Игра в Историю Книга 5. Российская империя Век XIX. Том III Александр II Освободитель

«Я знаю совершенно точно, как это окончится. Сначала они отрубят вам голову, а вслед за вами и мне – на Опернплатц, под моими окнами. Вы окончите свои дни, как казненный лорд Стаффорд, а я – как его король, Карл Первый».

Бисмарк спорить не стал. Он просто перешел на французский и спросил: «И что потом, сир?».

«Что потом?» - ответил король тоже на французском. «Потом мы будем мертвы».

«Да» - согласился Бисмарк - «Мы будем мертвы. Мы все должны умереть – так или иначе, раньше или позже. Но можем ли мы умереть более славной смертью?

Я - сражаясь за правое дело моего короля.

Вы – скрепляя своей кровью божественное право королей. Пролитой на эшафоте, или на поле сражения - все равно ... Вы умрете, стяжав бессмертную славу, потому что поставили на карту свою жизнь, защищая права, врученные вам Милостью Божьей ...».

Король Вильгельм Первый был не политик, а первый солдат Пруссии – и для него, человека храброго и благородного, готовность умереть за дело, которое он считал правильным, была безоговорочна.

Он сказал: «Да. Вы правы». Так что Бисмарк выиграл спор с королем. Но это было больше, чем спор.

Король отвечал своему министру, вытянувшись, как офицер в присутствии старшего по чину .

Из-за чего, собственно, в прусском парламенте ломались копья? Сама по себе необходимость реформы была совершенно очевидна даже самым далеким от военных вопросов депутатам ландтага.

Крымская Война закончилась совсем недавно, в 1856. В ней участвовало 4 из 5 великих держав Европы – то-есть все, кроме Пруссии. Англия, Франция и занявшая нейтральную позицию, но близкая к ним к ним Австрия заставили Россию отступить.

Главная стратегическая союзница Пруссии – могущественная Российская Империя – оказалась сильно ослаблена.

Не успел стихнуть гром пушек в Крыму, как новый, честолюбивый государь Франции, Наполеон Третий, примкнув к войскам сардинской династии, в 1859 напал на Австрию, бывшую свою союзницу.

Австрийцы потерпели поражение, были вынуждены отдать Милан, и в 1860 на свет появилось новое образование – Итальянское Королевство.

Германия получила предметный урок – объединение Италии произошло в точности по формуле Бисмарка - « железом и кровью ». Объединение Германии, о котором грезили патриоты со времени неудавшейся революции 1848 – 1849, явно могло быть осуществлено по такому же образцу.

Было также совершенно понятно, что, имея Наполеона Третьего на границах рейнских провинций Пруссии, доставшихся ей по решению Венского Конгресса в 1815 году, прусскому правительству и в самом деле следовало подумать об укреплении армии. Так что спор был не о реформе как таковой – парламент был готов выделить фонды на увеличение армии, однако дело было в том, что король настаивал на призыве на три года вместо прежних двух, и желал установить тесную связь ландвера, как прусского эквивалента Национальной Гвардии, с регулярной армией. Парламент не соглашался ни на то, ни на другое. Лишний год военной службы депутаты так и рассматривали как лишний, а в ландвере могли служить офицерами лица не обязательно дворянского происхождения, но и выходцы из среды буржуазии.

Депутаты парламента были готовы стоять до конца за сохранение права только дворян служить в регулярной армии, для них это было делом принципа. А для прусской Короны точно также делом принципа было полное недопущение вмешательства в отношения между королем и ЕГО армией. Отсюда и возник конституционный тупик.

Бисмарк разрешил его вполне бесцеремонно – он начал править без бюджета , как и обещал своему королю. Это было явным нарушением конституции – но альтернативой для депутатов парламента было бы открытое неподчинение и призыв к революции. Что, совершенно очевидно, могло вызвать военный переворот в пользу законного государя – прямо-таки мечта военного министра Альбрехта фон Роона.

