- -
- 100%
- +
- А вот за это я тебя лет на двадцать закрою, поняла? – Меня практически ткнули нашкодившим носом в чёрный мусорный пакет, аккуратно сложенный в формат кирпича.
- Серьёзно? – округлила я глаза со страху. Мне нельзя на двадцать лет, мне даже на час нельзя опоздать, дабы сына из сада успеть забрать. – Я не знала, - пискнула, с ужасом разглядывая целый пласт моих несбыточных надежд.
- Незнание закона не освобождает от ответственности, - пронудил следователь, бросая на стол пакет. Поднялось облачко белой пыли. Глаза моментально заволокло, в носу засвербело. Громогласный чих удержать внутри себя не получилось.
- Будьте здоровы. – Полное сарказма пожелание вылетело из его ухмыляющегося рта.
И вам не хворать – подумала, но вслух ничего не сказала. Как я уже успела заметить, юмор не входил в набор личных качеств этого мужчины. Хотя, в органы шутники и не попадают…
Следователь уселся на скрипнувший совдеповский деревянный стул, а я скукожилась на своём, попадая под леденящий серебром взгляд.
Он смотрел на меня не отрываясь. Я всё глубже вжимала голову в плечи, жалея о каждом сантиметре своего полутораметрового с кепкой тела, точнее, с высоко начёсанным искусственным париком…
Полнейшая абсурдность ситуации не давала светлым мыслям пробиться в мою голову. А пронизывающий до пяток взгляд лишил и тех, что были нажиты непосильным жизненным опытом. Ёрзнув ещё раз на стуле, я промямлила:
- Егор Дмитриевич, может, договоримся как-нибудь?
- Ты совсем уже сбрендила? – прорычал он. – Сверху ещё пять лет за взятку захотела?
- Никак нет. Какая взятка, вы что?! Я просто… С меня и взять то нечего. – Кроме очевидного. В это самое очевидное следователь и вонзился взглядом. Ну да, даже в моём угловатом теле имелись впечатляющие окружности. Расправила на груди рябинного цвета крупные бусы…
Правильно вот этот вот бугай выразился – сбрендила. По-другому и не скажешь. Полнейшей дуростью было согласиться на уговоры подруги. Натянуть на себя балахон Бабы Яги, не удивлюсь если взятый напрокат в местном доме творчества. Спрятать собственные русые волосы под кудрявый чёрный парик, от которого жутко чесалась голова, и так же жутко воняло третьесортной синтетикой. И что было глупее всего – ассистировать при процедуре снятия проклятия безбрачия вон с того бесчувственного пня…
А оно мне надо было? Нет, не так... А оно ему надо было? Навряд ли.
О Боги, и достанется же кому-то это мудиловое счастье... Хоть один плюс из маячивших на горизонте перспектив от двадцатипятилетнего срока – данное счастье точно обойдёт меня стороной.
Ну не дура ли!? Вот и о чём я сейчас думаю? Мне бы о собственных чаяниях переживать, а не о чужих…
Включился режим яжмать, глаза застлали кипячённые слёзы. Очертания сидевшего за столом следователя в очередной раз размыло.
- Начинается! – сказал он недовольно. Что-то чиркнуло. Потянуло неприятным запахом. Я опять остервенело чихнула. Будучи аллергиком, такая реакция на сильные запахи была для меня вполне привычной.
- Егор Дмитриевич, не погубите! - Апчхи. - У меня сыночек маленький совсем!
- Сын? – Что-то в его голосе как будто дрогнуло. Неужели, и в этой ледяной глыбе имеется что-то напоминающее доброту? А вдруг всё-таки пожалеет? Когда речь идёт о тюрьме, тут уже не до гордости. А страх за судьбу сына толкнул на полное безумие – я решилась на обман, подумав, что к тёске следователь будет лояльней относиться…
- Сыночек. Егорушка. – Слёзы брызнули из глаз в три ручья от стыда перед сыном - Богданом. Нос моментально забило. Тут уже и до икоты было недалеко…
Оторвала от пришедшего в полную негодность балахона лоскут ткани, всё ещё сырой от возни в снегу во время «задержания». Промокнула глаза и высморкалась. Вновь посмотрела на следователя…
Задержатель хренов. Единственное, что меня сейчас успокаивало, так это его рваные на коленях джинсы и очевидные мокрые пятна от того же растаявшего снега на тёмно-синей варёнке.
