- -
- 100%
- +
ГЛАВА 1.
Что бы вы почувствовали, войдя в двушку дочери, купленную на совершеннолетие и увидели в ней любимого мужа с другой женщиной? Мужа, с которым двадцать пять лет прожили вместе? Я – ничего. Ведь это всё было только началом…
Я аккуратно переступила женские босоножки на высоченной шпильке и сумочку с золотой пряжкой, неторопливо прошла по коридору и остановилась у двери в зал. На кожаном диване молочного цвета валялись белые стринги. Пол украсил кружевной лифчик в тон трусам. Из открытого окна потянуло утренней летней прохладой и мне стало так дурно… Сейчас только семь часов, а для меня будто глубокая ночь наступила внезапно. Всё померкло перед глазами. Я на ощупь дверной косяк нашла.
Сделав глубокий вдох, я медленно пошла дальше. Из ванны донесся шум воды и тихий певучий голос. Сжав в кулаке телефон, я свернула в спальню дочери. На расправленной кровати, на белоснежном постельном белье сверкали последствия ночного веселья. На тумбочке два высоких бокала из–под шампанского. Под ней, пустая бутылка розового игристого и фантик от презерватива. Мне в грудь пушечное ядро ударило. Я схватилась за шею, отступила к комоду. Что–то звякнуло за моей спиной. Быстро обернулась. Свечки в стеклянных колбочках. Романтика…
– Ох! А вы кто?!
Я уже знала, кого увижу, когда посмотрю на дверь. От этого факта, моих губ коснулась ироничная улыбка с вымученным стоном.
– Здравствуй. Я Татьяна Краснова.
– К–Краснова? Антон Краснов ваш родственник?
Фигуристая девочка, лет так двадцати шести, пригладила жгучие черные волосы, очертила ручками пышную грудь и поспешила подобрать непотребные вещички с пола.
– Я его жена, моя хорошая.
Она промолчала. Сбегала, выбросила мусор и вернулась назад. Шустро застелила кровать, распахнула одну из створок окна.
– Антоша ничего не говорил про семью. Я думала, он холост.
Испуганно застыла под теплым солнечным лучом. Такая миленькая, на первый взгляд невинная. Я тоже такой была. Верила в честность, справедливость и непоколебимость чувств. Но…
Опыт, время и общение с людьми помогли мне снять наивные шоры с глаз и посмотреть на мир иначе.
– Как тебя зовут?
Оглядела ее. Шелковый халатик, татуировка на лодыжке в виде бабочки, золотое колечко на мизинце. Девочка точно не из простых. Просто прикинулась трусливой овечкой.
– Илона. – Скупо улыбнулась и втянула полные губы.
Я оттолкнулась от комода, приблизилась к ней, не упуская из виду каждый взмах ее ресниц, движение губ и легкую дрожь. Насильно запомнила облик той, кому сейчас преподам ценный урок. И только моя рука поднялась в воздух, только приготовилась дать ей пощечину, я услышала щелчок дверного замка. Единственный человек, который мог прийти в такое время – Антон. Наверное, сгонял за круассанами к завтраку для своей куколки.
– Собирайся и уходи. – Сказала я бабочке, прислонив разогретую руку к бедру.
Илона понимающе закивала, оголилась при мне и молниеносно натянула платье на безупречное загорелое тело.
Я моргнула от картинок, возникших перед глазами, и приказала себе уходить. Здесь уже всё очевидно. А вот там, сердце ёкнуло при мысли об Антоне, пока не слишком прозрачно. И я попятилась к двери…
– Таня? – Антон в самом деле удивился, встретившись со мной нос к носу. – Что ты тут делаешь? Даринка приехала что ли пораньше?
Начал крутиться, вертеться, вести себя несдержанно. Я ухватила его за воротник рубашки, и он замер. Наконец–то, взглянул на меня привычным любящим взором. Но любовь такая неуловимая штука…можно увидеть, но не почувствовать.
– Успокойся, Антоша. – Нарочито спокойно произнесла я. Но это только снаружи. Внутри развернулось шоу получше, чем у Малахова.
Он нахмурился. Не понравилось мое детское обращение. Что же, терпи солдат и не такие трудности ждали впереди.
Мимо нас с жарким ветерком пронеслась Илона. Антон повернулся ей вслед.
