Проект «Миры пяти солнц» За стеной

Глава 7

Мика вскрикнула и чуть не потеряла равновесие, когда в затылок ей прилетел увесистый снежок.

– Где эти малявки? – девушка пыталась высмотреть, где за забором притаились поселковые ребятишки.

Она присела на корточки, нагребла снега и стала лепить снаряд для ответной атаки, не сводя глаз с улицы. И снова пропустила удар. На этот раз снежок прилетел в плечо, и Мика повалилась в сугроб, а семьсот сорок восьмой в этот раз не смог сдержаться и расхохотался.

– Так это ты-ы-ы!

Разъярившаяся девушка подскочила, ухватила лопату и стала швырять рассыпчатый снег в цитадельца. От неожиданности он не успел отреагировать и получил снегом прямо в лицо. Отплевавшись и пытаясь увернуться, он также схватил лопату. Теперь снежный бой шел на равных. И девушка, и юноша уже были сплошь облеплены снегом. Оба смеялись и радовались, как дети, не обращая внимания, что вся расчищенная территория двора снова нуждалась в уборке.

Внезапно юноша упал в снег, хотя в этот момент Мика стояла, опёршись на черенок лопаты и не атаковала его. Парень попытался встать, но его ноги оказались спутаны верёвкой, с привязанными к концам камнями. Следом раздался выстрел. Стрелявший промахнулся. Мика метнулась за хозяйственное строение, в котором хранился садовый инвентарь, а семьсот сорок восьмой откатился за ступеньки, ведущие в медицинское крыло.

Дом смотрителя был крайним, поэтому к нему со стороны леса могли подобраться бродячие бандиты, любившие промышлять грабежом в посёлках.

Мика достала из кобуры пистолет, который после нападения волкособов на птичник носила с собой, и привела его в боевую готовность. Чтобы спровоцировать нападающих выдать себя, девушка сняла куртку и выбросила её на открытый участок двора. Тут же раздались выстрелы. Подстреленная одежда пару раз трепыхнулась в полёте. Мика тут же сориентировалась и открыла ответный огонь сквозь забор, собранный из старых, тонких деревянных панелей, в щель между которыми, видимо, и стрелял нападавший.

В это время семьсот сорок восьмой освободился и начал раскручивать спутавший его болас над головой. После выстрелов, сделанных Микой он сделал резкий выпад в сторону и метнул примитивное оружие в направлении нападавшего. Тяжёлые камни снесли часть забора и открыли взгляду одного из бандитов. Мика смогла ранить его в плечо.

Новые выстрелы не дали успеть опомниться ни нападавшим, ни защищавшимся. Мика и молодой цитаделец снова вынуждены были ринуться в укрытие.

Стрельба стихла, но отчётливо стал слышен гул мощного мотора. К дому смотрителя подъехало три цитадельских бронированных внедорожника с установленными на них турелями. Одним из орудий и воспользовались военные для расстрела бандитов. Возле забора лежало три тела.

Одновременно с тем, как из дома вышел смотритель Роб и сто сорок четвёртый, из центральной машины выбрался командующий операцией.

– О! Какая встреча! Арнольд, ты всё же жив! И даже твой фанат не погиб в лапах пиратов, – под фанатом, командующий имел ввиду семьсот сорок восьмого. – Я вижу, тебя подлатал и приютил старина Роб. Да-да, это его хобби – подбирать всяких бедолаг без разбору. Хотя бы в этот раз он спас кого-то стоящего, а не какое-то отребье.

– А я вижу, что ты, как и всегда, игнорируешь правила, Эдуард, – Арнольд сделал акцент на имени прибывшего военного.

– То, что я считаю тебя своим другом, Арни, – военный глупо хихикнул и продолжил властным голосом, – не даёт тебе права обращаться к старшему по званию по имени, тем более при младших подчинённых. Знай своё место, сто сорок четвёртый.

На груди у командующего была нашивка с номером «23». Двузначная цифра означала, что обладатель номера находится на самой верхушке армейской иерархии.

– А что это за девчонка, с которой забавлялся рядовой? – Эдуард стал бесцеремонно рассматривать Мику. – Неужели это та самая…

Из своего загона за домом вышел Роро. Перед удивлёнными взглядами всех присутствующих он встал между Микой и броневиками и заскрежетал зубами.

