- -
- 100%
- +
В это время Софья готовила свое венчание на царство, которое было назначено на 1 сентября 1689 года. Однако вот что произошло в ночь с 7 на 8 августа 1689 года – в изложении Н.Костомарова:
«В царских хоромах «на верху» появилось подметное письмо, в котором предостерегали царевну, что ночью с 7-го на 8-е августа явятся из Преображенского «потешные» царя для убиения царя Ивана Алексеевича и всех его сестер. Шакловитый вечером 7-го августа призвал четыреста стрельцов с заряженными ружьями в Кремль, а триста поставил на Лубянке. Его подручники начали наущать стрельцов, что надобно убить «медведицу», старую царицу, а «если сын станет заступаться за мать, то и ему спускать нечего». Неплохо было бы понять кто за всем этим стоит, но, к сожалению, мы можем только фантазировать на эту тему.
Но: «Пятисотный стрелецкого Стремянного полка Ларион Елизарьев с семью другими стрельцами составил замысел предупредить Петра. Двое из товарищей отправились ночью в Преображенское известить царя, что против него затевается недоброе».
Получив это известие, Пётр впал в состояние паники. На свое потешное войско он, видимо, не надеялся, потому что, бросив мать и беременную жену, в одной рубашке вскочил на коня и помчался в хорошо укрепленный Троице-Сергиев монастырь, где, надев традиционный кафтан, стал старательно изображать «истинно русского и православного государя». Понятное дело, семнадцатилетний мальчик испугался, но спасать себя, бросив жену..?
Родственники Петра в сопровождении «потешных» и некоторых стрельцов, никем не преследуемые, спокойно прибыли в монастырь на следующий день. Именно это постыдное бегство будущего императора спровоцировало цепь событий, которые скоро привели к падению Софьи. Противостояние вошло в открытую фазу, и сформировались два непримиримых лагеря – Софьи в Кремле и Петра в Лавре.
Для правительницы бегство брата стало полной неожиданностью. Она пыталась примириться с ним и даже обратилась к патриарху с просьбой стать посредником в переговорах, однако тот, согласившись было, в Москву не вернулся – остался в Лавре, что привело в уныние людей из окружения Софьи.
Петр быстро осмелел за неприступными стенами Троице-Сергиева монастыря. Он писал брату Ивану:
«Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас».
И уговаривал его «государство наше успокоить и обрадовать вскоре».
27 августа Петр (точнее, люди, которые им тогда управляли) потребовал явиться к нему всем стрелецким полковникам, а также «выборным» – по 10 человек от каждого полка. Софья, напротив, запретила им покидать Москву. Наказание за ослушание с обеих сторон было одно – смерть.
С каждым днем Софья теряла сторонников. В сентябре ее предал и командир иноземных наемников шотландец Патрик Гордон. С ним ушел и обласканный Василием Голицыным Франц Лефорт – будущий друг и даже наставник Петра I. На стороне Петра оказался и брат фаворита Софьи – бывший дядька (воспитатель) этого царя Борис Голицын. Более того, струсил и сам Василий Голицын, который просто уехал в своё подмосковное имение Медведково.
В отчаянии Софья сама направилась к брату, надеясь, что сумеет договориться с ним при личной встрече, но в селе Воздвиженском (примерно в 50 км от Москвы) ей было приказано повернуть назад. После этого пришел приказ об аресте самого верного сторонника Софьи – Федора Шакловитого, московские стрельцы схватили его и отвезли «в железах» в Лавру. Шакловитого жестоко пытали и вскоре казнили.
Рис. 33. «Прощание царевны Софьи с Шакловитым»
После этого в Троицу явился даже Василий Голицын, но не был принят Петром. Бывшего первого вельможу государства отправили с семьей в ссылку – вначале в Еренский городок, потом в Пустозерский острог, наконец – в Пинегу, где он и умер в 1714 году в возрасте 71 года. Софью он пережил на 10 лет. А в 1719 году вышла книга Даниеля Дефо «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо». В одном из ее эпизодов главный герой зимой 1703 – 1704 гг. встретился с неназванным по имени князем Голицыным в Тобольске и предложил ему бежать из ссылки. Князь отказался, но отправил с Робинзоном своего сына, которого тот под видом своего управляющего вывез за границу через Архангельск.
