Невинная для демона

Пролог

Тени сгущались между древних каменных стен, сливаясь с тишиной, что царила в монастыре Святого Пробуждения. Где-то за облаками пряталась луна, оставляя лишь серебристые блики на ступенях. Здесь, в этом забытом богом уголке мира, хранилось нечто бесценное — артефакт, о котором шептались даже в самых темных уголках преисподней.

«Слеза Луны».

Камень, способный в десятки раз умножить силу демона, в чьи руки он попадет. И теперь он, Каэл, стоял так близко к заветной цели, что почти чувствовал его сладкий, обжигающий зов.

— Где же ты прячешься, маленькое сокровище? — едва слышно прошелестел Каэл.

Монастырь не подпускал к себе чужаков. Его стены помнили времена, когда демоны и святые сражались за эти земли, и потому каждая трещина в камне была пропитана защитными заклятьями. Но Каэл не зря носил титул Мастера Иллюзий. Истинная форма была скрыта так глубоко, что даже самый прозорливый инквизитор не почуял бы в нем демона.

Он вошел в ворота под видом странствующего монаха — высокий, статный, с лицом, скрытым глубоким капюшоном. Его руки, обычно заканчивающиеся смертоносными когтями, сейчас выглядели вполне человеческими, с длинными изящными пальцами.

— Благослови вас Свет, — смиренно склонил он голову перед старой настоятельницей.

Голос Каэла звучал так мягко и чисто, что даже ангелы могли бы обмануться, приняв его за одного из своих. Настоятельница лишь кивнула, не заметив, как на мгновение в глубине его глаз вспыхнуло алое пламя, жадное и насмешливое. Его впустили. Волк в овечьей шкуре переступил порог святыни.

Ночью, когда монастырь погрузился в сон, Каэл начал свою охоту. Он обыскал алтарь, едва сдерживая гримасу отвращения от близости святых реликвий. Заглянул в подземные хранилища, пропахшие сыростью. Но ничего не нашел. Даже тайная комната, скрытая за хитроумным плетением чар, оказалась разочаровывающе пустой.

Ничего.

Ни единого намека на "Слезу Луны".

Каэл стоял посреди молельные залы. Его золотые глаза медленно скользили по ставшему уже ненавистным пространству. Он изучил каждую трещину в древнем камне, каждую складку на одеждах безмолвной статуи Единого бога, застывшей в вечной медитации. Взгляд зацепился за тонкие палочки благовоний — они почти догорели, испуская едва заметные струйки сизого дыма, который пах горькими травами и чужим смирением.

Три ночи. Три ночи изматывающих поисков. И все впустую!

Слеза луны была здесь. Он чувствовал ее сладкий, ядовитый зов каждой клеткой своей демонической сущности. Но где же она?

Каэл стиснул зубы. Он не мог уйти ни с чем.

Ярость подступала к горлу. Он сжал кулаки, и на мгновение тени вокруг него сгустились и поползли по стенам, словно живые. Он мог бы сравнять это место с землей. Мог бы выжечь его дотла адским пламенем и просеять пепел в поисках своего сокровища. Но такая грубая сила могла уничтожить и сам артефакт, чья природа до сих пор оставалась загадкой для Мира Теней.

Его взгляд, полыхающий от бессильного гнева, медленно пополз вверх по лестнице. Туда, в полумрак жилых покоев, где за тяжелыми дверями спали хранительницы этого святого места. Там их разумы, обнаженные, беззащитные и открытые, витали в зыбком царстве снов, не подозревая о присутствии хищника.

Если «Слеза Луны» отказывалась являться ему в грубом мире материи, значит, её след стоило искать в эфире. В лабиринтах чужих мыслей. В сокровенных воспоминаниях. В самых потаенных, запретных грезах тех, кто поклялся оберегать её до последнего вздоха.

Идея оформилась в его сознании мгновенно — темная и изощренная. Идея, достойная истинного демона, привыкшего брать то, что принадлежит ему по праву силы.

Уголки его идеальных губ дрогнули в подобии улыбки, лишенной всякой теплоты. Охота продолжалась. Но теперь поле брани менялось.

Он сделал шаг к лестнице, его плащ волочился по деревянным половицам, не производя ни звука. Впереди его ждали сны монахинь. А в них, он был в этом уверен, его ждала разгадка.