– Эта сумасшедшая тварь всё ещё жива! – командующий хорошо помнил свою встречу с огромным кроликом десять лет назад и не мог поверить своим глазам.

Появление Роро всколыхнуло старую обиду в Эдуарде. Тогда, десять лет назад, когда он с друзьями выбрался за стену выгулять своих породистых псов, именно этот кролик-мутант в два счёта уничтожил его любимцев. Но в то время Эдуард был подростком и не имел возможности отомстить. Попытки выклянчить у отца новых питомцев тоже не увенчались успехом. Таких чистокровных экземпляров попросту не осталось.

Зато сейчас у сына мэра была сила и власть, которая позволяла ему творить за Стеной всё, что заблагорассудится.

– Арнольд, помнишь моих собак? Это ведь та скотина, которая угробила их, – Эдуард с ехидным интересом посмотрел на сто сорок четвёртого.

Сто сорок четвёртый был готов провалиться сквозь землю, ожидая, что Эдуард раскроет то, что Арнольд хотел скрыть от Мики: «Только бы этот идиот не стал сейчас предаваться воспоминаниям. Заткнись же уже».

– Эд, ты сам был виноват. Я ведь предупреждал тебя.

– О том, что у меня будут проблемы из-за какого-то мусора, обитающего за стеной? Это не у меня проблемы, – голос командующего превратился в ядовитое шипение. – Проблемы у этой девки и её мутанта-переростка.

Эдуард вскочил в салон броневика и показался над крышей за турелью. Не было сомнений в том, что именно он собирался сделать.

– Ты не посмеешь это сделать! – Мика мигом обогнула Роро и встала перед ним, будто могла загородить гигантского кролика собой.

Командующий расхохотался:

– Отребье с цветными глазами посмело указывать мне, что я могу, а чего нет? Да какая мне разница? Уберу сразу двух мутантов – мир станет чище.

– Ты не меняешься Эд. Власть сделала тебя ещё большим мусором. И мне стыдно, что я когда-то считал себя твоим другом. Значит, я тоже кусок грязи, который способствовал гнусной сортировке людей.

Эти слова сто сорок четвёртого вывели командующего из себя.

– Молчать! Перед тобой подполковник! И я не посмотрю ни на нашу дружбу, ни на то, кто твой отец! Ты ответишь за свои слова!

Эдуард сделал резкий взмах рукой в гневном жесте, при этом задел рукоятки управления пулеметом на турели. Орудие качнулось. Роро воспринял это, как нападение на хозяйку, оттолкнул её в снег и в два больших прыжка достиг броневика. Ещё мгновение, и он добрался бы до Эдуарда, но тот успел открыть стрельбу и расстрелял кролика в упор.

На несколько мгновений наступила мёртвая тишина, лишь слегка оттенённая звуками эха пулемётной очереди.

В глазах Мики полыхнула ненависть, и девушка медленно подняла пистолет, который всё еще был у неё в руке.

– У тебя, конечно, есть сила, – Мика говорила тихим и звенящим от ярости голосом, – а я всего лишь девчонка-мутант из застенья. Мне нечего тебе противопоставить, но перед смертью я попробую тебя достать.

– Мика, не дури. Опусти пистолет, – смотритель Роб старался говорить спокойно. – Он не станет стрелять в человека.

– Если бы в нём осталось ещё хоть что-то человеческое, – зло бросил Арнольд и выхватил автомат из рук дядюшки Роба. – Семьсот сорок восьмой, забери у неё пистолет.

Пока Мика растерянно смотрела на Роба, рядовой молниеносным отработанным движением обезоружил её и навёл пистолет на голову девушки.

– Опусти оружие, болван! – рявкнул Арнольд. – Я сказал лишь забрать.

– Но…

– Не пререкайся! Она не враг.

– Заба-а-авно… – Эдуард ухмыльнулся. – А кто же тогда по-твоему враг? Может я?

Сто сорок четвёртый вскинул автомат и нацелил его на бывшего друга:

– Может и ты.

И снова немая сцена. Все взгляды обращены на Арнольда, и каждый по-своему удивлён. Роберт смотрел с некоторой гордостью и уважением, Эдуард был ошарашен столь явным фактом измены, семьсот сорок восьмой взирал на своего старшего с восхищением, а взгляд Мики выражал одновременно недоверие и надежду.

