- -
- 100%
- +
Я кивнул Эдику к двери. Когда вышли, слева, невдалеке, увидели бредущего в нашем направлении зомби.
— Ну что? С почином. Сам завалишь или как? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Попробую, — коротко ответил Эдик и нервно сжал рукоять топора.
Я отошёл на два шага назад и правее, чтобы не перекрывать себе сектор обстрела. Время тянулось медленно. Мертвяк надвигался в страшном молчании. Когда он подошёл метра на два, Эдька поднял топор, выжидая момент. Зомби жалобно застонал, клацнул зубами и бросился прямо на брата.
Тот не сплоховал: отклонился назад и со всей силы рубанул мертвяка по черепу, тут же отпрыгнув в сторону. Раздался хруст и скрежет — топор проломил череп. Зомби завалился вперёд и остался лежать в пыли, а топор брата застрял в его голове.
— Лёха, — запросил я в рацию. — Где сейчас второй?
— Я за ним слежу, — послышалось в наушнике. — Не беспокойтесь, пока активности не проявляет.
Я подошёл к телу, распластанному на асфальте. Никакие это не психи. От него сильно несло трупным запахом, гнилым мясом и потрохами. Всё тело покрыто сизой сморщенной кожей, проглядывавшей сквозь прорехи в одежде. Морда и одежда мертвеца запачканы свернувшейся кровью. Я попытался выдернуть топор — он не поддавался.
— Здорово ты его, — восхищённо похвалил я брата. — Только в следующий раз бей послабее. Если, конечно, не хочешь заляпаться мозгами и остаться без оружия.
Эдька пожал плечами:
— Ну, ничего так вышло. В следующий раз будешь сам рубить, раскомандовался тут, блин. — Последнюю фразу он произнёс с улыбкой, явно довольный проделанным.
— Давай, топор вытаскивай, шутник самоучка.
Эдик схватился за топорище, начал тянуть, раскачивая из стороны в сторону. Голова трупа моталась, как картонная, и дело не шло. Тогда брат придавил голову сапогом и, расшатав, с силой выдернул оружие. Вытер лезвие об одежду убитого, и мы вернулись в магазин.
Я осмотрел помповики и решил остановиться на двенадцатом калибре — самом распространённом охотничьем, да и у меня «Сайга» под этот патрон. Снял со стеллажа десяток знаменитых помповиков «Бенелли» и ещё с дюжину самозарядных ружей «Беретта» — легендарные и скорострельные, против зомби оптимальный выбор. Навалив дробовики на руки, как дрова, передал Эдику, который начал упаковывать их в найденные здесь же сумки. Ещё прихватил пару дробовиков «Моссберг».
Хотел пройти дальше, но чуть не задохнулся от радости, увидев на нижнем стеллаже знакомые по фильмам и играм силуэты винтовок. Сначала показалось — карабины М4, но, подойдя ближе, заметил разницу.
— Эдька, глянь, что нашёл! — позвал я брата. — Смотри, как похожи на натовские карабины.
Брат подошёл, я передал ему один экземпляр. Он вертел его в руках, пытаясь понять, в чём фокус, и наконец произнёс:
— Не, эта штука больше на дробовик похожа. Магазины странные, толстенные, и ствол как у «Сайги». У карабинов должен быть потоньше.
— Точно, братишка, — согласился я. — Да и не верится, что в охотничьем магазине продают американские автоматы. Это не гражданское оружие.
Я бережно принял образец, перевернул и прочитал маркировку на ресивере: «Safir Arms T-14 Compact S». В памяти всплыло: Турция переделала американские М16 в дробовики и выпускает под названием «Сафир». К сожалению, в нишах стеллажа таких хранилось только два экземпляра. Если бы было больше, взял бы все. Пусть и турецкие, но будут не хуже нашей «Сайги». Я взял по одной в каждую руку и протянул брату — пусть упаковывает.
Оставив его копаться с сумками, я пошёл дальше вдоль стеллажа. Взгляд упал на классические чёрные винтовки финского производства, отличавшиеся невероятной точностью. Назывались «Sako 85 Long Range», и что больше всего порадовало — калибром .338 Lapua. Я лично упаковал их в специальные оружейные чехлы, множество которых мы взяли в зале. Затем заметил модульные винтовки, напоминающие клон платформы AR-10. На чёрном пластике ложа было название: «Tikka». Решил взять пару и таких — потом у Лёхи выспрошу про них.
