- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
– Ты меня предал, Руслан! Предал!!!
Собственный голос противно звенит в ушах.
– Это было два года назад. Мы оба тогда не были готовы к ребенку, – его голос становится жёстче. – Сейчас всё иначе.
– И что изменилось? – инстинктивно поправляю ажурный лиф белоснежного платья. – Вдруг решил, что быть хорошим – это удобно, если за это заплатят?
Руслан шагает ближе. Просторный зал сужается. Стены давят. Мои девочки–консультанты прячутся в комнатке отдыха и на их помощь рассчитывать уже не стоит.
Мы одни в ледяной пустыне, созданной Самариным. Я кожей ощущаю морозный ветер и взгляд слегка безумных карих глаз.
– Ты пришел сюда ради нового контракта, верно? – смотрю на Руслана с нескрываемым презрением. Ни «привет», ни «как твои дела». Ни капли интереса. В нем ничего не меняется за два года. Абсолютно. Всё тот же равнодушный мерзавец и предатель. – Я читала о твоей встрече с корейцами. Они приверженцы старых традиций. И как я понимаю, тебе понадобилась я, чтобы ты стал для них идеальным кандидатом для сотрудничества? Готов пойти по головам, чтобы подписать пару бумажек?
В моём свадебном салоне исправно работают два кондиционера последней модели, но мне душно. Кислорода катастрофически не хватает. Я на грани падения в обморок. Еще это узкое платье, которое я надела, ради любимой сестренки! Она прилетает только через неделю, попросила примерить, прислать ей фото. И теперь этот шедевр не дает мне вдохнуть полной грудью.
– Это не просто «пара бумажек», Арина. – Самарин стискивает зубы, не в силах скрыть раздражение. – Контракт с корейцами стоит миллионы, и они хотят, чтобы я выглядел…более стабильным. Семейным.
Лениво взмахивает рукой. А затем небрежно поправляет воротничок кипенно–белой рубашки. Невольно засматриваюсь на него. Да, действительно, он по–прежнему верен себе и не изменяет устоявшимся вкусам.
Вот только…всё это вторично. Мы не виделись много месяцев. Я и моя судьба его никогда не интересовали. Зато сейчас пытается подавить меня и вынудить играть по своим правилам.
Разве я не заслуживаю даже малейшего проявления чувств?
Видимо, нет, раз ведет себя настолько грубо и напористо, и готов пойти на крайние меры.
– И ты решил, что я – твой спасательный круг? – усмехаюсь, хотя внутри всё горит от жгучей обиды. – После того, как ты оттолкнул меня, когда я думала, что беременна?
Слишком резко бросаюсь в другой, не менее болезненный омут с головой. Даже дух перевести не успеваю. Я не отпускаю тот кошмарный день ни на секунду и помню наш сумасшедший скандал до микроскопических деталей. Даже ядовитую улыбку Руслана могу представить наяву.
Всё живо в памяти и сердце кровоточит до сих пор.
Сегодняшнее его появление бередит не затянувшиеся раны, вскрывает душу. Когда–то он отталкивает меня и замыкается в себе. Я перестаю существовать для него и быть желанной женщиной. И в тот миг я вижу лишь один выход из сложившейся ситуации – собрать вещи и уйти. Сбежать подальше, разорвать отношения.
– Ты не понимаешь. Либо ты играешь мою жену и возвращаешься ко мне, либо я разорю бизнес твоего отца. И я не шучу. У меня есть все рычаги для этого.
Я замираю. Он серьезно?! Смеет угрожать мне через моего папу? после всего того, что между нами было? Я пережила ад, благодаря нему! Ад!
– Ты правда пойдешь на это?
Кивает, не отводит льдистых ореховых глаз.
– Это деловое предложение, Арина. Ты вновь играешь роль моей жены. А я напомню, ты пока еще по закону моя жена. – Каждое слово выговаривает четко. – И будешь свободна, как только я подпишу контракт с корейцами. Или я уничтожу всё, что тебе дорого.
Мне хочется ответить: ты и так уничтожил большую часть меня, разрушил мою жизнь на мелкие осколки.
– Ты убиваешь меня опять, – мой голос дрожит, но голову держу высоко, – и на этот раз ради денег.
Руслан не двигается. В огромном зале с зеркальными стенами только я и он. И у меня есть возможность увидеть его бессердечную натуру со всех сторон.