Просто так я не далась, да…
- Он совсем маленький. А я одна его воспитываю, Егор Дмитриевич. Совсем…
Непонятное выражение блеснуло в его правом глазу, левый же оставался безучастным, подсвечивая разноцветной палитрой поставленного мною «фонаря». Нет, туда лучше не смотреть, дабы не будить книжного червя, который начнёт опять сухо перечислять все статьи уголовного кодекса, которые я нарушила, зафинтилив калошей аккурат в должностное лицо…
Вернула своё внимание на непострадавшую часть уже скривившегося в скептической ухмылке следователя. Слёзы застряли в горле, когда он поднял телефонную трубку и сказал кому-то зайти.
Вошедшего мужчину я уже имела счастье видеть сегодня. Именно он смеялся громче всех, когда мы с этой ледяной глыбой нарушили монотонный рабочий процесс местного отдела полиции своим эпичным появлением. Он – в мокром рванье, с подбитым глазом. Я – в мокром рванье, со съехавшим вбок париком. Красота…
И на этот раз коллега моего инквизитора не обошёлся без порции гортанного смеха.
- Прости, Егор Дмитриевич, никак не привыкну к твоему подштрихованному облику, - сказал тот, утирая слёзы, вызванные смехом. Меня он просто-напросто даже не заметил, хотя я была этому только рада. На всякий случай всё равно прикрыла лицо ладонью по образу и подобию тех самых… не поступивших…
- Отнеси этот пакет на экспертизу. Срочно надо.
- Егор Дмитриевич, скажи, что ты пошутил! - Вмиг посерьёзнел его коллега по правовому цеху.
- Степан Юрьевич, а по мне разве заметно, что я сейчас шучу?
- Даже не знаю. Справа посмотришь – вроде нет, слева – да. – Я еле удержалась, чтобы не фыркнуть в качестве поддержки этому дельному наблюдению. У Егора Дмитриевича явно проступало на лице раздвоение личности.
Следователь взглянул на меня ястребом, даже защитная решётка из пальцев не помогла – по телу пробежал озноб. Так обычно бывает, когда шестое чувство начинает бить тревогу – быть беде.
- А ты случайно не забыл, Егор Дмитриевич, что только что прошли новогодние праздники. Экспертиза на ушах стоит. Сегодня сам нож с «мокрухи» сдал, так меня чуть этим ножом и не… - Он резко замолчал, как будто вспомнив, что в кабинете они не одни, прервав свой страшный рассказ. – А у тебя тут обычный рождественский шабаш. – А он мне, кажется, начинает нравиться. Сразу ведь понял, что ряженные мы и к криминальному сегменту не имеем никакого отношения… - Закрой эту мультяшку на пятнадцать суток за аморальное поведение, и дело с концом, а там и экспертиза разгрузится.
Твою мать! Твою ж мать! Какие пятнадцать суток?!
- Степан Юрьевич, у меня тут как минимум полкило. Ещё попытка побега, плюс нанесение телесных повреждений уполномоченному лицу при задержании. Пусть быстрее сделают. По моей личной просьбе. Вот, дай девчонкам к чаю за расторопность.
Вот оно значит, как всё здесь происходит?! И эта высокоморальная сволочь ещё что-то говорила про взятки?! Сам же как ни в чём ни бывало достал из ящика своего стола подкат - коробку конфет «Мишки на севере» - и передал его своему не менее высокоморальному коллеге. А мне лишь за один невинный намёк хотел накинуть ещё пять лет. А вон тот мужик так и вовсе идеями страшными раскидывается…
Всё-таки не зря их все ненавидят, не зря называют за глаза «мусорами». Ну что же, теперь и у меня появилось аргументированное право присоединиться к гласу общественности.
- Ладно, давай сюда свою контрабанду. Не дай Бог там окажется какая-нибудь толчённая полынь с мышиным помётом. С девчонками сам разбираться пойдёшь.
- Там земля кладбищенская. – Я оторвала от лица ладонь. Раз эти двое так боятся своих коллег-женщин, то стоит этим воспользоваться. – Для ритуала нужна была, Егор Дмитриевич, ну чтобы… - изобразила пальцами ножницы в действии. – Как бы правильно выразиться… Чтобы освободить вас от венца безбрачия.
