(Не) желанные лапочки для папочки-олигарха

ГЛАВА 1

– И кто же вы такая?

Вот он. Узник замка Иф. Хмурый, серьезный, с рентгеновским взглядом в черном, как душа дьявола костюме.

Он мне поверит. Иначе и быть не может. А если Шаповалов скажет, что я дура набитая и вышвырнет из своего «замка», я буду кружить вокруг высокого забора, пока он спустит на меня ротвейлеров, которых я видела в вольерах, когда шла через двор.

Никите и Полине нужен отец. Без него мы окажемся на улице. Это не шутка. Будем скитаться по вокзалам и ночлежкам, побираться у торговых центров.

Мой брат, чтоб ему пусто было, отписал нашу квартиру и машину за долги. И ещё кругленькую сумму «торчит» одному местному предпринимателю. Боюсь, следующей в списке даров буду я. Егор ничем не поступится, чтобы свою задницу спасти. Так всегда было.

– Я, – сглатываю горсть стекла. – Лямкина Анастасия Юрьевна. Здравствуйте, Алексей Ильич.

Не нравлюсь ему. Вижу по скучающей улыбке и руке, повисшей на поясе. Большой палец цепляется за дорогой ремень, а свободные пальцы отбивают чечётку.

– Скажи мне, что я вынужден был прервать видеоконференцию по веской причине?

– Причина очень веская, – моя ободранная сумка-шоппер из секонд–хэнда выносит все пытки. Достаю сложенный втрое лист формата А4 и протягиваю ему. – Посмотрите.

Шаповалов прищуривается. Длинные ресницы бросают мрачные тени на нижние веки.

Берет бумагу. Разворачивает. Читает. Его лицо вытягивается, губы медленно приоткрываются. Секунда и он смеётся во все горло. Люстра с миллионом хрустальных капель звенит на весь зал. Коллекция бокалов в антикварном серванте устраивает хрустальный перезвон.

– Пошла вон.

Миг и он серьёзен до одури. Брови, слегка выжженные солнцем, опускаются, ноздри раздуваются и на выдохе из них сочится дым. Ярость выплёскивается огненными вспышками. Омерзение, с которым смотрит на меня, витает в воздухе и ложится на мои плечи непосильным грузом.

– В этом пруду ты не понимаешь золотую рыбку, киса.

– Я не лгу. У вас есть дети. Двойняшки. Никита и Полина. Им девять месяцев.

– Интересно девки пляшут...

Распахивает полы пиджака, обеими руками акцентирует узкую талию.

– Я тебя даже не знаю.

– Почти два года назад... я.… мне сделали процедуру ЭКО. Биоматериал ваш. Вы же не будете отрицать, что сдавали сперму?

Вытягивает губы, перекидывает вес тела с одной ноги на другую. Часы на его запястье брякают в полной тишине. Тик–так, тик–так...

Сердце вторит коротким ударам, ждет смертельного приговора или помилования.

– Мои юристы тебя слопают, девочка. И ты поймёшь, что зря решила «обуть» меня.

– Я.…нет...

Кручу головой, рассыпая свои карамельные волосы по покатым плечам.

– Что ты «не»? – грациозный и очень разгневанный лев крадётся ко мне бесшумной поступью. – Думаешь, я идиот и не знаю, что должен быть в курсе, когда и куда используют мое семя? Без моей подписи ни одна бумажка в этом городе не пойдёт дальше моей секретарши Ниночки.

Скрежет зубов, горячее сопение. Я проигрываю. И вся смелость в пятки ухает. Мысли гогочут «беги, дорогая, беги!».

– Урвать кусок от Шаповалова заманчиво, да? Но знаешь сколько у меня таких как ты побывало? Таких наивных с виду Машенек? Человек пять. И только за последний год.

– Я не одна из них. Я...

– Да что ты?

Подушечками пальцев выводит узор на моей правой щеке, соединяет мои родинки в созвездие. Я хочу отвести от него взгляд, но не могу. Прикована суперклеем.

– Никита и Полина ваши дети. Я не была замужем, но очень хотела иметь детей. Со второй попытки у меня получилось забеременеть. Если вы не верите, обратитесь в клинику «Эволюция» и узнайте все сами.

– Святая простота. Где же ты раньше была? Почему сейчас? Нужда заставила? Если так, куда детей дела?

В этом холодном доме, с неуютным интерьером и предметами искусства из девятнадцатого века, я мёрзну до костей. А ещё едва дышу от монстра, проживающего в нем. Детские страшилки не миф. Они правда. На окраине города на самом деле опасно. И ходить одной сюда не стоит. Но я пришла. Ведь выбор невелик. Либо полуразрушенный домик под Саратовом, либо господин Шаповалов с его подземельем, кишащим призраками.

