Как открывали мощи святителя Иоанна Шанхайского, или Жизнь одной семьи в эпоху перемен

Батюшка воскликнул:

– Ай-яй-яй, что мы натворили: вскрыли чужую машину!

К счастью, все обошлось. Вот такой курьез отчего-то вспомнился. Папу всегда звали на помощь, когда что-то случалось с техникой.

Папа, определенно, тосковал по родине… Думаю, он пережил много скорбей, в том числе связанных с чужбиной. Знаю, что позднее он много раз звонил в Россию, видимо, пытался найти близких, но у него ничего не вышло: в те годы Россия была закрыта «железным занавесом».

Помню, как стал случайным свидетелем папиной молитвы: он стоял на коленях, горячо молился, и слезы лились из его глаз.

Папа не очень хорошо говорил по-английски, мама еще хуже, сейчас мне стыдно, что в детстве мы подшучивали над ними – ведь наш собственный английский был безупречен. Но папа не пропал и в Канаде. Его акцент не помешал ему найти хорошую работу, он стал механиком и даже изобретателем, правда, у него украли патент…

Благодаря своим золотым рукам папа получал хорошую зарплату, выше средней. Даже купил в шестидесятые годы участок земли под дачу километрах в шестидесяти севернее Торонто, в Джексонс-Пойнте.

Прихожане храма в честь Смоленской иконы Божьей Матери

Дача находилась на берегу озера Симко – такой живописный уголок, очень похожий на Россию. Его облюбовали русские и стали покупать там участки, образовав крупную общину. Назвали эти места «Березки». Постепенно даже появились улицы с названиями Волга, Вода, Калина. Здесь звучала русская речь, иностранным в «Березках» был не русский, а английский язык.

Мы всей семьей каждое лето туда ездили, ходили с мамой в лес за грибами, купались, вечером жарили на костре сосиски…

Храм Смоленской иконы Божьей Матери

Регулярно ходили в храм, там была такая маленькая и очень уютная церковь в честь Смоленской иконы Божьей Матери, освященная в 1962 году владыкой Виталием (Устиновым), в то время архиепископом Монреальским и Канадским. Церковь была очень красивая, с одним куполом, в псковском стиле. Потом, уже в конце восьмидесятых, на месте деревянной построили каменную церковь.

Когда мне было лет двенадцать, я познакомился с творениями отца Серафима (Роуза): читал журнал «Православное слово», который он с отцом Германом (Подмошенским) издавали в Платине. На меня это чтение произвело огромное впечатление.

Интересно, что отец Серафим (Роуз), когда еще даже не был православным, начинал ходить в наш храм преподобного Серафима Саровского в Монтерее.

В те годы здесь служил протоиерей Григорий Кравчина, батюшка высокой духовной жизни (он служил в нашем храме 38 лет – с 1950 по 1988 год). Отец Серафим (Роуз) вспоминал, как ему понравился отец Григорий, каким любвеобильным пастырем он был.

Потом папа возил нас с братом в Джорданвилль, в Свято-Троицкий монастырь. Этот монастырь можно по праву назвать сердцем Русской Православной Церкви Заграницей. Он расположен на севере штата Нью-Йорк, в маленьком городке, где нет ни магазинов, ни ресторанов, а только единственная дорога, библиотека и кладбище. Вокруг красивейшие места, поля, пашни. Монашеская жизнь произвела на меня сильное впечатление.

Когда папа умер, священнослужители монастыря просили привезти его фото, и моя сестра похлопотала за меня:

– Нельзя ли брату поучаствовать в молодежной программе «Летние мальчики» в Джорданвилле?

А эта программа действовала с 50-х годов: каждое лето набирали небольшую группу подростков, и они жили при монастыре, молились и трудились вместе с братией. Это была выдающаяся духовная школа для юношей. Более половины тогдашних юных участников программы получили такой духовный заряд, что служат сейчас Православной Церкви как священники, диаконы, монахи. «Летними мальчиками» в свое время были известные протоиереи РПЦЗ: отец Виктор Потапов, отец Стефан Павленко, отец Петр Перекрестов и многие другие.