– Не заставляй меня повторять всё еще раз.
Кладет тяжелые руки на мои опущенные плечи. Немного наклоняется. Я забываю, как моргать.
– Я только–только пришла в себя, Руслан. Оставь меня в покое, прекрати мучить…
Выдыхаю с опозданием.
– Мучить? Ты, мать твою, моя жена! И сейчас мне нужна помощь!
– Я не председатель клуба наивных дурочек! Ты хочешь только одного, вновь загнать меня под ноготь. Не будет этого. Уходи!
Сбрасываю его лапы и отхожу.
На стеклянном столике у белого диванчика вибрирует телефон. Сестра Сашка звонит. Больше некому. Наверное, потеряла меня. Хочет получить заветный снимок. А я молюсь, чтобы Руслан скорее исчез. Навсегда.
– Посмотри на меня! – рявкает Руслан, и я нехотя отвожу взгляд от клиентского уголка.
– Хватит, Рус. Нам больше не о чем говорить.
Сует руки в карманы, задирает подбородок.
– У тебя кто–то появился?
Такого поворота я не ожидаю. Сначала папа, теперь это. Перестаю мысленно общаться с сестрой и устремляю взор на мужа.
– Кажется, я попал в точку. – Отвечает за меня. – И кто он?
У меня голова кругом. От духоты, от Самарина, от всей этой невыносимой ситуации!
Иду за телефоном и убеждаюсь, что звонила Сашка. Руслан тем временем оказывается поблизости. Когда я собираюсь напечатать короткое сообщение, хватает меня за локоть и дергает на себя.
Смартфон падает на пол. Экран отлетает от задней панели.
– Что ты творишь?!
Рычу ему в лицо, а он подавляет меня жестким взглядом. Нависает черной тучей.
– Если я узнаю, что ты с кем–то спишь…– Сипит низко.
– То, что? Тебе два года было на меня плевать. Когда я уходила, ты даже не попытался меня остановить. А теперь права качаешь? Прекрати, Руслан! Уезжай и забудь обо мне. Я завтра же подам документы на развод!
– Никакого развода не будет.
Сжимает пальцами мое предплечье. Не больно, но чувствительно. Едва заметно морщусь.
– Надо было уже давно заняться этим вопросом, а не тянуть кота за…все равно мы никогда не подходили друг другу. Я хотела семью, детей. А ты вечно переживал только о бизнесе!
Причмокивает звучно, хрустит челюстью. Ошалелые карие глаза буравят меня насквозь.
– Ты моя. И останешься моей, пока мне не надоест.
– Ненавижу тебя! – хочу вырваться и залепить ему пощечину. – Будь ты проклят!
С торжествующей улыбкой отпускает меня и когда я напрыгиваю на него с намерением ударить, перехватывает мое запястье и говорит:
– А я вижу совсем другое, Арина. Ты любишь меня, и всегда будешь любить.
– Ты ошибаешься. Нет никакой любви!!!
Я обездвижена его сильной хваткой. Высвободиться не получается.
– Возвращайся домой и никто не пострадает.
Плавно обводит костяшками пальцев мое лицо по контуру. Задерживаю дыхание.
– Я тебя не люблю. И не вернусь!!!
Одергиваю руку и бегу к двери. У платья фасон «русалка» и мне приходится подхватить подол, дабы ускориться и не расшибить нос.
Вылетаю за порог и мгновенно проваливаюсь в холод. Но мне все равно. На осень, на мелкий дождь, на шумный город. Я больше не могу терпеть присутствие Руслана и слушать унизительные слова.
Не могу!
Слезы беспощадно душат, а сердце трещит по швам. Вот-вот взорвется.
Оборачиваюсь, гляжу на собственный свадебный салон и замечаю ЕГО. Смотрит на меня с ироничной усмешкой по ту сторону стеклянной витрины.
Застываю в оцепенении. Ни на что не реагирую. Мы с Русланом смотрим друг на друга на приличном расстоянии и все наше больное прошлое оживает ...а весь мир, кажется, перестает существовать.
Оглушительный свист резины и крики прохожих вынуждают обернуться. Я на середине дороги. И на меня несется черный Ровер. Гигантская махина и не думает сбавлять скорость. Мчится по прямой.