– Нам негде жить. Мой брат задолжал Никифорову и в прошлом месяце меня с детьми вытолкали из квартиры, отобрали старенькую Тойоту. Мо счета пусты и.…до сегодняшнего дня мы ютились на съемной квартире, но денег заплатить за следующий месяц нет.

Выдаю честно и откровенно. Детектор лжи, стоящий передо мной, переваривает информацию, слегка отклонившись назад и сжав челюсть.

– С кем сейчас дети?

– С моей подругой. В такси за воротами. И, – прикусываю губу, прячу глаза. – Даже если мы с ней сложимся, то денег все равно не хватит расплатиться с водителем.

– Идём.

Не успеваю за сменой его настроения. Минутой ранее, он готов был меня казнить, а сейчас желает взглянуть на крошек. Я сама по ним уже жутко соскучилась. И кушать им пора, да и памперсы полные, наверное.

– Ты идёшь?

Шаповалов у двери. Крепкая рука намертво обхватывает изогнутую ручку с закругленным краем.

Я отрываюсь от пола со скрипом подошв. Чёртовы балетки скоро развалятся, оставив после себя неприятные воспоминания.

Господи... никогда не чувствовала себя большей нищенкой и оборванкой...

При свете уличных фонарей, Алексей не выглядит таким уж диким и взбешённым зверем с суровым взором. Скорее одиноким отшельником, редко покидающим закрытую и хорошо охраняемую территорию.

– Побыстрее, пожалуйста.

Торопит. Выходит за ворота на подъездную площадку, выложенную резной плиткой. Я чуть ли не подлетаю при каждом шаге. Дважды запинаюсь стертыми носками за ровную дорожку.

Наконец, Рита, моя соседка, а не подруга, замечает нас и выбирается из салона Убер.

Алексей внимательно изучает девицу в мини-юбке, кислотно–зеленых гольфах и свитере–балахоне, спадающем с одного плеча.

– Ну, ты блин, офигела, Настюха. Я в няньки не записывалась! Они орут и орут. А заплатила ты мне с Гулькин нос. Даже на бутылку хорошего вина не хватит, чтобы в себя прийти после этой мелюзги истеричной. И за такси торчишь, не забывай!

Я отталкиваю Ритку от машины, опираюсь одним коленом о сиденье и склоняюсь над малышами в двойной люльке. Никита трет глазки, Поля хнычет. Они устали. От плача, от почти полуторачасовой дороги.

- Мои лапочки, – целую их поочередно. – Давайте–ка выбираться.

Кряхтя, тяну кресло на себя и ощущаю мужское присутствие позади.

Молча, выпрямляюсь. Шаповалов берет детей, вытаскивает на свежий воздух и зовёт одного из своих каменных истуканов.

Парень с лицом рестлера–неудачника принимает ношу с двумя крошками.

– Отведи Настасью и детей в дом, я буду через пять минут.

Запрограммировано кивает словам хозяина и тащит моих деток к воротам из черного металла с острыми наконечниками наверху.

Я спешу за парнем. Разок оборачиваюсь и смотрю, как современный «граф» расплачивается с водителем и сует несколько купюр Ритке.

Пойманное ранее облегчение испаряется. Я влипла и похоже не совсем понимаю во что. Хотела спасти свою маленькую семью, но попала в лапы более страшного хищника, чем голод и бродяжничество...

ГЛАВА 2

В гостиной одинокого олигарха, я немного успокаиваюсь. Тепло исходящее от камина вгоняет в легкую дремоту. А пляшущие языки пламени, привлекают внимание сытых малышей. Они вдоволь насосались моего молока, я сменила им памперсы, и теперь они не будут хныкать несколько часов. Можно перевести дух.

Вскоре крошки засыпают в своих креслах под треск поленьев. Я же должна сохранять стойкость. Должна выдержать грядущий разговор с хозяином дома. Он уже заглядывал, но тогда я кормила деток, и он не стал тревожить.

– Для вас приготовили комнату. Располагайтесь.

От басовитого голоса волосы на затылке дыбом. Медленно оборачиваюсь и вижу Шаповалова в арочном проеме с синеватой подсветкой. Она не очень сочетается с канделябрами, напольными вазами и гобеленами на стенах. Но дизайнер не я. Наверняка, какая–нибудь именитая личность занималась обустройством этого особняка у черта на куличках.

– Спасибо, но…

– Вы остаетесь здесь, пока я не придумаю, что с вами делать.

Тон не дает шанса войти в спор. Но я попытаюсь. Почему он передумывает? Конечно, я безумно счастлива и все такое, но с чего вдруг? Его грудной смех до сих пор звучит в ушах. Неверием, которым он был наполнен никуда не исчезает.