Свято-Троицкий монастырь Джорданвилль

Меня благословили принять участие в программе, и летом я поехал в монастырь. Мы вставали вместе с братией в пять-шесть утра, молились, завтракали, немного отдыхали и работали вместе с отцами на полях. Нас было немного – человек пять-шесть, такие «летние мальчики».

Мы окунулись в атмосферу монашеской жизни – молитвенную и аскетическую, очень благодатную. Видели, как отцы трудились целый день, а после трудов усердно молились. И после того, как мы пережили этот духовный опыт, безусловно, не могли остаться прежними.

Окончив школу, я поступил в духовную семинарию в Джорданвилле. После духовной семинарии каждый выбирает свой путь: можно принять монашеский постриг и, если тебя рукоположат, стать иеромонахом, можно быть и белым – женатым священником. Я сначала думал стать монахом. Жил, как все семинаристы, в монастыре, три года носил пояс послушника, нес послушание в столярной мастерской.

Архиепископ Аверкий (Таушев)

В те годы нашими духовными наставниками были владыка Аверкий (Таушев), владыка Лавр (Шкурла), владыка Алипий (Гаманович), архимандрит Киприан (Пыжов), которого называют «иконописец всего зарубежья», и другие.

В 1976 году отошел ко Господу архиепископ Аверкий (Таушев), в то время я как раз нес послушание в столярной мастерской, и владыка Лавр благословил меня сделать деревянную сень – такую раку для надгробия архиепископа Аверкия.

Я несколько месяцев делал, и когда все было готово, владыка Лавр поблагодарил меня и подарил мне книгу «Апостол» с дарственной надписью: «Дорогому брату-послушнику Георгию на молитвенную память». Я эту книгу бережно храню.

Молюсь за всех отцов-наставников Джорданвилля.

Как-то отец Киприан благословил меня серьезно изучать русский язык и литературу, и я поступил учиться дополнительно на магистерскую степень. Там я познакомился с моей будущей матушкой. Как раз учился на последнем курсе семинарии. Влюбился и сказал владыке Лавру, тогдашнему настоятелю монастыря, что больше не могу быть послушником и прошу его благословения на женитьбу. Он ответил:

– Бог благословит.

В юности чувства пылкие бывают – и как-то я без разрешения выбрался из монастыря и отправился на свидание с невестой. Владыка Лавр узнал, вызвал меня к себе и отчитал:

– Брат Георгий, без благословения вы не можете покидать монастырь.

Владыка Лавр был очень добрым человеком. Где-то недели две спустя вызывает он меня снова к себе, в свои архиерейские покои, и говорит:

– Брат Георгий, мы тут получили стипендию от Богословского фонда на учебу в размере четырехсот долларов, вот тут подпиши, мы хотим тебе дать стипендию.

Владыка Лавр

А я совсем недавно так провинился…

Вот такой был владыка Лавр.

В 1978 году я окончил семинарию, женился и был рукоположен в диакона. Три года служил диаконом и думал, что буду им до конца жизни. В Америке многие отцы совмещают служение со светской работой, поскольку приходы бывают небольшими и не всегда могут содержать семьи священников и диаконов. Я тоже совмещал служение диакона со светской работой.

Работал, как и мой папа, техником, мастерил деревянные макеты деталей вагонов, которые потом изготавливались из железа. Но вскоре в этой отрасли начался кризис, и меня как самого молодого уволили одним из первых.

У нас с матушкой уже были детки, и Господь нас не оставил. В 1982 году меня рукоположили в священники и пригласили служить в Богородице-Владимирский женский монастырь (Сан-Франциско) – один из первых православных монастырей Америки. Сестры основали его еще в России, затем бежали от большевиков в Харбин, а оттуда – в Шанхай.