Эдик тем временем упаковал отобранное и уже дёргал ручку двери в противоположной стороне от входа.
— Лёха, — запросил я, — как обстановка?
— Всё тихо.
— Тогда снимайся и дуй к нам. Помощь твоя нужна — я в оружии и боеприпасах не слишком силён. Пока отобрали, что приглянулось, остальное сам смотри.
— Принял. Сейчас буду.
Не прошло и двух минут, как Лёха ввалился в магазин.
— Начинай набирать боеприпасы, ты в них лучше разбираешься, — сказал я. — А мы пока с братом эту дверь взломаем, глянем, что за ней.
С этими словами я начал рубить полотно.
— Эдя, — позвал я, — встань справа от входной двери, держи на прицеле улицу. Мало ли кто появится.
Он направился к входу, а я с нескольких ударов разнёс преграду в щепки. За дверью оказалась оружейная ремонтная мастерская. Обстановка небогатая: пара верстаков, два шкафа во весь рост у стен, несколько стендов с обвесами и пяток металлических этажерок с выдвижными ящиками, запертыми на навесные замки. Над верстаками — вешалки с гнёздами для винтовок. Гнёзда не пустовали.
То, что я увидел на верстаках, просто не укладывалось в голове. Две отличные, недавно разработанные снайперские винтовки «Sako TRG M10» под патрон .308 Winchester с оптическими прицелами «Kahles 624i». Стояли уже с навешанными, видимо под заказ, глушителями.
«Вот повезло так повезло, — подумал я. — У нас в отряде появилось первое бесшумное оружие. И очень даже неплохое».
Также в гнёздах над верстаком один над другим находились два стареньких, потёртых карабина Симонова в дереве. Наверняка эти СКС здесь значатся в графе «использованное оружие». Но я прихватил и их — штука надёжная, да и патрон ходовой.
Тут в мастерскую заглянул Лёха.
— Ё-моё, — выдохнул он, оглядывая витрины. — Рай для реднека.
Я махнул рукой:
— Работаем! Берём всё под наш калибр. Двенадцатый — в первую очередь. Лёха, смотри стволы и оптику, «ночники» хватай, если будут! Эдька, грузи всё в сумки.
Лёха набил три огромные армейские сумки всевозможными пластиковыми и металлическими обвесами для модернизации любого оружия. Не забыл присовокупить весь необходимый для тюнинга инструмент. После занялся отбором переходников, колец для оптики и дополнительных креплений.
Когда мы с Лёхой разложили карабины и остальное имущество по сумкам, решили сразу оттащить их к двери магазина. Перед выходом я спросил:
— Ну как там с патронами?
— С патронами всё замечательно, — ответил друг. — Огромный запас по всем калибрам. Если серьёзно, то всё основное я уже упаковал — и на гладкоствол, и на нарезное. Дополнительно потом отберём соответственно выбранным стволам.
— Отлично, — сказал я.
Мы вышли из мастерской, волоча добычу.
— Эдька, — позвал я брата, — можешь пока аккуратно пистолеты посмотреть. А мы с Лёшкой ещё поглядим, чего можно взять.
Мы пошли назад в зал, но я остановился в начале ряда с нарезным оружием, залез на стеллаж и взял оттуда три мелкашки. Лёха с удивлением воззрился на меня:
— А это тебе зачем?
— Ты забыл, что с нами женщины и дети, — ответил я. — Их тоже нужно обучать стрельбе, а тратить на это ценные боеприпасы я не дам. Да и не осилят они отдачи твоего .308-го. Так что пусть тренируются на кошках.
Лёха хмыкнул — шутку оценил, идею тоже.
Эдик в это время вскрыл прилавок с разложенными за стеклом пистолетами.
— Бери все ПМ, «Глоки», дополнительные магазины и патроны, — крикнул я ему. — А что посерьёзней — я сам выберу. Надо думать об унификации вооружения, так что берём только под распространённые калибры.
Я огляделся и заметил, что кроме оружия магазин торгует неплохой оптикой — слева вдоль стены выстроились невысокие застеклённые витрины. Нагрёб целую кучу: цейсовские прицелы, ночники, коллиматоры. Лёха потом разберётся, что к чему.
Лёха тем временем присматривался к тактическому снаряжению.