Внуку Василия Голицына Михаилу после его смерти было разрешено вернуться в Петербург, и вскоре он был отправлен в Париж на учебу. Ничто не предвещало беды, однако в 1729 году после смерти первой супруги он отправился за границу, где принял католичество и женился. В 1732 году об этом стало известно императрице Анне Иоанновне, которая распорядилась аннулировать этот брак, а самому Голицыну было велено занять место среди дворцовых шутов. Некоторые считают, что свое прозвище «Квасник» он получил за то, что ему было велено обносить гостей квасом, другие – по причине пьянства (вы ведь знаете сохранившееся и в наши дни старое значение слова «квасить»). Именно его императрица в 1740 году женила на шутихе А. Бужениновой, устроив им свадьбу в знаменитом «Ледяном доме».
Рис. 34. Фасад Ледяного дома и процессия шутовской свадьбы Михаила Голицына и калмычки Бужениновой»
После смерти императрицы все шуты «получили отставку», но брак Михаила Голицына и Авдотьи Бужениновой остался в силе. Она родила двух сыновей, один из которых не оставил потомства, зато другой, Андрей, стал основателем старшей ветви князей Голицыных.
Но вернемся к героине статьи. Софье было приказано отправиться в Путивльский Свято-Духовский монастырь, и покинутая всеми царевна вынуждена была подчиниться брату. А затем она была переведена в Новодевичий монастырь.
Рис. 35. Заточение царевны Софьи в Новодевичий монастырь в 1689 г.
Но слишком сильно все же царевну пока не притесняли. Ей было дозволено иметь слуг, как члену царской семьи, присылали продукты из Кремля. Но категорически запретили выезд за пределы монастыря и прием любых посетителей. При этом постригаться и становиться инокиней от Софьи не требовали – в монастыре она находилась как бы под домашним арестом. Ей не разрешили даже присутствовать на похоронах брата Ивана, который умер 29 января (8 февраля) 1696 года.
Рис. 36. Великая княгиня Софья в Новодевичьем монастыре
Для ещё молодой и деятельной женщины нахождение в четырёх стенах в условиях информационного вакуума было настоящей пыткой. Чтобы занять себя, она переписывала церковные книги и много писала сама. Карамзин утверждал:
«Царевна могла бы сравниться с лучшими писательницами всех времен, если бы просвещенный вкус управлял ее воображением».
В 1698 году в России вспыхнул новый бунт, участие в котором приняли стрельцы четырех полков – до 2 200 человек, по некоторым данным, восставшие планировали вернуть к власти Софью – впрочем, эти показания были получены под пытками. Стрельцы были разбиты у Воскресенского Новоиерусалимского монастыря (близ Истры). В подавлении восстания участвовали Преображенский, Семёновский, Лефортовский и Бутырский полки.
Пётр I в это время находился за границей, но, узнав о новом мятеже стрельцов, спешно прервал свою поездку и вернулся в Москву. Восстание уже давно было подавлено А.Шеиным и Ф.Ромодановским, которых ни в коем случае нельзя упрекнуть даже и в малейших проявлениях гуманизма: были повешены 130 человек, 140 человек биты кнутом, клеймены и отправлены в ссылку, 1 965 человек высланы в отдалённые города. Ромодановский тогда лично обезглавил четырёх бунтовщиков. Тем не менее, Пётр приказал начать новое следствие, результатом которого стала казнь более тысячи человек.
Рис. 37. Могила Софьи Алексеевны, фотография 1908 г.
С особым пристрастием искали следы участия в заговоре Софьи, пытали ее служанок, Петр не поленился лично допросить сестру. Чтобы оказать на нее психологическое давление, под окнами кельи бывшей правительницы повесили трех стрельцов. Под пытками были получены показания против этой царевны, однако прямых улик найти не удалось. Утверждают, что Петр готов был казнить сестру, однако его отговорил Франц Лефорт, который, намекая на знаменитый «Закон Фатиха», заявил, что только турки «обагряют руки в крови братий своих», «а христианский государь должен иметь чувствования милосердые».
