Но пришло время положить конец распрям и научиться протягивать руку помощи и дружбы тому, кого с детства привык считать кровным врагом. Неправы те, кто скажут, будто это невозможно или будто духи наших предков обернутся против своих потомков, мстя за предательство. Нет! Те, кто покинули этот мир, мудры. Пируя еженощно в сияющем Чертоге, вкушая медовое молоко Хейдрун, они сознают, что принесет добро их потомкам. Так что будьте уверены, их благословение всегда с нами. Хотите убедиться? Посмотрите на нас, ильвингов и хордлингов.

Вульф указал в толпу, где стоял Фолькхари с родней и людьми из своей дружины.

– Многие десятилетия наши кланы враждовали, немало славных героев полегло в распрях с обеих сторон. Еще до праздника Эстерблот я считал хордлингов своим злейшим врагом. Но времена изменились: и они, и мы поняли, что дальше так жить нельзя!

– Это правда! – подтвердил Фолькхари, обращаясь к людям. – Вульф лично спас мне жизнь, когда он и его дружина пришли нам на выручку.

В толпе зашептали. Вслушиваясь в голоса людей, Вульф почувствовал поддержку и одобрение тех, кто соглашался с его словами, но также недоумение и растерянность тех, кому было трудно привыкнуть к мысли, что давний враг может стать лучшим другом.

Он поднял руку, призывая народ к тишине.

– А сейчас я предлагаю всем князьям, что собрались здесь, в этом гостеприимном гарте, дать клятву братства друг другу. Тогда мы станем одним народом, одним кланом, одной армией, сильнее которой не будет нигде в северных землях! Все князья и отпрыски славных родов, кто согласны смешать свою кровь с моей и с кровью друг друга, встаньте здесь, рядом со мной!

Без всяких раздумий Виги протиснулся к телеге, расталкивая людей локтями, и поднялся к Вульфу.

– Я обязан тебе жизнью, – провозгласил он, – для меня честь стать кровным братом великого Вульфа, сына Хрейтмара.

Они обменялись рукопожатием. Тотчас на телегу взобрались Айви и Сванхильд. Айви заговорил:

– Одно лишь добавлю к словам Виги: отныне хундинги будут преданными союзниками ильвингов и всех, кто присягнет на верность нашему союзу.

– То же самое могу сказать от имени моего отца, князя хнифлунгов, – гордо объявила Сванхильд. – Я – его единственная наследница. Можешь рассчитывать на мою верность и дружбу, Вульф!

Следом за ними на телегу взобрался широкоплечий воин средних лет, чья длинная рыжая борода опускалась на грудь тремя тонко завитыми косичками. Синие глаза, грозно смотревшие из-под низко надвинутого шлема, горели безумным огнем, который порой заметен во взоре берсеркера.

– Я – Асгейрер, сын Виггейрера из рода аганлунгов. Я повелеваю тремя гартами на южном побережье, где проживает наш народ. Многочисленна моя рать, силен мой клан, но я стою здесь, чтобы дать клятву верности тебе, Вульф, ибо ведаю я, что только в единстве завоюют сыны Хеймдалля победу. Сбираясь в поход, скликают смелых витязей со всей округи – чтобы разбить недруга, сила надобна!

Толпа восторженно закричала, воины зазвенели оружием и доспехами, выражая похвалу князю за красивые слова.

– Славно сказано! – искренне признал Вульф. – Буду рад иметь рядом с собой такого могучего воина, искусного скальда и верного друга, как ты!

Тут послышались ругань и проклятья, и на телегу поднялась женщина. Черная косынка скрывала волосы, стянутые в тугой узел на затылке; темно-серый плащ, казавшийся черным в неярком свете факелов, висел на ее мощных плечах, пристегнутый к платью круглой золотой брошью. Женщина злобно зыркнула на вставших тесной кучкой князей, а потом уставилась, сощурив светлые глаза, на Вульфа.

– Ты собрал вокруг себя славных героев, юный конунг, – тихо произнесла она, но голос ее услышали все, – и, видно, желаешь, чтобы фисклинги, чьей княгиней я являюсь, присоединились к тебе?

Вульф хотел было ответить, но женщина продолжила свою речь, пряча правую руку под плащом:

– Не прошло трех лун с того дня, как я справила тризну по моим погибшим сыновьям, которых убили трусливые хундинги во главе с этим щенком!