Булочка-преподша. Запретный плод

Глава 1.

Парень разрывает наш сумасшедший поцелуй и разворачивает меня к себе спиной – лицом к стене. Мужские жёсткие губы присасываются к коже под ушком, а потом он срывает тонкую бретельку моего платья вниз по плечу и с глухим стоном прикусывает кожу на том месте. А я думаю, что ещё никогда так не возбуждалась, ведь сейчас готова умолять его трахнуть меня, когда слово «трахнуть» в принципе никогда не употреблялось мной в сексуальном контексте, а секс с незнакомым парнем в ночном клубе – вообще что-то из сверхъестественного для меня.

А ещё успеваю подумать, как хорошо, что в этой случайной комнате, куда мы ворвались из коридора, тоже царит полумрак, лишь из большого окна палит свет уличных фонарей. И это хорошо. Ведь не хочу, чтобы этот парень видел все невыгодные стороны моей фигуры.

Подол блестящего платья задирается, и его рука нагло приникает к моим трусикам, которые можно выжимать. Его сбитое дыхание у моей щеки и эрекция, упирающаяся в мой бок.

– Хочу тебя, Булочка…

В любой другой ситуации меня бы обидело такое обращение, но сейчас, наверняка от действия всего выпитого алкоголя и личного горя, я возбуждённо прикусываю губу и ещё больше выпячиваю пятую точку для его руки, стону сквозь зубы. Меня хочет такой парень, и я хочу его, булочка так булочка.

– Возьми меня, красавчик… поскорее, – мой голос хриплый и… непривычно развратный действует на парня как красная тряпка для быка. Он рычит, его движения становятся более резкими, руки более грубыми, нетерпеливыми.

Я оттягиваю его короткие светлые волосы на голове, закинув руку назад, и громко стону, пока парень больно целует меня в шею и водит по ткани моих влажных трусиков пальцами. Давит между лепестков, заставляя меня дрожать. А через две секунды расстёгивает ширинку на своих джинсах, оттягивает в сторону полосочку стрингов, которые я впервые в жизни натянула на себя именно сегодня, и утыкается горячим, твёрдым туда, где сильно горит и пульсирует.

– Н-да-а…

– Охренеть, – хрипит он мне на ухо и делает резкое движение бёдрами, загоняя в меня себя разом до снования.

– А-ах! – громко вздыхаю, почти вскрикиваю, ладонями уперевшись в каменную стену и зажмурившись. Какой он большой, и как плотно, влажно я сжимаю его…

Мне даже немного больно, но уже через мгновение получаю настоящий кайф, когда парень начинает ритмично двигаться во мне. Быстро и жёстко, со шлепками и громкими выдохами за моей спиной.

Он собирает мои распущенные волосы одной рукой, оттягивает их, второй рукой стискивает кожу на моём бедре до боли, заставляет немного спуститься меня по стене, наклониться ниже, и ускоряется так, что мне приходится придерживать больную грудь под платьем, чтобы та так сильно не встряхивалась. Слишком глубоко, но эта боль от глубины и жёсткости парня быстро перевоплощается в дикое напряжение, которое…

– А-а-а-х… – протяжно стону, сжимаю бёдра, ощущая весь тот оргазм, и…

Просыпаюсь.

Дыхание сумасшедшее, пока я хлопаю глазами, а в голове крутятся воспоминания недельной давности, когда я… впервые в жизни занялась сексом с незнакомцем в ночном клубе, куда пришла с единственно целью – напиться и потанцевать. После двух лет отношений, планирования свадьбы и совместного проживания с человеком, которого любила больше себя, и об измене которого узнаёшь совершенно случайно от собственной мамы… да, хочется подохнуть, но я выбрала способ похуже – переспать с первым встречным, а потом грызть себя за это.

Ведь я даже банально о презервативе не подумала. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий, когда мы приехали к нему в квартиру и занимались всем этим ещё полночи.

Да, мы занимались этим. Всяким развратным. И уже не просто у стены и в одежде, а абсолютно голые. Я – пышечка 56 размера, и он – совершенная накачанная картинка с какого-нибудь Пинтереста, двухметровый Бред Питт во плоти. А я люблю Бреда Питта. А он видел каждую мою складочку, ощущал, и всё равно накидывался на меня как безумный.

Чёрт возьми, это был мой лучший секс в жизни. Без ужимок и смущения, впервые я так раскрепостилась. Но, конечно, не могу исключать, что дело, опять-таки же, в выпитых коктейлях и в многочисленных изменах бывшего жениха.