Тем не менее, Софью насильно постригли в «рясофор»: она стала инокиней и получила новое имя – Сусанна. Теперь режим её заключения стал по-настоящему тюремным. Незадолго до смерти царевна приняла схиму – высшую степень подвижничества с принесением обетов нестяжания (отказ от имущества), целомудрия и послушания. После этого она вернула себе прежнее имя.
Софья прожила всего 47 лет и умерла в июле 1704 года, была похоронена в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря.
Однако в народе ходили слухи, что на самом деле царевна бежала из монастыря с 12 верными ей стрельцами и укрылась среди старообрядцев на Волге. И в качестве альтернативной могилы этой царевны называют захоронение «схимницы Прасковьи» в окружении 12 безымянных могил в основанном в 1657 году на реке Керженец старообрядческом скиту Шарпан (на территории Семеновского района современной Нижегородской области).
Азовские походы Петра I
Рис. 38. Первый азовский поход Петра I
К концу XVII – началу XVIII века Московское царство по занимаемой площади на планете Земля стало самым большим государством в мире, однако это государство занимая 15,5 млн. кв. километров имело очень мало выходов к морям.
Выход к Балтийскому морю был потерян после неудачной Ливонской войны Ивана IV Грозного (Ям-Запольский мир с Речью Посполитой и Плюсское перемирие со Швецией, когда Россия отдала Ливонию и Полоцк Польше, а Ивангород, Ям, Копорье и Нарву – Швеции), правда в это же время на Белом море был основан город-порт Архангельск, но уж больно далеко было от Белого моря до Европы. Фактически через Архангельск торговала Россия исключительно с Британией, да со Швецией.
Не долго, но всё же была у России и Златокипящая Мангазея на Северном Ледовитом Океане, но работала она исключительно на вывоз пушнины. Осваивать пространства Сибири с помощью этого порта не получилось. Слишком короткая навигация, слишком суровые условия жизни, да и боялась Россия, что этот порт может стать воротами для вооружённого захвата этих богатых промысловых территорий нашими «друзьями» англичанами.
Вышли русские казаки и промышленники и к Тихому океану, Чукотке, Камчатке и Сахалину, закрепились на Амуре, но опять – не были освоены ещё эти отдалённые территории, слишком дорого было везти товары, только самые дорогие и изысканные вещи удостаивались такой чести.
В Чёрном и Азовском морях русские корабли перестали ходить после 1204 года. Сначала, после разграбления Константинополя крестоносцами исчез экономический стимул совершать эти путешествия, а после того, как Крым вошёл в состав империи Чингизидов исчезла и практическая возможность плавания по этим морям. Правда было ещё одно южное море – Каспийское, выход к которому Московское царство получило после присоединения Астраханского ханства, но значение выхода в это море было не велико, так как оно не имеет связи с океаном. Через Каспий торговали с Персией.
Анализируя эту информацию мы понимаем, что русское государство настоятельно нуждалось в выходе к Балтийскому и Чёрному морям и борьба за них была не за горами. Сестра Петра I регентша Софья Алексеевна решила закрепить за Московским царством Малороссию и обезопасить южные границы государства от возможного нападения Османской империи.
В 1686 г. Софья вступила в «Священную лигу». Союз Австрии, Польши, Венецианской республики и Рима, сражавшихся против Османской империи. В рамках поддержки союзников и отвлечения войск Крымского ханства её правительством были организованы два Крымских похода. И хотя оба похода главной цели – разгрома Крымского ханства, не достигли, но:
Во-первых, они позволили русской армии получить актуальный опыт ведения войны в южных маловодных местностях.
Во-вторых, русское государство продемонстрировало давнему и бескомпромиссному врагу, Крымскому ханству, свои силы.
В-третьих – укрепило международный авторитет русского государства.
Правда, и от этого никуда не деться, русские войска во время этих походов понесли значительные небоевые потери.