– А это еще кто? Подружка Даринки?
Девочка забежала в зал за нижним бельем и сразу же бросилась к босоножкам.
– Тань, кто она? – вновь посмотрел на меня.
Я погладила его накрахмаленный воротничок, шею и немного колючую щеку. Антон мог себе позволить не бриться пару дней и при этом не выглядеть неандертальцем.
– Не узнаешь свою любовницу? – склонила голову.
– Кого?!
Нежно обвил мои запястья и отвел от себя.
– Ну, я пойду, да? – Илона перемялась с ноги на ногу на крошечном пятачке у входной двери. Надпись «добро пожаловать» на прорезиненном коврике, превратилась в «иди к черту».
– Кто ты на хрен такая?
Антон развернулся к Илоне, оставив мне в качестве утешения аромат своего одеколона. Насыщенный, с медовой горчинкой. Я растерла грудь и бесшумно сглотнула. Мне сорок пять, а я стояла и наблюдала за двумя психически незрелыми людьми, которые провели вместе безумную ночь. Откуда во мне такая жертвенность? Я же любила себя и ценила. Никогда никому не позволяла унижений в свою сторону.
– Тебя кто–то подослал? – Антон поймал Илону за локоть и сильно дёрнул вперед. Она ударилась об него.
– Что за фигню ты говоришь, Антош? Мы же с тобой уже два месяца встречаемся…
– Сколько? – он наклонился к ней. – Ты об стенку ударилась, девочка?
– Не надо…я же люблю тебя…ты обещал, что разберешься с проблемой на букву Т. Что мы будем вместе.
– Проблема здесь только одна – ты!
Его скуластое лицо покраснело, жилы на шее вздулись. Практически пнув дверь, Антон вытолкал девчонку на площадку и закрылся на защелку.
– Не поступай со мной так!!! Я не однодневка!!! Слышишь, Антош?! – загорланила она по ту сторону.
Муж запустил пальцы в уложенные волосы с проседью и поморщился.
– Она всех соседей разбудит. Ты этого хочешь?
Расстояние между нами было всего в несколько метров. Но это обман. Оно увеличивалось в геометрической прогрессии с каждым нашим вдохом. Разрасталось в ширь и в длину посекундно. Сжирало всё хорошее, доброе, вечное.
Илона не прекратила колотить кулаками по двери.
Орала, требовала разговора и угрожала рассказать об интрижке всем, кому не лень.
Я и Антон не сводили глаз друг с друга.
Вскоре послышался крик возмущения от соседа сверху. Залаяла мелкая собачонка.
Антон сматерился грязно и разгневанный до чертиков, вышел к своей смазливой чайке, горланящей во всю глотку. Мне ничего не оставалось, кроме как написать сообщение дочери.
«Ты была права, родная».
«Мамулечка…я уже в пути. Жди» – пришел незамедлительный ответ.
Дверь шарахнула, и я уставилась на Антона.
– С кем общаешься? – тяжело задышал, приставив руки к бокам.
– Клининг вызвала. Нужно стереть следы твоего блуда до приезда моей дочери.
Ему не составило труда подойти и выхватить у меня телефон.
– Так значит, это Даринка тебя науськала? Она все устроила?
Размахивал моим телефоном и едва говорил из–за ярости.
– Не будь идиотом, Антон.
Я направилась туда, куда нормальная женщина никогда бы не пошла – в спальню, где разбилось ее сердце.
– Я не спал с этой чухнёй!
Догнал меня слишком быстро. Я растерла большим пальцем ладонь и ударила Антона. Впервые за двадцать пять лет. И это было здорово! Я ощутила смешанные эмоции. Но большинство из них – восторг!
– Самое больное то, что ты не пришел ко мне и не признался честно во всём. Не сказал мне, что разлюбил и решил расстаться. Ты выбрал путь от противного. А я думала, ты настоящий мужик, Краснов.
– Настоящий, потому что принял тебя беременную и воспитал твою дочь, как свою? Потому что делал для вас все, что мог и даже сверх возможного? – Открылось его истинное нутро.
– И я благодарна тебе за каждый прожитый день вместе, – приложила руку к груди, – за каждый, Антон. Но то, что ты творишь сейчас, просто смешно! Не постыдился даже в эту квартиру ее привести. Бессовестно доказываешь мне, что не знаешь ее. Зачем? Зачем, Антон?!