Все звуки смешиваются воедино. Я оглушена ими и парализована полностью.
Не пытаюсь спастись. Только крепко-крепко сжимаю руками мокрое платье, и спустя какие-то жалкие секунды джип сбивает меня...
ГЛАВА 2
– Осторожно! Осторожно!
Гремит насыщенный грудной голос где-то в обозримой близости.
– Это моя жена, аккуратнее!!! – все тот же бас звучит рядышком.
Не могу пошевелиться и открыть слипшиеся до боли глаза. Эхо быстрых шагов отдается в ушах монотонными звуками. Я в больнице, не сомневаюсь в этом. Слишком много характерных звуков и тошнотворный лекарственный запах…
– Маленькая моя, всё будет хорошо. Потерпи.
Приятные низкие нотки пробираются к самому сердцу. Немного снижают бешеный ритм. И всё же, я в какой-то иной реальности. Вроде всё осознаю, но не могу никак отреагировать.
– Готовьте операционную! – кричит кто-то другой. Вроде бы тоже мужчина.
Внезапно пробуждаюсь. Целую секунду гляжу на яркий белый потолок. А потом…снова полнейший мрак вокруг.
Пытаюсь повторить попытку, но рот закрывают кислородной маской. Кое-как в состоянии приподнять тяжелые веки и различить два крепких силуэта.
– Она будет жить? – вновь знакомый тембр слышится. Так близко и так далеко. – Ответьте мне!!!
– Посмотрим, как пройдет операция. Сегодняшняя ночь самая важная. Если до утра ничего не случится, то шансы на восстановление будут более чем велики.
Произносит мужчина уверенным голосом и меня быстро катят по узкому, нескончаемому коридору.
– Я смогу с ней остаться? – несется вслед на грани отчаяния.
– Ждите! – возвращается в ответ.
Я с трудом моргаю и наконец, распознаю образ доктора. Синяя шапочка, впалые глаза, тонкий нос. Последнее, что запоминаю, серьезный взгляд, нацеленный на меня. Дальше провал. Теряю сознание.
Сколько я провожу в небытие, не знаю. Но когда потихоньку выбираюсь из сна, слышу приглушенный разговор.
– Поезжайте домой, отдохните. Завтра приедете. Думаю, она уже придет в себя.
– Спасибо, доктор, но я бы хотел остаться.
Обладатель того самого грудного баритона не успокаивается. Добивается своего.
– Я же вам сказал, она только после тяжелейшей операции. Дайте ей и себе немного времени.
– Вы понимаете, что…
Их словесная борьба прекращается, ведь я внезапно отключаюсь. Мне снится чудесный красочный сон. Я играю с лапочкой–дочкой в мяч. Мы бегаем по зеленой траве, смеемся, и подставляем лица яркому летнему солнцу. Ее звонкий заливистый голосок вызывает у меня ощущение неподдельного счастья. У меня ребенок, дом…
А сейчас за окном непроглядный ливень…
Смотрю на него сквозь мутную пелену и долго не могу сообразить, почему так. Где-то лето, которое мне только что снилось? Где моя веселая малышка?
Отрываю голову от подушки и тут же валюсь назад. Она раскалывается на мелкие-мелкие части. Боль невыносимая.
С третьей попытки нащупываю пальцами бинт на лбу. Туго намотан. В несколько слоёв. Что это? Зачем?
Конечности пока не очень мне повинуются, я уже в этом убедилась. Но надежды не теряю. То и дело поднимаю руку над матрасом и сгибаю в локте. А ноги…я практически их не чувствую.
Я парализована?
Прикрываю налитые свинцом веки и выдыхаю через нос.
Такого просто не может быть. Нет! Пожалуйста!
Дверь палаты бесшумно открывается и в нее входит зеркальное отражение Филиппа Янковского. Даже не верится. Может мне мерещится?
– Здравствуйте, Арина Ивановна. Меня зовут Олег Павлович Хорс. Я ваш лечащий врач. Рад, что вы пришли в себя. Осознаете, где находитесь?
Молчаливо обвожу растерянным взглядом светлое помещение с теплыми лимонными оттенками и согласно киваю.
– Ответить можете?
Приближается, берет мою вялую руку и прощупывает пульс.
– Я в больнице.
– Верно. Вы находитесь в нейрохирургическом отделении четвертой городской больницы. Вас доставили по скорой.
