По пути Светлячков

***

Путь Светлячков / День 1

Глава ордена Светлячков Астерион Лучезарный лично пригласил меня на аудиенцию. Такого не случалось лет тридцать пять. Раньше-то он требовал явиться, а не приглашал. Отчитывал за лень и недостаток усердия, ругал за очередную оплошность и называл непутёвым учеником, которому никогда не осилить Путь Светлячков.

Я был готов к тому, что в пятьдесят лет меня отхлещут розгой по ягодицам, словно юнца, пока кожа не посинеет. В нашем ордене это считалось лучшим способом обучения — так вдалбливали знания тем, кто либо не хотел, либо не мог их запомнить. Я относился и к тем, и к другим. Зато был единственным, кто понял правду: знания, вдалбливаемые через задницу, не доходят до ума — слишком длинный и извилистый путь.

Но Астерион Лучезарный даже не замахнулся. С суровым взглядом он заявил, что с этого дня я пойду по Пути Светлячков под предводительством брата Фаэрона. Это известие меня ошарашило. Особенно если вспомнить мой очередной позор на испытании огнём.

Кожа на руках ещё не затянулась, а ощущение, что ладони горят, всё не исчезало. Мне с трудом удалось выдавить из себя жалкую пару языков пламени и кое-как метнуть огненный шар. Но вряд ли брат Кельвин, следивший за испытанием, остался в восторге от моих результатов и своих опалённых бровей.

Как бы то ни было, этого хватило, чтобы завершить обучение. Видимо, я настолько осточертел наставникам, что они просто мечтали выставить меня за ворота.

Я же не горел желанием умирать в этих стенах. Поэтому, рассыпавшись в благодарностях за «доброту» Астериона Лучезарного, поспешил собирать вещи. Впереди ждали сверкающие золотом города Кафарии, бескрайние поля Доминиона и встреча с морозными эльфами. Ну и, само собой, горы пепла, в которые мне предстояло превратить не один десяток чудовищ.

Путь Светлячков / День 2

Наконец-то я покинул крепость. Портовый городок, который десятилетиями шумел под нашими стенами, теперь был вокруг. Он кричал и аплодировал нам — героям, отправившимся в путь, чтобы очистить мир от тьмы.

Брат Торгот приветственно размахивал рукой и сиял от счастья. Пару раз он ткнул угрюмого Демира под рёбра, чтобы тот хоть разок кому-нибудь улыбнулся. Получилось что-то среднее между кривой ухмылкой и лёгким оскалом. Нарамис принимал все съестные дары, что подносили жители. Кальдос же в основном брал золотом. Отряд возглавлял Фаэрон. Он шёл через толпу, не обращая на неё ни малейшего внимания. Казалось, он выше всех этих простых радостей и весёлых возгласов.

Я же плёлся позади, пытаясь насладиться землёй под ногами: настоящей, мягкой, покрытой вулканическим пеплом. В нашем ордене такого не встретишь, кругом одни камни. Когда обучаешь юнцов владеть огнём, лучше не держать поблизости ничего воспламеняющегося. Мы даже ели из каменных мисок.

Глядя на тесные улочки городка, я невольно задумался: сколько ему понадобится минут, чтобы вспыхнуть, устрой мы здесь тренировку для новобранцев? Местная площадь была довольно просторной и отлично для этого подходила. Но главной бедой мог стать вовсе не криво брошенный огненный шар.

Обычно на первой тренировке новички загораются сами. А затем, истошно вопя, носятся по всей крепости, пока их не потушат. Поэтому монахи нашего ордена начинают день не только с улыбки, обращённой к солнцу, но и с тщательного удаления всей растительности на теле. Да и упражняемся мы, признаться, в чём мать родила. Сомневаюсь, что местные жители готовы к зрелищу, которое ежедневно разворачивается за нашими стенами.

А ещё я впервые разглядел корабль вблизи. Когда мы поднимались по трапу, брат Кальдос решил подшутить и слегка толкнул меня плечом. В итоге я шлёпнулся прямо в море. Понятия не имел, что вода бывает настолько солёной.

В голове мгновенно всплыли иллюстрации из какого-то трактата по искусству плавания. Увы, книжная мудрость не помогла — мешок за спиной тянул ко дну получше любого якоря. Спас меня матрос, вовремя нырнувший следом.

Пока я извергал солёную воду и скромный завтрак прямо на палубу, Фаэрон отчитывал брата Кальдоса. Он с радостью отчитал бы и меня. Наверняка хотел напомнить о бдительности и о том, что Светлячку не подобает позорить орден.

Но Фаэрон лишь тяжело вздохнул.

Путь Светлячков / День 8

Братья недовольны моим присутствием и постоянно шепчутся за спиной. Фаэрон пытался пресечь эти разговоры, а потому изнурял нас бесконечными медитациями.