– Рядовой Брамс! Чего ждёшь! Устрани угрозу!

Семьсот сорок восьмой вздрогнул, услышав свою фамилию, но ничего не предпринял.

– Сто сорок четвёртый, какие будут указания? – молодой солдат то ли от растерянности, то ли намеренно игнорировал приказ старшего по званию и обращался к своему напарнику.

– Я только что совершил государственную измену, а значит не вправе приказывать солдату ЦитаделС. Решение за тобой – устав или совесть.

– Учти рядовой, за государственную измену простым изгнанием ты не отделаешься. А если поступишь правильно, можешь из сторожевой собаки превратиться в настоящего человека, – Эдуард с ехидной улыбкой перевёл взгляд на Мику, а затем снова на рядового. – И у меня для тебя есть подарок. Ты можешь отомстить за своих родителей прямо сейчас, потому что мутантка, из-за которой они погибли, стоит перед тобой.

– Мика?.. Она моя сестра?

– Да! Это именно её пытались скрывать твои безумные родители. Именно из-за неё тебя – новорожденного – забрали в приют, а их отправили на принудительные работы на помойку. Теперь ты можешь поквитаться с этой ненормальной и зажить новой жизнью.

– Но… Она ведь… Я не…

– Да что ты мямлишь? Стреляй в неё!

Над самой головой Эдуарда прогремела автоматная очередь, и тот скрылся в люке. Уже из машины он прокричал:

– Ты заплатишь за свой выбор, Арнольд. Я уничтожу и эту, и все окрестные деревни, а тебя убью последним, чтобы ты мог посмотреть, что навлёк своей изменой на это отродье, – в глазах командующего заблестел азарт и он напомнил Мике тех самых бойцовых собак, которых он спустил на неё в прошлом. – И теперь я смогу разобраться с твоим папашей. Твоя выходка мне только на руку! Спасибо, Арни, и жди моего возвращения. Это будет грандиозно!

Только когда все три броневика скрылись за холмом, напряжение отпустило Мику. Она бросилась к кролику и, заливаясь слезами, стала обнимать и гладить его за ушами. В одночасье она потеряла друга, но обрела брата.

***

Смерть Роро подкосила Мику. Даже внезапно обретённый брат отошёл на второй план. Она не знала о его существовании и никогда не мечтала встретиться с этим человеком. Девушка не тосковала по своей настоящей семье, ведь она была уверена – родители сами отказались от неё. Семья Мики была здесь, и в этот день она потеряла самого близкого и родного её члена.

Похоронить в промёрзшей земле огромного кролика не было возможности, поэтому мужчины соорудили для Роро погребальный костёр. Оставлять его тело просто лежать на улице тоже было нельзя. Велика была вероятность повторного нападения волкособов и других хищников, привлечённых запахом крови.

Приготовления и сами «похороны» заняли весь день. Участие принял каждый житель посёлка – Роро был общим любимцем.

Семьсот сорок восьмой весь день был погружён в свои мысли и почти ни с кем не разговаривал. Ему было о чём подумать: сестра, которую он всю жизнь считал уродливым монстром, совершенно не соответствовала его ожиданиям. Годами вбивавшаяся в голову идеология рассыпалась под действием фактов и событий, которые обрушились на молодого солдата Цитадели. Теперь уже бывшего. Семьсот сорок восьмой всё ещё мучался сомнениями по поводу своего выбора. Он ведь мог выполнить приказ двадцать третьего и вернуться в Цитадель. Но возможности переиграть ситуацию всё равно уже не было. Да и хотелось ли?

Ещё на юношу навалилось ощущение потери. Это чувство не было связано с разрывом с Цитаделью: зрелище погребального костра Роро, внушало мысль, что он потерял что-то, едва успев найти. Странно, но огромное пугливое животное очень спокойно отреагировало на чужака. Неужели кролик сразу понял, что семьсот сорок восьмой родственник его хозяйки?

Поселковцы уже давно разошлись по домам, на улице стемнело, когда у догорающего огня остались лишь Мика и семьсот сорок восьмой.

– Твоя фамилия Брамс. Я слышала: так тебя называл тот ублюдок на броневике. А имя? Как тебя зовут?