Я вдохнула громко. Не было уже сил держаться.
В его безоблачных голубых глазах на миг что–то странное вспыхнуло, а затем все погасло. Алая отметина на щеке слилась с цветом его кожи. Губы изогнулись в неприятной усмешке.
– Я был тебе верным мужем, Тань. Старался не совершать ошибок. И что получил взамен? Любимый, я не могу иметь детей. – Он почесал кадык. – Не могу, потому что первые роды были тяжелыми и врачам пришлось что-то там нахреновертить ради того, чтобы спасти мою жизнь. А в реале, ты просто не хотела рожать! Только о себе думала!
Изрыгнул слова наигранным голосом.
– Упрекаешь за то, что я не подарила тебе ребенка?..
Слезы для слабых женщин. А я сильная. Сильная я!
Прокричала сама себе и ощутила жжение на щеке. Такое мерзкое, ненужное.
– Не упрекаю, а говорю, как есть. Я устал от идеальной семьи, которой по факту не существует. И решил, что–то изменить.
– Поздравляю. У тебя получилось.
Я отобрала у него свой телефон, толкнула его плечом и пошла прочь.
– Доченьке спасибо скажи. Она наконец–то добилась того, что наш брак полетел к черту! – плюнул мне вслед...
ГЛАВА 2.
Наш брак полетел к черту…как хорошо сказано. В самую точку. Только Дарина здесь не причем. Если бы она не скинула мне фотки мужа и этой Илоны из ресторана, отеля и какого-то загородного клуба, не вынудила бы меня проснуться в шесть утра и приехать в ее квартиру, я бы никогда не узнала правду.
И что теперь мне с этой правдой делать?
Я прислонилась к горячему кузову машины и на минуту прикрыла глаза. Преследующая последнюю неделю тошнота, совсем не вовремя решила напомнить о себе.
Будто специально сигнализировала мне: Таня, успокойся, тебе нельзя нервничать.
Но как? Я жила с трусом и даже не подозревала. А ещё говорили, женщины чувствуют перемены. Ни черта! В 21 веке мужики научились маскироваться лучше партизан.
Я перетерпела бурю в животе и встряхнула плечами. У меня много дел…
Первоочередная задача – выдворить мужа из нашего семейного гнёздышка. Вместе со всеми вещами. Даже с теми, которые он позавчера в стирку закинул.
Как только я приехала домой, то увидела интереснейшую сцену: помощник Антона загружал его чемоданы в багажник черного внедорожника.
– Эй! – выкрикнула я, выбравшись из машины, но парень даже не обернулся. Захлопнул дверь, сел за руль и умчался.
Отлично. Можно поставить галочку напротив первого пункта.
Мысленно так и сделала. Только облегчения не испытала. Я вообще эти несколько часов в железном напряжении. И как от него избавиться, я не знала.
Я зашла в калитку, шикнула на ротвейлера Берту в вольере, которая радостно заскулила при виде меня и привычно поднялась по ступеням на веранду.
В доме не было ощущения уюта и тепла. Не было удовольствия от встречи с местом, где я прожила последние пятнадцать лет. Но я все равно прошла дальше, переступила порог гостиной и поднялась на второй этаж.
В нашей с Антоном комнате царил бардак.
Его помощник не особо утруждался сохранить порядок. Ящики комода выдвинуты, дверцы шкафа распахнуты, прикроватная тумбочка сдвинута на полметра от самой кровати.
Все проделано в спешке, в хаосе.
Я потихоньку все выровняла и подошла к окну. Отодвинула тонкую занавеску и взглянула во двор. Как раз виднелась мангальная зона и большой квадратный стол. Рядом яблоня. Ее ветви покачивались под натиском ветра.
– Мам?! Мамуля?!
Снизу прозвучал взволнованный голос Дарины. Я отпустила легкую ткань и последовала навстречу дочке.
Мы столкнулись с ней на лестнице. Даринка тут же крепко обняла меня. Поцеловала в щеку.
– Как ты, мамуль?
Она, как всегда, выглядела ярко. Зеленые джинсы, короткий топ, модные солнцезащитные очки, подчеркивающие ее прямой носик и верхние скулы.
– Он уехал. – Заключила я.