Глава 1

Следующие ночи Каэл посвятил новому, отвратительному для него ритуалу — вторжению в человеческие сны. Для демона его ранга это было унизительно, как для льва рыться в помойке. Но «Слеза Луны» того стоила.

Его сознание, острое как клинок, легко рассекало хрупкие покровы разума спящих монахинь. Он становился незримым свидетелем, вором, бродящим по лабиринтам их воспоминаний.

Сестра Агата, настоятельница, оставалась верна своему призванию даже в зыбком мареве сновидений. Каэл обнаружил её в молельной. Она стояла на коленях и с её бесцветных губ монотонным потоком срывались одни и те же беззвучные молитвы.

Каэл с растущим раздражением ворвался в её мысли, бесцеремонно перетряхивая их. Но там были лишь бесконечные ряды пыльных фолиантов, расписания служб и суровый долг, не оставлявший места для личных желаний.

Ни единого намека на «Слезу Луны».

Демон брезгливо оттолкнул ментальный образ старухи. Её святость горчила на языке привкусом дешевого вина, а предсказуемость вызывала лишь глухое желание поскорее покинуть этот скучный, серый мирок.

Послушница Мария, русоволосая и пухлощекая, видела себя ребенком в родной деревне. Она плакала во сне, отчаянно зовя умирающую мать. Ее разум пах молоком и детским страхом. Каэл, испытывая брезгливость, вышел из ее сна.

Одна за другой, женщины монастыря оказывались невыносимо скучны и предсказуемы. Их внутренний мир был выстроен из покаяния, страха перед гневом небесным и удушающего смирения. Ни единой искры истинной страсти, ни тени греховной тайны, ни единого шепота о «Слезе Луны».

Отчаяние начинало точить его изнутри. Может, он ошибся? Может, артефакта здесь и вовсе нет?

И вот, его внимание привлекла последняя дверь в самом конце коридора. За ней спала Лира. Самая юная, самая тихая из послушниц. Та самая, что днем опускала глаза и вздрагивала от любого звука.

Он нырнул в ее сознание и приготовился к очередной порции благочестивых скудных видений.

Но почему-то демон вдруг очутился в живописной, солнечной роще. Воздух тут был сладким, пьянящим, как незрелое вино. Где-то журчал ручей.

А в самом центре поляны, среди ковра из диких цветов, стояла девушка.

Это была Лира, но… не та, какой он ее запомнил в коридорах обители. Ее скромный серый наряд сменился легким белым платьем. Ткань струилась по телу, словно живая вода, бесстыдно обрисовывая каждый изгиб её стройного, девичьего стана. Волосы, днем стянутые в тугой узел и спрятанные под платком, рассыпались по плечам мягкими каштановыми волнами. Но больше всего Каэла поразили ее глаза. В них не было и тени страха. Они горели. Горели знакомым ему по тысячам соблазненных душ огнем, но в десятки раз ярче.

Внезапно Мастер Иллюзий ощутил странное чувство. Будто он был не незримым наблюдателем, а актером, вышедшим на сцену в заранее приготовленной для него роли.

— Ты наконец пришел, — ее голос был бархатным, словно мед.

Девушка двинулась к нему, бесшумно ступая босыми ногами по сочной, изумрудной траве.

— Я так долго тебя ждала, мой повелитель.

Каэл, демон-искуситель, мастер иллюзий и лжи, стоял, парализованный. Его острый разум, отточенный веками интриг, вдруг опустел. Вековая выдержка рассыпалась прахом. Он больше не управлял реальностью!

В этом чужом, залитом солнцем сновидении он перестал быть хозяином. Лишившись собственной воли, он стал игрушкой в девичьих руках.

Её пальцы, тонкие и уверенные, скользнули по его предплечью. Каэл вздрогнул: это не было смутным ментальным образом. Разряд дикой, необузданной энергии прошил кожу, заставляя демоническую кровь закипеть в жилах. Настоящее, живое тепло.

«Почему я чувствую ее прикосновения, словно это просходит наяву?!»

— Ты такой красивый… — прошептала она.

В этом шепоте, порочном и невинном одновременно, таилась такая неистовая жажда, что у Каэла вдруг перехватило дыхание.

Влажные алые губы прикоснулись к его щеке, и по телу демона непроизвольно побежали мурашки.

Мурашки! Тьма их раздери!