Ещё одна находка порадовала: несколько ночных цифровых прицелов «Pulsar». С такими ночью можно охотиться, хоть видео записывай. Покопавшись, нашёл ещё пятёрку «N970», несколько охотничьих тепловизионных прицелов, полдюжины цифровых биноклей со стабилизацией и десяток лазерных дальномеров. Всё это добро полетело в общую кучу.
Далее я нагрёб целый мешок запчастей: колец для крепления прицелов, ремкомплектов, дополнительных планок Пикатинни, переходников и кронштейнов. Ещё взял охапку запаянных упаковок с частотными рациями — в каждом комплекте две рации, зарядник и гарнитура. Перейдя к другому стенду, набрал множество полезных обвесов и внешнего тюнинга для оружия.
Эдик, немного покапавшись за прилавком, снова ушёл к двери — сторожить вход. Когда с витринами и стендами было покончено, я подошёл к опустошённому братом столу с пистолетами. Там оставалось ещё штук двадцать пять. Осмотрев оставшиеся модели, понял: всё хорошее мы уже забрали. Из нужного я взял пару «Кольтов 1911» и две «Беретты 92». Теперь тут остались малоизвестные модели: шесть револьверов .22 калибра, пара «Чейзетов» незнакомой конструкции, остальные я видел впервые. В следующем отделе лежала пневматика и газовое оружие — на них даже Эдька не позарился.
— С пистолетами вроде всё, — сказал я Лёхе, когда тот подошёл. — Посмотри сам, я не очень разбираюсь.
Он оглядел содержимое и предложил:
— Давай прихватим парочку револьверов под .22 калибр. Лучше те, что идут под .22 Long Rifle — у них унифицированный патрон с мелкашками.
— А зачем? — не понял я. — У нас и нормальных стволов пока достаточно.
— Сам же про женщин и детей говорил, — напомнил Лёха.
— А я и не подумал, — заулыбался я. — Молодец. Бери тогда четыре.
Лёха сгрёб револьверы в охапку и кинул в сумку.
— Боеприпасы не забудь, — напомнил я.
— Да уже, — показал он на раскрытую сумку с коробками патронов.
— Ну и отлично. — Я посмотрел на него. — Лёх, я так понимаю, с оружием на первый взгляд у нас всё. Или ещё что-то хочешь посмотреть?
— Да вроде достаточно, — сокрушённо подтвердил он. — Жалко, ничего автоматического не взяли. Как я и думал, не торгуют такие магазины автоматами. Чай не Америка — только полуавтомат.
— Ладно, не вздыхай о том, чего нет. Попробуй осмотреться, а если ничего нужного не найдёшь — заканчивай с патронами, бери брательника и грузите сумки в машину.
Я начал стаскивать с манекенов экипировку. Все модные и добротные бронежилеты снял и упаковал в сумку. Потом стащил с манекенов оба «леших», а ещё штук пять запакованных вытащил из-под прилавка. Разгрузок и броников разных конструкций накидал больше дюжины. Плиты к ним, кевлар и остальную фурнитуру взял с запасом. Подсумки под разные нужды, снимая с крючков, кидал в раскрытые сумки. Упаковал несколько больших мотков масксети, плотно намотанных на пластиковые катушки. Набрал несколько комплектов тёплых охотничьих курток, которые можно носить по сезону. В довесок уложил больше тридцати коробок сапог разных размеров — те, что с мембраной, и не меньше треккинговых ботинок, которые на мой взгляд были удобнее обычных берцев.
Сложив всё это, направился к стойке с туристическим оборудованием. Набрал всех позиций, сколько показалось достаточным, перешёл на другую сторону стеллажа. Зацепил несколько американских армейских гамаков, присовокупил походную справу и потащил на вытянутых руках кипу добра к выходу.
У входа была суета: Лёха поминутно вбегал и выбегал из магазина, таща сумки и рюкзаки. Эдик метался, подтаскивая добро из глубины зала и сваливая его у входа. Освободившись от ноши, я принялся помогать.
— Иди лучше прикрывай погрузку, — сказал показавшийся в дверях Лёха. — А мы тут и вдвоём управимся.
Он протянул мне уже заряженный дробовик из трофейных. Я удивился, когда он успел его зарядить, но, не задумываясь, вышел из магазина.
Надев дробовик на плечо, я, как заправский часовой, начал прохаживаться вдоль фасада, держа топор под мышкой и вглядываясь вдаль. Дойдя до угла, поворачивал обратно к машине. Так проделал несколько раз, ожидая, пока мужики выкинут сумки на крыльцо. Вскоре там вырос целый штабель разноцветных баулов.