- Я чего-то не знаю, Егор Дмитриевич? Жениться надумал, а злые духи не разрешают? – удивлённо воззрился почему-то на меня, а не на своего коллегу, второй следователь.
- Не мели чепуху. Под прикрытием работал. Давай, неси уже.
- А ты её саму то на экспертизу водил? Может она это, того? - Дважды свистнул.
Боже мой, ну почему так?! Стоит мне только открыть рот и в мой адрес летят новые обвинения. Уже непонятно в чём конкретно меня подозревают. А ведь я не соврала ни разу. Почти…
- Там правда кладбищенская земля, - сказала я, глотая горькие от обиды слёзы. По крайней мере, так меня заверили в магазине «Чёрная кошка», куда я отправилась по поручению подруги купить нужные для ритуала атрибуты. Сама она этого сделать не могла, так как была временно обездвижена гипсом до бедра.
Я очень удивилась разнообразию товаров в ведьмовской лавке, и не менее – разномастной длинной очереди, выстроившейся за чудотворной хренью. Такое скопление паломников я видела лишь тогда, когда работала в сетевом маркетинге и пыталась «подняться» на бадах для снятия отёчности. Видимо, надо было слушать подругу и идти зарабатывать на кроличьих лапках…
Такое помешательство на колдовстве случилось с нашим небольшим городком – даже не миллионником - несколько лет назад, когда один из местных жителей вышел в финал знаменитого телешоу «Экстрасенсы». До первого места не дотянул, мол, денег не хватило. Но и бронза запустила настоящий ведьмовской бум. И вот он результат – пласт кладбищенской земли в руках глядящего на меня с подозрением следователя…
- Знаешь, Егор Дмитриевич, маловато будет одной лишь коробки конфет. Накинь сверху ещё коньячка за моральный ущерб, так сказать.
Мой инквизитор ничего на это не ответил. Вновь нырнул в ящик, достал из него Арарат пятилетней выдержки, вручил его напарнику. Мне же оставалось молча наблюдать за творившимся вокруг беспределом. Одна надежда была лишь на порядочность логистической группы Чёрной кошки, если, конечно, таковая там имелась, дабы поставлять в массы стопроцентную кладбищенскую землю, а не какой-нибудь… суррогат. Например, подруга раньше легко обходилась землёй из придомовых клумб, это теперь ей статус известной гадалки не позволял разорять общественные насаждения…
Боже, хоть бы в земле той кладбищенской не обнаружились какие-нибудь вымирающие рачки! За такое вон та бессовестная ледяная глыба с двойными стандартами мне как минимум пожизненное впаяет.
Да уж, удружила подруга дней моих суровых. Только бы выйти отсюда, желательно не через двадцать пять лет, и даже не спустя пятнадцать суток...
Только бы она догадалась Богдана из сада забрать, или хотя бы позвонить моей маме…
В глазах вновь закипели слёзы полнейшего бессилия. Я посмотрела сквозь дрожащую пелену на совершенно равнодушных до моих печалей мужчин. Один прострелил ледяным холодом неподбитого глаза, второй так и вовсе больше интереса проявил к этикетке чёрной с напылением бутылки.
- Ладно, уговорил. - наконец сказал он, направляясь к двери. И как только та за ним закрылась, оставшийся «мусор» обратился ко мне:
- Ну что же, Глафира Урсуловна Кво из культа Геены огненной, десятого ранга рассветной тьмы, обладательница печати невесты дьявола, - и как он это всё умудрился запомнить и повторить скороговоркой? - у нас есть несколько часов. Давайте используем их с умом…
Мне, как женщине, в последний раз проводившей время с пользой несколько лет назад, если точнее - семь, было неловко от его предложения. Это же было оно ведь?
- Егор Дмитриевич, вы сейчас что имеете в виду? – на всякий пожарный уточнила я, снова хватаясь за свои рябиновые бусы словно за оберег. Эх, точно надо было ту кроличью лапку на веревочке брать. К удаче, говорят. Может, всё-таки пронесёт, а?
Он встал из-за стола и обошёл его. Исчез барьер, что разделял нас. Да и для глаз не осталось препятствий.
