- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1
– Мишенька, ну что ты ломаешься, как подросток…
Я прижимаюсь плечом к дверному косяку.
– Для вас Нина Алексеевна, я Михаил Юрьевич. И прямо сейчас, прошу, покиньте мой кабинет.
Моя мать томно вздыхает. Усмехается приторно.
– Мы взрослые люди, не будем играть в кошки–мышки. И давай не будем забывать, что между нами было. Ладно?
Муж поднимается с кожаного кресла. Колесики скрипят.
– А что было, Нина Алексеевна? А?
Я знаю Мишу вдоль и поперек, и сейчас он убивает мою мать одним точным взглядом в упор. И я бы тоже хотела умереть. Если бы не дверной косяк, давно бы бухнулась на пол.
– Забыл? Я могу напомнить…
Каблуки стучат, одежда шуршит. Затем сладкий стон и я толкаю дверь…
Мама задирает юбку и приспускает черные трусики. Миша буквально в полуметре от нее.
Сердце останавливается. Совсем.
Я не моргаю. Тупо гляжу на эту «добропорядочную» парочку и леденею от шока.
От всего на свете!!!
Страшнее сценки не придумаешь.
Вокруг будто всё взрывается, распадается на куски и осколки. Остаются пыльные руины.
И я посреди этого безмолвного хаоса.
Стою и не дышу.
– Мариночка, – матушка спокойно поправляет белье, опускает подол, – ты разве не должна быть в ресторане с подружкой?
– Нет, мам…
От вида двух предателей горло проволокой перетягивается.
– Мариш, – Мишка спешит ко мне, на ходу пряжку ремня шевелит, – я скажу то, во что ты вряд ли поверишь, но это…
Выставляю руку вперед. Нехотя обвожу его застывшим взглядом. Под брюками отчетливая выпуклость. Вот как? Значит, торкает его от моей мамочки?
– Не надо, Миш. Я не дура и все прекрасно вижу и понимаю.
Говорю ровно. Без капли эмоций. Их из меня незаметно выжали досуха.
– Да что ты видишь? Твоя мать сумасшедшая!
Чуть ли не твердой грудью меня толкает.
– Сумасшедшая?
Мама цокает шпильками с видом завоевательницы. Становится слева от нас и касается колючей щеки Миши. Он дергает головой. Брезгливо сводит брови.
– Это идеальный момент, Мишенька. Пора вскрыть карты.
Лицо Миши перекашивается. От злости, которую он не может выплеснуть. За стенами этого кабинета полно людей. Тех, для кого он и царь, и бог, и несгибаемый босс.
– Уходите, пока я не вызвал охрану или сам вас не вывел.
Шипит муж, играя желваками.
Я просто прирастаю к полу и выгляжу медной статуей.
– Думаешь, она тебя любит? Думаешь, у вас всё хорошо? – мама подступает ближе. Ощущаю ее гнилое тепло. – Она даже родить тебе не может. А я смогу. Я еще способна. Мне всего сорок шесть.
– Мама…– только и могу мяукнуть жалко.
– Я говорю правду, милая. Ты бесплодна. Пустышка с нулевым интеллектом.
– Мама…
Во мне что–то зарождается. Постепенно. Огненно.
– Ты знал, – обращается к Мише, который немного отошел в сторону, – в шестнадцать лет моя дочь залетела от какого–то нищеброда и решила сделать аборт. Пришла ко мне и заявила: мама, я хочу нормальной жизни. Ребенок всё испортит. Я, конечно же, поддержала ее. Зачем молоденькой девочке хомут на шее? Записала ее к врачу и на следующий день ее вычистили. Но случился небольшой казус…в общем, Мариночка стерильна. Матерью ей никогда не быть.
Миша сжимает спинку стула. Костяшки белеют.
Я же напротив краснею. И через секунду хватаю свою мать за предплечье. Вонзаю ногти в кожу. Темно–синяя ткань трещит под моими пальцами.