Он видел сны грешников, сластолюбцев, развратников. Но он никогда не видел ничего подобного. Это была не похоть, не животный инстинкт. Это было… обожание. Поклонение, обращенное не к божеству, а к нему, существу из тьмы. И в этом был такой извращенный, такой пьянящий интерес, что Каэл на мгновение забыл, зачем пришел.

«Ты такой красивый…»

Эти слова, произнесенные той, кто должен был бы в ужасе отшатнуться от его истинной сути, звенели в его разуме, сметая все планы.

Он смотрел на ее губы, на доверчивый блеск в ее глазах, на тело, выгнувшееся в немом приглашении, и чувствовал не триумф охотника, а нечто совершенно новое, пугающее и сладкое.

Впервые за тысячелетия своего существования Каэл, демон-искуситель, был соблазнен.

Глава 2

Ее губы были мягкими, как лепестки сливы, и обжигающе теплыми. Прикосновение длилось мгновение, но оно оставило на его коже пылающий след. Каэл впервые за долгое время почувствовал себя уязвимым.

Он попытался вернуть контроль, рвануть на себя поводья ускользающей реальности, как делал это всегда. Его рука, та самая, что одним движением могла разорвать человеческую душу, поднялась, чтобы грубо оттолкнуть девчонку. Но воля подвела его.

Вместо удара пальцы почти благоговейно коснулись изящной линии её челюсти, а затем скользнули ниже, к трепетному, отчаянному биению пульса на тонкой шейке. Лира вздрогнула под его ладонью, как пойманная птица, но не отстранилась.

— Мой повелитель…— её прерывистый шепот опалил его кожу.

Она смело положила ладони ему на грудь. Сквозь тонкую ткань своего одеяния Каэл почувствовал жар, проникающий под ребра, прямо к его черному, заиндевевшему сердцу. Каждая клеточка его демонической сущности кричала об опасности, но его тело, обманутое иллюзией, отвечало ей мучительным огнем желания.

— Что ты со мной делаешь, маленькая ведьма? — прохрипел он, сам не узнавая собственного голоса, ставшего вдруг низким и надтреснутым.

Каэл медленно, почти не осознавая своих действий, провел кончиками пальцев по её щеке. Лира тут же доверчиво прижалась лицом к его ладони, как котенок, ищущий ласки.

— Я так боюсь... — выдохнула она.

Демон знал, что должен использовать этот страх. Увеличить его, превратить в оружие, заставить ее раскрыть свои тайны. Но вместо этого его рука сама скользнула вниз, обвивая ее тонкую талию и притягивая к себе.

— Чего ты боишься, дитя? — он склонился к самому её уху. Его губы коснулись нежной кожи виска, вдыхая её аромат — пронзительно чистый, как первый весенний дождь, и пьянящий, как самый сладкий из смертных грехов.

— Что ты снова исчезнешь, — прошептала она.

Пальцы девушки судорожно вцепились в складки его одежды.

Он мягко схватил ее за волосы и наклонил голову назад, заставляя Лиру встретиться с его пылающим взглядом. Ее глаза были огромными, бездонными и полными отчаянной мольбы.

— Ты сегодня такой холодный… — её губы замерли в миллиметре от его собственных. Её дыхание, теплое и сладкое, опаляло его лицо, стирая последние границы между реальностью и наваждением. — Позволь мне согреть тебя, повелитель.

И прежде чем он смог ответить, ее руки обвились вокруг его шеи, и она притянула его к себе.

Поцелуй, обрушившийся на него, не имел ничего общего с робкой невинностью послушницы. Это было медленное, исследующее прикосновение, полное сдержанной власти. Она не спешила, пробуя его на вкус, изучая реакцию демона, привыкшего диктовать свои условия.

Каэл почувствовал, как что-то внутри него сломалось. Охотничий инстинкт, который всегда вел его, словно путеводная звезда, растворился в густом золотом мареве ее сна. Он, мастер иллюзий, оказался пойман в самую совершенную из них.

Ее пальцы вплелись в его волосы. Голова у демона закружилась сильнее, чем от самого крепкого вина.

Она целовала его, глубже, настойчивее, требовательнее. Пила его как нектар. И Каэл вдруг почувствовал, как невольно отвечает ей, как его собственные руки прижимают к себе ее гибкое, податливое тело.