В 1689 г. правительницу Софью свергли, и правительство фактически возглавила мать Петра, Наталья Кирилловна и её клан Нарышкиных. Ни вдовствующая царица, ни Нарышкины особым умом в деле управления государством не обладали. Многие нужные и прогрессивные начинания предыдущего правительства они загубили. Так в целях «экономии» почти в три раза был уменьшен численный состав полков нового строя, а ведь это были наиболее боеспособные части русской армии.
Молодой царь по-прежнему занимался «марсовыми потехами» с Преображенским и Семеновским полками. Увлекся и «нептуновыми потехами», строительством кораблей в Переславле-Залесском на Плещеевом озере. Поехал к настоящему морю, в Архангельск
Его мать была женщиной осторожной, избегала резких поворотов – как бы не навредить. С союзниками не ссорилась, мир с турками не заключала. Но и на фронте активных действие не предпринимала.
Впрочем, затишье было обманчивым. Османы тоже не предпринимали наступательных операций, перебросили силы на других противников. Зато развернули интенсивное строительство крепостей. Раньше возле устья Днепра были две твердыни, Очаков и Кызы-Кермен. Теперь возводились еще пять: Аслан-Кермен, Таван, Мустрит-Кермен, Ислам-Кермен, Мубарек-Кермен. Крепости все ближе придвигались к царским владениям. Если русские будут наступать, на их пути вставали новые преграды. Но крепости служили и прекрасными базами для будущих турецких ударов.
А уж крымские татары резвились вовсю! Их загоны терроризировали Украину, отлавливая «живой товар», угоняя скот. Хан не оставлял без внимания и русскую оборону. В каком она состоянии? Как сказалась на ней перемена власти? Может быть, уже саму Россию получится грабить, как Украину? В 1692 г. хан вдруг вывел орду, двинулся к системам пограничных укреплений. Но у воеводы Белгородского разряда (округа) Бориса Шереметева служба была налажена образцово. Получив сведения о приближении татар, он мгновенно поднял войска и выступил навстречу с 40-тысячным корпусом. Хан счел за лучшее не принимать сражения. Повернул воинство куда полегче – опустошать Польшу.
В январе 1694 г. Наталья Кирилловна скончалась. Вот теперь-то началось самостоятельное правление Петра I, хотя он к власти никогда не готовился, сложным и многообразным вопросам государственного руководства не учился. Он даже толком не знал собственную страну... Между тем, война с Турцией «висела» на России. Союзникам крепко доставалось. Турки разбили австрийцев под Белградом. Крымцы и ногайцы совершенно разорили Польшу своими набегами. Польский король Ян Собесский принялся скандалить. Писал, что русские не вносят никакого вклада в общую борьбу. Шантажировал, что разорвет «вечный мир» с Россией, вместо этого заключит сепаратный договор с султаном, а у царя потребует вернуть утраченные Смоленск, Киев, Левобережную Украину.
Рис. 39. Азовские походы Петра I
Остаться один на один с турками и татарами было нежелательно. Но ведь они и русским угрожали, и украинцев замучили набегами. А Петр с детства мечтал о воинских подвигах. Он решил драться по-настоящему. Осенью 1694 г. провел большие маневры, Кожуховский поход, а на 1695 г. наметил мощный удар. У царя нашлись умные советники, план составили блестящий. При Голицыне враги привыкли, что русские собирают большие армии и идут вдоль Днепра на Крым. А с Дона осуществляются отвлекающие операции. Теперь снова формировалась армия под командованием Шереметева, 100 – 120 тыс. человек. Она должна была отвлечь неприятеля на себя, двигаться на днепровские крепости.
А вторая армия в это время спустится по Дону и захватит Азов. Она была небольшой, 31 тыс., но Петр отобрал в нее лучшие части: Бутырский, Лефортовский, Преображенский, Семеновский полки, московских стрельцов. Их дополняли части Тамбовского разряда и донские казаки. Азов имел три линии мощных укреплений – земляной вал со рвом и палисадом, каменную стену с 11 башнями, внутренний замок. Крепость защищали более 100 орудий, выше по Дону турки построили две каланчи, перекрывшие реку цепями и артиллерией. Но гарнизон был небольшим, 3 тыс. человек.