– Хватит врать! Ты лживая…
– Кто? Сука? – сужает холодные серые глаза. – Договаривай, доченька.
– Да, сука. Потому что это именно ты силой притащила меня к врачу! Именно ты настояла на аборте и пригрозила мне тем, что я останусь на улице, если не убью ребенка!!! И именно ты виновата в том, что я…
Последние слова застревают в горле остроугольным комом.
– Бесплодна? – заканчивает за меня.
Миша не выдерживает. Берет мою мать за шкирку и тащит к двери.
– Пошла вон, Нина Алексеевна!
Привлекательная светловолосая женщина превращается в ядовитую фурию. Вырывается из хватки и дает моему мужу пощечину со всей дури. Я вскрикиваю и накрываю рот ладошкой. Из глаз слезы вырываются.
– Она никчемная идиотка! Образования нет, ума нет, ребенка нет!!! Сидит на твоем горбу, ножки свесив, а ты и рад, да?! Тебе уже сорок пять, Миша, подумай о себе и своем будущем! Что тебя ждет рядом с моей дочерью? Годы в полном одиночестве. Холодные вечера за ужином. И постель, в которой эта неумёха имитирует наслаждение. А у других тем временем, заботы, хлопоты, дети, внуки!!!
Я оступаюсь на ровном месте и шлепаюсь на кожаный диванчик. Чудо, что он поблизости.
Миша обходит мою мать, распахивает дверь и кивает головой. Молча. Без тени сомнений и сожалений.
– Увижу тебя снова, безопасность не гарантирую.
Только и выдает в конце.
Мама самоуверенно выгибает спину, запахивает пальто. Делает шаг к порогу и поворачивается ко мне.
– Миша будет моим. Я тебе обещаю!!!
– За что, мам?..
Перед глазами веселая карусель. Сейчас стошнит.
– За что? – не вижу, но слышу, рвется ко мне. Муж ей препятствует. – Я молодая и красивая, но не замужем! И всё по твоей вине! Двадцать три года я только и делала, что кружила вокруг тебя, исполняла все твои прихоти. Даже чертов залёт стерпела! А ты мне чем ответила? Выскочила за того, кто мне действительно понравился. Лишила меня права быть счастливой!!!
Зажмуриваюсь от кипящей тошноты.
Миша выталкивает маму за дверь и закрывает ее. Тишина кишит демонами. Один из них подлетает ко мне, падает передо мной на колени и пытается заглянуть в глаза.
– Мариш, посмотри на меня.
Мычу отрицательно.
– Я прошу тебя. Просто взгляни. Я хочу тебе всё объяснить.
– Не надо. Не. Надо. Прошу…Миша…
Дрожащей рукой берусь за подлокотник и встаю. Миша вынужден отодвинуться.
– Куда ты?
Не смотрю на него. Мне очень больно.
– Домой. Соберу вещи.
– Какого хрена, Мариш?!
В гневе он божественно красив. Но сейчас один его вид выворачивает меня наизнанку. Больше не хочу находиться рядом с ним. Не хочу чувствовать его бешеную мужскую энергетику. Ведь он…с моей матерью…
Подумав о ней, громко всхлипываю.
– Я кое–что забыла сказать! – мама врывается в кабинет. – У Мишеньки родимое пятно в паху. И крошечное созвездие из родинок прямо на…
Рисует в воздух детородный орган.
Я отталкиваю ее и выбегаю в коридор.
– Он настоящий самец в постели!!!
Кричит она мне вслед и заливисто смеется…
ГЛАВА 2
Я приезжаю домой, бросаю ключи от машины на кухонный остров и лечу в спальню собирать вещи. Чем быстрее сделаю это, тем лучше. Для всех.
Чемодан, кожаная сумка, маленький кожаный портфель с документами…
Наспех скидываю обувь с полок гардеробной в большой пакет. Судорожно сметаю всю косметику с туалетного столика в дамскую сумочку.
Слезы льются без остановки. Даже вздохнуть не могу.
