- -
- 100%
- +
В 1653 г. на Амур прибыл царский посланник Зиновьев, чтобы наградить Хабарова за присоединение новых территорий и составить собственное мнение о новых землях для доклада государю. Уезжает Зиновьев вместе с Хабаровым, оставляя О.Степанова за главного. Со Степановым связана активизация деятельности по сбору ясака в данном районе. Весной 1654 года, казаки, испытывавшие острую нехватку продовольствия, пошли вниз по Амуру к реке Сунгари. 6 июня русские силы нарвались на китайские корабли (3 000 человек). После короткого боя русские взяли часть китайских суден на абордаж, а остальные китайские силы отступили в близлежащую крепость. Попытка штурма успехом не увенчалась и Степанов отступил вверх по реке, где и зазимовал в Кумарском остроге.
В январе 1655 г. империя Цин начала подготовку к военной операции, а уже в марте армия во главе с полководцем Минъаньдали в составе 10 000 человек и 10 пушек осадила Кумарский острог, осада которого продолжалась около месяца. Маньчжурская армия потерпела поражение. Далее русские нанесли маньчжурам несколько ощутимых поражений.
Большой цинской армии противостоял маленький казачий отряд. Однако после осады Степанов наносит ощутимые поражения цинам. Действительно численность казаков была в несколько раз меньше, чем численность маньчжурских войск. Но, говоря о численности войск, нужно также учитывать их эффективность, куда включены понятия боеспособности солдат, мобильности армии, моральное состояния войск, искусность полководцев. Малочисленность казаков компенсируется их очень высокой эффективностью. Не имея возможности победить казаков военной силой, маньчжуры решили взять их измором, полностью разорив селения местных народцев, поставлявших русским воинам провиант. Чтобы раздобыть продовольствия Степанов спустился вниз по Сунгари летом 1558 г. Здесь русские бойцы приняли неравный бой против 47 китайских галер. В итоге 270 человек русских погибло, а остальные бежали. Несмотря на поражение, экспансия на Дальний Восток не останавливалась: продолжали строиться поселки и остроги, осваивались земельные угодья. В 1681 г. сюда была послана новая экспедиция, окончательно подчинившая русскому влиянию Приамурье, бассейн р. Уссури и часть бассейна Сунгари.
Ход дипломатических действий сторон в 1652 – 1662 гг.
В 1654 г. в Пекин прибывает торговый караван Ярыжкина, снаряжённый на деньги казны, который не являлся официальным посольством России, а преследовал цель получить информацию о ведении торговли в Китае и возможность распродать привезённые из России товары. Ярыжкина заставляют пройти ритуал коу-тоу, то есть официально принять статус зависимой от Китая державы, варварского государства. Таким образом, цины, не добившись успеха в военных действиях, стремятся вписать Россию в свою иерархическую схему, где Китай – высший, а Россия – низшая. Ярыжкин не был наделён полномочиями посла, однако в глазах цинов произошло торжество конфуцианской доктрины и подтверждено превосходства Китая.
Первым государственным посольством России в Китай было официальное посольство Байкова, которое прибыло в Пекин 3 марта 1656 г. «с уверениями от Алексея Михайловича в мире и дружбе» и «с целью установления посольских связей и постоянной торговли». Одновременно с временем пребывания посольства атаман О.Степанов «нанёс несколько ощутимых поражений» цинам.
Своих целей русское посольство не достигло. Агрессивные действия О.Степанова, а также отсутствие инструкций вести переговоры по амурскому вопросу у Байкова послужили причиной отказа в удовлетворении интересов Российского государства. Также немаловажной причиной отказа Байкову была его твёрдая позиция не проходить ритуал коу-тоу. Что же обусловило отсутствие необходимых инструкций у Байкова? Если Москва знала о столкновениях её подданных с империей Цин, почему не стремилась об этом говорить? Ведь если начать политические переговоры, то рано или поздно это приведёт к установлению границ или точному разделению сфер влияния, что снимет обострённость в регионе и приведёт к приостановлению боевых действий. Москва не была заинтересована ни в обсуждении амурского вопроса, ни, тем более, в разграничении Приамурья, потому что являлась не обороняющейся стороной, а агрессивной: постоянное расширение сферы влияния русской администрации на территории Приамурья являлось образом действий России. Наоборот же империя Цин затрагивала амурский вопрос, стремилась решить его прежде всего политическим путём. Таким образом, уверения Москвы о мире и дружбе с цинами носили характер ничем не обоснованных заявлений, преследовали цель открыть сверхприбыльную русско-китайскую торговлю, подчинённую государству, при этом Москва не стремилась к стабилизации ситуации на Амуре, так как ей это было невыгодно.
