- -
- 100%
- +
© Роман Клещев, 2026
ISBN 978-5-0069-9691-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
— Полярная звезда —
— В соответствии с действующим законодательством РСФСР, точка…
Печатная машинка отстукивала звонко, уже не так действуя на нервы.
— А как правильно Аркадий Иванович, в соответствие или в соответствии?
— А хоть как пиши, всё равно.
Лампа, покачиваясь на чёрном проводе, освещала небольшой кабинет, обшитый пластиковыми панелями древесной фактуры и островки полировки стола. Он был завален бланками. Алюминиевый шкаф с картонными папками и оранжевым электрочайником иногда вибрировал, видимо закреплен был кое-как. В помещении слышался гул, натужный откуда-то из-под пола, и ощущалось парящее движение. Пространство плыло, покачиваясь, за узким стеклом подёрнутым пёстрой изморозью — синие очертания заснеженных сопок. Было прохладно. Настенный термометр — деревянный якорёк с надписью «Сочи-89» едва дотягивал до отметки в двадцать градусов. Секретарь-делопроизводитель Лариса накрыла плечи пуховой шалью и временами шумно дышала на побелевшие пальцы, прокручивая обручальное кольцо. Взмахивала головой по привычке, хотя с полгода как носила каштановую химию.
Забренчал телефон, пылившийся на полке.
— Погоди Ларис. Да! — Крылов, взяв трубку, повернулся к ней мятой спиной несвежей сорочки.
— Аркадий Иванович!
— Да, слушаю…!
— Алло, Аркадий Иванович?!
— Да-а!
— Бл..дь… Спутник что ли уходит…? — бормотал кому-то звонящий, и снова прокричал — Алло!
— Да! Говорите, слышу я Вас! — отзывался в трубку Крылов.
— Аркадий Иваныч! Это Слепухин… Сергей Петрович, из 102-й, «Северной дали»!
— Ого!.. Да! Рад слышать Сергей Петрович…!
— Вот теперь хорошо слышно…! Подскажи-ка мне коллега, если не секрет у вас с топливом как теперь?!
— Да какой там секрет?! Пока хватает, катимся…! — усмехнулся, — Куда-то…!
— Вам хорошо…! А мы вот стоим!
— Да ты что?! А как так? Почему?!
— А вот та-ак…! Немного не дошли до Смолянки! И теперь…! Ищем керосин, повсюду… Можно сказать, на общественных началах…!
— Хм-м…! Понимаю! Тоже бывало! Чем бы мог помочь, Сергей Петрович?! Мы много южнее, километров триста-четыреста, наверное, да ещё и восточней…!
— Да я знаю! Вопросов нет…! Меня другое интересует…! Людей отправил на спецмашинах, надеюсь, добудут, хотя бы до Смолянки доползти, уже удача…! Меня другое интересует…! Сколько вам давали в прошлом месяце и сколько обещали в следующем, по графику?! Мы же вроде как параллельным курсом идём…! Я насколько знаю…
— Ну… В прошлом месяце сто шестьдесят…! На следующий, считай через неделю-полторы если двинем обратно, там, будет где-то двести…! С заходом в Снежнореченск…!
— Понятно…! А авиация у вас какая?! Чем её заправляешь?!
— Нету!
— Как? Вообще?! Без наблюдения идёте, без вертушки?!
— Потеряли к сожалению! Разбился…! Так и идём…! Сами…!
— Понятно…! Ладно! Буду сейчас звонить в Чулун, воякам…! Погода как назло хуже некуда! Буран!
— Ну… Удачи Вам, Сергей Петрович!
— Ага…! До свиданья!
— Счастливо…!
Крылов подцепил с края стола пачку папирос, тряхнул и, чиркнув, закурил, взмахнув спичкой. Фиолетовые щупальца облепили лицо:
— Ну что Ларис, давай продолжим? Время идёт.
Она подвинула к пишущей машинке специальную кружку с пластиковой крышкой. Опечаленные глаза покрылись влажной поволокой, выражая беспокойную преданность. Зеленоватые тени и дурацкая помада, навевали сходство с персонажем циркового представления. Да ещё эта химия… Казалось, она готова упасть на стол, зарыдать, а потом вскочить и кинуться ему на грудь:
— А Вам не страшно?