Время от времени стираю соленые дорожки со щек, но потом они опять обжигают.
Она бесплодна…
Пустышка…
А я еще молодая и красивая…мне всего сорок шесть…
Срываю с плечиков платья и замираю при виде свадебного наряда. Белое. Кружевное. С длинными рукавами и открытой спинкой.
Помню, как примеряла его в окружении подруг и мамы.
Меня слепили вспышки мобильных фотокамер, оглушал радостный смех.
Но все оказывается фикция.
Мать втайне грезит о моем мужике и соблазняет его при первой же возможности.
А он чертов телёнок. Поплелся за опытной тёткой, высунув язык.
С обидой сминаю свадебное платье и бросаю под ноги. Топчу его, рву беспощадно. Хочу уничтожить все воспоминания.
– Ты здесь!
Мишка заходит в нашу спальню и облегченно выдыхает. Пятерней по волосам скользит.
– Извини, скоро исчезну.
Шмыгаю носом и заправляю светлые волосы за уши. Не желая видеть его самоуверенную рожу, быстренько сворачиваю кофты, штаны, блузки и укладываю на дно чемодана. Комком.
– Я никуда тебя не отпущу. Это гребаная хрень какая–то.
– Моя мать тоже так думает?
Расправляюсь с наполнением чемодана и берусь за сумку. Загружаю ее нижним бельем. Многое подарено Мишей. Например, красный комплект с чулочками и рюшами на трусиках. Держу его в руках и вспоминаю первый раз, когда его надела. Ужин при свечах, приятная музыка.
– Ты была шикарна в нём.
Считывает мои мысли.
Я бросаю кружево небрежнее, чем все остальное. Застегиваю молнию.
– Зачем ты вообще приехал?
Наконец–то в силах посмотреть на него.
– Хотел поговорить с тобой. Решить всё мирно.
– Ты о разводе? Да?
Беру сумку, у чемодана пластиковую ручку выдвигаю.
– Ты же знала, что мне нужен наследник.
Ах, вот к чему он ведет.
Всё дело в продолжении его рода "голубых кровей".
– Я надеялась, что…
Миша так грубо меня хватает, что я роняю весь свой багаж на пол.
– На что ты надеялась? Что сможешь тянуть с зачатием? Нести херню про выкидыши? Я уже наелся этого! Ты не первая женщина, которая хочет развести меня на бабки и при этом сохранить идеальную фигуру. Или жить, не заботясь о подгузниках и кормлении.
– Ты идиот, Миш? – выдыхаю. – Я мечтаю стать матерью. Только…
– Только ты, черт возьми, бесплодная!
Карие глаза чернеют на пару тонов. Скулы напряженно сжимаются.
– Если бы я сказала правду, ты бы не женился на мне.
– И это было бы честно, не так ли?
Его руки массируют мои плечи. Энергетика, которая от него исходит, вызывает легкое покалывание в конечностях.
– Я влюбилась. Я не хотела тебя потерять.
Пусть грянет гром. Хлынет дождь посреди зимы. Только бы он ушел и перестал мучить меня своим присутствием.
Я смогу пережить всё, что угодно. Но только не это.
Мы почти пять лет вместе.
И каждая минута рядом с ним кажется мне раем. Казалась…
Я вдыхала любовь большими глотками и думала, она никогда не закончится.
Но не существует ничего вечного.
Все имеет срок годности.
– Я не мальчик, Марина!!! Мне нужен ребенок!!! Я не скрывал, и не обманывал тебя. Сказал в лоб. И ты приняла меня. Доверилась. А я поверил тебе. Возможно, как никому в этой чертовой жизни.
Ни слова про любовь.
Ни маленького намека.
Лишь стальной холод и ножевые ранения.
– Тогда для тебя всё складывается идеально. Разведешься со мной и женишься на моей мамочке. Она с радостью сделает тебя отцом.
Миша убирает руки, будто я вмиг стала грязной, и он вот-вот схватит инфекцию.