Мы садились вокруг одной из мачт на палубе, а Фаэрон усаживался напротив — так, чтобы меня не было видно. Закрывали глаза и дружно повторяли данные ордену клятвы:

Клянусь каждый день дарить солнцу улыбку — даже если оно скрыто тёмными тучами. Пусть тьма знает, что её власть заканчивается там, где начинается моя воля.

Клянусь быть с братьями до конца своих дней — ибо их дыхание стало моим, и другой семьи мне не нужно.

Клянусь отринуть гнев, ибо месть — удел недостойных. Справедливость — единственная мера.

Клянусь, что милосердие моё не коснётся скверны. Для чудовищ я — очищающее пламя.

Путь Светлячков — истина. Любое сомнение — шаг во тьму.

И так до самого заката с перерывами на еду. Я знал, братья не нарушат приказ Фаэрона и будут сидеть с закрытыми глазами хоть целую вечность. Поэтому позволял себе вольность — приоткрывал один глаз и любовался морем. Как же прекрасно в нём отражалось солнце! Играя и поблёскивая, оно скользило по волнам и так и манило снова шлёпнуться в солёную воду. Поплескаться в волнах хотелось куда сильнее, чем отсиживать задницу на досках.

Демир и Торгот бубнили клятвы в унисон с Фаэроном, превращая их в монотонный гул, от которого клонило в сон. Обжора Нарамис смиренно дремал и тихо посапывал, но с закрытыми глазами. Так что приказ, в отличие от меня, не нарушал.

Брат Кальдос тоже медитировал, однако его брови были нахмурены, словно он сосредоточился на чём-то важном. Наверняка выдумывал для меня очередную шутку.

Было полно желающих отправиться по Пути Светлячков под предводительством Фаэрона. Такой лидер — мечта. Сильный, талантливый, умный. А уж как он владеет магией огня — настоящий Светлячок. Однако Астерион Лучезарный распорядился иначе: всучил меня Фаэрону, выставив из отряда одного из его лучших друзей.

Я был лишним среди них. В братьях кипела энергия, а во мне хрустели кости. Обуза и подкидыш — в точности как пятьдесят лет назад, когда родители бросили меня у врат крепости.

Другие проходили суровые испытания и годами выгрызали право стать послушниками. Моё же появление посчитали «знаком судьбы» и приняли в орден без всяких проверок. Я не выбирал эту жизнь, в отличие от тех, кто сидел рядом.

И всё же полвека только и делал, что готовился к этому дню.

Путь Светлячков / День 17

Прошло три дня, как мы ступили на песок Кафарии, но все большие города обходили стороной. Сидя на верблюде, я взглядом провожал золотые шпили сияющих башен и гадал, чем отличается жизнь за этими высокими стенами от нашей жизни за стенами ордена. Думаю, братьям тоже было любопытно. Неспроста же Кальдос и Нарамис заладили, будто мы упускаем возможность помочь другим.

Фаэрон отвечал, что в крупных городах полно стражи, наёмников, гильдий и храмов: мол, они и помогут нуждающимся. Другое дело — крошечные поселения вдали от торговых путей. Там Светлячки нужнее всего. В его словах крылась правда, но вместе с ней и разочарование.

Демиру настолько хотелось заглянуть за эти стены, что прожжужал об этом все уши. А затем и вовсе начал возмущаться решениями командира. За его сомнения был наказан весь отряд: Фаэрон запретил садиться в сёдла до самого заката. Нам оставалось лишь уныло брести по барханам, пока сам Фаэрон, гордо восседая на верблюде, вёл нас вперёд.

Тяжелее всех пришлось мне: утром, встретив солнце положенной улыбкой, я не обнаружил своих сапог. Пока раскалённый песок обжигал ступни, братья тихо хохотали. Я же смиренно кривил губы, изображая улыбку — в конце концов, она была частью нашей клятвы.

Но даже вдоволь повеселившись, братьям и в голову не пришло вернуть мне обувь, так что я продолжал мерить раскалённую пустыню босыми ногами. Фаэрон заявила, что это закалит меня и сделает бдительнее.

Когда братья один за другим начали валиться с ног, Фаэрон сжалился и разрешил им вернуться в сёдла. Я остался единственным, кто всё ещё шёл пешком. Поймав мой взгляд, командир кивнул на верблюда. Я же ответил, что заката пока не видал.

Похоже, моё упрямство произвело на него впечатление. Когда мы встали на привал, Фаэрон дал мне банку с пахучей мазью и велел обработать ступни. А на рассвете ко мне вернулись сапоги — они стояли прямо перед носом, стоило мне открыть глаза.

Кальдос накинул капюшон, пытаясь спрятать растерянный взгляд и свежий синяк под глазом.

Фаэрон же даже не думал скрывать сбитые на руке костяшки.

Путь Светлячков / День 41

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.