Второе посольство И.Перфильева и С.Аблина в Китай (1660 – 1662 гг.) имело те же цели, что и посольство Байкова. Интересен тот факт, что во время подготовки посольства в России узнали о том, что Байкову и его свите угрожает опасность, была составлена грамота царём, и туда был включён следующий пункт: «ходили наши царского величества ратные люди на тое Даурскую землю войною, а того не ведали, что та Даурская земля у вас в подданстве» и что «великий государь, наше царское величество, ратных своих людей на Даурскую землю посылать не велим», но потом, когда пришла весть о благополучном возвращении Байкова в Россию, пункт этот из грамоты исчез. В отличие от миссии Байкова, миссия Перфильева не настаивала на личной аудиенции у императора. Миссия Перфильева была принята гостеприимно, им были выданы подарки от императора, был устроен пир, но результат не был достигнут: цины решили не посылать ответную грамоту царю, а предложения установить торговые и дипломатические связи были отвергнуты, так как Россия, по мнению цинов, не проявляла покорности, не признавала верховенства Сына Неба.
Ход дипломатических действий сторон в 1662 – 1670 гг.
В отличие от своего предшественника, новый император Канси (1662 – 1722 гг.) оказался более прагматичным, либеральным и, готовым идти на уступки, политиком. Характер приёма С.Аблина ярко об этом повествует: во-первых, впервые глава каравана из России был принят лично императором, во-вторых, Аблину позволили беспрепятственно торговать, в-третьих, цинская сторона не склоняла выполнять посланцев ритуал коу-тоу, в-четвёртых, посланцам выдали подарки русскому царю, в-пятых, торговые операции посольства в Китае принесли более 300% прибыли!
Канси, оказывая такую честь посольству Аблина, рассчитывал достичь своих целей: цины добивались возвращения бежавшего Гантимура, эвенкийского князя, принявшего подданство России, однако правительство России не поставило перед Аблиным дипломатических задач. Во время пребывания Аблина в Пекине к нерчинскому воеводе Аршинскому было отправлено требование о выдаче Гантимура. При этом «русская администрация располагала сведениями о подтягивании крупных контингентов маньчжурских войск к Нерчинску. В трёх же нерчинских острогах имелось всего 123 служилых человека». Аршинский же выслал в Пекин десятника Милованова, который не только отказал маньчжурам в выдаче Гантимура, но и предложил китайскому императору сделаться вассалом русского царя.
Именно с этого момента цинская сторона убеждается в неэффективности дипломатических методов в отношениях с Москвой, так как на огромные почести, оказанные Аблину, и разрешение Канси вести торговлю и присылать посольства от России в лице воеводы Аршинского последовало заявление явно дестабилизирующие ситуацию. Теперь любые заверения Москвы в дружбе не воспринимаются императором Канси. Разочаровавшись в дипломатии, Канси делает упор на военные методы достижения цели: во второй половине 1670 г. – начале 1671 г. маньчжурские войска заметно активизируют свои действия.
Ход действий сторон в Приамурье в 1662 – 1682 гг.
В тоже время, когда Канси пытается решить амурский вопрос дипломатическими методами, сопротивление маньчжур в области Хэйлунцзян ослабло: в 1665 г. казаки во главе с Н.Черниговским восстанавливают Албазин, происходит обращение в русское подданство баликагиров с р. Хайлар, окончательно от маньчжуров уходит к русским Гантимур (1667 г.), люди Черниговского устраивают поход по Амуру с целью собрать дань с дауров и дючеров (1669 г.). Таким образом, Россия восстанавливает и расширяет своё влияние в регионе, потерянное после смети О.Степанова в 1658 г.