В следующий свой поход к углу я завернул за угол — и чуть не обделался со страху, столкнувшись нос к носу с неупокоенным трупом. Заорал от неожиданности, попятился и чуть не споткнулся. Увидел тянущиеся ко мне руки мертвеца и понял, что не успеваю достать топор. Скинуть с плеча помпу — тем более.
— Ёперный театр! Отстань, страшилище! — заорал я и на автомате со всей силы пнул мертвяка в живот.
Пинок откинул его примерно на метр. Я, не тратя времени, выдернул топор и смачно ударил в висок. Хрустнуло, брызнуло раскисшими мозгами на асфальт и стену. Зомби обмяк и завалился влево.
На шум из магазина выбежали товарищи. Увидев, что со мной всё в порядке и помощь не требуется, начали глумливо хохотать.
— Ну что? В штаны не накидал? — высмеял меня брат.
— Да ты бы и сам накидал, — ответил я, переводя дух и зло посмотрев на Эдика, который смеялся громче всех. — Так что хорош ржать. Грузимся и сваливаем отсюда.
Мы быстро принялись закидывать трофеи в багажник и салон. Напряжение от встречи с мертвецом спадало, сменяясь адреналиновой пустотой. Я уже почти успокоился, когда Эдик, закидывая очередную сумку, негромко, но так, чтобы услышали все, бросил Лёхе:
— Ну что, стража на посту. Чуть нас не подвёл, веселуху устроил. Хорошо, что тот один был, а не стая. Такой часовой нам нужен, как зомбаку вторые носки.
Лёха лишь хмыкнул в ответ, но я видел, как его взгляд на мгновение стал серьёзным. Мои пальцы сжались на ручке сумки. Я промолчал. Сейчас не время и не место.
Погрузка закончилась. Мы втиснулись в машину и рванули с места, оставляя позади мёртвый магазин и его единственного постоянного клиента.
Перед отъездом я, чтобы больше не рисковать, закинул топор в багажник и взял оружие в руки. Брата вооружили одним из добытых «Глоков». Я забрал у Эдика «Сайгу» и протянул ему вместо неё «Бенелли», выданный Лёхой, добавил патронов.
Он нацепил на пояс «Глок», взял дробовик, распихал патроны по карманам и залез на пассажирское сиденье. Лёха сидел сзади, держа на коленях винтовку.
Мы неслись по пустым улицам. Лёхе позвонили, и он почти всю дорогу до заправки разговаривал. Пока я заправлял внедорожник на автоматической колонке, Эдик сторожил меня с ружьём наизготовку.
Когда закончили и сели в машину, Лёха сказал:
— Слушай, Ром, тут такое дело... Мой дядька звонил. Проблема у него. Представь, застрял дома почти в центре города. Из оружия — только старенькая двустволка, а с ним ещё двое племянников. Машина есть, но сломалась накануне, он её в сервис отогнал. Пацаны, может, скатаемся? Выручим? Один я точно не справлюсь, — с мольбой в глазах посмотрел он на меня.
Я задумался. Героем быть не хотелось — обычно герои первыми и умирают. Но, возможно, в этом предложении были плюсы и для нас.
— Да не проблема, Лёх, обязательно смотаемся. Только расскажи подробнее. Какая обстановка на районе? Много мертвяков? И что за братья, ты не рассказывал?
— Дядька мой — пятидесяти с лишним, но крепкий мужик, сам из Сибири, служил моряком на гражданских судах. С ним двое пацанов, не родные ему, а дети дальней родственницы — Дима и Паша. Первому двадцать один, недавно из армии пришёл, второму семнадцать, школу заканчивает.
— Уже вряд ли закончит, — с кислой улыбкой вставил я. — А по мертвечине что?
— Зомбаков там много, только во дворе около десятка видели, — ответил Лёха.
Я напряжённо продумывал план:
— Сейчас приедем домой и спокойно решим, как действовать. Прости, сразу не соображу.
— Хорошо, — отозвался друг. — Они пока в безопасности. Мертвяки во дворе, в подъезд вряд ли проберутся. Как надумаем — позвоню дядьке, предупрежу.
— Лады, — выдохнул я.