— Отчего?
— Прёмся куда-то во мраке, в холоде… Как слепые котята… Всюду лёд… Я… Я спать не могу… — голос дрожал, она опустила веки.
— Да… Как-то не особо, Ларис… — он бесшумно шагнул к окну, «уходя с её прицела».
Открыв глаза, она увидела вместо исчезнувшего Крылова всё тот же календарь на 1991 год с рыжим пуделем, высунувшим язык.
— Вам сейчас звонили…? У них что-то случилось?
«Всё-же сказывается недостаточная психологическая подготовка… У неё уже бывали приступы паники» — подумал Крылов, начиная жалеть о том, что не сообщал об этом в отдел реабилитации Программы.
— И, да и нет, Лариса. С топливом ситуация… Но… Найдут, надеюсь… Страна богатая. Выкрутятся. — он затянулся папиросой, разглядывая без интереса уже различимо проплывающие в окне снежные барханы. Темнота за окном отступала, — Давай-ка писать дальше…
— А если нет?
— Что?
— Если не выкрутятся…?
— Лариса… Скажите, у Вас есть семья…? Дети? — он обернулся к ней, естественно зная ответ.
Она потянулась к носовому платку:
— Конечно, есть.
— А где?
— Там. В Оренбурге.
— Думайте о них… Чаще, — он улыбнулся, шагнул к ней, отыскивая взглядом пепельницу, — И всё будет хорошо… Супруг где трудится?
— На оборонке.
— Ну. Это же прекрасно!…
Через полчаса Крылов отчеканивал по алюминиевой решётке узкого коридора, всё ближе приближался к угарной взвеси солярки и мазута, по стенам тянулись, провисая от собственной тяжести провода, силовые кабели, перемежавшиеся массивными коробами электрощитов, трещащими блоками-модулями. Пройдя к шумящему машинному отделению, он привычно юркнул в узкий ход с табличкой: «Только сотрудники тех. персонала».
За алюминиевой дверцей располагался душный полутёмный моторный отсек, рядом очень быстро вращался шкив огромного генератора, тут же урчал исполинских размеров редуктор и гудело электрооборудование. Огромный двенадцати цилиндровый тепловозный дизель занимал половину помещения. Двое чумазых мужиков сидели на корточках под лампочкой, протянутой на удлинителе и о чем-то жестикулируя, спорили, из-за шума их не было слышно, механизмы работали очень гулко и громко. Рядом валялись гаечные ключи, болгарка, растрепанный журнал учёта показателей, измерительный прибор со шкалой. Крылов решил не мешать дизелистам, убедившись, что тестирование подачи горючего проходит в штатном режиме, покинул комнату и отправился в рубку…
Первая остановка за несколько дней, суровых и непогожих — довольно приятное событие. Раннее утро ознаменовалось международным женским днём — Восьмое марта. Однако праздничным оно не казалось, скорее серым. Солнце карабкалось блеклой тарелкой, прячась за белесой пеленой. В окнах — надоевшие до чёртиков снега, накрывшие безжизненные равнины, суровая тундра, продуваемая всеми ветрами.
Именно в этот день сотрудникам станции в том числе и дамам предстояло начало новой кропотливой работы. С востока из окон станции открывался унылый, но оживленный вид на посёлок Увентурли, извилисто растянувшийся по левому берегу замерзшей речки Ковчашиха. С высоты четвёртого этажа из окон рубки, остекленной с применением современных изоляционных систем и электроподогрева, глазу было за что зацепиться: при полном почти отсутствии деревьев, огромной кляксой впереди «толпился» частный сектор, невзрачный. По углам и в центре поднимались над дворами и улицами серые двухэтажки, в основном бревенчатые, кое-где — силикат. По частоколам бетонных опор громоздилась паутина электрических проводов. Несколько панелек эшелоном тянулось вдоль побережья. Какое-то предприятие чадило белесым шлейфом, щедро тарахтело и насвистывало компрессорами. Густо чадили трубы печей. Повсеместно торчали покусанные угольные пирамидки под снежными шапками. Оно и понятно, за хребтом — шахта начала века, звалась «Долина золотоискателей имени 50-й годовщины Октября».