– Развод? Никакого развода. Накануне важной сделки с Китаем, я не могу испортить себе имидж.
Сухо так. Отстраненно. Меня еще большее опустошение настигает.
– Хорошо. Я тебя поняла.
Приседаю, подцепляю чемодан и сумку.
– Я тебя не выгоняю. Оставайся.
– Нет уж, – улыбаюсь чересчур неестественно, – не хочу мешать вашему с мамой веселью.
Я прохожу мимо него. Задеваю уголком сумки его ногу и ускоряюсь. Не знаю зачем. Да и Миша непонятно зачем идет за мной. Что хочет доказать?
– Ты должна была мне обо всем рассказать!
Рычит позади.
Я спускаюсь по лестнице. Колесики чемодана зычно гремят.
– Какая теперь разница.
– Выставила меня придурком. Одного поля ягода с матерью!
– Спасибо за комплимент.
Под ребрами желе. Едва дышу.
– Меня будто зельем напоили, когда я встретил тебя! Я потерял голову!!! А надо было принимать решения на холодную. Узнать о тебе больше.
– Поздно горевать о прошлом. Подумай о будущем. Так, кажется, моя мать сказала.
Ставлю тяжелый груз, лезу в карман за телефоном, чтобы вызвать такси.
– Я же люблю тебя, дура!
Я успеваю вызвать машину, прежде чем оказываюсь в объятиях мужа.
– Люблю и ненавижу одновременно!!! – выплевывает с каким–то жутким нетерпением.
Целует в губы с жадностью, которую ни разу от него не ощущала. Земля уходит из–под ног, тело теряет вес.
Я хватаю его за лацканы пиджака, крепко сжимаю и тихонько постанываю от боли. Острые спазмы бьют по грудине, парализуют все внутренние органы.
– Я не прощу тебя за секс с матерью…
Удается оторваться от него и вдохнуть кислород.
– Значит, мы в одной прОклятой зоне.
Смотрит исподлобья. Дышит глубоко.
Загнанный в капкан хищник.
Я отступаю. Кошусь в крошечное окошко в верхней части двери. Снег шурует. Крупный такой, пушистый.
– Я не буду строить из себя счастливую жену, ради твоего имиджа. Поживу в гостинице, пока не найду квартиру. Машину оставь себе.
– К чему такие жертвы. Я ничего у тебя не забираю. Пользуйся.
Между нами, всего несколько сантиметров. Я бесшумно вдыхаю. Запоминаю любимый аромат.
Терпкий ром…
Сосна…кедр…
Я хочу оставить при себе это опьяняющее облако. Ведь больше ничего нет.
– Я всего добьюсь сама, Миш. Докажу тебе и матери, что я не тупая курица. И мне не нужны для этого твои подачки. Ты уже дал мне отличный пинок под зад!
Касаюсь черной брутальной ручки, и дверь открывается.
Не по моей вине. Я даже нажать не успела.
Мама…
– Я думала, ты уже уехала. – Дарит нам безупречную улыбку без толики жалости. – Хотела поболтать с Мишенькой. И сразу скажу, я не следила за вами. Просто наблюдала.
Пожимает плечами.
– Да можешь не стесняться и проходить. – Говорю я, меняясь с ней местами. – Теперь не нужно наблюдать со стороны. Уже не зачем. Всё кончено.
Раздается гулкий сигнал клаксона. Я в последний раз смотрю на мужа и ухожу. С каждым шагом сумка с чемоданом становятся тяжелее.
– Марина?!
Слышу его бархатистый голос.
– Оставь ее, – мурлычет мама, – девочке надо прийти в себя. Давай я лучше…
Даже знать не хочу, что она придумала…
Не хочу! И не буду!
Как говорится, беру ноги в руки и сажусь в такси. Прошу водителя не медлить и как можно скорее увезти меня подальше от этого дома. Он молчаливо кивает и отъезжает от высоких "глухих" ворот.