Наутро я быстро собралась, вызвала такси и уехала. И вот он мне снится уже неделю. Всю неделю я думаю об этом парне, хотя должна побеспокоиться о другом.

Например, о новом месте работы – частной академии, куда меня с трудом устроила тётя, где сама работает психологом, и где мой первый день уже завтра.

И всё бы хорошо, ведь за три года преподавания в другом учебном заведении я окрепла в моральном плане, но ученики в этом лицее, мягко говоря, не подарок, судя по тому, что они – отпрыски самых влиятельных людей нашей страны, или тому, что прошлая преподавательница по русскому и литературе покончила с собой. Поговаривают, что там её до такой степени затравили.

Но несмотря на все нюансы, зарплата там такая, что через год я смогу купить себе квартиру. А может, благодаря новому опыту – и забыть о самом большом разочаровании в своей жизни…

Глава 2.

– Надеюсь на наше лёгкое сотрудничество, Агата Елизаровна, – говорит нежным голоском и с фальшивой улыбкой высокая, очень стройная женщина с крупными белокурыми локонами до плеч в белом брючном костюме, больше смахивающая не на директора этой академии, а на ангела, спустившегося с подиума.

Только взгляд хищный, неприятный. По крайней мере, на меня. Она изящно обходит стол, осматривая мои пышные формы, облачённые в свободную белую рубашку и такие же свободные бежевые брюки, уже в который раз пренебрежительно и одновременно с любопытством, мол, это существо правда собирается работать тут? И хоть я вполне уверенная в себе девушка, таких взглядов не чувствовала на себе давно, и поэтому у меня появляется желание быстрее выйти из этого пропитанного слишком сладким парфюмом кабинета.

– И личный совет от меня, Агата. Не вступайте в конфликт с учениками. Даже если вам кажется, что они не правы. Чаще всего они не правы, но для вас наилучшим вариантом будет уступить, промолчать. Вы знаете, кто родители этих молодых людей. И мы обе понимаем, что в наше заведение вы попали с большой натяжкой. Прошу, не подводите меня, Агата. И свою тётю в том числе.

Мне стоит больших трудов, чтобы не скривиться, ведь она снова красноречиво прошлась по моей фигуре взглядом с натянутой улыбкой, намекая, что такая как я в этих стенах – дикая случайность для них и дар божий для меня.

– Я поняла вас, Елизавета Аркадьевна. Учту ваш совет. Я могу идти?

– Да, конечно. Рабочий ноутбук и планшет вам выдаст Екатерина в приёмной. По окончании лекций, а это в пять часов вечера ровно, я буду вас ждать здесь для отчёта. Первые дни я буду контролировать вашу работу лично.

– Есть… То есть, я буду, – даже теряюсь немного, после чего разворачиваюсь и быстро выхожу из кабинета.

Я редко матерюсь, но именно сейчас мне хочется это сделать вслух и очень громко. Но я держусь.

Екатерина в приёмной выдаёт мне всё необходимо для работы, выдаёт электронную карточку, с которой я должна сходить до библиотеки и взять все нужные мне книги, а ещё даёт отдельную пластиковую карту – электронный ключ от некоторых учебных кабинетов. Предупреждает, что при потере хоть чего-то из этого моя голова будет существовать отдельно от всего остального тела, после чего я сбегаю в библиотеку, снова напоминая себе о здешней зарплате.

Представлять меня никто не собирается, как это было на прошлом месте работы. Должна сама. И чёрт возьми, как я ненавижу это – начинать всё заново, знакомство, притирка, а со здешней молодёжью явно не будет всё так просто.

Со стопкой нужных учебников, сумкой от ноутбука и планшета, а также со своей собственной сумкой, я аккуратно продвигаюсь по коридору к нужной аудитории на втором этаже. Здание довольно старое, но имеет какой-то благородный отпечаток времени.

Каменные стены, пол из красного дерева, много зелени, милые скамейки вдоль стен, лепнина и много солнечного света сквозь тяжёлые портьеры.

И у меня не получается не замечать, как за эти пятьсот метров от библиотеки на меня смотрит большинство учеников. Не только с любопытством, но и примерно с тем же выражением, что смотрела директриса. Но меня по-прежнему не сильно это волнует.

Сбивает меня кое-что другое…

Ещё издалека я замечаю, как один довольно крупный парень хватает ещё одного такого же парня за шею, впечатывает его в стену и бьёт по лицу, что я вижу брызг крови. Остальные же ученики только шумно наблюдают и ничего не делают.