– Вы мне поверили?

– Нет. И об этом завтра. Спокойной ночи.

Алексей потуже затягивает пояс своего шелкового халата цвета горького шоколада и направляется к витой лестнице с коваными перилами.

– Постойте!

Я убеждаюсь, что детки не упадут с дивана и спешу за мужчиной. Он встречает меня недовольным лицом. Глубокие морщины, будто проеденные кислотой, испещряют лоб и переносицу. Губы, обрамленные густой бородой, плотно сжаты.

– Ваша спальня на первом этаже. Домработница обо всем позаботилась, вам будет комфортно с детьми.

– Спасибо, – кладу руку на холодный металлический шар, украшающий исток перила. – Объясните мне, почему вы передумали? Документ из клиники вас не убедил, ведь так?

– Я привык верить фактам, Настасья Юрьевна. И как я уже сказал, завтра мы подтвердим или опровергнем ту бумажку, что вы мне принесли.

– Вы хотите сделать тест–ДНК?

– Вы очень умны.

Заносит ногу на ступеньку, а я снова бросаю ему вдогонку:

– Я бы никогда не пришла, будь у меня выбор. У меня была работа, хорошая жизнь, но все рухнуло разом. Мой брат поступил ужасно, и теперь я вынуждена скитаться, искать выход для себя и малышей. Они же ни в чем не виноваты. Не виноваты, что их дядя козел.

– Спокойной ночи, Настасья Юрьевна.

Господи. Как же мне достучаться до этого затворника с пугающим обаянием? Он не бог весть, что думает обо мне. А я трудяжка. Работаю с восемнадцати лет. У меня два высших образования. Но никто не застрахован от неудач и излишнего доверия к людям.

Я люблю Ромку и поэтому всю жизнь поправляю его косяки. Всю жизнь расплачиваюсь за его опрометчивые поступки. То кредит ему взяла на бизнес, и в итоге тот прогорел, то в автомобильную аварию попал и я покрывала ремонтные расходы. Дурочка? Возможно. Но он же мой брат. Мы не знали родителей, выросли в детском доме. И я дала себе обещание, что всегда буду поддерживать младшего брата. Стану для него опорой.

Но это было до встречи с двумя амбалами, которые с гнилыми ухмылками помахали у меня перед носом договорами купли–продажи на квартиру и на мою машину.

Теперь я Ромку видеть не желаю. Из–за него я мыкаюсь с детьми по городу, ищу пристанище, а он не пойми, где опять.

При мысли о его смерти мне дурнеет.

– Алексей…

Поздно опоминаюсь. Владелец мрачного жилища теряется в темноте второго этажа. Выдыхаю тяжело.

Возвращаюсь к малышам усталой походкой, беру кресло за ручку, и рядышком появляется миловидная женщина. На ней передник, будто она прислуживает английскому лорду, серое скучное платье, а на голове копна седых волос.

– Я вам помогу, Настасья. Меня зовут Евдокия.

Улыбается по–доброму, в груди сразу теплеет.

– Спасибо. Они тяжеленькие. Родились малютками, а сейчас вон какие бутузы.

– Давненько уж в нашем доме деток не было. Ох, давненько.

Говорит с легким вологодским говорком. Он едва заметен. С годами видать огранился, обтек.

– Мы не собирались оставаться. Простите.

– Ты энто брось, милая. Поживете с нами, глядишь, и Алексей Ильич обмякнет чутка.

– Суровый он, да?

Мы движемся к коридору возле лестницы. В нем темень страшная. Глаз выколи.

– Осторожно, тута ступенька. – Предупреждает Евдокия.

Я аккуратно нащупываю выступ, спускаюсь. Никитка с Полечкой кряхтят тихонечко. Сейчас, мои хорошие, еще немножко.

В спальне, которую нам выделили очень приятная атмосфера. Будто кто–то распустил клубочек с пряжей, и она покрыла мягким уютом каждый уголок.

Евдокия включает лампу на комоде, и я охаю. Кругом кремовые тона. Даже удивительно. Ведь сам дом – это логово тайного ордена. Не меньше. А здесь царит свет.

– Раньше здесь жила дочь Алексея Ильича, но уж пять лет как ее не стало.

– Не стало?

Округляю глаза неосознанно и замираю у кровати, придерживая кресло с детками.

– Болела сильно. Рак. Он по сей день переживает. Мучается. Дом опустел. Из него ушла жизнь.

– Господи, – присаживаюсь на пуховую по ощущениям кровать, смотрю на спящих деток. Не представляю, чтобы со мной было, если бы с ними что–нибудь случилось. – Мне так жаль…

– Хватит о грустном. Лучше скажи, как величать крох?