Владыка Иоанн Шанхайский с сестрами Богородице-Владимирской обители, игуменьей Ариадной, духовенством и воспитанницами Ольгинского приюта в Шанхае

Первая игуменья, матушка Руфина (Кокорева), родилась в 1872 году и была прозорливой старицей и подвижницей. В 1925 году прямо у нее в руках обновилась Владимирская икона Божьей Матери. Матушка Руфина отошла ко Господу в Шанхае в 1937 году, заранее предсказав сестрам, что они, спасаясь теперь уже от китайских коммунистов, окажутся в Америке.

Игуменья Руфина (Кокорева)

После блаженной кончины матушки Руфины игуменьей обители стала ее духовная дочь, матушка Ариадна (Мичурина) (1900–1996). Матушка Ариадна и сестры обители прошли путь со святителем Иоанном Шанхайским из Шанхая на тропический филиппинский остров Тубабао и, наконец, в Сан-Франциско.

Вот матушка Ариадна и пригласила меня в свою обитель, где я прослужил семнадцать лет. Когда только приехал, там было около тридцати монахинь. Постепенно многих из них я похоронил, отпел…

Игуменья Ариадна (Мичурина)

Обычно белые священники служат на приходах, а когда достигнут солидного возраста, их приглашают послужить в женских монастырях. А у меня все было наоборот: начал служить в молодости с женского монастыря.

В 1998 году меня назначили настоятелем маленького храма в честь преподобного Серафима Саровского в небольшом калифорнийском городе Монтерее. Вот служу здесь уже 22 года. Моя супруга, матушка Елена, стала регентом, дети: сын Михаил и дочки Ксения, Анастасия, Елизавета, Иулиания, пока росли, пели на клиросе, а сын Георгий прислуживал в алтаре.

Отец Георгий и матушка Елена с внуками, июнь 2018

Сейчас дети уже взрослые, у них свои семьи, и у меня растут двадцать шесть внуков. Старшей – пятнадцать лет, младшему – восемь месяцев, и он сегодня был на службе в нашем храме.

У нас есть иконы, которые обновляются. Вот икона святого равноапостольного великого князя Владимира. Когда я только начинал служить, она была совершенно черная, а сейчас сильно обновилась.

Икона Пресвятой Богородицы – на облачении появились красные треугольнички

Еще обновляется икона Пресвятой Богородицы: появились красные треугольнички в одеянии.

Я не был лично знаком с первым настоятелем нашего храма, отцом Григорием Кравчиной, был только на его похоронах. Сначала помогал приходу: будучи мастером резьбы по дереву делал иконостас после пожара. Потом уже приехал сюда как новый настоятель храма. И вот самые первые, старые прихожане делились со мной историями о высокой духовной жизни любимого батюшки.

Одна из историй такая. Отец Григорий как-то ночью увидел во сне святого праведного Иоанна Кронштадтского, который показывал ему свой наперсный крест. Когда отец Григорий пришел утром в храм, к нему приехал ювелир. Он сказал:

– Батюшка, вы знаете, что после революции из России вывозилось множество святынь. Когда их владельцы умирали, многие святыни оказывались у таких ювелиров, как я. Не угодно ли вам приобрести вот этот наперсный крест священнослужителя?

Икона святого праведного Иоанна Кронштадтского с наперсным крестом в киоте

И он показал отцу Григорию крест – точно такой, как тот видел во сне.

Батюшка сразу же приобрел этот крест, и мы храним его вот здесь – в киоте иконы святого праведного Иоанна Кронштадтского. Я не дерзаю часто надевать этот крест. Вот, может, на Пасху надену…

Еще мне рассказывали, как в пятидесятые годы, при строительстве нашего храма, раздумывали: в честь кого его освятить. Может, в честь Пресвятой Богородицы, может, в честь святителя Николая или преподобного Серафима Саровского?

И вот отец Григорий как-то раз поехал в храм. Он жил километра за три от храма и ездил туда на велосипеде. А в тот раз знал, что церковь закрыта и там никого нет.