– А что со мной произошло? – проглатываю сухой ком.
Олег, на секунду задумываюсь, Павлович почесывает переносицу.
– Дорожно–транспортное происшествие.
Мне больно двигаться, но чуть нахмурить брови могу.
– Я попала в аварию?
– Вас сбила машина.
Осматривает мою голову, внимательно изучает лицо и выпрямляется. Белый халат нелепо смотрится на щуплой фигуре. Больше на пару размеров.
– Не может быть…
Сердце заходится. Открываю рот, глотаю спёртый воздух.
– Тише, – мягко придерживает меня за плечи. – Вам нельзя делать резких движений.
Постепенно выравниваю дыхание, сердцебиение успокаивается. Олег Павлович поправляет бежевое одеяло и отходит от меня.
– Попрошу медсестру почаще к вам заглядывать. Сам навещу вас вечером. Отдыхайте.
Идет к двери. Не смотрю на него. Мое внимание приковано к осенней непогоде. Хочется ощутить тяжесть дождевых капель в ладонях. Взвесить их и смахнуть. Потом повторить всё заново. И так, раз десять.
Побыть маленькой девочкой ни о чем не думающей, никогда не поздно. Тем более после того, как обнаруживаешь себя прикованной к больничной койке.
Вас сбила машина…
Да я за всю жизнь не нарушила ни одного правила. Прекрасно знаю, чем заканчивается пересечение оживленной дороги в неположенном месте или движение на красный сигнал светофора.
В голове не укладывается.
Голова…
Прижимаю ладонь к щеке и зажмуриваюсь. Боль адская. Будто кто–то ударяет по макушке кувалдой. А затем вскрывает черепную коробку и безжалостно выскабливает внутренности чайной ложкой. Не спеша, с превеликим удовольствием.
Бережно ощупываю себя и устало выдыхаю. Руки по швам. Лежу так минут десять. Ни о чем не думаю. Мыслей попросту нет.
– Тук–тук. – В дверях показывается солидный мужчина с огромным букетом белых роз. – Мне сказали, ты пришла в себя.
Проходит, кладет цветы на столик у стены и шлет мне теплую улыбку. Детально исследую его. Добротный костюм французского бренда, нежно–голубая рубашка и черные туфли известной марки. Весь из себя принц.
– Может быть, ты чего–нибудь хочешь? Воды, сока? Я могу принести.
Смотрю на него, не моргая. Слишком хорош для мужчины. Я бы с ним не смогла встречаться. Жить подавно. От девицы отбоя с таким принцем не будет. Одни нервы.
– Арин, ты меня слышишь?
Расстегивает приталенный пиджак. Фигура, что надо. Всё при нем.
– Кто вы?
Задаю вопрос, который уже несколько минут рвется наружу сквозь оглушительную боль.
– В каком смысле «кто я»? Я твой муж, Руслан.
Впервые слышу. И вижу тоже.
– Чушь…я не могу быть замужем…я только окончила университет и…
На меня с подозрением смотрят карие глаза. Будто в душу желают пробраться.
– Тебе тридцать лет, какой университет? Очнись, Арин!
Прикрикивает. Я осыпаюсь мелкими пупырышками.
– Нет…нет…
Комкаю в кулачках больничную простыню. А он, этот высокий тип с темными волосами и якобы дружелюбной улыбкой, шагает ко мне и останавливается у изножья кровати. Широкие ладони опираются о перекладину, и я нехотя задерживаю дыхание.
Он пугает меня. Я хочу спрятаться.
– Медсестра! – орет презентабельно одетый мужик. – Медсестра!
Девушка в коротком розовом халатике забегает в палату и непонимающе глядит на нас двоих.
– Что случилось? - Конечно же, она спешит ко мне, склоняется и спрашивает, – вам плохо?
– Моя жена меня не узнаёт.
Заключает кареглазый, перенося ее внимание на себя.
– Сейчас позову Олега Павловича.
Быстро исчезает. Буквально за секунду.
– Прекратите называть меня своей женой. Я вас не знаю!
Повышаю голос насколько могу. Отчего сразу же получаю обратный эффект: дикую боль в обоих висках и макушке.
– Арина, – незнакомец рядышком, целует в щеку, – я Руслан. Твой Руслан. Неужели ты меня забыла? Мы женаты пять лет.
