- -
- 100%
- +
– Мам, позови ее. Я больше не могу.
Жалобно запросила Дарина, и я тихонько присвистнула. Берта беспрекословно послушалась. Забежала в свои апартаменты, и я задвинула засов.
– Прохладно как–то, – я потерла предплечья, – идем в дом.
– Не нравится мне твое самочувствие. – Дарина отошла от возни с собакой и приобняла меня, когда я приблизилась. – Что Людмила Ивановна то сказала? Я видела рецепт и там ничего особенного.
– И в моем состоянии ничего особенного. Обычная усталость и стресс.
– М–да, с таким мужем не только стресс обеспечен. Но ты мам, не расстраивайся, все будет хорошо. Ты у меня еще ого–го! Встретишь достойного мужика.
Знала бы она о чем говорила. Двадцать пять лет не вычеркнешь из памяти одним днем. И боль предательства не вырвешь из сердца.
Мы поднялись на веранду, но вдруг я вспомнила про метлу. Надо подобрать, вернуть на место. Ненавижу беспорядок.
– Иди, ставь чайник. Я сейчас.
Отправила дочь в дом, а сама возвратилась за метёлкой. Присев на корточки, ухватилась за черенок и получила сильнейший удар в голову…
ГЛАВА 4.
Я очнулась в больничной палате. В вену воткнута иголка, черёд которую мне в кровь вводится какое-то лекарство. На пальце надет датчик измерения сатурации. Я повертела головой и поняла, что уже утро. Только какое? Сколько дней прошло?
Будто уловив мои мысли, в кабинет вошел врач. Средних лет мужчина с лысой головой и в очках с продолговатыми линзами. Напомнил мне знаменитого шансонье.
– Доброе утро, Татьяна Васильевна, меня зовут Алексей Николаевич.
Он улыбнулся мне, и я заметила кривой клык. Такой неровный, выпирающий вперед.
– Доброе утро. Что со мной случилось?
– С этим разбирается полиция. Моя задача привести в норму ваш организм после выкидыша.
– Что? – я резко привстала на локти. – Выкидыш?
Алексей Николаевич покивал с тяжёлым выдохом и присел на край узкой больничной кровати.
– Вы получили сильнейший удар в живот, Татьяна Васильевна.
Я инстинктивно потрогала чуть ниже пупка и резко дернулась. Острая боль отдалась и в затылок тоже. Искры перед глазами заплясали. Я улеглась на подушку и зажмурилась. Болевая волна долго не ослабевала.
– Но вы еще сможете забеременеть, если захотите. За полгода восстановитесь, окрепнете и смело думайте о ребенке.
Продержал меня чисто по долгу профессии. Примерно девяносто девяти процентам женщин доводилось услышать тоже самое.
– Оставьте меня, пожалуйста.
Процедила я еле слышно и отвернулась к окну. Солнце лизнуло теплом лицо. Доктор похлопал меня по ноге и бесшумно покинул палату.
Я глубоко вдохнула, сжала в кулаке белую простынь и долго–долго не выдыхала. Ощутила пожар в легких, дрожь в конечностях. И знала, если еще немного так продержусь, то обязательно отключусь.
Выдох последовал протяжный. Вместе с ним из груди глухой стон вылетел. Я приоткрыла глаза и яркое солнце ослепило меня. Оно смеялось над моей утратой. Издевалось над вспоротыми чувствами. Я вдавила ногти в матрас и негромко провыла. Стало темно. Так приятно, умиротворяюще темно. Но оказалось, это всего лишь Антон…
Он загородил собой окно, не давая утреннему свету бить мне прямо в лицо.
– Здравствуй. – Произнес он коротко.
Я не ответила. Крутанулась на другой бок и подсунула ладонь под щеку. Как в детстве делала часто.
– Тань?
Очень ласково ко мне обратился. С заботливой ноткой в голосе.
– Нам не о чем разговаривать, уходи.
Я зациклилась на глухой стене. Изучала ее с превеликим удовольствием, лишь бы мужа не видеть.
– Разве не о чем? Ты собиралась мне о ребенке сказать?
Антон обошел кровать, притянул вращающийся табурет и уселся на него. Широко расставил ноги. Важный дядя. Депутат.
– Собиралась. – Все–таки взглянула на него. Обросший, помятый какой–то.
– Когда? Почему ты всегда все держишь в себе? Я что, тиран или деспот?
– Я хотела чуть–чуть подождать.
– Подождала? М?
Он оперся на колени. Твердая властная поза, несмотря на весь его остальной беспорядочный образ.
– Кто это был? – вскользь покосилась вправо. Туда, где находился Антон. Обсуждать с ним погибшего ребенка, я больше не хотела. Это только моя боль. Ведь никто о нем ничего не знал.
– Полиция разберется. – Потёр висок. – Я с ними поговорил. Тебя они чуть позже вызовут на разговор. И…я оплатил установку камер наблюдения в доме. Запись будет идти в режиме нон–стоп. В любое время можно просмотреть файлы с телефона, планшета или ноутбука. Замок на воротах и калитке сменил. Ключи вот.
Антон засунул руку в карман брюк, покопался в нем и вынул ключ с брелоком в виде золотой буквы «Т». Специально для меня, именной. Покрутив колечко на пальце, подкатился на табуретке к тумбочке и положил его сверху.
– Столько новшеств. Думаешь на меня беглый зэк напал?
– Я думаю, что ты непросто так очутилась в больнице. Дарина…
– Боже, – я сорвалась, – как она? Живая?
Она же была в доме в тот момент.