Приезжает и видит: в алтаре горит свет. А он точно помнит, что свет выключал. И батюшке было такое духовное видение: Царские Врата раскрыты, и в алтаре служит преподобный Серафим Саровский.

После этого храм освятили в честь преподобного Серафима Саровского.

У нас в алтаре на стене изображен образ преподобного Серафима в белых, пасхальных облачениях, хотя традиционно святого изображают в темном. Но ведь он сам так часто говорил: «Радость моя, Христос Воскресе!»

Этот образ написал мой хороший друг Владимир Красовский, иконописец и регент хора кафедрального собора в Сан-Франциско. Он учился иконописи у архимандрита Киприана (Пыжова), был его помощником и расписал много храмов, написал десятки икон.

Самым драгоценным духовным опытом для меня было участие в открытии честных мощей святителя Иоанна Шанхайского. Интересно, что в храме, где я сейчас служу, находится одна из самых больших, если не самая большая, частица мощей святителя.

В 1993 году, спустя 27 лет после блаженной кончины святителя Иоанна, наш правящий архиерей, владыка Антоний (Медведев), возглавил обретение его мощей.

Владыка Антоний (Медведев) (1908–2000) – человек удивительной судьбы. В годы революции он был маленьким, десятилетним кадетом. С отступлением Добровольческой армии его кадетский корпус был эвакуирован в Крым, затем кадеты вместе с белыми покинули Россию. Владыка Антоний очень рано начал монашескую жизнь: в 1922 году (ему было всего 14 лет) он поступил в монастырь в Сербии, нес послушание уставщика.

Именно владыка Антоний был преемником святителя Иоанна Шанхайского в Сан-Францисской епархии, и он же стал главным вдохновителем его прославления. Он провел все подготовительные работы к прославлению и составил большую часть службы святителю.

Владыка Антоний

Под его руководством вечером 17 (30) сентября 1993 года, в день святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, мы пришли в усыпальницу святителя Иоанна. Нас было пятеро: сам владыка Антоний, протодиакон Николай Поршников, чтец Владимир Красовский, смотритель усыпальницы Борис Михайлович Троян и я. Нам нужно было провести подготовительную работу к открытию мощей: проверить, как открывается саркофаг, в каком состоянии гроб. Полагаю, что владыка Антоний взял меня, ничем не примечательного батюшку как человека, обладающего мастеровыми навыками, который мог бы отвечать за техническую сторону этого святого дела.

Владыка Антоний отслужил литию, мы прочитали молитву перед началом доброго дела и приняли архипастырское благословение. Хорошо помню, с каким трепетом приступали к осмотру. Сняли тяжелую крышку саркофага весом примерно 400 футов (это около 200 кг) и увидели мантию святителя. Она выглядела как новая. Никакого запаха тления не чувствовалось.

Под мантией находился старый металлический гроб. Он проржавел в нескольких местах, и меня благословили изготовить новый сосновый гроб. По милости Божьей я также принимал участие в резьбе по дереву для будущей раки и сени над мощами святителя в соборе. После осмотра мы закрыли саркофаг.

Следующим этапом было само открытие честных мощей, которое произошло через десять дней, к дню памяти Харитона-исповедника. Приехал архиепископ Лавр (1928–2008), будущий митрополит Восточно-Американский и Нью-Йоркский и будущий первоиерарх РПЦЗ. Всего в открытии святых мощей принимали участие три архиерея, семь священнослужителей, три диакона, один чтец и один мирянин.

Мы готовились к этому святому делу со страхом и трепетом. Постились, молились, причащались. После вечерни и утрени в соборе спустились в усыпальницу, по очереди читали Святое Евангелие. В девять вечера отслужили панихиду. Потом владыка Антоний сотворил земной поклон, испросил у всех прощения и призвал нас, как участников этого святого дела, быть со всеми примиренными.