– Отойдите, пожалуйста…– заикаюсь.
– Любимая, да как же так, – моя ладошка в его мягком захвате, – ты должна меня помнить.
Опять целует теплыми мягкими губами, царапает колючим подбородком кожу. Хочу одернуть руку, не позволяет.
– Прошу вас, – уже всхлипываю откровенно, – прошу…
Но он не прекращает давить и бормотать ласковые слова. Мое сердце предательски сжимается. Мне страшно. Каждая клеточка моего организма охвачена ужасом.
Почему нельзя просто оставить меня в покое? Я же умоляю.
– Я не могу, девочка моя. Ты всё, что у меня есть.
Закрываю глаза, слезы выскальзывают. Обжигают горящие огнем щеки. В какой–то момент перестаю себя контролировать, и тело подскакивает над кроватью. Меня безудержно трясет. Дышать нечем. Оказываюсь в западне. И из нее не выбраться так легко и просто. Я больше не принадлежу себе.
– На помощь!
Раздается, где–то надо мной зычный крик. Но мне все равно. Я лечу в пропасть, ощущая странный привкус на языке и привязанный к ногам многотонный груз.
Грудную клетку раздирает на пополам и внутренности раздуваются.
Я умираю?
– У нее изо рта кровь течет!!! – горланит мужчина, назвавший себя моим мужем. – Скорее, черт возьми!!!
ГЛАВА 3
Даже спустя четыре дня у меня в ушах звенит голос мужика, который кричал на всю палату: спасите мою жену. У меня до сих пор привкус железа во рту и его тревожные вопли.
Он назвался моим мужем. И не перестает свято верить в наш семейный союз. Я снова и снова прокручиваю тот момент в своей больной голове и пытаюсь понять, где правда, а где ложь. Ну, не могу я быть замужем за подобным персонажем. Не могу!
Этот Руслан не предел моих мечтаний. И уж точно не герой романтической истории. Грубый, наглый, резкий. Везде сует свой нос.
Успел и с Олегом Павловичем поговорить обо мне и медсестер напряг после случившегося, чтобы следили за мной постоянно. Оккупировал все мое окружение целиком и полностью.
Разве я бы рискнула, когда–то в него влюбиться? Никогда!
Я бы не была собой, если бы сказала «да» самоуверенному типу со встроенной функцией тотального контроля.
– Сестренка!!!
В палату ураганом заносится Сашка. Пшеничные волосы растрепаны, торчат в разные стороны. Бесформенное платье-лапша цвета жженого сахара оголяет одно острое плечико. Что с ней происходит?
– Осторожнее. – Только и успеваю выдохнуть, когда она набрасывается на меня и крепко обнимает.
– Блин, ты нас так перепугала! Мама на корвалоле, папа в гараже под капотом своей «ласточки». С ума сошла, Ариш?
Непонимающе хлопаю глазами. В висках все еще трещит периодически, но уже терпимо.
– А что я?
Сашка плюхается на задницу и меня подкидывает над кроватью чуток.
– Что? Ты же чуть не погибла!!! Причем дважды!
Ее голубые глаза, точно такие же, как и у меня, округляются до пятирублевых монет.
– Так вышло.
– Как так? Расскажи.
– Если бы могла, рассказала бы. Но я ничего не помню. – Постукиваю по лбу. – Тот день стёрт из моей памяти. Как и всё то, что было до него.
– Погоди, – Сашок придвигается поближе, касаясь моих ног, – у тебя амнезия?
Люминесцентная лампочка с тихим щелчком мигает под потолком. Отсчитывает никому ненужный ритм.
– Ретроградная амнезия, кажется.
Зацикливаюсь на монотонных щелчках, мысленно складываю их в десятки, потом в сотни.
– Ариш…– тянет сестренка, – всё ведь будет хорошо, да? Ты же справишься?
– Не знаю. Мне страшно, Саш. Я вообще ничего не помню из прошлого. Только какие–то обрывки. Учебу, семейные посиделки…и…свадебный салон…понятия не имею, что всё это значит.
Сашка спрыгивает с больничной койки, приставляет руки к бокам. Учительница первая моя. А опять ощущаю жгучее давление под ребрами.