– Мамуль…
Дарина опять стиснула меня двумя руками.
– Пойдем, выпьем чаю. М?
Предложила я и заправила прядку ее светлых волос за ухо.
– Вообще–то у меня тут кое–что еще есть. – Растянула пухлые губы. – Но я могу и не показывать.
– Нет уж, умирать, так умирать, дочка.
Я приласкала ее нежное личико и преодолела оставшиеся ступени. Она поспешила за мной.
– Может не стоит, мам?
Выдвинула табурет из–под кухонного острова и присела. Я машинально долила воду в электрический чайник, включила его и достала из холодильника пиалу с клубничным вареньем. Аппетита никакого не было, но я боялась остановиться. Будто бы с остановкой, я вдруг впущу в себя новую боль. А я не хотела. Пусть страдает та, которая этого заслужила. Я никому ничего плохого не сделала.
– Давай, показывай уже.
Я развязала пакетик с нарезным батоном и выложила кусочки на белую тарелку.
– Я много чего нашла на эту девку, – Даринка понажимала в экран телефона, – смотри.
Снимки пролистывались один за другим. У меня в глазах зарябило. Я прикрыла рукой телефон и посмотрела на дочь.
– Хватит. Ничего не хочу знать ни о ней, ни о нем. Пусть что хотят делают. Развод и точка.
– Мам, я же вижу, как тебе больно. Я могу вникнуть в это дело. Ты же знаешь, у меня острый нюх на такие истории.
– Знаю, – улыбнулась через силу, – но не надо.
Даринка сначала захотела, что–то возразить, а потом плотно поджала губы. Она у меня умница, окончила журфак. Получила работу в крутом электронном издании. Много путешествовала, встречалась с разными людьми. Её статьи с удовольствием выдвигали на конкурсы, где она время от времени выигрывала.
– Я хочу вывести их обоих на чистую воду. Понимаешь?
Все–таки произнесла она. Я полезла за чашками и заваркой в верхний шкафчик кухонного гарнитура.
– А я хочу, не говорить о них.
– Мам?
Я ударила ладонями по разделочному столу.
– Хватит, Дарина! Хватит!!! Ты и так разрушила…
– Я разрушила? – она сорвалась и перебила меня. – Мам, ты в себе? Я давно подозревала Антона в изменах и не могла больше видеть, как он тебя ни во что не ставит!!! Возможно, я поступила резко, влезла не в свое дело, но я хотела, как лучше!
– Лучше? – я развернулась, забыв о чашках и в принципе о чаепитии. – Ты вывернула мою жизнь наизнанку!
– То есть, ты бы предпочла ничего не знать и дальше верить этому лосю?
– Нет, я рада, что узнала правду, но уже несколько минут прошу тебя дать мне передохнуть. Разве это сложно? Еще вчера я готовила ужин для любимого мужа, а сегодня этот самый муж собрал шмотки и уехал к другой!
– Мам…
Я подняла руку и сжала ее в кулак.
– Замолчи, Дарина.
– Хорошо, я замолчу, мам. Замолчу, – соскочила с табурета, – только ты далеко не дурочка. Тебе было комфортно с ним. Может даже удобно. Мой отец бросил тебя беременную, а Антон взял и женился. Ты настолько была благодарна судьбе за этот шанс, что ничего вокруг не замечала!
Дочка нацелилась к арке в сером обрамлении, ведущей в гостиную.
– Я всё замечала! И поверь мне, я сама могу разобраться с тем, что происходит!
Выкрикнула ей в спину.
В животе скрутился стальной прут.
Я обхватила себя и на минуту перестала дышать.
Дарина подбежала ко мне, помогла добраться до дивана и укутала меня тонким вязаным пледом.
– Ты дрожишь, мам. – Ощупала мой лоб. – Я вызову врача.
– Ерунда. Сейчас отпустит. – Попыталась улыбнуться.
– А вдруг давление? Ты же давно лекарства от гипертонии этой принимаешь. Может организм к ним привык и дал сбой из-за стресса.
Она заметалась по комнате. Посматривала то на меня, то в окно. Потом исчезла. Вернулась со стаканом холодной воды.
— Вот, выпей. Скоро приедет врач.
Присела рядышком и погладила меня по бедру.
– Спасибо.
Я обхватила стакан и с удовольствием сделала пару глотков.