Крылов, склонив голову, шагнул через овальный проём в помещение рубки, глянул на пустующий капитанский мостик… Тарахтела рация, Штурман Вася неподвижно сидел у пульта в больших наушниках и коричневой меховой жилетке, похожий на чебурашку. Техник Иваныч, стоя на стремянке в синем берете и очках, открутив алюминиевую решётку, сунул в рот маленький фонарик и сосредоточенно ковырялся отверткой в недрах проводки потолка. Водитель-оператор Степан Ильич крутился в кресле, глядя на электронное табло и кнопки, по рации переговаривался с технической службой и дизелистами:
— … снова зелёная… Теперь оранжевая… Да… Опять зелёная… Теперь оранжевая… Говорю теперь оранжевая… Да… Снова зелёная….
— Даров мужики…
В ответ Крылов услышал от подчинённых нечто вроде приветствия.
— Степан Ильич, закончил? Докладывай…
— Ну что… Увентурли… Посёлок городского типа… Добрались с нарушением графика, опозданием на четыре с половиной часа. Но это в пределах нормы с такими осадками…
— В журнал занеси как есть…
— Конечно.
— В Программу данные ушли?
— Так точно, по спутнику передал как проснулся.
— Автопилот настроили? Что, говоришь, за проблемы?
— Разбираемся. Похоже в контур попала вода. Намело, надо проверять обшивку на верху. Я парням уже не раз говорил.
— Верхолазам? Та-ак… Хорошо. И что здесь? Прислали сводку?
— Да, вот, гляди, — Степан Ильич протянул Крылову несколько отпечатанных с помощью копирки листов, соединенных скрепкой.
— Давай на словах… Неохота читать… — Крылов вернул бумаги оператору и поднял к глазам бинокль.
— Тэ-эк… Написано… По приглашению секретаря исполкома товарища Тюкова А. Б., пишет, что в пгт творится жуть… Так. Ну как обычно… Социалистическая законность… Не соблюдается повсеместно. Так… Население в опасности и прочее… Мда… У них тут чего только нет…
— Что именно?
— Всё как обычно… Должники, кражи, толпы алименщиков, кухонное, стволы, поножовщина, насильник… На что местные менты не словчились…
— Не схлопотав ни топора, ни картечи?
— Похоже на то. Дальше читать по списку?
— Нет. Я понял… — вздохнул Крылов, — Опять грёбаная рутина. Дикий восток…
— Сейчас погоди, начнётся.
— Давно вышла группа?
— Ещё ночью. Давыдову не спится, когда приближаемся. Оба вездехода взял и мотосани. Переговоры слушали, с Васей, ржали… Как они насильника брали, с ходу прямо из койки. И стрельбу было слышно…
— Забот у них…
— Да я бы не сказал. Шороху наведём и поминай как звали.
— Какой номер у капитана, домашний?
— 08—11
— Всё время забываю. Столько в голове…
Крылов взял эбонитовую трубку со стены, быстро нажал кнопки, пошёл гудок внутренней связи:
— Алло, Юрий Константинович?
— Д-а, — голос начальника казался чужим.
«Как же его быстро сворачивает…»
— Не возражаете если заберем во-от к тому цеху…? — Крылов, держа в другой руке бинокль, внимательно разглядывал корпуса, — Прямиком к задним воротам… А? Вы видите территорию? Это что-то вроде Теплосети…
Окно капитанского бокса Бешерюка «глядело» вперёд, специально располагаясь на самом верху жилого модуля. Крылов уже привык, что шеф, несмотря ни на что, даже в болезни как обычно с раннего утра по неизменной традиции — на ногах, и внимательно следит за реальной обстановкой. Но теперь, похоже, всё менялось, и стремительно. Голос был сдавлен, человек продолжал слабеть.
— А заче-ем? — прозвучало странно. Крылов понял, что Бешерюк отвечал лёжа.
— Как…? Кхм. Ну… Во-первых, девчонки прогуляются в закрытом периметре, подышат, в безопасности, за ветерком. Мало ли что, в посёлок едва зашли, а во-вторых мы с Вами выйдем и с коллективом энергетиков пообщаемся. Уверен, такое знакомство нам на руку…
— Хорошо… Только ты… Один… — из последних сил выдавил капитан.
— Принято. Выздоравливай, Юрий Константинович. Как ноги…?