При императоре Канси маньчжуры сосредотачиваются на усилении обороны в Северной Маньчжурии, а удары по русским носят нерегулярный, локальный характер. Для защиты Маньчжурии строится Ивовый палисад (1682 г) – укреплённая пограничная линия, построенная по периметру Южной Маньчжурии. Основная функция линии – защита Южной Маньчжурии от внешних угроз. Ивовый палисад на большинстве своих участков состоял из земляной насыпи высотой и шириной около 1 м, по поверхности которой через каждые 1,5 м выкапывались в землю по три связанных между собой верёвками ивовых кола высотой от 60 до 120 см, а с внешней стороны был вырыт ров до 3 м в глубину. Укрепления протянулись на 1300 км. Он имел четверо ворот, между которыми находилось 28 сторожевых пограничных поста. На эти постах и при воротах размещались маньчжурские гарнизоны.
Ход дипломатических действий сторон в 1670 – 1686 г.
Высокие прибыли, полученные караваном С.Аблина, подтвердили крайнюю выгодность торговли с Китаем. Русское государство в связи с этим готовит четвёртое официальное посольство в Китай: в 1675 г. из России отбывает посольство Н.Г.Спафария. Цели посольства изложены в «Наказной памяти»: во-первых, Спафарий должен был отдать царскую грамоту, в которой царь высказывал предложения об установлении посольских и торговых связей, при этом Спафарий (в отличие от предыдущих миссий) должен был пройти все церемонии, какие «приняты в Пекине при приёме других иностранных послов», во-вторых, Спафарий должен был заплатить пошлины за товары, привезённые им в Китай, чтобы принудить тем самым китайцев, платить пошлину, в-третьих, впервые проявляется заинтересованность Российского государства в покупке китайского серебра и шёлка.
В Нерчинске Спафарий дал указание воеводе воздерживаться от военных столкновений с маньчжурами. Таким образом, из характера подготовки посольства видно, что Россия в данный момент была крайне заинтересована в успехе миссии и прикладывала достаточно усилий к этому, правда, при этом, не забывая о своих интересах, так как Гантимура решили не выдавать.
Цинская же сторона выдвигала на переговорах вопрос о Гантимуре как центральный. Россия, как было сказано выше, вопрос о Гантимуре рассматривать не хотела, но Спафарий, действовавший в соответствие с «Наказной памятью», решил поступиться международным авторитетом России, стремясь установить с Китаем постоянную торговлю. Поэтому Спафарий и его свита выполнил ритуал «коу-тоу», означавший, что Россия стала зависимым от империи Цин государством, что теперь к России мог применяться термин «фань» (варвар). Однако после того, как Спафарий поступился авторитетом России в надежде на открытие постоянной торговли с Китаем, Канси устроил ему аудиенцию, которая прошла в молчании. Таким образом, Спафарий в итоге не получил ничего. Более того, империя Цин предъявила России требования: во-первых, возвращение Гантимура, во-вторых, чтобы «русские, которые живут на рубежах, жили смирно». Для ускорения выполнения этих требований империя Цин в одностороннем порядке объявила о фактическом разрыве дипломатических и торговых связей с Русским государством. Таким образом, при Канси подход к русским стал отличаться прагматичностью, если при Шуньчжи критерием безопасности Маньчжурии должно было быть заявление русских о их «верности» императору (коу-тоу), то при Канси критерием «покорности» русских должен был стать возращённый Гантимур и их «смирная» жизнь в Приамурье. Миссия Спафария – безусловный успех цинов: сыграв на заинтересованности русских в торговле, при этом закрыв её для них, цинский император добился признания его верховенства над Русским государством.
Ход действий сторон в 1682 – 1689 гг.