В итоге депутаты ограничились призывами к королю – «... сменить министерство ...». Король на это не согласился – Бисмарк уцелел. Судьба его, однако, висела на волоске. Как сообщал в Париж барону Джеймсу де Ротшильду его берлинский корреспондент, человек очень осведомленный, «... правительство его превосходительства, герра Бисмарка, может пасть в любую минуту ...».

Звали этого осведомленного человека Гершон Блейхредер. Oн был банкиром его превосходительства министр-президент Отто фон Бисмарк.

Вышесказанное нуждается в некоторых комментариях. Блейхредер не выдавал барону Ротшильду никакого государственного секрета, и не предавал своего клиента. Он был рекомендован Бисмарку в качестве банкира именно Ротшильдами, агентом которых в Берлине он и был.

Высокие финансы и высокая политика часто переплетаются. В 1859 году Бисмарк, будучи в Париже, познакомился с бароном Карлом Мейером Ротшильдом.

Обе стороны обнаружили интерес друг к другу – Ротшильдам хотелось и дальше поддерживать связь с человеком, который явно мог сильно вырасти в политическом мире Пруссии, а Бисмарк хотел бы продолжить знакомство, которое при случае могло оказаться полезным для его планов. В итоге, уезжая, Бисмарк попросил рекомендовать ему какого-нибудь берлинского банкира – оговорив, как гласит легенда, что банкир непременно должен быть евреем.

Ему, естественно, назвали имя Блейхредера, который вел операции Ротшильдов в Берлине. Не следует думать, что термин «... вел операции Ротшильдов ...» предполагал некое равноправие. Отнюдь нет. Блейxредер в переписке называл барона Джеймса Ротшильда своим «... патроном и покровителем ...».

Ответы ему были далеко не столь вежливы, и требовалось от него немало. Он, например, был просто обязан покупать для Ротшильдов ценные бумаги дешевле их рыночной оценки, а продавать – дороже. Тем не менее, Блейxредер так ценил свои связи с «королевским домом страны финансов», что в случае ошибки предпочитал отказаться от своей законной комиссии, чем допустить, чтобы его патроны и покровители понесли по его вине хоть небольшой убыток.

Kоммерц-советник герр Блейхредер зарабатывал от 20 до 25 тысяч талеров – отнюдь не те миллионы, которые делали Ротшильды – и, казалось бы, не должен был делать подобных жестов в отношении людей много богаче себя.

Блейхредер, однако, был банкир, следовательно, человек трезвый. Он знал, что делает. Благодаря Ротшильдам, его банк получал важных клиентов в Берлине – выдающихся людей, располагавших талантом, или деньгами, или высоким статусом.

Одним из них и был герр Отто фон Бисмарк. Их отношения к 1862 году не были особо близкими. Бисмарк переводил на счет, открытый ему Блейхредером в своем банке, свое жалованье и деньги, получаемые с именья, а банкир за небольшую плату вел его счета, например – платил поставщикам Бисмарка за купленные им товары. Суммы были невелики – жалованье министра-президента составляло 15 тысяч талеров в год. Обычное счетоводство.

Эта ситуация, однако, вскоре несколько изменилась. Бисмарк сказал однажды, что путь политика – дорога через лес. Путник знает общее направление к цели, куда ему желательно попасть, а вот конкретный способ добраться до места – дело случая.

В 1863 подходящий случай подвернулся. Среди множества вопросов, связанных с ним, возникли и финансовые Для разработки правильного курса в этой деликатной области Бисмаркy понадобился консультант – толковый и неболтливый. Блейхредер на эту роль очень пригодился. Дипломатией же министр-президент занялся сам. Дело было в том, что он затеял войну.

Война предполагалась против соседней Дании. Согласно решениям Венского Конгресса, к Дании на основе личной унии (Личная уния – ситуация когда один человек, является правителем двух или более самостоятельных государств) отошли два « неразрывно связанные в единое целое » герцогства: Шлезвиг и Гольштейн.