До города еду в полном молчании. Даже мыслей никаких нет. А уже часа через три, я сижу в кафе и задумчиво кручу пузатую чашку с кофе. Любимый мной латте давно остывает. Даже жалко. Но настроение никакое.
Мне удается снять отличный номер на одну ночь. Везет с арендой квартиры. А внутри пустота размером с кратер вулкана.
У меня нет больше семьи.
И похоже никогда не было.
Слова Мишки ранят больнее, чем я думала.
Ему нужен наследник. Приемник.
А я…пустышка.
Спасибо моей матери.
И почему за столько лет я ни разу не попыталась с ней поговорить? Почему не вступилась за себя?
Потому что дура. Как была маленькой беспомощной девочкой, так и осталась ею.
Возле кофейни паркуется красный Вольво. Даже гадать не надо, кто пожаловал.
Нина Алексеевна выбирается из машины, задирает подбородок и шагает прямиком к входу. Заметив меня, машет ручкой в красной кожаной перчатке.
Я отпиваю противный кофе, приводя себя в чувство.
– Ох, вот же холод!
Мама отодвигает стул и садится напротив. Мы не виделись несколько часов, а ощущение, будто целую вечность. Совсем чужие друг другу люди. Совсем не связанные родственными узами.
– Что пьешь? – заглядывает ко мне в чашку. – А, понятно.
Внаглую подзывает официантку и просит сырный раф. Я смотрю на нее и не понимаю, чего она добивается. Кажется, я уехала, дала им с Мишей зеленый свет. Что не так?
– Какого черта…Нина?
Не могу больше назвать ее мамой. От одной мысли горло судорога сводит.
– Быстро же я перестала быть мамой.
Усмехается, кладет перчатки на стол.
– Ты мне не мать, после того, что я узнала и увидела вот этими вот глазами.
Прикладываю пальцы к нижним векам.
– Когда–нибудь ты все равно бы узнала. Так какая разница когда?
– Что тебе нужно? Путь к Мише расчищен. Дерзай!
Она ослабляет шарфик, сминает губы.
– Откажись от его денег. От имущества тоже.
– А разве я претендую? – хмурю брови.
– Ты может и нет. А вот он до конца будет играть в благородного рыцаря. Поэтому, дай ему понять, что тебе от него ничего не нужно.
– Я уже ему всё сказала.
Откидываюсь на спинку стула, сжимаю кулак незаметно.
– Видимо, до него не дошло. Попробуй снова.
– Нет, это не в какие ворота…
Я встаю, снимаю сумку с уголка спинки и направляюсь к двери. На ходу застегиваю пальто и надеваю шапку. Хочу исчезнуть. Желательно навсегда.
– Стой!!!
ГЛАВА 3
– Что?! – Кричу ей в лицо. – Тебе больше нечего у меня забирать!!!
– У тебя ничего не получится. Ты не сможешь.
Говорит спокойно. В глазах блещет злорадство.
– Не смогу без Миши? Без его денег?
– Ты вся в отца, Марина. Такая же тупая и наивная фантазёрка. Для вас с папашей всё всегда было окружено розовым светом. Но мир не состоит только из радости и улыбок. Мир жесток. Особенно к таким как ты и твой отец! Но мне тебя не жаль. Нет. И его тоже. Слава богу, я вовремя ушла и начала сначала.
Мне почему–то хочется улыбнуться, и я улыбаюсь.
– Не сначала, а по костям тех, кто по идее должен быть тебе дорог.
– Ой, не тебе меня судить. Не я залетела в шестнадцать, от не пойми кого. Не я вешала лапшу на уши мужику, лишь бы стать его женой. Не я!!! Так что не строй из себя паиньку, дочка. Ты не святая. И никогда ею не будешь.
По дороге проносится автобус. Как раз мой. Недалеко остановка и я бы успела запрыгнуть в него, если бы не Нина, преградившая мне путь.
– А разве я когда–нибудь считала себя святой? Я жила и живу, как умею. И я влюбилась в Мишу. В этом не было и нет ничего плохого. Но ты посчитала, что лучше меня и быстренько организовала план–перехват.