Цели Российского государства и империи Цин в данный временной отрезок сохраняются прежними: Россия стремиться наладить с Китаем торговлю, которую могло бы контролировать государство, а империя Цин стремиться решить свою основную задачу на Северо-востоке: защитить свой тыл – Южную Маньчжурию, что являлось крайне актуальным в тот момент для маньчжурской династии. Значение Маньчжурии как тыла оставалась достаточно важным, но по мере закреплении России в Приамурье и освоения данной территории, значение Маньчжурии возросло: теперь Маньчжурия стала потенциальным буфером между Пекином и Россией в случае войны империи Цин и России.
Император Канси решил форсировать достижение своих целей, и стал применять радикальные методы. С 1682 г. началась подготовка к массированному удару по русскому Приамурью, целью которого было окончательное вытеснение русских из региона. На то были серьёзные причины, которые и заставили Канси сменить тактику. Во-первых, Россия не стремилась урегулировать амурский вопрос политическими средствами, при этом быстро осваивала «ничейные земли» – буфер между Россией и империей Цин; во-вторых, с окончанием восстания «трёх князей-вассалов» в 1681 г. у империи Цин появилась возможность сконцентрировать силы против России, наконец, новый джунгарский хан Галдан, самый сильный противник цинов в Центральной Азии, предложил России военно-политический союз. У цинов не осталось выбора в средствах урегулирования амурского вопроса, кроме силовых.
В 1682 г. были уничтожены Долонский и Селембинский остроги, в 1683 г. маньчжурами были разорены Зейский и Тугирский остроги, и в том же году на Амуре была построена крепость Айгун – основная база в будущей войне с Россией. В июне 1683 г. китайская флотилия захватила отряд казаков под руководством Мельникова. Большая часть из них была отправлена в Пекин, а несколько человек были посланы передать в Албазин последнее предупреждение: «уходите домой миром, либо предадим вас смерти». Казаки решили острога не оставлять.
Видимо, с 1683 – 1685 гг. идут приготовления и стягивание войск Цин в район Айгуна: «С сухого пути были построены станции, – на Сунгари, впадающей в Амур, был выстроен целый флот Сделаны были огромные запасы провианта для действовавших войск. По недостатку земледелия в той стране и запасных магазинов, провиант и военные снаряды придумали сплавить по реке Ляохэ, чтобы доставить их на Сунгари».
В 1684 г. было учреждено отдельное Албазинское воеводство, с центром в одноименном городе, а первым начальником его стал Алексей Толбузин. Русская экспансия шла уже на земли, которые маньчжуры считали своими родными местами и, конечно, цинский император не мог на эту ситуацию не реагировать
В 12 июня 1685 г. началась осада Албазина. Деревянные укрепления острога состояли из окруженного рвом высокого частокола с угловыми башнями, на которых можно было устанавливать артиллерийские орудия. За рвом был частокол, а за ними – железные колья, спрятанные в ямах. Маньчжурская армия под руководством местного губернатора Сабсу состояла из 15 000 человек, 100 пушек и 50 осадных орудий, флота из 100 судов, а гарнизон крепости – из 450 казаков, у которых было 300 ружей и 3 пушки, а к ним 4 ядра. Армия Цин построила осадные сооружения и канонерские лодки вышли по Амуру, чтобы изолировать форт, затем открыли огонь по заграждению. Разумеется, при тридцатикратном превосходстве в живой силе и при пятидесятикратном превосходстве в артиллерии успех маньчжуров был очевиден. Русский воевода Толбузин полностью отверг предложения о капитуляции, его крепость выдержала штурм маньчжуров, наконец, стены Албазина были подожжены маньчжурами, и только жители Албазина уговорили Толбузина капитулировать, что и произошло 2 июля. Маньчжуры, вопреки своему огромному военному превосходству, согласились на почётную капитуляцию, они выпустили в Нерчинск всех жителей Албазина с оружием и знамёнами. Но тут же китайцы нарушили обещание, отобрав у русских оружие, имущество и провиант. Несколько десятков человек попали в плен. Манчжуры сожгли острог и оставили его, но не позаботились о том, чтобы уничтожить или собрать зерно, посеянное русскими поблизости, что ещё раз доказывает, что задача маньчжур – не захват территории как таковой, а вытеснение России из Приамурья.