Стиснув зубы от предчувствия весёленького дня, я прибавляю скорости на своих проверенных «рюмочках» и на ходу кричу:

– Что здесь происходит?! А ну-ка прекратить драку немедленно!

Большинство оборачиваются. Но тому, кто избивает и кто прижат, плевать. Под шепотки и смех некоторых учеников я приближаюсь и рявкаю:

– В стенах академии запрещено насилие, немедленно отпусти его!

Как могу с набитыми руками я отталкиваю в плечо бугая, и происходит несколько вещей:

– моё сердце останавливается, когда я узнаю эту растрёпанную светлую шевелюру, эти насыщенно-синие, словно Атлантика, глаза, эти чувственные губы, сейчас искривлённые яростным оскалом…

– сумка с ноутбуком, как и стопка учебников, вываливается из моих рук с грохотом на пол…

– со всех сторон звучит протяжное «у-у-у-у…», а агрессор пропускает удар в скулу от прижатого к стене парня, потому что так же ошарашен узнаванием меня, теряет бдительность…

Парень валится на пол, и на него сверху тут же садится второй, они борются, первый пытается скинуть второго, останавливает его удары и знакомым низким голосом выплёвывает всякие крепкие ругательства. Я же стою пришибленная и мало что слышу из-за того, какой грохот в ушах из-за пульса. А ещё не вижу, потому что перед глазами разом всплывает всё то, что этот парень ещё недавно делал со мной, да и я с ним. В голове взрывается паника.

Я переспала с учеником?!

Я переспала с учеником! С тем, кому мне, судя по всему, в том числе, придётся преподавать!

Сколько ему лет?! Я надеюсь, он хотя бы не первокурсник?!

В коридоре внезапно раздаётся громкий свист, а затем и мягкий, но строгий мужской голос.

– Азаров и Фомин, прекратите драку! Иначе мне придётся доложить о ней Елизавете Аркадьевне.

Ученики расступаются перед молодым, высоким и стройным мужчиной в спортивном костюме. А вот и ещё одна звезда билборда с рекламой какого-нибудь Найка.

Парни не сразу, но поднимаются на ноги, ещё несколько раз порываются продолжить драку, хоть у самих и подбиты в некоторых местах лица. Но мужчина останавливает их, хотя не кажется, что они боятся его. Мне кажется, больше всех напугало упоминание директрисы. Их теми же угрозами отправляют в медпункт. Но только я смотрю на их удаляющиеся по коридору фигуры, парень из клуба оборачивается, наши взгляды встречаются. Его прищуренный, острый, заинтересованный моим нахождением здесь и мой немигающий.

Начинаю гореть сильнее. Всё ещё находясь в прострации, я приседаю и начинаю собирать вещи с пола.

И от неожиданности вздрагиваю, когда рядом присаживается тот мужчина, судя по всему, физрук, подрабатывающий моделью, и спрашивает с улыбкой:

– Новый учитель литературы? Вы в порядке? Я Константин, преподаю физкультуру здесь.

Киваю заторможенно, принимая от него книгу. И поднимаюсь на ноги.

– Агата Елизаровна, преподаю русский и литературу, если быть точнее.

А про себя добавляю: «И возможно, будущая безработная… если срочно не поговорю с этим парнем!»

Глава 3.

Первые две лекции проходят вполне сносно, если не считать затёртых до дыр шуточек о моём лишнем весе. Но такие вещи я уже научилась переживать более или менее спокойно. Когда ты работаешь с молодёжью, должен быть готов ко всему. Только вот я не была готова к тому, что среди них окажется тот, с кем у меня был секс. Офигенный секс, который я до этого дня мечтала повторить ещё и ещё, но…

Но теперь упавшие на меня факты, факты, грёбанные факты не дают мне думать о Достоевском и деепричастных оборотах, меня мучает тревога, из-за которой грудь сильно сдавливает, и я не могу дышать. В общем… хоть я и пыталась взять себя в руки, первые две лекции прошли ужасно, и дело не в студентах, которые стали моим боевым крещением. Знала, весь мой личный адский изюм ещё впереди.

Поэтому, когда все ученики отправляются на обед, я бегу на поиски кабинета тёти Инны. Она говорила, что ко второй паре уже будет здесь.

Застаю её на месте, как всегда красивую, ухоженную, любимую.

– О, Агаточка, и как тебе первый день? Всё хорошо?