Расчет нападения строился на факторе внезапности – налететь, штурмовать, и десятикратное превосходство гарантирует победу. Чтобы быстрее двигаться, даже не стали брать тяжелых пушек.
Но расчеты перечеркнули грубейшие ошибки. Вместо одного командующего Петр назначил «консилию» из Лефорта, Головина и Гордона. Она должна была выносить совместные решения, а утверждал их царь. Хотя военный опыт Лефорта ограничивался уровнем младшего офицера, а у Головина такового не было вообще. О планах болтали на всех застольях, а шпионов в России хватало. Турки узнали, как намерен действовать царь. Первые полки выступили в поход в феврале и марте 1695 г. Но ползли медленно. Надолго останавливались в весенней распутице, поджидали отставших. Авангарды подошли к Азову только 27 июня. Враги успели изготовиться, увеличили гарнизон до 10 тыс., а буквально под носом у русских проскочили еще 20 галер с янычарами.
Турки совершали вылазки, мешали ставить лагерь. В степи сосредоточилась татарская конница, нападала, не пропускала обозы с припасами. Осада велась бестолково. Русские батареи открыли обстрел, но легкие орудия не причиняли стенам вреда. Царь, привыкший к потешным баталиям, повсюду лез, как мальчишка, сам палил из пушек, с лопатой рыл траншеи, война перемежалась шумными пирами. Гордон писал: «Судя по нашим действиям, иногда казалось, будто мы затеяли все это не всерьез». Великолепно проявили себя только донские казаки. Дерзкой ночной атакой они захватили каланчи на реке, взяли 21 орудие. Но их победу тут же омрачило поражение. К туркам перебежал голландец Янсен, подсказал, что на стыке корпусов Лефорта и Гордона не завершены полевые укрепления. Защитники внезапно выплеснулись контратакой на этот участок, перебили 600 солдат.
У Шереметева дело обстояло куда более солидно. Его армия спустилась вдоль Днепра, 26 июля подступила к крепости Кызы-Кермен. Она была послабее Азова, но тоже крепким орешком – каменные стены, 30 орудий, немалый гарнизон под началом Амир-бея. Поблизости держались татары ханского сына Нуреддина. Но русским воеводам и ратникам было не впервой брать твердыни. Шереметев выслал против крымцев заслоны кавалерии, укрепил лагерь, велел обкладывать крепость шанцами, ставить батареи. Янычары устроили вылазку, но их смяли во встречном бою и загнали за стены.
С 27 июля открылась бомбардировка, начали рыть минные подкопы. 30 июля взрыв мины пробил огромную брешь в стене. Амир-паша понял, что сопротивляться бесполезно, и капитулировал. У русских обошлось почти без потерь, «полону взяли множество, также и пожитков. А стояли под ним пять дней, в шестой взяли». В других крепостях поднялась паника. Гарнизоны Аслан-Кермена и Тавана бежали в Очаков, их заняли без боя.
Петру до таких успехов было далеко. Он назначил штурм. Гордон возражал, что без проломов в стенах, без достаточного количества фашин и лестниц атаковать бессмысленно, но его доводы отмели. 5 августа солдат бросили на приступ. Бутырский и Тамбовский полки добились успеха, взяли угловой бастион. Но дивизия Головина задержалась в садах, опоздала с атакой. Турки сняли с ее участка подкрепления, перебросили к месту прорыва и вышибли русских. Штурм обошелся в царю в 1 500 убитых. Лишь после этого решили брать Азов осадой, вести мины.
Турки продолжали вылазки. Минные подкопы обнаружили и взорвали. Петр упрямился, велел рыть новые. Завершили их только 20 сентября, штурм назначили на 25-е. Из двух мин сработала одна. В пролом ворвался Лефортовский полк, его выбили контратакой. А ночью ударили... заморозки. 27-го «консилия» постановила отступать. Пока собирали имущество, выступили лишь 2 октября. Побрели по степям, под дождями, с ночевками на холоде. 18 октября «был великий снег». Это была катастрофа. Войска-то были в летнем обмундировании. Тысячи солдат замерзли, другие пообморозились, кое-как брели больными, кутались не пойми во что
У Шереметева было иначе. Он успел еще взять Мустрит-Кермен и Мубарек-Кермен. Удерживать крепости не имел приказа, да и средств. Разрушил стены и благополучно увел армию на зимние квартиры. Но на Западе расценили кампанию как выдающуюся победу русских, и славили именно достижения на Днепре. В Польше выпустили поздравительную брошюру на взятие Кызы-Кермена. Хотя на заглавной картинке первым в ворота крепости въезжал Петр, вторым почему-то Мазепа, а Шереметев скромно следовал за ними в толпе прочих всадников.