Вскоре после этого Толбузин с солдатами и пушками, а также прусским инженером, который руководил восстановлением форта, вновь занял этот пункт. Здесь, на развалинах острога, удалось выловить «языка», рассказавшего, что единственный китайский гарнизон (500 человек) находится в Айгуне, который стоит выше по Амуру. Албазин теперь был хорошо обеспечен провиантом и порохом, усилена фортификация крепости двойными стенами до 3 метров в высоту. Крепость теперь защищал гарнизон, состоящий из 670 жителей Албазина (200 человек – военный отряд) и казаков А.Бейтона, то есть всего около 1 000 человек с 11 пушками. Для маньчжуров, которые основательно подготовились к первому удару, такой поворот событий оказался полной неожиданностью: быстрое восстановление сил казаков на Амуре совпало с подготовкой Канси войны с Джунгарским ханством, фактически в разгар будущей войны маньчжуры могли получить удар по флангу от казаков. Уже осенью в районе острога начались крупные столкновения маньчжурских разведывательных отрядов с казаками полковника Афанасия Бейтона. Новый императорский указ подразумевал уничтожение русских в Албазине с последующим походом на Нерчинск. В июле 1686 года Сабсу вернулся с 7 000 солдат и 40 пушками. Русские силы насчитывали 826 человек, 1 мортиру, 8 медных пушек и три пищали. Сабсу разместил свои тяжелые орудия на холме в полуклометре и более легкие орудия в 500 шагах от частокола. Затем под прикрытием артиллерийских орудий манчжуры обстреляли острог зажигательными стрелами и под прикрытием щитов на колесах провели атаку. Однако несколько попыток взобраться на стены по лестницам были отбиты русскими орудиями. Толбузин, возглавлявший вылазку, был тяжело ранен ядром в ногу и умер через 4 дня, но форт держался до ноября, когда начались переговоры между двумя правительствами.
1 сентября начался новый штурм, опять закончившийся ничем. Русские бойцы постоянно делали вылазки, уничтожая солдат противника, но гарнизон начал таять от цинги. В октябре начался последний штурм. Китайцы, получившие пополнение, бросили на крепость одновременно 10 000 человек. К декабрю большая часть гарнизона погибла от цинги (одна эта болезнь унесла 500 жизней) или в результате вылазок. В живых осталось только полторы сотни человек, из которых нести службу могли только 45. Сам Бейтон передвигался на костылях.
В конце 1686 г. в Пекин прибыли гонцы Посольского приказа Венюков и Фаворов, которые были уполномочены известить хана о готовности вести мирные переговоры. Цины согласились на совместное прекращение военных действий, но осады Албазина не снимали. Казакам было разрешено брать воду из реки, а также добывать провиант, но попытки сбора хвои, отвар из которой применялся для лечения цинги, жестко пресекались. В феврале 1687 г. богдыхан послал к албазинцам двух врачей. Они согласились лечить казаков, но потребовали список больных и немощных. В ответ на это Бейтон заявил, что: «В Албазине служилые люди милостию великого Бога все здоровы, а немощных никого нет». Отказ Бейтона тем более имел основание, что незадолго до этого китайцы поймали двенадцать казаков, занимавшихся сбором хвои, и шестерых замучали до смерти.
Рис. 15. Царевна Софья Алексеевна
Рис. 16. Император Петр I
Заключение договора с цинами выпало на сложный для России период. В Москве шла борьба за власть между сторонниками царевны Софьи и Петра. Правительство хотело покончить с войной на Дальнем Востоке как можно скорее. Чтобы ослабить группировку Петра, было решено выслать в Сибирь на заключение договора его ближайшего сподвижника – Федора Головина.
Рис. 17. Федор Алексеевич Головин
По пути от Москвы до Селенгинска к Головину присоединилось 1 906 человек войска. В 1687 г. он прибыл в Забайкалье. Но здесь вместо того, чтобы продвинуть приведенный полк к Нерчинску и Албазину, он зазимовал в Удинске, расположив тут же солдат. Решение организовать посольский съезд так глубоко на русских территориях в итоге только еще больше распалило аппетит и цинов. К тому же им стало известно, что сопровождение посла не представляло слишком большой силы.