– Миша должен быть моим!!! Я встретила его раньше!
– Да, пожалуйста, бери! Только нужна ли ты ему?
Ругаться с ней посреди улицы последнее дело, но иначе никак. Она снова застала меня врасплох.
– Нужна! Он пока не понял, но поймет. Я помогу ему.
– Желаю вам счастья.
Стряпаю дурацкую улыбку, разворачиваюсь и иду по тротуару в противоположном от остановки направлении.
– Ты разрушила мою жизнь, Марина!!!
Я торможу. В груди острая резь. Прикладываю к ней ладонь и медленно оборачиваюсь.
– Я разрушила? – тише на полтона. – Вместо того чтобы стать мне настоящей матерью, ты отправила меня на аборт, угрожая бомжеванием. Ты оставила без любящего отца, выбрав собственный комфорт. И сейчас, ты лишаешь меня любимого мужчины. Отнимаешь его потому, что с ним я. Я для тебя главное зло и соперница. Только я.
Она смотрит на меня молчаливо. Снег, пролетающий, между нами, становится невидимым ножом, который перерезает пуповину.
– Ты не сможешь одна. У тебя не хватит ума и сил встать на ноги.
– Пускай я не сразу обрету крылья, но я обрету их, мам. Я тебе обещаю.
Больше не задерживаюсь. Практически бегом теряюсь из виду.
Свернув за угол, ощущаю вибрацию телефона в кармане.
Я пересекаю пешеходный переход, спускаюсь в подземку и только тогда, достаю смартфон.
Миша…
Наше свадебное фото «плавает» в центре экрана.
Жму на красную кнопку, а чуть позже вовсе выключаю звук.
Войдя в вагон, прибиваюсь к окну и стараюсь забыть встречу с матерью. И о Мише тоже пытаюсь не думать.
Не выходит.
Выскакиваю на следующей станции и уже, никуда не спеша бреду по зимнему городу. Кругом люди, жизнь. А я словно вне тела. Парю, где–то над землей, ничего не замечаю.
Воу! Резкий визг тормозов и я отскакиваю подальше от бордюра.
– Смотри, куда прешь, дура! – орет мужик из черной мазды.
От шока распахиваю глаза, а он машет руками, крутит пальцем у виска. Решаю взглянуть в телефон. Достаю, снимаю блокировку и читаю зависшее в экране сообщение от Миши: хотя бы скажи, что с тобой все в порядке.
Я так и не отправляю ответную смс–ку мужу. Просто не хочу. Да и зачем? Ведь прямо сейчас, спустя долгую бессонную ночь я шагаю по коридору его офиса и готова покончить с последним делом, которое меня мучает.
С нашим разводом!
Миша четко дал понять, чем ему будет грозить наш расход. Но мне плевать. После вчерашней стычки с матерью, я всю ночь не спала. Еще и кровать жутко неудобная. Но это уже вторично.
– Девушка, постойте! У Михаила Юрьевича совещание!!!
Я оборачиваюсь и вижу худенькую секретаршу с высоким хвостом по имени Оля. Прямо породистая лань, а не человек.
– Что?
– У Михаила Юрьевича важные гости. Подождите…
В ее лице появляется осознание. Она только сейчас меня узнает и тут же краснеет.
– Марина Леонидовна?.. ой…простите… – выбегает из–за рабочего стола. – Может чай? Или кофе?
– Спасибо. Ничего не надо. Я просто посижу вот тут.
Указываю на массивное кожаное кресло с деревянными подлокотниками. Оля кивает и садится обратно за свой стол. Делает вид, что экран компьютера интереснее, чем я.
Усмехаюсь внутренне и лезу в сумку за телефоном. Снова перечитываю сообщение Миши. Затем все остальные в едином столбце. Половина из них от мамы. То есть от Нины…
Голова раскалывается от того, какой наивной дурой я была…какой глупой и несмелой. Я ничего не видела, а она…окучивала моего мужчину, плела ему про меня всякие гадости и предлагала себя в качестве альтернативы.