— Хреново Аркаша…
— Я позже загляну.
Послышались стуки — капитан бросил трубку.
— Та-ак Стёпа, давай, парковаться потихоньку…
Пространство плавно пришло в движение, в кабине что-то загудело, словно у соседей через стенку включился пылесос «Ракета». Оператор нажал несколько ярких кнопок, щелкнул с дюжину тумблеров и крутнул небольшим рулём, удобным, японским с логотипом «Komatsu».
— Из динамиков по всей передвижной станции звучала система оповещения, транслируемая приятным женским голосом: «Внимание, приготовиться к движению, скорость 2—3… километра в час…
— Пошла, пошла… Милая. Включил сигналы?
— Ага…
В 1986 году на XXVII съезде Коммунистической партии Советского Союза была одобрена и принята программа «Путь к правосудию», призванная обеспечить и наполнить законностью и правопорядком гигантские бреши образовавшиеся на тысячах квадратных километров территорий, откуда люди уносили ноги и где мало кто хотел жить и трудиться. Квалифицированные специалисты покидали места, где за десятилетия выросли до масштабов катастрофы проблемы с дорогами, образованием, здравоохранением, рождаемостью, а также возможностью для добросовестного развития. Суровый климат усугублял обстановку. Процветал жёсткий криминал, контрабанда всевозможных полезных ископаемых от леса, золота, до нефти и газа. Казна страны тем временем пустела… Решить проблему с помощью Программы казалось проще и дешевле, нежели комплектовать и содержать огромные штаты всевозможных силовых служб, в том числе инфраструктуру для них, и их семей. Такая сложилась обстановка к концу восьмидесятых. Повсеместно на необъятных просторах Родины пустовали здания милиции с выбитыми окнами, сгоревшими кабинетами, кирпичные коробки судов и районных прокуратур. Единственными бастионами, славящимися своей неприступностью, ещё оставались зоны и военные объекты. Они и являлись своего рода форпостами, контрольными точками передвижных станций. Выгрузив очередную партию обвиняемых и осужденных, платформа отправлялась дальше, избавлять территории от преступности и нарушителей порядка. Люди же, простые жители сёл и малых городов фактически оставались заложниками криминала на громадных территориях и начинали привыкать к неожиданным, хотя и нечастым визитам мобильных представителей власти, к их ночным облавам, уличным стычкам, иногда боям.
Правительством ещё в 1984 году были даны указания научно-исследовательским институтам разработать специальные передвижные платформы, самоходные, с жилыми модулями и системами жизнеобеспечения… На базе будущего карьерного самосвала «Белаз 75501», разработки которого ещё только начинались, шли испытания шасси, решено было создать прототип подвижного модуля. Трёхосная тридцатиметровая махина, шириной десять метров и высотой в три, местами четыре этажа, массой под пятьсот тонн с шарнирной рамой оснащалась дизель-электрической силовой установкой с газотурбинным наддувом и мощностью более трёх тысяч лошадиных сил. Максимальная скорость могла доходить до тридцати километров в час. Многие технические решения и узлы были взяты от японской «Komatsu», совместно со специалистами которой и велись разработки.
Маневренность особо не интересовала, передвигаться предстояло в основном по равнине, пескам, снегу. Маршруты разрабатывались заранее, применительно к требуемому проекту.
С теми же японцами разработали просторную кабину-рубку, она располагалась на высоте более семи метров от земли, и оборудование её включало телеметрическую систему со множеством камер переднего, бокового и заднего обзора, отопитель, кондиционер, спутниковую радиостанцию, а также встроенные теле, аудио устройства и ЭВМ.