Рака с мощами владыки Иоанна в соборе

Мы запели «Помилуй нас, Господи, помилуй нас» и сняли крышку саркофага. Иеромонах Петр (Лукьянов), приехавший из Свято-Троицкого монастыря (Джорданвилль), ныне архиепископ Чикагский и Средне-Американский, достал ключ, который он хранил 27 лет после блаженной кончины святителя Иоанна. Нужно заметить, что отец Петр родился в семье, которая приехала вместе со святителем из Шанхая. При святителе Иоанне он был алтарником и прислужником, сопровождал его в поездках.

Отец Петр попытался открыть гроб, но замок заржавел и не поддавался. Я попытался разобраться с проржавевшим замком, и он начал крошиться в моих руках. Но когда я пытался с ним справиться, крышка гроба немного открылась.

Святитель Иоанн Шанхайский

Тогда владыка Антоний остановил нас – не хотел совершать это святое дело насильно. Он стал молиться Пресвятой Богородице и запел:

«Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Владычице, Ты нам помози, на Тебе надеемся и Тобою хвалимся, Твои бо есмы раби, да не постыдимся».

Тогда крышка гроба полностью открылась.

Мы стояли как вкопанные в полной тишине и боялись дышать. Владыка Антоний прочитал 50-й псалом, поднял воздух, и мы с трепетом увидели нетленный лик святителя Иоанна Шанхайского, Сан-Францисского чудотворца.

Мы чувствовали неизъяснимую радость. Когда святителя приподняли, чтобы переоблачить, я стоял как раз напротив – и увидел, как на его устах появилась улыбка. Я это редко рассказываю. Может, даже в первый раз. Вспоминаю сейчас – и заново переживаю тот трепет, то умиление и глубокое благоговение, которые тогда испытал. Удивительный мир помыслов. Покой всех душевных сил. Радость духовную.

Очень остро тогда почувствовал: то, что говорит Церковь через уста наших праведников, – это все истина. Загробная жизнь действительно существует! Церковь на земле – воинствующая, а Церковь на небесах – торжествующая! Мы здесь, на земле, воины, боремся за духовную истину, а все, что нас окружает, это житейское море…

Прославление святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского чудотворца

Затем мы очистили саркофаг и святые мощи от ржавой пыли и земли, насыпанной в гроб прощавшимися с владыкой людьми 27 лет назад, в конце отпевания. Осторожно переложили святые мощи в новый гроб. Нам всем хотелось просто стоять в усыпальнице, молиться – и больше ничего не делать и никуда не уходить – такой высокий момент явного присутствия благодати Божьей. Затем мы поставили новый гроб со святыми мощами в гробницу, пропели тропарь святителю, послужили литию и были помазаны маслом от неугасимой лампады.

И наконец мы разошлись, благодаря Господа за оказанную нам милость и сознавая: мы только что пережили, возможно, самый драгоценный, самый волнующий духовный опыт в нашей жизни.

Часть II. История одной семьи в эпоху перемен, или Не падайте духом, поручик Голицын!

Об «Истории одной семьи в эпоху перемен»

Мы хотим поделиться с вами, дорогие читатели, историей одной семьи. Эта семья – родные матушки Елены Куртовой: прадедушка Дмитрий Павлович Мартьянов, прабабушка Анна Цезаревна и их дети – тогда еще совсем юная бабушка Варвара Дмитриевна (Вава, Вавуся) и ее братья Лев, Николай, Александр (Шура).

Наша история начинается с приезда в 1882 году прадедушки, семнадцатилетнего псковского кадета Дмитрия Мартьянова, в столичный Петербург – для поступления в знаменитое Первое Павловское юнкерское училище. Мы посвятили много страниц описанию быта, обычаев, традиций кадет и юнкеров – последних рыцарей Российской империи, «дали слово» реальным кадетам и юнкерам того времени. Эта та информация, которую невозможно найти в учебниках.