– Нормально всё с ней. Хотели навредить конкретно тебе. И меня это пугает. Я уже все варианты в башке перебрал. Кому нужно на тебя нападать? Ты же у меня божий одуванчик.
– Я уже не у тебя, Антон. И может быть, дело не во мне, а в твоей должности или…Илоне…
Из–за того, что я слишком шустро присела, вставленная в катетер–бабочку трубка, выпала. Я попыталась ввести ее обратно. Но безуспешно.
Антон позвал дежурящую на посту медсестру.
Пришедшая девушка быстро поправила «устройство» и попросила меня впредь быть аккуратнее.
Все это время Антон расхаживал по палате, задумчиво глядя в пол. Как только мы остались одни, он сказал:
– У нас мог быть ребенок.
Спокойный тон был прикрытием. Я видела взгляд Краснова. Чувствовала его максимальное напряжение.
– У тебя еще не все потеряно. Илона молодая, здоровая девка. Родит тебе желанного наследника или наследницу.
Я могла взорваться от боли, но удержалась. Забралась в скорлупу толщиной полметра и притаилась.
– Хм, – Антон усмехнулся, тряхнув головой, – я надеялся ты скажешь другое.
– А не надо надежд, Антош, – специально его имя так ласково произнесла, – не надо. Мы за двадцать пять лет чего только не повидали с тобой, но измена? Я всего могла от тебя ожидать. И была бы рядом, поддерживала. Но секс в квартире Дарины? Такого я не прощу. Нет.
Сердце затрепыхалось. Сильно. Часто.
Я уставилась в белый потолок. Приложила к груди свободную от капельницы руку и мысленно повторила себе: успокойся.
Антон помаячил тенью и приблизился ко мне. Его мягкое прикосновение обожгло мое холодное запястье. Сердцебиение ускорилось.
– Ты в самом деле веришь, что я мог тебя предать?
Проделал во мне дыру безутешными глазами. Когда–то, я купилась на их искреннюю чистоту и ясность. А теперь в них лживая пелена. Я же не дура, прекрасно различала, где обман, а где обыкновенная мужская наглость. Антон решил, авось прокатит. Скажу ей пару нежных слов, сострою щенячью мину и всё, простит. Мимо. Я никогда не умела прощать.
– Да, Антон, верю.
– Хорошо, – поджал в меру полные губы, – тогда будем играть по твоим правилам. Чего ты хочешь? Развод?
– Мгм. – Моргнула и тоже ожесточилась.
– Отлично. Я все сделаю.
– Будь добр, пожалуйста.
Повисло молчание. Мы посмотрели друг на друга и потом, Антон вдруг улыбнулся криво. Меня окатило его неприкрытым отвращением.
– Возможно, потеря ребенка и к лучшему. Так мне будет менее болезненно с тобой расставаться. Никакого сожаления.
– Пошел к черту…
– С удовольствием.
Отсалютовал мне с издевкой и направился к двери.
– Никогда не возвращайся, Краснов! Никогда, слышишь?!
Он замер, взявшись за круглую дверную ручку. Пару секунд демонстрировал мне свою спину.
Я задышала прерывисто. Этот глупый миг всю душу из меня вычерпал чайной ложкой.
Когда Антон ушел, я несколько минут не шевелилась.
– Мамуль! – в палату заскочила Дарина с большим бумажным пакетом. – Я тебе столько всего принесла! И сок, и фрукты, и твой любимый сыр. И…
Дарина продолжила перечислять гостинцы, а я все на дверь пялилась.
– Мам? – она поглядела туда же, куда и я. Потом подцепила ключ с тумбочки. – Что это?
– Антон приходил. Он сменил замки в доме и установил камеры видеонаблюдения.
– Этот стареющий жеребец заглядывал? Что ему нужно?
– Ничего. – Я отмерла и подарила ей натянутую улыбку. – Повтори, что ты там мне принесла?
Дочка сощурилась недоверчиво. Опустошив пакет, сложила его и запихала в задний карман джинсов.
– Узнал о ребеночке и прискакал, да?
– Дарин, не будем об этом. – Я нахмурилась и рукой попросила ее дать мне контейнер с нарезанными дольками яблока.
– Почему, мам? Я тоже ничего не знала о брате или сестре. Расскажи. Черт с ним с Красновым, я же должна быть в курсе.
ГЛАВА 5.
Я рассказала Дарине то, что на тот момент мне показалось правильным, уместным. Она внимательно выслушала меня и молча, кивнув головой, ушла. У нее намечалась встреча с друзьями, с бывшими одноклассниками. Даже после переезда в Москву они поддерживали теплые дружеские отношения. И это хорошо.
Не хотелось бы видеть ее у своей кровати, переживающей за мое состояние и эмоциональное здоровье. Что я не справлюсь что ли? Справлюсь.
В прошлом у меня уже случался выкидыш. Спустя год после свадьбы. Я тогда никому ничего не сказала. Съездила к врачу, прошла осмотр, получила рекомендации по поводу восстановления организма, поехала на выходные к родителям в деревню. И все как–то само собой устаканилось. Но с тех пор, я перестала мечтать о ребенке. Мы с Антоном не предохранялись и двадцать четыре года жили спокойно.
Спокойно…
Я положила руку на живот и вновь уставилась в окно.
Уже закат.
Подоконник залился оранжевой эмалью.
– Татьяна Васильевна, – в палату зашел мой лечащий врач, – я к вам кое–кого привел.
За его спиной замаячила женщина. Высокая, плоская. С острыми чертами лица.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.