Фамилия, произнесённая голосом Мики, прозвучала непривычно для юноши, но слышать её было гораздо приятнее, чем свой порядковый номер.

– Это наша фамилия, – он посмотрел на Мику, приоткрывшую рот, чтобы возразить. – И твоя тоже.

Семьсот сорок восьмой продолжил не сразу. Он будто припоминал что-то очень болезненное, то, что не хотелось ворошить в памяти.

– Мать успела дать мне имя до того, как её забрали. Эммануил, – сдавленный смех был больше похож на всхлип. – Ты, наверное, заметила, что в Цитадели любят давать такие вычурные имена. Да… Только этим именем меня почти никто не называл: лишь пара друзей в школьные годы и потом изредка, когда оставались наедине, тренер по рукопашному бою в армии, чтобы я сам не забыл, кто я. Рос в приюте. Таких, как я, растили, чтобы получить послушных рабов. Нас обучали лишь работе и идеологии. Я верил, что за Стеной живут лишь уроды, уничтожение которых сделает мир лучше. Правда, Тренер не так категоричен.

Мика коснулась нашивки с порядковым номером на куртке брата.

– Ха! Я оказался живучим и усердным: смог дослужиться до трёхзначной цифры и уже добрался до семёрки, но всё равно я был лишь расходным материалом.

Девушка вдруг вытащила из-за пояса нож и приставила к груди Эммануила. Тот попытался отшатнуться, но девушка крепко ухватила его за куртку.

– Не дёргайся… братишка, – это слово прозвучало неуклюже, но окончательно согрело воздух между Микой и Эммануилом.

Девушка подцепила лезвием нашивку с номером, отпорола её и швырнула в догорающий костёр

– Можешь считать, что рядовой семьсот сорок восьмой сегодня погиб.

***

Смотритель Роб обсуждал с Арнольдом варианты спасения поселковцев. Ясно было, что дорвавшийся до власти и оружия Эдуард исполнит свою угрозу.

– Сколько у нас времени, Арни?

– Учитывая характер Эда, он примчался бы сюда и завтра. Но бюрократические проволочки на выделение военной техники должны занять какое-то время. Одобрить карательную операцию и подписать смету расходов должен мэр, а мистер Штауд слишком печётся о своей репутации рачительного управляющего городом: он и ржавый болт выделит только после согласования с массой инстанций. Всё-таки экономия и распределение ресурсов – это основа идеологии Цитадели. Хотя держится всё на песчаных подпорках. Власти всячески стараются пускать пыль людям в глаза, чтобы отвлечь от реальной ситуации в городе.

– Всё так плохо?

– Цитадель на грани катастрофы. Сегрегация позволяет сдерживать рост населения, но качество продуктов и состояние здоровья ухудшается очень быстро, – Арнольд устало потер виски. – Успешная карательная операция против взбунтовавшегося посёлка станет отличным поводом переключить внимание населения со внутренних проблем, поэтому мэр ухватится за эту возможность. Думаю, у нас не больше недели. Посёлок можно эвакуировать?

– Если бы сейчас была не зима… Но ведь у нас нет выбора.

В дом вошли Мика с Эммануилом, и Роб с радостью переключил внимание на молодёжь:

– Ну что, познакомились немного? – пожилой человек подошёл к брату с сестрой и обнял обоих. – Теперь вы не одиноки. Держитесь друг друга.

– Дядюшка, говоришь так, будто собираешься нас покинуть!

– Никуда я от вас не денусь.

Смотритель Роб отправил ребят мыть руки, совсем как детишек, а сам принялся накрывать на стол. Приготовленный ужин ждал на тёплой металлической печке.

После еды смотритель будто собрался с мыслями и с трудом решился на разговор:

– Пора вам, ребята, узнать правду о своих родителях. Долгие годы вам были известны искажённые факты.