Однако одного такого модуля для запуска первой экспедиции оказалось недостаточно, потому две таких платформы были соединены между собой с помощью опять же шарнирно подвижных устройств, системы тросов-лебедок и изолированного перехода. Разрабатывался вариант и на гусеницах, но от него в ходе испытаний отказались в виду громоздкости, низкой скорости и ненадёжности. Первый модуль являл собой административные помещения для работы служащих и кабину экипажа. Модуль шедший в сцепке вторым также работал на своем двигателе, синхронизированном, предназначался для жилых помещений и представлял собой некое трехэтажное общежитие на колёсах, напоминавшее узкими коридорчиками и маленькими каютами купе вагона поезда, с тем отличием, что были ещё и кубрики для нескольких человек, винтовые лестницы соединяли между собой этажи, коридоры напоминали лабиринты…
Первая экспедиция случилась летом 1988 года и прошла успешно на севере европейской части и северном Урале, затем сразу же запустили проект в восточную Сибирь и несколько модулей отправили в среднюю Азию, испытав в жарком климате, и суровых условиях полупустыни. Все экспедиции столкнулись с одной и той же проблемой — было негде содержать задержанных… Транспортировка вертолётом — дорогостоящее и небезопасное дело, особенно, если это касается криминальных элементов. Кроме того, не хватало вспомогательной техники. Тогда было принято решение об усилении станции методом создания третьего модуля — передвижного изолятора на втором и третьем этажах, с вертолётной площадкой на крыше и самим вертолётом «Камов», авиационно-навигационным оборудованием, а также гаражом для специальной техники и, при необходимости, прицепной платформой для топливозаправщика и вездеходов. Конструкция получилась громоздкой и фантастической. Общей длиной под сто метров, немыслимой массой. Для облегчения обильно применяли пластик, алюминий, специальный состав для изготовления стен из пенистой смеси, обеспечивающей шумоизоляцию. С ним в жарком климате стало прохладней, а в северных широтах — гораздо теплей. Было применено ещё множество дополнительного, новейшего оборудования, военного, импортного и отечественного, в том числе проходившего попутные испытания.
В административном модуле помимо членов экипажа находились: суд, прокуратура, милиция, судебные приставы и адвокаты, другие органы. Один, иногда два работника комитета государственной безопасности. В третьем модуле не считая изолятора, конвойной службы, располагались склады с горючим и запасами провизии, амуниции, и движимая техника с имеющимися к ней запчастями. В целях экономии, службы при необходимости имели полное право занимать административные здания в населённых пунктах, залы судебных заседаний, без особого согласования с местным руководством. Достаточно было уведомления по телефонной связи или телеграммы.
Мало кто понимал, что на горизонте мрачно грезило падение Союза. Приостановление финансирования Программы как могло замалчивалось, но периодически возникающие кризисы материально-технического характера и аварийные ситуации указывали на острие проблемы. Скрыть было невозможно. Удалившиеся на сотни и тысячи километров от цивилизации «движенцы» всё чаще попадали в крайне нелёгкие и даже опасные обстоятельства, суровый климат усугублял положение, и нередко возникали трагедии…
— Наверное, лёд… — штурман Вася, сняв наушники, указал пальцем на обшивку потолка, где в очередной раз что-то застучало, — Растает…
Техник Иваныч, поправляя берет задумчиво крякнул, без комментариев сполз со стремянки, и с загадочным видом куда-то удалился. К его манере давно привыкли.
— Уверен? Что он там крутил? — спросил Крылов, кивая в сторону вышедшего в коридор.
— Разваливается кондиционер… — ответил Степан Ильич. Он и трещит, никакой это не лёд. А японские технологии. Которые тоже кстати обслуживать надо…
— Проживём без прохлады. Уж зимой как-нибудь. Всё равно запчастей на него днём с огнем…
— А летом? Сваримся в этой стекляшке…
— До лета ещё дожить надо. Может душ поставим? А, Вась?
— Ага…
Снаружи из встроенных в оранжевые борта громкоговорителей вновь звучал приятный женский голос: «Внимание, срочно отойти на безопасное расстояние… Пожалуйста, освободите путь… Начинаю движение…» И опять: «Внимание…
— Раньше, помню, когда на полигоне учились, она сперва по-японски калякала… Вот смеху было… — Крылов, приоткрыв формугу, опёрся на алюминиевый распор и закурил.
— А потом? Где программировали? У нас или у них?
— В Прибалтике, где не знаю, слышал конкурс объявляли на лучший женский голос… Отбор был серьёзный… Нет, правда…
— И кто она?
— Понятия не имею, знаю, что латышка… Чувствуешь акцент…? Ну, такой… Самую малость…
— Да как-то не особо… — признался Степан Ильич.
— А я чувствую… — согласился Вася.
— У нас так и говорили в учебке: ткнул «латышку» и сдавай назад…
Разразился смех.