Каэл провел языком по лепесткам ее губ, задыхаясь от их сладкого вкуса. Золотую радужку его глаз затопила тьма. Ощущение её близости сводило с ума, выжигая дотла вековую выдержку. Рядом с этой хрупкой смертной он забыл, кто он. Забыл, зачем пришел. Лишь сильнее вжимал в себя девчонку, жадно проникая языком в ее рот.

Он был демоном. Он был тем, кто сеял семена искушения в душах праведников. Но здесь, в кольце её рук, роли поменялись с пугающей легкостью. Теперь искушали его. Он стал жертвой.

Охотник попал в капкан. И самое ужасное было то, что он больше не хотел из него вырываться.

***

Последующие сутки Каэл провел в неестественной для демона прострации. Он неподвижно сидел в своей аскетичной келье, точно изваяние из мрамора, уставившись в стену. Но перед мысленным взором он видел лишь полыхающий взгляд Лиры. Эхо её прерывистого шепота жгло его изнутри ядовитым клеймом сильнее любого адского пламени.

Это было неправильно. Противоестественно. Он — хищник. Она — добыча. Ее роль — бояться, бежать, пытаться молиться. Ее разум должен был быть скучным полем битвы между грехом и добродетелью, которое он мог бы с легкостью пройти, как выжженную пустыню. Вместо этого Каэл наткнулся на цветущий, пышный сад, полный запретных плодов, истекающих сладким соком. И самое унизительное: великий искуситель сам едва не превратился в того, кого соблазняют.

Вчера он сбежал. Трусливо и позорно, словно был не древним демоном, а юнцом, впервые увидевшим обнаженное женское плечо.

Недоумение, терзавшее его с рассвета, медленно переплавлялось в обжигающую ярость. А та, в свою очередь, кристаллизовалась в холодное любопытство.

Кто она такая на самом деле? Какая сила таится за этой маской смиренной послушницы? И почему — во имя всех кругов бездны — эта девчонка имеет над ним такую пугающую власть?

Глава 3

Следующей ночью он снова вошел в ее сон. На этот раз Каэл не врывался в её сознание, подобно урагану, а просочился внутрь бесплотной тенью. Он замер на самой периферии, скрытый в густых изумрудных сумерках её подсознания, стараясь не выдать своего присутствия ни единым ментальным колебанием.

Ее мир был детализирован до безумия. Он чувствовал тепло ласкового солнца на своей коже, вдыхал аромат экзотических цветов, слышал шелест листьев.

И в центре этого сияющего мира была она.

В фантазиях Лиры он был другим. Его хищные демонические черты смягчились, став порочно-благородными; черные, как смоль, волосы рассыпались по плечам, а золотые глаза светились не яростным адским пламенем, а загадочным, манящим светом далеких звезд. Для неё он не был монстром, пожирающим души. Он был таинственным незнакомцем, возлюбленным, героем древней саги.

Затаив дыхание, Каэл наблюдал, как Лира счастливо бежит навстречу его отражению. Он видел, как его собственный образ в её сне подхватывает её, кружа в объятиях. Пальцы девушки с нежностью скользили по воображаемой спине «Повелителя», она прижималась к нему так доверчиво и ласково, словно искала спасения от всего мира.

Сны Лиры были тактильными, пропитанными откровенным, тягучим эротизмом, которого Каэл никак не ожидал встретить в стенах святой обители.

Он наблюдал из тени, как его двойник медленно опускает девушку на ковер из лепестков цветов. Каэл чувствовал то же, что и его проекция: атласную гладкость её кожи, податливость тела, которое выгибалось навстречу.

Лира сама потянулась к воображаемому «Повелителю», её пальцы с лихорадочной поспешностью распутывали шнуровку его брюк. В каждом её движении была такая первобытная, не знающая преград страсть, что у настоящего Каэла перехватило дыхание. Он видел, как она откидывает голову, подставляя изящную шею под жадные поцелуи его тени, и слышал её прерывистые, рваные стоны.

Тонкая ткань её белого платья соскользнула с плеч, обнажая молочную белизну кожи, по которой рассыпались волнистые каштановые локоны. Каэл замер, не в силах отвести взгляд. Его двойник ласкал её — медленно, до изнеможения, исследуя пальцами каждый изгиб, каждую впадинку её тела, а Лира отвечала с такой неистовой отдачей, будто стремилась раствориться в демоне, впустить его под самую кожу.