Слушать рассказ Роба было тяжело, но многие вещи начинали по-другому выглядеть в глазах Мики и Эммануила. Родители не отказывались от девочки. Наоборот, они всеми силами пытались скрывать её особенность. До поры до времени им это удавалось. Семья Брамсов занимала не последнее положение в иерархической системе Цитадели: отец был заместителем главного врача и правой рукой Роберта Гринна – только сейчас Мика впервые услышала фамилию дядюшки Роба. Но кто-то донёс на семью, и девочку с гетерохромией глаз забрали из семьи. Мать уже была беременна вторым ребёнком. Мальчика отняли у неё сразу после рождения, а родителей лишили должностей и отправили на работы по сортировке отходов и вторсырья. В каторжных условиях, сломленные потерей детей Брамсы прожили недолго и умерли почти одновременно. Роб подозревал, что отец Мики покончил с собой, после смерти жены.

– Этот случай стал последней каплей. Я разорвал все отношения с братом… – голос дядюшки Роба дрогнул. – Затем я забрал тебя и ушёл из Цитадели.

– И имя Роберт Гринн было вычеркнуто из семейного регистра, будто у моего отца никогда и не было брата, – закончил за дядю Арнольд.

– Да. Точно также было стерто и имя Брамсов.

– Нет, дядюшка! Не стёрто! – Мика ткнула пальцем в невыцветший прямоугольник ткани на куртке брата. – Семьсот сорок восьмого больше нет. Вместо него снова есть Эммануил Брамс.

Роб довольно хмыкнул.

– И Микаэлла Брамс. Это твоё полное имя.

Этот вечер мог стать одним из самых тёплых и счастливых в посёлке, если бы не сынок мэра и его желание уничтожить всех за Стеной, и Посёлок-128 в первую очередь.

Все собравшиеся в доме смотрителя снова погрузились в тяжёлые раздумья по поводу спасения жителей. Необходимо было срочно организовать эвакуацию, но куда отправиться?

– Уйти бы куда-нибудь подальше от Цитадели, в дикие места, чтобы городские побоялись туда сунуться, – Мика покосилась на Арнольда. – Я хорошо помню, какое впечатление на них производил один только Роро. А на просторах застенья полно тварей пострашнее.

Смотритель молча вышел в соседнюю комнату и вернулся с конвертом из плотной жёлтой бумаги. На нём не было никаких подписей, поэтому все вопросительно посмотрели на Роба.

– Нам давно пора было покинуть это место. Мы научились жить независимо от Цитадели. Но я отчего-то тянул. Жизнь наладилась, и я всё чего-то ждал, – мужчина положил руку на плечо Арнольда, – но обстоятельства решили нас поторопить. Готов я или нет, меня здесь теперь ничего не держит.

– На юг? – племянник посмотрел на дядю, а затем перевёл взгляд на конверт, лежащий перед ним на столе.

– Да. Подальше от цивилизации, к плодородным почвам.

– Дядюшка, у тебя уже есть на примете какое-то место? – Мика всё нетерпеливее поглядывала на конверт. – Ты давно это задумал и молчал?

– Задумал. И более того, нас там ждут. Это письмо от моего старого друга Алсада Алтари. Пора принять его приглашение, – Роберт погладил жёлтую бумагу, прищурился и по очереди посмотрел на всех троих молодых людей. – В этом месте плодородные земли, более теплый климат. Вам точно понравится, ведь вы ещё никогда не видели моря. Как и я.

ЧАСТЬ 2

Глава 8

– Я пойду, – мужчина лет тридцати пяти-сорока в серебристом комбинезоне с антибактериальным покрытием хлопнул ладонью по столу и, опираясь на стол, смотрел на своего собеседника.

– Роберт, в этом совершенно нет необходимости. Эти люди… Забудь о них. Это отработанный материал. Они бесполезны и даже опасны…

– Отработанный материал? – врач взвился и перешёл на крик. – Как ты можешь так спокойно называть людей отработанным материалом? Ещё несколько дней назад они честно трудились на благо Цитадели, а сейчас мы выбрасываем их за стену, и они даже людьми называться не могут? Тот же Кёрли был одним из лучших бойцов восьмого погранотряда.

Собеседник поморщился:

– Триста семьдесят пятый, а не Кёрли. Никаких фамилий в системе безопасности.

Но мужчина в комбинезоне не слушал его.

– Ты же сам хвалил его, Ричард. А после травмы он стал ненужным куском мяса? Его ведь ты направил за периметр. По твоему приказу отряд сунулся в болото и нарвался на стаю мутантов, из-за тебя парень стал инвалидом!

– Лишним ртом, обузой для общества.