С кадетами и юнкерами была тесно связана вся жизнь Мартьяновых. Прадедушка и дедушка матушки Елены Куртовой были кадетами, потом юнкерами. Кадетами, а потом юнкерами были братья бабушки: Лев, Коля, Шура. Кадетом был святитель Иоанн Шанхайский, Сан-Францисский чудотворец, в открытии мощей которого участвовал протоиерей Георгий Куртов. Наконец, прадедушка и прабабушка матушки Елены стали основателями и преподавателями кадетского корпуса в Хабаровске, тесно связав с кадетами всю свою жизнь – с юности и до самой смерти.

Нам хотелось, чтобы вы, наши читатели, представили себе этих кадет и юнкеров – русских мальчиков, последних защитников «Веры, Царя и Отечества» – реальными людьми. Узнали, как они учились, что ели на завтрак, как одевались, что любили, как учились одному из главных умений того времени – верховой езде… Чтобы вы поняли, почему они вступали в Добровольческую армию, когда взрослые и упитанные дяди отсиживались за их юными спинами. Чтобы из книжных героев эти мальчики и юноши стали для вас живыми людьми со своими слабостями и недостатками. Чтобы вы могли улыбнуться истории одного из них, за непослушание так часто попадавшего в карцер, что там появилась надпись: «Здесь жил корнет Козлов»…

В жизни прадедушки Дмитрия Павловича Мартьянова было множество радостных и печальных событий: увлекательная учеба, переезд из Петербурга на Дальний Восток – в селение Хабаровка, из которого много позже вырос город Хабаровск. Женитьба и рождение детей Мартьяновых происходило во времена глобальных перемен в жизни России: Первая мировая, Гражданская… Мартьяновы прошли путь из Хабаровска на остров Русский, затем через корейский Гензан в экзотический Шанхай, потом в братскую Сербию. Вавуся (бабушка Варвара Дмитриевна) и ее братья Лев, Коля, Шура стали свидетелями страшной Второй мировой… В Сербии родилась мама матушки Елены Куртовой, Марианна (Мира), – ребенок войны, на чьих глазах происходила трагедия Лиенца…

Как бабушка училась готовить у китайца

Бабушка матушки Елены Куртовой была дочерью царского офицера и женой царского офицера. Так что матушка Елена – внучка и правнучка офицеров Российской императорской армии. Бабушка, Варвара Дмитриевна, родилась в 1898 году в Хабаровске, в семье полковника Дмитрия Павловича Мартьянова. Кроме дочери, у Мартьяновых росли трое сыновей и воспитанница – девочка по имени Августа. У Мартьяновых жили также няня с дочкой и денщик – к ним относились, как к родным людям.

Мартьяновы с няней (в платке) и дочкой няни (слева)

Почти членом семьи был и повар-китаец, который восхитительно готовил. Он учил готовить бабушку, тогда юную девушку, и приговаривал:

– Твоя мама – жена офицера. А ты, может, и не будешь женой офицера, и тебе придется готовить самой. Так что учись!

Как в воду глядел. Шел 1915 год, и бабушке было семнадцать лет. Ей пришлось в своей жизни не только готовить самой, но и многое другое делать своими руками. Она была невысокого роста, но очень смелая, энергичная, не гнушалась никаким трудом.

Прабабушка Анна Цезаревна и прадед Дмитрий Павлович Мартьяновы

Матушка Елена вспоминала позднее, как ее бабушка лепила пельмени, стряпала пирожки – все у нее получалось очень вкусное, пальчики оближешь! Не зря китаец старался.

У прадедушки, Дмитрия Павловича Мартьянова, была удивительная судьба, в которой отразились все катастрофы и катаклизмы последних десятилетий великой Российской империи.

Псковский кадетский корпус. Вступительные экзамены

Дмитрий Павлович Мартьянов родился в 1864 году и учился в Псковском кадетском корпусе. Туда принимали десятилетних сыновей дворян, офицеров, чиновников. Учились мальчишки семь лет, так что выходили 17-летними юношами в юнкерские училища и становились кадровыми офицерами – защитниками Российской империи.