– Если честно… тётя Инна, – возбуждённо выдыхаю, осторожно присев на одно из шикарных кресел напротив женщины, – ты можешь сказать мне, что за человек этот… Азаров или Фомин, светловолосый такой, высокий…

Глаза тёти округляются, и мои ягодицы автоматически сжимаются.

– А что произошло можешь сказать, Агат?

– Я немного накричала на него, а Елизавета Аркадьевна предупреждала, что…

Приходится рассказать о той драке, и наплести об опасении, что парень может преподнести мою попытку её остановить как-то невыгодно для меня, из-за чего меня могут уволить. Хотя уволить меня могут из-за кардинально другого. Это не просто академия. Это эпицентр отпрысков шишек, и, если кто-то узнает, если я не буду осторожна… мне точно не жить!

Тётя расслабленно выдыхает.

– Не переживай. Этот светленький – Родион Азаров, с первого курса. И хоть он парень непростой, жаловаться из-за такой ерунды точно не станет…

Всё, что звенит в моих ушах, – «с первого, с первого… парень, Родион…».

Тётя хочет спросить меня ещё о чём-то, но я просто сбегаю от расспросов, потому что мне кажется, она может догадаться, что дело тут не в драке.

В столовой, больше похожей на прилично недешёвое кафе, я выпиваю кофе, который, что приятно, для меня здесь бесплатный, общаюсь с тем приятным физруком Константином и немного расслабляюсь. Парня не вижу, что даёт спокойно обдумать ситуацию. Во-первых, я его не соблазняла. Это всё он. Прижался ко мне в танце, начал целовать шею, мацать, в какой-то момент обезумел совсем и потащил в коридор. Ну, ладно, я совсем не была против всего этого, хоть и была шокирована таким поворотом событий. Но я не знала, что он ещё… да я даже имени его не знала.

Чёрт. Весь этот анализ помогает плохо, потому что в ушах звенят слова папы – бывшего полицейского, которые он любил повторять при каждом удобном моём косяке.

«Незнание и дурость не освобождают от ответственности, Агата!»

В «свой» кабинет я захожу уверенной походкой и стараюсь не вглядываться в лица студентов, шумных студентов, которые плевать хотели, что звонок прозвенел, и в аудиторию вошёл преподаватель.

– О-о-о… – синхронно, после чего звучит смех и ожидаемые очень остроумные высказывания.

– Вот это курдюк!

– Кхм-кхм, можно вопрос? Вы новый континент?

– Ах-ахах!

– Пацаны, мне реально страшно. А вдруг она и нас сожрёт?!

– А где вы находите такую большую одежду? – спрашивает блондинка, накручивая на палец локон и невинно хлопая густыми ресницами. – Или на вас бывшие чехлы для диванов?

Очередная волна смеха.

Я снисходительно улыбаюсь, складываю книги и ноутбук на стол, вешаю сумку на стул и поворачиваюсь к группе первокурсников. Но только открываю рот, чтобы спокойно расчертить границы, как меня учила тётя Инна, застываю, натыкаясь на взгляд белокурого парня, сидящего рядом с той Куклой Барби. Он сверлит меня им исподлобья, и кажется, тоже вспоминает… всё.

Все мысли разом путаются, сердце начинает колотиться бешено, руки – подрагивать. Это сложнее, чем я предполагала.

Но как-то получается взять себя в руки, улыбнуться снова и произнести хоть что-то. Самое главное – не дать увидеть слабость, это всего лишь молодёжь. С парнем разберёмся потом…

– Меня зовут Лазарева Агата Елизаровна. Я ваш новый преподаватель литературы и русского языка. Впереди у нас насыщенная программа, сессия, и я советую вам не растрачивать свои ресурсы на мою фигуру. Ваши, несомненно, остроумные шутки, увы, не зачтутся в ваши итоговые результаты.

– А если мы с вами потрахаемся, это как-то повлияет на мои результаты? – насмешливо выкрикивает тот Фомин, с которым у Азарова была драка, и у которого из ноздри торчит окровавленная ватка, а на скуле цветёт синяк.

Я внутренне дёргаюсь от его слов, но только поднимается насмешливая волна реакции на его слова остальных, как в кабинете раздаётся презрительный и низкий голос Родиона.

– Заткнись, ушлёпок! И продолжай дрочить в правую, – осматривает остальных, пока Фомин тихо и с ненавистью что-то выплёвывает себе под нос, и на удивление большинство под его взглядом и правда замолкают. – Все заткнитесь, башка и так трещит.