– Тебя что–то беспокоило в последнее время? Может в жар бросало или резко холодный пот проступал?
– Думаешь, у меня климакс? – моя натянутая улыбка, вынудила ее закатить глаза.
– Ничего такого я не думаю. Просто лето адское. Каждый день почти под сорок градусов. Девушкам твоего возраста может быть плохо.
Она поиграла русыми бровями.
– Не зря ты хорошо пишешь статьи, умеешь деликатно выразить свою мысль.
– Мам!
Раздался звонок. Дарина понеслась в прихожую. Я поставила стакан на столик и закуталась в плед. Мне и правда холодновато, хотя от нынешнего июльского пекла скорее зажариться можно, чем окоченеть.
Послышались монотонные шаги. Я посмотрела вправо и увидела нашего семейного врача Людмилу Ивановну. Женщине было далеко за шестьдесят. Зато практики с лихвой. Никогда не ошибалась в диагнозах.
– Ну что, милая моя, – Людмила уселась с краю, – здравствуй.
– Здравствуй.
Мы давно общались на равных. Убрали все эти не нужные фамильярности в сторону.
– Дариночка, принеси мамины документы. – Тонкие губы Люды изогнулись в теплой улыбке.
Дочка кивнула и побежала на улицу, знала, где я храню паспорт, в котором полис. Люда взяла меня за руку и выдохнула.
– Когда ты скажешь им правду, Танюш? Они же твои самые близкие люди.
ГЛАВА 3.
– А есть ли эти близкие люди, Люд? – сняла с меня рукав тонометра и засунула в кожаный чехол.
Я взглянула на нее с нескрываемым ожиданием. Будто хотела услышать опровержение или слова утешения. Только ни то, ни другое мне по факту то и не нужно. Я сама все переживу. Сама переболею. Как и все женщины пройду все стадии до той, которая называлась принятие.
– Но так больше не может продолжаться. Ты уже не маленькая девочка, Танюш. И есть ситуации, в которых ты не должна молчать.
Назидательно понизила голос. Я выдохнула. В этот момент принеслась Даринка с пачкой моих документов. Следом за ней воспоминания…
Я вспомнила ее малышкой на руках Антона. И в ребра что-то вступило. Так остро, внезапно.
— Вот здесь всё, – вручила Люде ровненькую стопку и отряхнула руки, – зачем ты их в бардачке хранишь, мам?
Она присела на журнальный столик и улыбнулась, скривив губы.
– Привыкла, что всё под рукой держать. – Я дернула плечом, и мы с Людой тайком переглянулись.
У Даринки телефон зазвонил. Вынув его из заднего кармана джинсов, дочка помрачнела, едва взглянула в экран. Видать папуля объявился. Тот, который воспитал.
– Я сейчас вернусь. – Сорвалась и поспешила во двор через раздвижные двери.
– Что это с ней?
Люда проследила за Дариной и взяла мою руку, чтобы прощупать пульс.
– Так, с парнем поссорилась. Он теперь достает её.
Быстро ответила я. Люда хоть и знала нас больше десяти лет, всё-таки чужой человек. Наши проблемы её не касались. Если это конечно не угрожало жизни и здоровью.
– Ох уж эти мальчишки. – Отпустила мое запястье. – Пульс хороший. Но надо бы пройти обследование. Я же уже раза три тебе предлагала.
– Я помню, Люд. Пока нет времени. Завтра я должна быть в двух местах одновременно, и я не знаю, – я присела удобнее, уперлась плечом в мягкую спинку дивана, – мне разорваться что ли.
– Ты загоняешь себя. Прости, что говорю, но тебе уже не двадцать лет. Организм не восстанавливается как раньше. Ему нужен полноценный отдых, хорошее питание. А не круглогодичная гонка с препятствиями.
– Спасибо, Люд, – погладила ее колено, – правда, спасибо. Как только смогу, займусь собой. Обещаю.
Люда покивала седой головой, вынула из сумки какие–то бланки, заполнила их и положила на столик. Рядом припечатала рецепт на лекарства. Добавила, что принимать их необходимо в комплексе с витаминами.
Когда вернулась Дарина, Люда уже собралась уходить. Дочка проводила её, задержавшись на несколько минут, а я улеглась на бок и прикрыла глаза.