Словом, молодой русский царь показал, что умеет наломать дров. Но Петр показал и другое: что умеет делать выводы из неудач. Первый из них совпадал с морскими увлечениями царя. Сейчас стало ясно – для взятия Азова нужен флот. Он понадобится и для дальнейших действий на Азовском и Черном морях. Петр приказал расширить верфи, существовавшие в Воронеже, строить корабли. Кстати, больших кораблей европейского типа поначалу заложили мало. В основном начали сооружать такие суда, которые на Руси были давно и хорошо известны – струги, челны, плоты для перевозки войск и грузов. Петр озаботился и тем, что нужны специалисты по артиллерийскому, инженерному, минному делу. Но он не представлял возможностей русской армии и ее офицеров, обратился за специалистами в Бранденбург и Голландию.
Задумался он и о необходимости иметь хорошего главнокомандующего. Шереметев Петру почему-то не нравился. Может, государь по-юношески ревновал к его успехам. Торжественно принял в Москве, наградил, но тут же отослал обратно в Белгород. А главнокомандующим выбрал Алексея Шеина. По возрасту он был ближе к Петру, ему исполнилось всего 33 года. Шеин вошел в окружение государя, считался его другом. Но полководцем он был и впрямь талантливым. Хотя из-за его молодости в указе о назначении пришлось схитрить. Царь поставил во главе армии престарелого боярина Черкасского и оговаривал – если он по болезни не сможет, замещать его будет Шеин. Черкасский был опытным придворным, намек понял и, конечно, «не смог». Шеин первым в России официально получил чин генералиссимуса.
Армии переформировали. Сейчас говорить о внезапности уже не приходилось. У Шереметева забрали все пограничные полки, дворянскую конницу, половину украинских казаков. Ему выделили всего 2,5 тыс. солдат и 15 – 20 тыс. казаков. Предписали сугубо отвлекающие действия – спуститься на лодках по Днепру, произвести демонстрации под Очаковом. А под началом Шеина собиралось 75 тыс. воинов – 30 солдатских полков, 13 стрелецких, поместная конница, донские, украинские, яицкие казаки, калмыки. Войска были распределены по трем дивизиям – Головина, Гордона и Ригемана. Командовать флотом Петр назначил Лефорта.
В апреле 1696 г. спустили на воду флот – два 36-пушечных корабля, 23 галеры, 1 300 стругов, 300 челнов, 100 плотов. Началась погрузка и отправка войск, артиллерии, припасов. Доставлять их к Азову по воде было куда легче, чем по разбитым степным дорогам. В мае Петр прибыл в Черкасск. На этот раз разведку вели донские казаки, и наблюдение у них было налажено отлично. Походный атаман Леонтий Поздеев доложил, что они видели в море 2 турецких корабля, атаковали их, но не сумели взять из-за высоких бортов.
Петр загорелся вступить в морской бой. Отправился с 9 галерами к низовьям Дона, с ним отчалили 40 казачьих лодок. Но галеры не смогли выйти в море, северный ветер отогнал воду, устье обмелело. Царю пришлось пересесть на лодку. Тут-то обнаружили, что в море стоят 13 вражеских кораблей и для доставки в Азов перегружают припасы на 13 плоскодонных тунбасов (Тунбас - турецкое мореходное парусное грузовое судно) и 11 лодок. Петр велел казакам устроить засаду за островами. Когда флотилия двинулась к Азову, донцы на нее напали, захватили 10 тунбасов. Морские корабли, заметив это, стали удирать. Казаки погнались за ними, один взяли абордажем, другой был брошен экипажем и сожжен.