– Ты чего! Твой салон «Ваниль» мечта всех невест города! За платьями очередь на несколько месяцев вперед. Ты сама, по кирпичику выстроила этот бизнес.
– Да?
Сощуриваюсь. Недоверчиво гляжу на сестру. Хоть так противостою ноющей боли.
– Сейчас я тебе кое–что покажу…
Юркая вертихвостка со стрижкой шегги лезет в шоппер, достает смартфон и, прикусив губу, принимается что–то искать. Я опять изучаю ее. Мы никогда не были похожи. Только цветом глаз.
Я ниже ростом, худее и у меня аккуратная стрижка до плеч. Прядка к прядке. Несколько раз собиралась постричься по-новому, но так и не дошла до парикмахерской. Может и к лучшему.
– …так вот, невролог сказал…
Дверь со вставным стеклом открывается, и порог поочередно переступают Хорс и мой названный муж.
Доктор замолкает, видя Сашку и меня ошеломленную неожиданным визитом. Я, в самом деле, пребываю в объяснимом шоке. Какого лешего, самодовольный франт снова рискует явиться? И какого черта, сестренка мило улыбается Руслану?
– А как насчет психиатра? – спрашивает он, будто бы нас сестрой не существует поблизости. Общались бы тогда в коридоре. Зачем портить скромное уединение.
– В нашей больнице работает прекрасный специалист. Он уже успел поговорить с вашей женой.
Разъясняет Олег Павлович и поправляет фонендоскоп на шее. Легонько, почти незаметно. Но для меня каждый жест сейчас важен, каждое сказанное слово. Я чистый лист. Познаю мир и людей заново.
– Хорошо, – карие глаза с янтарным блеском фокусируются на мне, – я хочу, чтоб моей жене было оказано лучшее лечение. Если требуются дополнительные расходы, готов их покрыть.
– Не беспокойтесь. Обо всем позаботимся. Но я бы посоветовал вам не травмировать ее психику и избегать выяснения отношений.
Ровно, спокойно, без резких нот говорит Хорс.
– Господи, Рус!
Сашка ни с того ни с сего бросается в объятия крепкого, отличного сложенного мужика с непробиваемой аурой. Он обнимает ее. С любовью гладит по спине. Я и Хорс чувствуем себя лишними.
– Тише, Саш, тише.
Утешает ее, а смотрит на меня. Напрямую, не моргая.
– Итак, – Олег Павлович легонько хлопает в ладоши, – что–то слишком много посетителей для одной больной пережившей посттравматический кризис. Ну–ка, выходим.
Хорс взмахивает рукой, указывая точно на дверь.
Руслан не перестает успокаивать мою почему–то плачущую сестру, которая еще десять минут назад рассыпалась в рассказах о моем свадебном салоне и щебетала неугомонной пташкой.
– Я бы хотел побыть с женой.
Стальной голос режет заряженный негативом и непониманием воздух вдоль и поперек.
– Позже. Ей нужно больше отдыхать и меньше нервничать. Или вы хотите, чтобы ее состояние вновь ухудшилось?
– Ни в коем случае. – Глыба с карими омутами проводит ручищами по всклоченным волосам моей сестры. – Выпьем кофе, поговорим?
– Да, конечно.
Не верю ушам своим. Как она может ему доверять? Умная ведь девчонка!
– Саш? – окликаю ее с искренней мольбой.
Она оборачивается, шлет мне короткий «чмок» губами, тянет ремешок сумки повыше. Немного отступившая боль возвращается назад. Я устало прикрываю глаза и на мгновение отключаюсь.
Когда реальность вновь очерчивается передо мной, в ней остается только Олег Павлович. Никого больше. Гадская лампа перестает болтать азбукой Морзе.
– Я накажу всем, чтобы к вам никого не пускали. Не отделение нейрохирургии, а проходной двор.
– Спасибо.
Дышать тоже больно. Я слишком переусердствовала недавно, поверила в собственные силы. Но их еще мало, и они быстро кончаются.
– Ваш муж очень настойчив, – постукивает согнутой фалангой по прибору слева от меня, – до главного врача дошел.
– Я боюсь, Олег Павлович.
Дрожь последнее время мой верный спутник. Я с ней не расстаюсь. Она сидит, где–то внутри, а потом происходит взрыв и вместе с ледяным ознобом, я получаю неконтролируемое содрогание. Всё тело им сковывается.