Личная уния означала, что король Дании одновременно является государем и в Дании, и в обоих герцогствах. А что значит « неразрывная связь, соединяющая их в единое целое » – толком не знал никто.

Английский премьер-министр, лорд Пальмерстон, утверждал, что в датском вопросе разбиралось три человека: Альберт, принц-консорт кoролевы Виктории, некий датчанин, и он сам. Но, – добавлял лорд, – принц Альберт умер, датчанин сошел с ума, а сам он совершенно забыл, в чем там дело.

В том, что Генри Темпль, 3-й виконт Пальмерстон, забыл, в чем там дело, не было ничего удивительного: во-первых, у него были дела поважнее, во-вторых, он подходил уже к своему восьмидесятому году, и с памятью у него и в самом деле возникали проблемы.

Бисмарк никак не претендовал на то, что станет «... четвертым человеком, разбирающемся в датском вопросе ...» – но так уж сложились обстоятельства. Подвернувшийся ему «cлучай» случился именно в Дании – и заключался он в кризисе престолонаследия. Kороль Дании умер – а новый вознамерился скрепить связи с герцогствами чем-то попрочнее, чем преходящая личность их общего с Данией государя. Король Дании Кристиан IX, нарушив установленную этим международно-правовым документом личную унию между Данией и обоими герцогствами, самовольно упразднил особое положение герцогства Шлезвиг, находящегося вне пределов Германского союза, и интегрировал его в состав датского королевства. Его идею горячо поддержали в самой Дании. Не менее горячо её отвергли в герцогствах, где большинство населения были не датчане, а немцы.

А поскольку южное герцогство – Гольштeйн – было частью Германской Конфедерации (в Германии часто именовавшейся как Bund - «Союз»), то эхо волнений отозвалось по всей Германии.

Вмешательство в датский кризис имело для Бисмарка огромный внутриполитический смысл – его шатающееся непопулярное министерство сразу получало массовую поддержку общественного мнения, уже не говоря о территориальных приобретениях.

В военном смысле беспокоиться было не о чем – прусская армия была заведомо сильнее датской.

Но главным компонентом успеха Бисмарк считал не войска, а дипломатию.

Формула Меттерниха, гласящая, что крупный успех любой из пяти великих европейских держав неизбежно ведет к образованию враждебной коалиции ее соперниц ...», была хорошо известна.

Чего следовало ожидать от держав в случае смелого хода Пруссии?

Россию по ряду причин из расчета опасностей можно было исключить. Российская Империя вышла из Крымской Войны глубоко потрясенной. Александр II начал огромные политические и военные реформы, России в 1862 – 1863 было не до мелких проблем на прусско-датскoй границе.

Однако интересы и Франции, и Англии, и Австрии несомненно были бы задеты.

Франция получала усилившуюся соседку на своей восточной границе, Англия не одобрила бы переход береговой линии в районе Киля от безобидной Дании к куда более сильной Пруссии - а что касается Австрии, то тут следовало ожидать любых неприятностей. Общие отношения с ней были глубоко неприязненными - и никто сильнее, чем Бисмарк, этому не способствовал.

Он, например, отказался от участия Пруссии в конгрессе германских государей, который австрийцы попытались собрать именно для разрешения датского вопроса.

Однажды, объясняя недовольному королю, почему необходимо общаться с Францией Наполеона Третьего – наследственным врагом Пруссии еще со времен Наполеона Первого, его великого дядюшки – Бисмарк заметил, что нельзя успешно играть в шахматы, если игнорировать 16 клеток из 64-х . Он вообще любил шахматные аналогии.

Однако сейчас, в попытке решить датскую проблему в свою пользу, ему надо было играть одновременно на трех дипломатических «досках» – австрийской, английской и французской – преодолевая сопротивление на каждой из них.

И тогда он выдумал блестящую комбинацию.