В момент, когда их тела сплелись в едином порыве, Каэл ощутил мощный энергетический всплеск. Он чувствовал её наслаждение как свое собственное: жгучее, острое и сладкое. Её бедра плотно обхватили талию его проекции, а ногти впились в спину, оставляя призрачные следы, которые настоящий демон ощутил на своей собственной коже.

— Мой... только мой... — сорвалось с её губ вместе с хриплым выдохом.

Каэла накрыло волной чужой, запредельной страсти. Его золотые глаза вспыхнули тьмой, а пальцы в реальности впились в изголовье кровати, кроша дерево в пыль.

Он тяжело дышал, чувствуя, как по телу прокатываются отголоски её экстаза, выжигая всё его хладнокровие. Каждая мышца демона была напряжена до предела, словно он сам только что прошел через это неистовое слияние. Образ Лиры — разметавшиеся волосы, запрокинутая голова и влажный блеск на губах — отпечатался на сетчатке его глаз, не желая исчезать.

Лира двигалась под ним — под своим воображаемым повелителем — с грацией дикой кошки. Её тело жило собственной жизнью, инстинктивно находя ритм, который заставлял стоны срываться с её губ всё чаще, всё отчаяннее.

Его двойник склонился к её груди, сжимая губами набухший сосок, и Лира выгнулась дугой, вцепившись пальцами в его волосы.

— Ещё… — выдохнула она, обжигая шепотом. — Не останавливайся, прошу…

Он не мог остановиться. Даже если бы захотел.

Его воля, его хвалёный контроль, отточенный столетиями интриг, рассыпался в прах под напором её желания. Каэл шагнул ближе к границе тени, туда, где иллюзия почти сливалась с реальностью. Ещё миг — и он готов был вышвырнуть её творение и занять его место.

Но вдруг сквозь эту завесу страсти, сквозь жар и стоны, он начал замечать иное.

На стволах деревьев, окутанных золотым маревом, проступили незнакомые ему руны, светящиеся изнутри древним серебром. В журчании ручья теперь слышался не просто плеск воды, а низкий, вибрирующий гул — глубокий и мелодичный, похожий на заклинание, создававшее саму ткань бытия. В моменты наивысшего напряжения, когда тело Лиры содрогалось в экстазе, по краям её сознания пробегала дрожь, и на мгновение Каэлу казалось, что он видит сквозь декорации сна очертания, сияющего кристалла.

И тогда он почувствовал это.

Не просто отголоски магии, а саму Силу. Она исходила от нее, от самой Лиры, как тонкий аромат лотоса, который нельзя было ни с чем спутать. Та самая сила, которую он искал. Она не была спрятана в тайнике. Она была в ней. Пульсировала в такт биению ее сердца, пела в ее дыхании, светилась в глазах.

«Слеза Луны» не была камнем. Она была живой. И она была частью этой девушки.

Каэл рывком вышел из ее сна. Его разум, еще мгновение назад тонувший в золотом мареве, теперь бурлил. Первоначальное замешательство, едва не стоившее ему гордости, окончательно выветрилось, уступив место холодной ясности.

Охота была окончена.

Ему больше не нужно было рыскать по монастырским схронам, перетряхивать пыльные манускрипты или вскрывать полы под алтарем. Судьба преподнесла ему дар куда более интересный подарок.

Артефакт не был вещью. Добычей станет сама Лира. Ее душа, ее тело, ее разум и та сила, что с ними срослась.

Чтобы выпить эту силу до капли, ему придется завладеть девчонкой без остатка. Стать её богом, её господином, её единственным смыслом — и в тот момент, когда она окончательно растворится в нем, он заберет всё.

Демон подошел к окну и всмотрелся в густую бархатную ночь. Впервые за долгие, скучные столетия он почувствовал, как в груди разгорается давно забытый азарт хищника.

Губы Каэла тронула едва заметная усмешка.

Игра начинается.

Глава 4

На следующий день Каэл нашел Лиру в библиотеке.

Между стеллажей он увидел ее хрупкий силуэт. Она стояла на цыпочках, пытаясь достать с верхней полки тяжелый фолиант. Луч слабого света из узкого окна падал на ее тонкую шею и безупречно гладкий пробор под белым наметом. Картина была настолько благочестивой, что вызывала тошноту.

Но теперь он знал, что скрывается за этим смиренным обликом. Знал, как пахнет ее кожа, когда на ней выступает испарина страсти. Знал, какие стоны срываются с этих чувственных губ, когда они не шепчут молитвы.