Я оглядела его, начиная с полуспортивных ботинок на шнуровке. Пробежалась взглядом по синим джинсам, на которых более тёмные пятна начали видоизменяться, превращаясь в белёсые от насыпной дорожной соли кляксы. Кожаный ремень фиксировал их на узких бёдрах. Дальше Егор Дмитриевич шёл больше в ширь, нет, он не был в весовом излишке, просто он был в теле – в нормальном мужском теле, когда и грудь колесом, и плечи широкие. В общем, коса и сажень были на месте. Водолазка позволяла разглядеть совсем небольшой животик.
Взгляд зацепился за маслянистую дорожку, думается, безвозвратно испортившую кашемир - это я нечаянно пролила во время ритуала лампадку с ароматизированным маслом. А на плечах всё ещё виднелись следы от накапавшего воска. И это тоже была я…
- Ну так что, Глафира Урсуловна Кво из культа Геенны огненной, десятого ранга рассветной тьмы, обладательница печати невесты дьявола, как поступим?
- Вы же меня на все двадцать пять эммм… засадить хотели, Егор Дмитриевич. – Вновь пробежалась взглядом по джинсам, стопорясь на… ремне. Просто с моего сидячего положения именно он лучше всего попадал в объектив.
- Я и сейчас хочу засадить на все двадцать пять, Глафира десятого ранга. Просто даю шанс тебе с наименьшими потерями…
- Нет, - прервала я его речь.
- Что –нет, Глафира – повелительница тьмы?
- Ирина. – Прорычала я собственное имя, а то ЭТОТ так и будет подкалывать меня сценическим псевдонимом. Ему шутка-прибаутка, а у меня ком в горле каждый раз и нервный тик в глазу. - И да, нет, спасибо.
- Ирина, значит? Опять врёшь?
Да иди ты…
- Ирина – моё настоящее имя, Егор Дмитриевич.
- Ну что, Ириш, договариваться то будем? Наркоту я с тебя списать никак не смогу, сама понимаешь, а вот на побои глаза закрою, так уж и быть.
- Да вы итак уже глаз один закрыли, - ляпнула, прежде чем успела подумать о перспективах.
- Умная сильно, да?
Была бы умная сильно, здесь бы не сидела. А так, получается, глупая сильно…
- Я не понимаю, чего вы от меня добиваетесь, Егор Дмитриевич! – Ударилась в эмоции окончательно. Голос срывался практически на каждом слове, так и норовя взять ноту «Си». - Вы сами пришли на сеанс. Я ж вам ведьмовской харассмент не устраивала.
- Сдай своего дилера, Ириска-барбариска, и дело с концом. Отсидишь пару лет, выйдешь по амнистии.
- Егор Дмитриевич, вы дебил? – Наконец, сорвалась я. Желание сказать ему гадость было сильнее здравого смысла. – Я же сказала – земля там была, кладбищенская! Какой дилер?! Проверьте сами, продаётся в магазине Чёрная кошка.
- Чёрная кошка, говоришь… Ну, видишь, не так всё и сложно. Давай, киса, рассказывай дальше, имена, контакты.
- Да пошёл ты! – На этот раз я сказала это вслух, потому что уже… просто достал. Тем более, после сорвавшегося с моих губ прямолинейного оскорбления терять уже было нечего. Быть может, скоро я очень пожалею о своём малодушии, но сейчас все адовы черти, сидевшие в моём тихом пруду, ликовали, глядя в его злой серый глаз…
Опёрлась на спинку стула, который тут же жалобно заскрипел. Сложила руки под бусами, и стала разглядывать стену, выкрашенную в непонятный зелёно-фисташковый цвет.
Через некоторое время следователь пришёл в движение, привлекая моё боковое зрение. Повернулся к столу, взял кружку с надписью на ней - с двадцать третьим февраля как раз под его улыбающейся физиономией, пару раз дунул внутрь, обтёр о водолазку горлышко, налил воды из графина. После этого подошёл ко мне, присел на корточки.
- Я же за тебя переживаю, Ир, правда. Сейчас ещё можно что-то решить. Мне ты не нужна, сдашь дилера, может даже условным обойдёшься. На, вот, попей, успокойся.
Не нужна я ему, как же. Зачем тогда целый километр (по ощущениям в ногах) за мной гнался?
Взглянула на него, потом на него же на кружке. Да, там он был малость посимпатичней – примерно такой же, как перед встречей с моей заледеневшей калошей…
- Спасибо, я не хочу, - отмела его жест доброй воли.