В январе 1688 г. к Селенгинску, где в то время находился Головин, подошло пятитысячное монгольское войско Очирой Саин-хана, союзного цинам. Монголы предложили устроить посольский съезд, но, на самом деле, планировали взять русского посла в плен, уничтожив русские опорные пункты в Забайкалье и вернуть под свое крыло бурят, с которых они брали ясак до прихода русских. Но Головин на уловки не поддался и русский гарнизон (294 человека) три месяца отражал штурмы, пока в марте не подошел стрелецкий полк, обративший кочевников в бегство.
Цинам также приходилось не сладко, потому что с запада в земли их монгольских союзников вторглись джунгары. Союз с ними мог бы оказать значительную помощь России в переговорах с китайцами, но, несмотря на просьбы Головина, российская дипломатия ничего для этого не сделала. Сам же Федор Алексеевич опять не пошел к Албазину под предлогом «недостатка провианта», что не соответствовало правде. В тот год он привел в русское подданство некоторые монгольские улусы, несколько обезопасив Забайкалье, однако в конце 1688 г. съезд ханов Северной Монголии обратился к императору Канси с просьбой принятия их земель в состав Цинской империи. Хотя для Китая это был сомнительный успех, потому что разгромленные монголы сами требовали помощи. Цинам надо было спешить. Русских, в свою очередь, торопила царевна Софья, требуя договора чуть ли не любой ценой.
В начале июля китайская армия в 5 000 человек на 120 судах вторглась на территорию России и к середине месяца уже стояла под Нерчинском. Для нерчинского воеводы Власова это стало шоком. Головин прибыл в Нерчинск только 9 августа.
Нерчинский договор 1689 г.
Обе стороны относились друг к другу с недоверием: китайцы не желали проводить переговоры в городе, а русские хотели ограничить число цинских солдат. В итоге договорились, что говорить будут в шатрах недалеко от города и иметь рядом по 300 солдат. В качестве советников при китайцах находились иезуиты: француз Ф.Жербийон и португалец Т.Перейра, стоявшие на жесткой антирусской позиции. Причем выбор латинского в качестве языка переговоров позволял им искажать слова китайских послов при переводе, Естественно, в пользу Китая.
12 августа стартовал первый раунд переговоров. Русская сторона предложила провести границу по Амуру. Китайцы же требовали отдать не только Приамурье, но и Забайкалье. Так свои притязания на Амур они подкрепляли заявлением, будто эта река находится во владении маньчжурской династии «от самого царя Александра Македонского». Так первый день и прошел: китайцы выдвигали разные смехотворные предлоги, почему заявленные земли должны принадлежать им, а русские их опровергали. С наступлением темноты решено было продолжить на следующий день.
На второй день Головин согласился уступить китайцам часть Приамурья. Цины же назначили пограничным городом Нерчинск, оставляя его во владении России, на что русский посол ответил с улыбкой: «Благодарю вас, что вы не высылаете меня еще из Нерчинска». Второй день также кончился безрезультатно, после чего китайцы ночью свернули свои шатры и заявили о прекращении переговоров, хотя они и были согласны на обмен мнениями через посыльных. Но дальнейшее общение через посыльных также ничего не дало: Головин наотрез отказался уступать Албазин.
20 августа цины, получив значительное подкрепление, начали военные приготовления. «В общем, цинские военачальники стянули к Нерчинску войско численностью около 17 000 человек (15 000 – отборные китайские солдаты и еще 2 000 – перебежчики из числа местных забайкальских племен) с пушками, кавалерией, боеприпасами, продовольствием и фуражом, в то время как Головин и Власов имели в своем распоряжении всего лишь 1,5 тыс. плохо вооруженных и недостаточно обеспеченных продовольствием воинов. Несмотря на явное неравенство сил, русские послы решили защищать Нерчинск, предпочитая погибнуть в неравном бою, но не сдаваться в плен маньчжурам. Вскоре китайцы взяли город в кольцо. На протесты русского посла против военных демонстраций и его заявление о том, что царское правительство также может прислать в Приморье значительные силы, маньчжуры цинично ответили, что им прекрасно известно, что добираться оно будет года два.