Просто захотелось немного вздремнуть. В итоге я крепко уснула.
Проснулась под приглушенную ругань. Дарина с кем–то спорила в кухне. Из–за большого метража кухни, ее слова разлетались эхом по всему первому этажу, и я могла разобрать каждое сказанное ею слово. Но чтобы получше расслышать, я закуталась пледом, поднялась с дивана и бесшумно подошла к арке.
Дочка притулилась спиной к кухонному острову и заулыбалась неестественно.
– Тебе бы к психиатру обратиться, козел…да, козел! – она ехидно хмыкнула. – Какого черта снова звонишь? Чтобы что? Ах, ты с женой поговорить хочешь, а она трубку не берет? И правильно делает! Мама в тебе больше не нуждается!!! Отвали от нее!
Антон по всей видимости что–то произнес и Дарина резко крутанулась на пятках.
– Скажи спасибо, папочка, что я не написала о тебе и твоих похождениях. – Снова издевательски улыбнулась. – Ты стал бы первым депутатом в нашем городке, который прославился бы таким поганым образом. Чао!
Разговор окончен с подачи Дарины.
Дочка сжала телефон в руке, а другой постучала по мраморной столешнице. Ногой отбила нехитрый ритм. Почему она так разнервничалась?
– Ничего не хочешь мне рассказать?
Я вышла из своего закутка, придерживая плед на груди.
– Мам? – она ошалело уставилась в меня. – Ты что?.. Ты все слышала?
– Даже больше, чем хотела бы.
Мелкими шагами приблизилась к острову и посмотрела на дочь пронизывающим взглядом. Она прикусила губу, моргнула непреднамеренно.
– Мамуль, эта Илона…– покарябала пальцем серое пятнышко в камне. – В общем, она не первая у Антона. Я давно за ним слежу. Ты не подумай, я не из каких–то там дурных побуждений, просто мне обидно, что ты его любила, всю себя отдавала, а он налево ходил. Плёл тебе о большой занятости, проблемах в администрации.
Ее якобы успокаивающий голос не внушал мне доверия. Я знала Дарину от и до. Никогда ничего не скрывала от меня, а сейчас пыталась обмануть. И это неприятно.
– И как долго ты следила за Антоном? – решила поиграть в ее игру.
– Ну, примерно год. – Прекратила царапать столешницу, заправила прядь волос за ухо.
– Ясно.
Мне не захотелось дальше раскручивать это колесо. Я увидела и уловила все нужные мне знаки. По какой–то непонятной причине, Дарина врала мне. Врала, глядя прямо в глаза. Долгое время все знала и молчала.
Похоже в нашей семье это норма.
Я же тоже ничего не сказала ей и Антону насчет…
Калитка хлопнула, и мы обе посмотрели на входную дверь. Никакого стука не последовало. Я приложила палец к губам, сказав дочери «тише» и пошла глянуть, кого к нам принесло так поздно. Ключи имелись только у Антона.
Выйдя на веранду, включила свет. Пусто. На всякий случай взяла метлу, которой обычно листву по осени сметали.
– Мам? – Шепотом окликнула Дарина. Я махнула ей, и она замолчала. Только пол под ее весом скрипнул.
Осторожно спустившись по лесенкам, я заглянула в сторону бани с примыкающим к ней бассейном. Никого. Возле гаража тоже.
Внезапно, откуда не возьмись выскочила наша собака и кинулась лизать мне щиколотки. Я аж метлу выронила.
– Фу, Берта, фу! – я схватила ее за кожаный ошейник и слегка оттянула. – Берта, блин!
Дарина рассмеялась и хлопнула в ладоши. Берта вскинула голову, задрала уши и бросилась к ней на всех парах. У них завязалась игривая борьба. Я прошла к калитке и проверила замок. Все закрыто. Значит, лязгнула не она, а дверца вольера.
Развернувшись, наблюдала за детскими забавами дочки и уже немолодой собаки, которую нам с Антоном подарил его друг, Иван Мезенцев. Они вместе учились в университете, потом пытались в бизнес уйти. Но не сложилось. Антон подался в администрацию, а Ваня уехал за границу и вроде как женился на немке по имени Хильда. У них родился сын Марк. Симпатичный парень, судя по тем фотографиям, которые он присылал Антону время от времени.