Пространство качнуло. Крылов сунул сигарету в зубы и взялся за поручень. Хорошо различимый сверху посёлок, «шёл навстречу».
— А Вы что, не в курсе? Про латышку?
— Мы с Васьком под Минском учились, на «Белазе», там по-другому было…
— Ясно. Алло, Русаков? — разглядывая сверху в бинокль территорию предприятия с кирпичными трубами, тракторами и грузовыми машинами, Крылов уже успел набрать номер пристава.
— Да, Аркадий Иваныч… Доброе утро…
— Здорова. У тебя на эту, теплосеть что-нибудь имеется?
— Ещё бы знать, о чем Вы? У меня кабинет с другой стороны, я ни хрена не вижу, кроме какой-то речки, или что там, не разобрать…
— Короче, смотри, с востока какая-то… В общем теплоподающая организация, живая. Скорее всего на посёлок… Горы угля, цеха и двухэтажка конторы. Ну поройся в макулатуре, она тут одна…
— Вам виднее. В прямом и переносном. Та-ак… — послышалось как Русаков отхлебнул чай, выдохнул, — Ага, вот попалось на глаза: комбинат «Теплоцентраль Увентурли»: долги за свет, небольшие… Хотя… Есть долги поставщикам «Снежуголь», ого, тут тысяч за триста будет. Кроме этого нарушения техники безопасности… Кража… Ну… Остальное мелочь…
— А директор кто?
— Кумасов Антон Михайлович, сорок второго года, родом из Новосибирска…. У меня ничего по нему. Звони ментам…
Машина-исполин остановилась. Гул турбин угасал, снаружи стали различимы шумы системы вентиляции и отопления, по оранжевым бортам щёлкали, включаясь, жёлтые проблесковые маячки. Больше половины фонарей и прожекторов погасли.
Решётка главного выхода с грохотом отодвинулась, дюралевые шлюзы тоже разбежались в стороны. Раскладываясь на шарнирах, скрипя, выдвинулось вперёд широкое металлическое крыльцо. Показались обычные двери, с виду деревянные, как во многих учреждениях, например, прокуратурах, администрациях, только были они изнутри обиты пуленепробиваемой сталью, и раздвигались также в стороны, путём нажатия широкой клавиши. В тамбуре на входе всегда дежурят двое автоматчиков, в их распоряжении — камеры видеонаблюдения, экраны мониторов, связь.
Двери отворились, и сотрудницы комплекса высыпали на территорию Теплоцентрали из недр технического чуда-великана. Норка, песец и рыжевато-белая лисица украсили своим мехом унылую серость поселкового пейзажа. Кожаные сапоги поскрипывали складками, хрустели малоразмерными подошвами. Лёгкий мороз ещё держался с ночи, но по меркам мартовского Севера, был комфортным. Ощущение, что вот-вот манкой посыплет снег. Девушки смеялись задорно, сбиваясь кучками, прогуливались, закуривали. Иные, кто сплочённей, наливали что-то из термосов. Других занятий пока не намечалось…
Минут через пять Крылов и опер Самойлов тоже появились на входе и ступили на грешную землю. «Боцман» в рубке наверху в ту же секунду склонился к микрофону и доложил собравшимся на «плацу» дамам через громкоговорители:
— А сейчас, для прекрасных женщин, которых экипаж поздравляет с весенним праздником звучит эта песня…! — он вставил кассету во встроенный в панели «Шарп» и на всю территорию заиграла песня «Бухгалтер» группы Комбинация.
Пританцовывая под музыку, девушки поглядывали на уверенно шагающих кавалеров. Крылов был расслаблен и приветливо улыбался:
— С праздником девочки! Поздравляю дорогие! — кому перчаткой махнёт, кому белозубую улыбку подарит. Прекрасному полу нравился администратор — жилистый, кареглазый, высокий, с мощным подбородком, хоть и седой, да вечно небритый. Он был в прекрасном настроении, шею прикрывал синий ворот свитера под красным пуховиком. Вязаная шапка «Спартак», джинсы, дутыши. В отличие от молодого и серьёзного Самойлова, который то и дело смущался, держась напряжённо. На аккуратно стриженной голове парня мостилась кожаная ушанка, польское пальто скрывало наплечную кобуру.