Каэл подошел бесшумно, словно тень. Длинные пальцы коснулись корешка книги над ее рукой. Девушка тут же вздрогнула, как испуганная птичка. А затем резко обернулась, едва не задев его грудь.

Прижатая к стеллажу его внезапной близостью, она замерла.

Их взгляды встретились.

В её огромных глазах, отливавших темным изумрудом, сейчас не осталось и следа того порочного пламени, что сжигал её в саду сновидений. Там была лишь бесцветная муть страха.

Осознав, что непозволительно долго вглядывается в лицо мужчины, Лира тут же испуганно опустила ресницы. Она склонила голову в том покорном, заученном жесте, который Каэл привык видеть у всех послушниц монастыря.

— Брат Элиан, — ее голос был тише шелеста страниц. — Простите, я не слышала, как вы подошли.

Каэл не сводил с неё глаз, изучая каждую черточку лица.

— Возьмите, — произнес он необычайно мягко, протягивая ей тяжелый фолиант.

Лира несмело потянулась к книге.

Пальцы девушки, забирая тяжелый том, на мгновение коснулись его кожи.

Она тут же испуганно отдернула руку, будто обожглась о раскаленное железо. По шее и щекам разлился яркий румянец.

Каэл почувствовал странное, едкое удовлетворение. Вот она — трещина. Он протянул ей книгу, заставляя принять дар.

— Вы часто здесь бываете, сестра Лира? — спросил он бархатистым голосом.

— Я... я прихожу сюда каждый день, — ответила она, не смея поднять глаз. — Чтобы читать наставления святых и истории их праведной жизни.

— Вот как? — он наклонился чуть ближе, понизив голос до интимного полушепота. — А мне показалось, вы предпочитаете… куда более яркие сюжеты. Особенно по ночам, в своих снах.

Эффект от его слов превзошел все ожидания.

Румянец в секунду сошел с её лица, сменившись мертвенной бледностью. Её глаза, широко распахнутые от ужаса, на мгновение встретились с его взглядом. И Каэл увидел в них не просто девичий стыд, а панический, всепоглощающий страх существа, чей самый грязный и сокровенный секрет внезапно раскрыли.

— Я не... я не понимаю, о чем вы говорите! — вырвалось у неё, резко, почти выкриком. — Мои сны - это лишь грехи, и я молюсь, чтобы избавиться от них.

Лира резко выхватила тяжелый фолиант из его пальцев, прижав его к груди, словно этот кусок пергамента мог защитить её от дьявола, стоящего напротив.

— Мне пора. Я должна... мне нужно идти!

И она почти побежала, спотыкаясь о длинный подол своего серого платья.

Каэл не стал ее удерживать. Он остался стоять среди стеллажей, наблюдая, как ее фигура скрывается в полумраке коридора.

Контраст между реальностью и сном был просто поразительным. Та, что во сне обвивала его шею и шептала ему о его красоте, наяву готова была умереть от стыда при одном лишь намеке.

— Что ж, маленькая ведьма... — Каэл медленно поднес к лицу руку, которой только что касался её пальцев, и вдохнул едва уловимый аромат лотоса. — Это будет определенно интереснее, чем я ожидал.

***

Лира

Библиотека всегда была моим любимым местом. Мне нравилось приходить сюда с самого утра и засиживаться допоздна, когда свет единственной свечи выхватывал из темноты лишь несколько дюймов пожелтевшей страницы. Я любила проводить пальцами по кожаным переплетам, любила запах книг — терпкий, чуть сладковатый, с горчинкой вековой пыли, въевшейся в каждую страницу. Здесь, в этом полумраке, в этой благословенной тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги и далеким боем колокола, мне было уютно, как ребенку в материнских объятиях.

Я потянулась к верхней полке, пытаясь ухватить кончиками пальцев тяжелый корешок «Сказаний о Первородном Свете». Но стоило мне приподняться на цыпочки, как солнечный луч, бивший из окна, внезапно померк. Над моей головой, точно грозовое облако, возникла высокая тень.

— Позвольте, — раздалось над самым ухом.

Голос был низким, обволакивающим, как дорогой бархат. И до жути, до дрожи в коленях знакомым. По моей спине пробежали мурашки, а сердце забилось где-то в горле.

Я резко развернулась, едва не выронив книгу, которую он уже успел подхватить.