- Ну как знаешь, Ира, я два раза предлагать не буду, - сказал он и в подтверждение своим словам присосался к кружке. Опустошил ту в два глотка, мне же оставалось пытаться протолкнуть сухой ком в горле…
Глава 2
Он продолжал сидеть на корточках, парализуя меня своим взглядом. Способность к движению сохранилась лишь в пальцах правой руки, перебирающей бусины на манер чёток.
Одноглазый Медуз Гаргонович, твою мать… Страшно представить, какой парализующий эффект произвёл бы на меня полный зрительный контакт…
- Ладно, думай пока, Ириш, время есть. Немного, но есть. – Он похлопал меня по коленке, видимо, демонстрируя тем самым дружеское расположение. Распрямился, хрустнув при этом парочкой суставов. Больше не говоря ни слова, вышел из кабинета.
Куда? – я практически задала вслух свой вопрос от страха остаться одной в этом холодном неприветливом помещении. Огляделась, подмечая безрадостные фисташковые стены; пол, покрытый линолеумом с прогалинами в тех местах, где стояли стулья и столы; неровный потолок в старой потрескавшейся побелке; выкрашенный в светло-голубой цвет сейф в мой рост; совдеповскую мебель; отсутствие окон. Всё в этом кабинете буквально кричало – дальше счастья нет…
Завибрировавший на столе телефон привлёк моё внимание. Где-то с минуту он бился в судорогах. Потом вновь наступила оглушающая тишина.
Поёрзала на стуле, хоть так пытаясь разогнать кровь в задеревеневших мышцах. Огляделась в поисках часов – нет. Вообще не было никакого ориентира. Сыночек мой…
Посмотрела на лежавший на столе телефон. А если только одним глазком… хотя бы просто посмотреть на циферблат? А может быть, сделать быстрый дозвон? Полагается же мне один звонок. По крайней мере, так показывали во все криминальных фильмах…
Я подождала ещё несколько секунд, пытаясь уловить хоть какой-то звук за дверью. Скоро ли вернётся следователь? Чёрт, надо было сразу как только он вышел хватать телефон и звонить подруге, а не сидеть сиднем!
Ну, решайся уже!
Я поднялась со стула, сквозь зубы чертыхаясь на оглушительный скрип. Прокралась на цыпочках к столу, всё ещё боязно поглядывая на дверь. Выбросила в ведро ранее оторванный от балахона носовой платок, мокрый от слёз и не только. Потянулась к телефону и… Стоило первому гудку раздаться в динамике, как дверь резко отворилась, практически влетая в противоположную стену. В кабинет ворвался следователь с победным блеском в одном глазу…
- Вот, видимо, и наш дилер нашёлся. Ну что, Ириш, теперь будем разговаривать? Что, кстати, ты там в ведро выбросила. При осмотре закладку не нашёл в твоём платьице. Потайной карман? Умно…
То есть всё это время он за мной наблюдал? Видел, как я практически по-пластунски передвигалась в его кабинете, выжидал, пока решусь позвонить… Он, наверное, сам и сделал дозвон, дабы совратить меня вкусить запретной сотовой связи. Вот же… Вот же… Дмитрий Нагиев в запятнанной водолазке!
Следователь тем временем прошествовал к своему столу и с самодовольным видом поднял ведро. Не знаю, как должны были выглядеть закладки, но свёрнутый чёрный тканевый ком очень даже обрадовал его.
- И что это у нас тут, Ириш?
- Ведьмовской мешочек, Егор Дмитриевич. Ещё лучше кладбищенской земли… вшторивает.
- А ты проходи, садись на стульчик. Сейчас протокол изъятия составим, да на экспертизу…
Он с таким довольным видом извлёк комочек счастья из ведра, что я даже забыла о приказе проследовать к своему стулу. Уж очень хотелось, так сказать, посмотреть из первого ряда на его реакцию на ведьмовскую закладку.
- Это что? – спросил он, уже понимая, но ещё не признавая очевидное.
- Заключительная стадия снятия венца безбрачия, Егор Дмитриевич. Поздравляю, вы свободны. – Шагнула назад. – Зря вы так сердитесь сейчас. Магическое свойство соплей очень хорошо известно в народе, говорят, даже грудь расти начинает, если усердно и постоянно натирать…
- На себе практиковала? – Его злой глаз заскользил вниз на мои… бусы. Там и задержался на несколько секунд.