Вернувшись домой, пока женщины разбирали снаряжение, а младшие радовались нашему возвращению, мы с мужиками проверяли и смазывали новообретённое оружие. Обстановка была спокойной, почти домашней.
И тут Эдик, не отрываясь от зарядки своего дробовика, вдруг завёл разговор.
— Кстати, насчёт сегодняшнего инцидента... — начал он мягко, с деланным участием. — Я, конечно, всё понимаю, Ром. Нервы у всех на пределе. Но вот если бы не один этот зомбак там шлялся, а, скажем, тройка... Или подошли бы с другой стороны, пока ты с этим одним возился... — Он многозначительно посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Лёху и других. — Мы бы все там и остались. Из-за чьей-то невнимательности.
Воздух застыл. Звяканье затвора в руках Лёхи прекратилось.
— Эдик, — сказал я тихо, откладывая ствол новой помпы. — У тебя есть конкретные предложения по организации караульной службы? Или ты просто констатируешь очевидное, что в мире опасно?
— Предложения? — усмехнулся он. — Да хотя бы не высовываться за угол без необходимости. Держать дистанцию. Не полагаться на пинки и топор, когда на плече висит полноценный ствол. Мелочи, да. Но именно из-за мелочей люди гибнут. Или подводят других, — сказал он последнее слово, глядя прямо на меня.
Вставать и ругаться было бы проигрышем. Именно этого он и хотел — вывести меня на эмоции, показать группе «несдержанного штатского».
— Принято к сведению, — ответил я ровным, холодным тоном, вставая. — С сегодняшнего дня вводится правило: часовой на посту не покидает свой сектор обзора без крайней необходимости. Все потенциально опасные зоны — углы, глухие участки — проверяются только парой с подстраховкой. Расписание караулов и инструктаж подготовлю к утру. Лёха, поможешь с техникой наблюдения?
Лёха коротко кивнул:
— Ясно.
Я посмотрел на Эдика.
— Критика, не подкреплённая конкретикой, — это просто болтовня. Следующий раз, когда увидишь косяк, говори сразу и чётко. А не потом, за столом, шёпотом. Понятно?
Эдик задержал на мне взгляд. Кривая улыбка тронула уголки его губ. Он не спорил. Просто медленно кивнул, давая понять, что услышал, но не принял. Его цель была достигнута — он публично указал на мою ошибку и вынудил под давлением менять правила.
Он встал, похлопал меня по плечу с фальшивой братской теплотой и произнёс:
— Конечно, командир. Всё правильно. Просто переживаю за всех. Пойду посмотрю, как там наши детки.
Он вышел из комнаты, оставив за собой тяжёлое молчание. Лёха посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но только покачал головой и снова взялся за свои железки. Конфликт не был исчерпан. И следующую свою ошибку, даже самую маленькую, мне не простят.
Глава 6: Отражать!
Потом, когда мы убрали с кухни всё «железо» и собрав домочадцев сели за стол, началось совещание по спасению родственников Лёшки. Долго совещаться не пришлось — желание ехать выразили почти все. Только Алёна запротестовала было, не желая подвергать дочерей опасности. Но когда мы предложили ей вариант остаться одной с детьми дома, она сразу перестала протестовать и согласилась ехать с нами. Перспектива остаться без прикрытия в неспокойном городе выглядела, даже на мой взгляд, ничуть не лучше. Жена брата, взвесив риски, вынуждена была согласиться.
— Тогда сделаем так, — взял я командование на себя. — Лёшка, тебе отдельное задание. Перед тем как ехать, вооружаешь всех дееспособных членов отряда. Женщинам и девушкам выдай пока по пистолету, а моей супруге можешь ещё и самозарядный дробовик в довесок — она с ним управляется. Наши остальные дамы, если даже по людям и не попадут, хоть мертвяков отстреляют. Да и в случае огневого контакта смогут, постреливая, нервировать противника. Но я надеюсь, что это крайний случай — хотя мы доподлинно не знаем, что теперь в центре города творится.
— Дальше по задачам. Зайка, — обратился я к жене, — дуй в детскую, переодевай девушек. Там, в сумках, найдёшь всё необходимое. Ну и сама в трофейные камуфляж и обувь одеться не забудь. Не дело сейчас вас, девчонок, светить — в такие тяжёлые времена от этого могут быть одни проблемы. А броники и прочую снарягу вам Лёшка сейчас выдаст. Полина, — строго взглянул я на дочь, — на тебе Юля.