Он смотрит на меня, я быстро киваю благодарно и отворачиваюсь. В этот момент появляется надежда на то, что всю эту ситуацию с сексом, возможно, получится замять…

Дальше лекция протекает почти спокойно. Не без маленьких эксцессов, естественно. Если в мою сторону и почти перестали прилетать шпильки, то между собой ученики продолжают говорить никого не стесняясь. Из-за чего мне приходится пару раз прикрикнуть. Это на удивление имеет эффект, не такой идеальный, но, по крайней мере, я на время перестаю быть незаметной.

Вся моя решительность поговорить с парнем обрушается, когда лекция подходит к концу. Ученики собирают вещи и быстро выходят, кто-то, проходя мимо меня, снова смеётся или что-то говорит, но я смотрю только на одного парня и ни на что не обращаю больше внимания. Он никуда не торопится. Как раз то, что мне нужно.

Но почему-то, когда Азаров проходит мимо моего стола, окликнуть его, задержать для разговора смелости у меня не хватает. Я просто немею всем телом, пока сердце разрывается грудную клетку, и беспомощно смотрю как парень идёт к двери.

Он хватается за косяк, выглядывает за пределы кабинета, как будто проверяя что-то, и… захлопывает дверь, запирает на замок с внутренней стороны, после чего оборачивается ко мне. Я вздрагиваю и быстро поднимаюсь с места в панике. В лопатки впивается стойкое ощущение, что не справлюсь.

– Ну привет. Булочка, – улыбается он хищно, медленно приближаясь ко мне.

Глава 4.

– Родион…

– Ты уже и имя моё узнала? Приятно.

Его расслабленность напрягает. Словно он владеет ситуацией, а я нет. Хотя, наверное, так оно и есть.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю носом.

– Родион, то, что произошло неделю назад…

– Да, такое не забудешь, Булочка, – скашивает один уголок губ в усмешке и подходит совсем близко, что вся моя дыхательная гимнастика пошла на хрен. – А вот ты кое-что у меня забыла. Чтобы вернуться? Или чтобы одинокими вечерами я вспоминал о тебе?

– Во-первых, Агата Елизаровна, а не Булочка. Я твоя преподавательница, Родион, и это неуместно, – стараюсь говорить твёрдо, в панике наблюдая за тем, как парень придвигается ещё ближе ко мне и нависает теперь надо мной, упираясь руками в стол. Выдыхаю почти в его ключицу: – А во-вторых… что забыла?

Парень приближается к моему уху и хрипло тихо говорит:

– Красные такие. Стринги, Булочка. Твои. В них ты была неотразима.

Если ещё в первые секунды я чувствовала себя старше, мудрее и более или менее непоколебимой, то в этот момент я сдуваюсь как воздушный шарик и падаю на дно самоконтроля.

Задохнувшись, я отталкиваю парня от себя, чуть ли не залезая на стол, лишь бы быть дальше.

– Родион, послушай… ты не можешь ко мне так приближаться. Мы должны забыть о той ночи… я совершила ошибку. Только я виновата, согласна. Я должна была быть более внимательной и… прошу тебя, давай забудем обо всём, мне очень нужна эта работа!..

Мой эмоциональный шёпот обрывает лёгкий поцелуй парня очень мягкими и тёплыми губами, он как будто лизнул меня им, смотря на меня из-под полуприкрытых век. От которого я замираю с широко раскрытыми глазами. Замечаю ранку у него на переносице, оставшуюся после драки. И ещё одну ощутила на его нижней губе.

– Хочу тебя. Снова. Сегодня ты такая сексуальная училка. Такая серьёзная, что я даже на миг задумался, точно ли это та развратная Булочка. Но это ты… – его низкий и бархатный голос пробирается под кожу марашками. Парень целует меня снова, уже чуть продолжительней, с мягким касанием языка, скользя ладонью по моему бедру, обтянутому брюками.

От него так же умопомрачительно пахнет, у него то же твёрдое шикарное тело молодого мужчины. Мне не так много раз представлялась возможность потрогать такое. Вернее, вообще только с ним. Именно в этот момент я совсем не чувствую, что есть какая-то разница между нами. И именно это отрезвляет. Я вспоминаю, где мы находимся, кто он такой… кто он такой, твою мать!

– Нет!.. Родион, ты же ещё совсем… парень, чёрт возьми! Перестань!..

Он резко отстраняется, в его синих глазах чёртовы смешинки.