Стало совсем не по себе. Быстро зашуршала балахоном обратно к стулу. И в тот момент, когда я плюхнулась на него, Егор определил ведро на место – если так можно было назвать бросок корзины под стол…
Прежде чем содрать трубку со стационарного телефона, обтёр руку о штанину – плакала я сегодня много и с полной отдачей делу. Спустя пару секунд он пробасил:
- Нужно пробить номер телефона. – Считал его со своего экрана. – Хорошо. Жду.
Делааааа… Как ни крути, а на дилера кладбищенской земли, точнее – идейного вдохновителя на сомнительного рода ритуалы он таки вышел.
Прости, Элеонора Малифисентовна Сатанова, первая в круге восходящей луны, обладательница печати любимой невесты дьявола… В народе просто…
- Елена Максимовна Попова. Отлично. Спасибо за оперативность.
Прости, подруга…
- Ну что, теперь поговорим? Даю последний шанс, Ир. Иначе примусь за дилера твоего. Они таких наивных на раз-два сдают. Сядешь, дурочка, за чужие грехи.
Твою мать, а кто ж тогда Богдана из сада заберёт? Это пока с экспертизы придут результаты. Или вообще на пятнадцать суток задержит…
- Хорошо.
- Что хорошо, Ир?
- Хорошо, Егор Дмитриевич, расскажу всё, как было…
Опять чиркнула зажигалка и потянуло недобрым духом. Аллергическая реакция не заставила себя долго ждать – я трижды чихнула с секундным интервалом.
- Вы бы не могли, Егор Дмитриевич, не курить? Или хотя бы в форточку? Ах да, у вас же окон тут нет. У меня чувствительность просто, а дым прямо облаком висит… - Замолчала, порезавшись об его острый взгляд. – На нет и суда нет.
- Суд есть на незаконный оборот наркотиков, Ириш, - подначил следователь.
Как же тяжело с ним! Он ведь к каждому моему слову цепляется… Интересно, такому всех следователей в институтах обучают, или мне единственный… с говнецом достался?
Егор втянул в себя ещё несколько порций ядовитого пахучего дыма, после чего вдавил сигарету в пепельницу, взмахнул рукой, прореживая дымовую завесу.
Как говорится – и на том спасибо. Апчхи…
- Всё? Или будут ещё какие-то пожелания?
- Водички, если можно…
- Твою ж… - Он не договорил. Обогнул свой стол, взял подарочную кружку, налил в неё воды из графина. – Если что-то ещё нужно, то ты говори, не стесняйся. – Протянул мне кружку с замораживающей улыбкой на губах.
- Спасибо, Егор Дмитриевич. Правда, вот, знаете, редко когда такого хорошего человека встретишь…
- Ир, давай без этого, ок? Сейчас ты будешь разыгрывать сироту казанскую, потом начнёшь реветь в три ручья, потом просить-умолять…
И как он так легко раскусил мои намеченные на ближайшие два часа планы?
- Что вы, Егор Дмитриевич, я не…
- А сейчас ты опять схватишь свои бусы и будешь хлопать своими большими глазами. Смотри, доиграешься, Ирка!
- Да я бы никогда… - Поймала себя на том, что таки потянулась к бусам. Это моё движение заметил и следователь. Оскалился в улыбке, мол, я же говорил.
А вот фигушки, вам, мы не такие легко читаемые…
Вместо бус схватила парик и стянула его, испытывая в этот момент чуть ли ни оргазм. Даже не смогла удержаться от полного удовольствия вздоха. Стянула со своих волос резинку и прошлась массажными движениями по всей голове, рассыпая русые волосы по плечам.
Если я рассчитывала сломать тот шаблон поведения, который приписал мне «мусор», то это у меня получилось. По крайней мере, я явно вызвала живой интерес. Егор внимательно меня оглядел. На этот раз даже ничего не сказал. Просто вернулся за свой стол, уселся на скрипучий стул. Потянулся за пачкой сигарет, но на полпути передумал. Из органайзера для канцелярии достал зубочистку и сунул её в рот. Ладно, пусть «курит» свою палку, она хотя бы не воняет…
- Блондинка, значит, - наконец констатировал он.
- Блондинка, - согласилась я с очевидным.
- Ну давай, блондинка Ира, начинай исповедоваться.
- Значится, дело было так… Егор Дмитрич, вы бы не могли лампу немного в сторону сдвинуть?
- Что, у тебя и на свет аллергия?