Пока Лёха с Эдиком ходили к машинам за бронежилетами и оружием, наши «назначенные» переоделись в камуфляж и обувь, а теперь шумной гурьбой толпились возле зеркала, оглядывая новые наряды, гулко стуча тяжёлыми подошвами армейских сапог по линолеуму прихожей.
Когда парни вернулись, Лёшка принялся натягивать на девчонок бронежилеты, не забыв, впрочем, про себя и брата. Когда наше разномастное воинство облачилось, я объявил:
— Сейчас перекидываем в джипы всё барахло, которое берём с собой. Участвуют все, кроме Полины и Алёны — на них дети.
— Выполнять! — рявкнул я.
Выстроившиеся в прихожей, включая меня, шесть камуфляжных фигур похватали наши собранные к этому часу сумки и рюкзаки и направились с первой партией вещей вниз. Алёна с Полиной стояли возле кухонной двери с детьми, мать держала одетую Соньку на руках. Они и закрыли за нами дверь, застыв посреди прихожей в напряжённом молчании, ожидая, пока мы поднимемся за следующей партией.
Загрузив пожитки в прицепы, я, не отходя от кассы, «выпросил» у Лёхи взятый в магазине второй «Ремингтон 700», который так и лежал у него в джипе на заднем сиденье, в тонком оружейном чехле. С остальными винтовками мне надо было ещё разбираться, а это оружие и его калибр были мне относительно знакомы. Конечно, я не учил наизусть баллистических таблиц под этот патрон, но думаю, на тех дистанциях, на которых придётся действовать, они мне и не понадобятся.
Я закинул «Сайгу» за спину, подтянув ремень потуже, чтобы освободить руки, и взял винтовку. Набил четыре магазина патронами к ней и распихал их по свободным подсумкам. Проделав эти манипуляции, остался доволен обновкой.
Поднявшись наверх, мы с братом принялись подтягивать из комнат новые баулы к дверям. Лёха тем временем выдал моей любимой самозарядный дробовик, затем один ПМ с кордуровой поясной кобурой протянул Насте.
Она взяла трясущимися руками пистолет и сразу вернула его Лёхе, спросив дрогнувшим голосом:
— Да вы издеваетесь? Что мне с ним делать?
— Защищаться, — коротко ответил я, оборвав её стенания, и, взяв из рук друга оружие, протянул дочери.
Настя отказывалась брать пистолет наотрез и даже подняла руки вверх, отодвигаясь от меня.
— Настенька, — сказал я доверительно, но жёстко, — сейчас не время капризничать, соберись. Понимаешь, нас впереди может ждать такая куча мерзости, поэтому все люди в моём отряде должны быть вооружены. Потому что даже один безоружный человек в поездке — это сразу минус два бойца.
— Как это два? — не поняла она.
— Да очень просто! Смотри, — продолжил я, объясняя на пальцах. — Если в такой обстановке, которая творится вокруг, ты не можешь себя защитить, я буду вынужден выделять человека тебе в охрану. Таким образом, я теряю сразу двух бойцов. А как ты отлично видишь, людей у нас и так не хватает. Так что без личного оружия ты просто превращаешься в обузу. Ты же не хочешь быть обузой, не правда ли? — спросил я, вглядываясь в её побледневшее лицо.
— Нет! Я не могу! Я не хочу это трогать! — в её голосе помимо страха звучал вызов. Вызов мне, моим правилам, этой всей мужской игре в солдатики, в которую её теперь насильно вовлекали.
Я видел не каприз. Я видел стену, которую мы с её матерью старательно возводили, ограждая её от всего плохого, от любых потрясений. И теперь мне предстояло эту стену ломать. Я был для неё не отцом, а мужем её матери. И сейчас этот «чужой дядя» вламывался в её хрупкий мир с оружием в руках.
Я переменил тактику, сбросив командирский тон. Мой голос стал тише, почти просящим.
— Настя, посмотри на меня. Не на него. На меня.
Она с трудом перевела взгляд с холодной стали на моё лицо. В её взгляде было недоверие.
— Ты думаешь, я хочу, чтобы ты это держала? Твоя мама… мы обещали, что у тебя будет нормальная жизнь. Без этого. — Я кивнул на пистолет. — Я не твой отец, я это знаю. И у меня нет права тебе приказывать. Но у меня есть обязанность перед твоей мамой — сделать всё, чтобы ты, Полина и Юля остались живы.