– Именно так ты считала, когда по-взрослому заглатывала мой член?

Я задыхаюсь ещё больше. Он издевается. В ушах стоят звуки того, как я давилась его «маленьким» членом, пока он трахал меня им в горло.

– Сколько теб лет, Родион? – шепчу онемевшими губами.

– А это имеет значение, – чуть улыбается он, склонив голову вбок.

Не хочу играть в эти дурацкие игры. Мы в академии, и время идёт, а я стою посреди кабинета прижатая этим студентом…

–Восемнадцать ведь есть? – оглядываюсь нервно, смотрю на закрытую дверь.

– Ещё варианты? – выдыхает он мне на ухо, а потом снова отстраняется и наблюдает за моими в панике бегающими глазами. Смеётся вдруг тихо, и я на мгновение замираю, смотря на него. От смеха у него очень красиво щурятся глаза, и красивые ровные зубы, и губы…

Так, чёрт…

– Ты издеваешься?!

– Ты сама над собой издеваешься.

– Так сколько тебе лет?!

– А если я скажу, ты встанешь на колени передо мной ещё разок?

Не контролируя себя, я ладонью несколько раз пихаю его в грудь, и сама же пугаюсь проявления таких эмоций у себя, пока он снова веселится. Насильно стягиваю с себя действие его очарования, возвращаю в голову трезвость. Мы здесь не в игрушки играем. Я могу лишиться работы, и хоть он уже наверняка совершеннолетний, студент первого курса, он остаётся моим учеником! Сын какого-то влиятельного дяденьки…

– Родион, я хотела поговорить с тобой. Разрешить всё мирно. Нам двоим нужно просто забыть обо всём, если ты никому ничего не скажешь, я буду тебе очень благодарна. Даже если ты совершеннолетний, то это не отменяет того, что я твой преподаватель, и подобная связь между нами запрещена. Ты действительно ещё слишком юн, даже если тебе есть восемнадцать, мне 32!

– А если я не хочу забывать? – низко цедит он, непозволительно приблизившись ко мне своим лицом. Тот милый парень пропадает без следа, на его месте будто вырастает исчадие Ада с опасным огнём в глазах. Он снова хватается за моё бедро и сильно сжимает его пятернёй. – И хочу снова трахнуть тебя? Что ты будешь с этим делать, а, Агата Елизаровна? Встанешь на колени или нажалуешься директору?

– Я не знаю, что тебе ответить, – хриплю с ощущением полного провала. – Я надеялась на взаимно адекватный разговор. Но передо мной действительно ещё юнец. Избалованный и обиженный мальчик.

– О, да, я очень избалованный и очень обиженный. А ты по-прежнему ничего не можешь с этим сделать, – ухмыляется он, а потом под мой судорожный вздох он впивается в мой рот грубым голодным поцелуем, совсем как в некоторые моменты той ночью. Задирает блузку на мне вверх и пролазит ладонью под пояс брюк. С лёгкостью при том, что я пытаюсь его отталкивать и бороться.

В какой-то момент парень рычит мне в рот, отрывается от губ, собирает в своей одной крупной ладонью мои далеко не тонкие запястья за моей спиной, а второй снова пробирается под брюки. Вгрызается в мою верхнюю губу и проникает в трусики. Я пытаюсь сжать ноги сильнее, дёргаюсь, но он всё равно погружается пальцами во влажную мягкую плоть половых губ. От чего я шиплю как лужа на солнцепёке. От стыда, от этих ощущений, от которых меня бьёт настоящим током изнутри.

– Какая плохая училка… течёшь на своих студентов, Булочка, не порядок, – насмешливо и хрипло говорит парень мне в губы, пока я лихорадочно хватаю ртом воздух. Остро ощущаю всю беспомощность в моменте, перед сильно высоким парнем, превосходящем по силе раза в два как минимум, и его действием на меня.

– Малолетняя сволочь… не трогай меня!

Кажется, я только усугубила ситуацию.

Оскалившись, Родион ныряет пальцами глубже, вскользь проходится по бугорку, упирается во вход, и у меня не получается сдержать тихого стона сквозь губы. За который хочется треснуть себе по голове. Парень начинает смотреть на меня по-другому в это время, без злости. С любопытством, жаждой, восхищением. При этом не останавливаясь скользить по влаге лепестков, вверх-вниз. Мне становится больно из-за того напряжение, которое я сдерживаю. Одна мысль, что мы в стенах академии, что сейчас кто-то из коллег войдёт сюда с помощью электронного ключа…