Мерзко! И настолько больно, что сердце не выдерживает и становится просто бесчувственным органом.
– Добро пожаловать в Россию, рад был лично с вами познакомиться, вечером жду вас в «Дели» и…
Миша выпроваживает из кабинета китайских коллег и перестает улыбаться, увидев меня.
Китайцы рассыпаются в непонятных благодарностях, постоянно откланиваются, а он мрачнеет на глазах.
– Оль, проводи джентльменов, пожалуйста.
– Да, конечно, – девушка спешит выполнять просьбу, – господа, прошу вас!
Кивком головы приглашает меня войти.
Раньше я без стука переступала порог его кабинета, а теперь…будто невидимый Цербер его охраняет.
– Я думал, мы обо всем поговорили.
Миша подплывает к столу, проводит пальцами по его стеклянной кромке. Я гляжу в широкую спину, нервно поправляю ремешок сумочки на плече.
– Это те китайцы, перед которыми ты боишься уронить свой статус?
Говорю спокойно. Но ожидаю тайфуна в ответ.
– Да. Это они.
Так и не поворачивается. Вынуждает меня бороться со стеной. Почти китайской.
– И их волнует, женат ты или нет? – Они люди с очень древними традициями. – Наконец, демонстрирует свое лицо. – И с очень консервативными взглядами.
– Мгм, – поджимаю губы и киваю. – Ясно.
– Марин, у меня впереди тяжелый день. Ты же знаешь. Давай без долгих прелюдий. Чего ты хочешь?
– Развод…наверное.
ГЛАВА 4
Я уже во всем сомневаюсь. Опять.
Боюсь, что он, как и мать, снова начнет делать из меня идиотку и убеждать в моей неправоте.
– Сколько раз мне повторить, что я не дам тебе развод?
– Почему ты не хочешь разойтись со мной по–хорошему? У тебя же новая жизнь наклевывается. Новая жена.
– Что ты несешь?
С болезненной гримасой растирает переносицу. Длинные пальцы, которые так нежно блуждали по моей коже, теперь изучают выпуклости и впуклости моей матери…
– Я о тебе и Нине.
Секунда и Миша взрывается. Отпинывает ногой вращающееся кресло. Оно впечатывается в книжный стеллаж у окна. Я инстинктивно вздрагиваю, но знаю, мне вреда он не причинит.
Никогда.
– Нет никакой Нины и меня!!! – багровеет от злости. – Нет!
Быстро подходит и стучит пальцем по моему лбу.
– Ты вбила в свою головку гребаную хрень и свято веришь в нее!
Кость пронзает спонтанная боль. Я морщусь, а Миша продолжает напирать. Загонять меня в угол около двери.
– Я не трахал твою мать. И не собираюсь этого делать. У меня пока еще есть мозги и мужское, сука, достоинство!
– Но ты…ты…– блею ягненком на жертвенном камне. – Я не верю…
Внимательно смотрит в мои глаза. То хмурится, то щурится. Странно так. И очень неуютно.
– Ты ушла от меня. Не реагируешь на смс и звонки. А теперь здесь. Денег хочешь?
– Ч–что?
Подавляю икоту, бегущую вслед заиканиям.
– То, Мариш. – Выдыхает пламенно. – Я уже устал за эти пару дней. Честно. Хочешь уйти? Уходи. Но пока я не разберусь с китайцами о разводе и делёжке имущества, можешь забыть.
– Какой же ты…– оскорбление вертится прямо на кончике языка.
– Ну, кто я? – кладет свои тяжелые руки мне на плечи, наклоняется и поднимает темные брови. – Мерзавец? Урод? Предатель?
– Отпусти меня. Зря я пришла.
– Тут ты права. Зря. Я не мальчик, любовь моя, я давно не покупаюсь на женские уловки. И если ты думаешь, что я изменяю, трахаю твою дорогую мамочку, то не стану тебе мешать.