Двое мужчин были удивительно похожи внешне: светло-русые непослушные волосы – только у военного, сидевшего за столом, они были коротко подстрижены и торчали аккуратной щёткой, а у врача взлохмачены от быстрой ходьбы. Глаза одинакового серо-зелёного цвета, и у обоих горят верой в свою идею. Только вот убеждения у братьев Гринн были совершенно противоположные. Роберт никак не мог смириться с отбором жителей, по правилам которого в городе имели право жить только «правильные».

Ричард Гринн – старший из братьев – представлял вооружённые силы Цитадели, занимая должность главнокомандующего вооружёнными силами города. Он всей душой болел за благополучие города и верил, что только жёсткий отбор позволит сохранить здоровое население и поддерживать жизнеспособность системы.

– А если что-то случится с Ар… – Роберт хотел упомянуть своего племянника, но осёкся и решил не вмешивать ребёнка. – Если со мной что-то случится? Это ведь вполне вероятно: я работаю в госпитале и могу подцепить заразу, принесённую солдатами из-за Стены. Ты и меня спишешь? Назовёшь отработанным материалом и лишним ртом, обременяющим Цитадель?

Ричард закрыл глаза и покачал головой:

– Роб, я ведь и хочу, чтобы ты не подвергал себя лишний раз опасности. Я не хочу, чтобы такая ситуация стала реальной. Тебе нечего делать за Стеной.

– А я хочу оставаться человеком! Кто-то же должен! Так ты не дашь ни транспорта, ни охраны. Так?

– Вот видишь? Ты же и сам понимаешь, что без охраны за Стеной опасно! Так на черта ты туда рвёшься?

– Я должен. Я не могу просто отпустить раненого, с которого едва сняли швы, в дикое застенье. Я должен убедиться, что женщины и лейтенант… бывший лейтенант Кёрли добрались до посёлка, и им там обеспечат минимальный уход.

– О чём ты говоришь? О деревенских жителях? Обеспечат уход? В застенье не выживают нормальные люди. А от тех, которые выживают, лучше держаться подальше.

– Я понял, – голос Роберта стал холодным и странно спокойным. – Не вижу смысла продолжать разговор.

С этими словами врач развернулся и вышел из кабинета военного.

С отправкой социальных эмигрантов, как называли изгнанников в официальной документации, в Цитадели никогда не затягивали, старались избавиться от них поскорее. После вынесения вердикта о выселении «неправильным» давали сутки на сборы, а затем выводили за стену.

Брать с собой разрешалось строго ограниченный набор вещей: одежда, средства личной гигиены, продукты питания и лекарства, которые на момент выселения были в наличии в доме эмигранта, ведь как только решение Комитета соответствия регистрировалось в системе контроля, для обречённого жителя блокировался доступ ко всем сервисам. Можно было брать вещи, не подлежащие переработке. В эту категорию относились многие старинные реликвии вроде тканевых игрушек, деревянных безделушек и книг. Бумагой в цитаделях не пользовались, поэтому нужды в макулатуре не было. А вот любые электронные гаджеты и металлические предметы выносить за периметр города было строжайше запрещено.

В этот раз за стену выдворялась группа из четырёх человек: Мириам – молодая девушка, ослепшая на один глаз в результате травмы в сельскохозяйственном секторе, Майкл – тринадцатилетний парень с внезапно проявившимся крупным родимым пятном, признанным опасным отклонением. Вместе с Майклом из Цитадели ушла его мать Оливия. Четвёртым изгнанником был Иан Кёрли, травмами которого укорял брата Роберт. Молодой офицер в стычке со скаргом потерял правую кисть. Кроме того, у парня была сломана пара рёбер и сотрясение мозга на закуску. Он мог идти сам, но с большим трудом и риском потери сознания.

Такая компания не сможет защитить себя в случае опасности за стеной. Больше всего Роберт переживал за Иана. Врач сам проводил ампутацию остатков разорванной руки и чувствовал ответственность за жизнь пациента.

Взяв запас самых востребованных медикаментов, инъекторы и перевязочные материалы, которые можно было незаметно вынести, Роб вышел вместе с группой за стену. Его, как «правильного» цитадельца, занимающего должность, приближенную к верхам, да ещё брата главнокомандующего армией, обыскивать не стали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».