– Это Полюшка, – глажу животик доченьки. Ее глазки подрагивают во сне. – А это Никитушка.

Сыночка касаюсь другой рукой. Два ангелочка с пухлыми щечками и розовыми губками.

– Ох, родная. Дочку Алексея Ивановича Полечкой звали.

Евдокия сводит ладошки у груди, ее круглое лицо бледнеет. Уголки губ плавно опускаются, глаза наливаются грустью.

Не могу подобрать слова. Доченька посапывает и ей все равно на совпадение, а мне тошно. Шаповалов холоднее крещенских морозов и молчаливее младенца, но моя душа и сердце на части. Никто не заслуживает терять любимых людей. Никто. Даже чудовища. Всем больно. И некоторые шрамы не заживают столетиями.

Похоже, раны Шаповалова как раз такие. Еще свежие, еще чувствительные.

– Сладких вам снов, – полушепотом будоражит натянутую тишину Евдокия. – Если что понадобится, я поблизости живу. Стучися в третью дверь слева.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Заботливая домработница или скорее незримая хозяйка дома, уходит. Я вынимаю малышей из неудобных кресел, в которых они провели слишком много времени, укладываю на кровать. Обложив их подушками, раздеваюсь до нижнего белья и ложусь так, чтобы крошки были в полной безопасности.

В голове сотни мыслей. Памперсов едва хватит на одну смену. Вся их одежда в оккупированной дружками Ромки квартире. У меня тоже нет запасного комплекта.

Мы в заднице. Надеюсь, ненадолго.

ГЛАВА 3

Утром я с удивлением обнаруживаю в комнате горы одежды. Некоторая в чехлах, некоторая в прозрачной упаковке. А ещё куча обувных коробок с логотипами известных брендов, разноцветные пакеты с детскими вещами и средствами по уходу за малышами.

Охаю, прикрывая рот ладошкой.

Полюшка с Никиткой ещё спят. Я буквально час назад их покормила, и они притулились друг к другу в сладком сне.

– Что же мне со всем этим делать?

Вопрос летит в воздух и мне тут же возвращается ответ:

– Все, что не подойдет, вернут в магазины.

Вздрагиваю. Из темного угла выходит Алексей. На нем угольно–черный костюм, рубашка с синеватым отливом и классические туфли. Элегантен, выдержан, будто хорошее испанское вино. Он, кстати, похож на испанца. Смуглый, темноволосый, с зоркими карими глазами.

– Не нужно было... это же все очень дорого...

– Мои дети ни в чем не будут нуждаться.

– Дети?

Мои ещё сонные брови изгибаются дугами.

Алексей, молча, сокращает расстояние от угла до кровати, на которой я сижу, и вручает мне идеально ровный лист. Дрожащей рукой беру бумагу и медленно отпускаю взгляд на текст.

В графе предполагаемый отец – Шаповалов Алексей Ильич.

В графе предполагаемый сын – Никита Лямкин.

В графе предполагаемая дочь – Полина Лямкина.

Родство подтверждено с точностью в девяносто девять целых и девять десятых процентов.

Он папа.

Папа!

– Вы сделали тест без моего разрешения?

Я громко сглатываю.

– Теперь мои юристы разнесут в прах эту конторку «Эволюция».

– Вы не ответили на мой вопрос.

Шаповалов вырывает у меня листок, аккуратно складывает вчетверо и сует во внутренний шелковистый карман пиджака.

– Я и так достаточно уделил вам времени, Настасья Юрьевна.

Намеревается уйти. Что за манера? Почему со мной нельзя нормально поговорить?

– Погодите и это все? Вы больше ничего не скажете?

– Поздравляю, теперь вы и дети до конца жизни будете обеспечены всем необходимым.

Приоткрывает дверь. Я спрыгиваю с кровати, хватаю его за руку, и приятная на ощупь ткань трещит.

– Что вы делаете?

Он цедит сквозь зубы. Ему мерзки мои прикосновения. Я перехожу границы, и его это нервирует. Сильно выступающий кадык плавает вверх–вниз, намекая «девочка, угомонись».

– Вы не можете вот так бросить мне набегу свое решение и уйти.

– А чего вы хотите? Чтобы я предложил вам руку и сердце?

Смешно, конечно, но мое сердце при этой мысли пропускает удар за ударом.

– Нет, но...

Полечка куксится. Следом за ней повторюшка–дядя Хрюшка капризули устраивает Никитка. Я отрываю сначала указательный палец от руки Алексея, а затем и все остальные. Но он не уходит. Смотрит на кровать, где дети.

– Извините, что мой человек копался в ваших вещах в поисках паспорта и свидетельства о рождении. И за детские волосы, извините. Отщипнули немного.

Вдруг говорит суровый владелец дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.