Дипломатическое наступление, целью своей имевшее подрыв международно признанного суверенитета Дании, началось парадоксальным ходом.

Бисмарк сделал публичное заявление, в котором поддержал так называемое Лондонское Соглашение 1852 года, выработанное великими державами и признававшее датский суверенитет в Шлeзвиг-Гольштейне.

Он получил за это одобрение со стороны всех великих держав – поскольку Пруссия обнаружила свою умеренность и благоразумие – и шквал поношений, прокатившийся по всей Германии, что нимало его не обеспокоило.

Когда же в Дании был принят проект новой конституции, включающей герцогства в датское государство, он заявил, что этим шагом Дания подорвала Лондонское Соглашение. И что Пруссия этого не допустит.

Тем временем Австрии было сделано щедрое предложение – присоединиться к Пруссии в ее интервенции и разделить с ней добычу.

Предложение было из тех, которые нельзя отклонить: имея общую границу с герцогствами, Пруссия могла бы действовать и в одиночку, а вместо этого предлагала совместные действия и совместное управление завоеванной территорией. Отказ же присоединиться к этому предприятию обвалил бы на Австрию негодование всех прочих германских государств.

Австрийский император Франц-Иосиф согласился. Дания получила совместный ультиматум от обеих великих германских держав.

Теперь положение полностью поменялось. За рубежом началось бурное негодование – Англия, например, заявила, что действия Пруссии и Австрии – полное попрание международного права. Однако сделать что-то осязаемое было мудрено.

Расчет Бисмарка оказался совершенно точным – участие Австрии в интервенции, абсолютно ненужное с военной точки зрения, сыграло свою роль, парализовав возможные действия и Англии, и Франции – они просто не имели времени договориться о совместных действиях, действовать же поодиночке никак не могли, слишком сильны и значительны были силы двух германских государств.

В Германии общественное мнение было целиком на стороне Пруссии и Австрии, спасающих германских братьев от иностранного ига .

Перед датчанами же встал невеселый выбор. Принять ультиматум означало принять полный подрыв их суверенитета - что с математической неизбежностью вызывало восстание немецких граждан в герцогствах. A отказ принять ультиматум означал безнадежную войну против двух великих держав. Датчане выбрали войну и в январе 1864 года ультиматум был отвергнут.

Война для Пруссии прошла не так гладко, как предполагалось. Датчане защищались отчаянно, а прусский фельдмаршал Врангель посчитал, что «... нечего смотреть на планы, понаписанные проклятыми клерками из недавно учрежденного Генерального Штаба – и доблестно, без дальнейших размышлений, пошел вперед.

В результате противник успел отступить и укрыться в укреплениях, которые пришлось брать, затратив на это немало времени и усилий. Так что кампания шла не недели, как предполагалось, а добрых три месяца.

Однако в конце концов дело было сделано, и к октябрю 1864 года было подписано соглашение, по которому Дания передавала свои права в герцогствах Шлезвиг-Гольштейн в совместное владение Австрии и Пруссии – определенное как кондоминиум.

Впоследствии мемуаристы – а вслед за ними и историки – исписали тысячи страниц в надежде найти ответ на простой вопрос: когда именно Бисмарк замыслил разрыв с Австрией?

Высказывалась, например, такая точка зрения – это было спонтанное решение. Великий оппортунист увидел возможность «сорвать банк», и решился на огромную ставку – поставил на карту будущее Пруссии, а в придачу – собственную жизнь и карьеру.

Прямо противоположное мнение заключалось в том, что замысел был глубоко обдуман им заранее, и вся комбинация с австрийским союзом против Дании с самого начала строилась как ловушка для Австрии - причем автор комбинации «... не поколебался рискнуть и будущим своей страны, и собственной жизнью ...».

То есть неопределенность ситуации и огромный риск, на который пошел Бисмарк, признаются всеми. Разногласия начинаются тогда, когда пытаются выяснить – делалось ли это по заранее обдуманному замыслу, или по воле обстоятельств?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.