- -
- 100%
- +
Глава
ОГЛАВЛЕНИЕ Пролог. Она даже не закрыла дверь Часть первая. Учебка. Знакомство с Мелстроем Часть вторая. Первый бой Часть третья. Разговор у костра. Мелстрой учит Рому жизни Часть четвёртая. Как я встретил Диану (флешбэк) Эпилог. Возвращение
ПРОЛОГ. Она даже не закрыла дверь
Она даже не закрыла дверь. Я до сих пор помню этот звук — скрип петлей, когда я толкнул её плечом. Чёртова ручка, которую мы с ней же и меняли прошлым летом, потому что старая отвалилась нахуй. Я её тогда держал, а она крутила отверткой и смеялась. «Рома, ты как всегда — руки из жопы». А я просто смотрел на неё, на её волосы, упавшие на лицо, и думал: «Господи, как же я тебя люблю, сука». И вот я снова стою перед этой дверью. Но теперь внутри неё не моя Диана. Не та, что шептала мне в ухо на школьной дискотеке. Не та, что брала меня за руку перед всеми и громко говорила: «Это мой парень». Не та, что написала на моей тетрадке «Люблю навсегда» и поставила сердечко — блять, какая же я идиотка, что поверил. Внутри была она. И он. Я открыл дверь просто потому, что она не была заперта. Никогда не запирала. Говорила: «Кому я нужна, кроме тебя?» Теперь я знаю ответ: этому Вове. Они лежали на её кровати. Моя подушка — та, с которой я приходил спать по выходным, пока мать была на смене — валялась на полу. Его футболка вонючая висела на спинке моего любимого стула. Того самого, на котором я сидел, когда писал ей стихи. Дурацкие, детские, пафосные. «Ты мой свет в конце тоннеля». Сейчас я понимаю, что тоннель был коротким, и там, в конце, ждал этот мудак Вова. Он — Вова, её бывший. Наш бывший? Да похуй. Лысый, накачанный, на год старше. Он даже не повернул голову. Просто лежал, задрав ногу на её одеяло, и пялился в потолок, будто так и надо. Будто я — просто случайный звук за стеной. Будто я хуй, а не человек. А она закричала. Но не так, как в моих кошмарах. Я тысячу раз представлял этот момент — ну, бывает же, все ссорятся, все ошибаются. Я думал, она скажет: «Рома, прости, это ошибка». Я был готов простить. Правда. Потому что без неё я не дышал. Потому что она была моим первым всем: первый поцелуй, первое «люблю», первая ночь, когда мы просто лежали рядом и слушали дождь, и я думал — это навсегда. Ебаный в рот, навсегда. Она закричала: «Ты что, не стучишься?!» Вот так. Даже не «что ты здесь делаешь». Даже не «это не то, что ты думаешь». Просто «не стучишься». Я смотрел на неё и не узнавал. Лицо красное, глаза бешеные — и ни капли вины. Злость, будто это я влез к ней в комнату без спроса. Будто это я предал. Будто это я снимал футболку на её кровати, зная, что она ждёт меня через час. Сука, сука, сука — я ненавидел её в тот момент так, как никогда никого не ненавидел. И тут же понял, что всё равно люблю. Вот это пиздец. Вова наконец поднял голову, посмотрел на меня с ленивой усмешкой и сказал: «Ты бы вышел, братан. Неудобно как-то. Мы тут заняты, если чё». Я не помню, как вышел. Помню только, что в руке у меня всё ещё был пакет с её любимыми пирожными. «Корзиночки» из пекарни за углом. Она обожала их, говорила, что это вкус детства. Я бежал через весь город, чтобы успеть до закрытия, потому что знал, что у неё сегодня была контрольная и она устала. Я хотел сделать ей приятно. Потому что я любил. А она в это время целовала его лысый затылок и, наверное, думала, какой он крутой. А я — дебил с пирожными. Ебать, как же я был дебилом. Я шёл по улице. Осень, холодно, но я не чувствовал. Пирожные в пакете превратились в кашу. Я сжал их так, что крем вытек между пальцев. Липко. Тошно. Где-то на детской площадке смеялись дети — мальчик лет пяти бегал за девочкой с листиком. Я смотрел на них и думал: «Вы тоже вырастете, и она тоже когда-нибудь сделает вам больно, потому что все бабы — шлюхи. Вы просто не знаете этого». Я знал. Теперь знал. Я зашёл в парк, сел на скамейку, где мы целовались в прошлом сентябре. Тогда она сказала: «Ты будешь моим мужем, Ромка». Я поверил, ёбаный дурак. Глупый, пятнадцатилетний идиот. Я вообще верил во всё, что она говорила. Верил, когда она врала маме, что ночует у подруги, а сама была у меня. Верил, когда она шептала, что я у неё единственный. Верил, когда она писала смс «спокойной ночи, мой герой». Герой, блять. Герой с пакетом пирожных в руках и с разбитым сердцем. Я вытащил телефон. Экран треснутый — уронил на прошлой неделе, когда она позвонила и сказала, что соскучилась. Я тогда бежал домой, чтобы ответить ей по видеосвязи, и выронил трубку, потому что был счастлив. Мелочь. А теперь я смотрел на её номер, на нашу переписку, где сотни сердечек и «скучаю», и хотел разбить телефон о дерево, а потом пойти и разбить ей лицо. Но вместо этого я просто сидел и дышал. Потому что внутри всё сжалось, и я не мог даже заплакать. Я написал: «Я всё видел, сука». Прочитала. Не ответила. Я сидел так час. Может, два. Замёрз до костей, но не чувствовал. Я смотрел на небо, на редкие звёзды, которые пробивались сквозь городскую подсветку, и думал: «А как теперь жить, нахуй?» Пятнадцать лет — это вроде бы ещё детство. Но я чувствовал себя столетним стариком, у которого отняли всё, что было дорого. Всё, блять. Домой я пришёл под утро. Мать спала — у неё ночная смена в больнице, она только что вернулась, вырубилась. Я зашёл в свою комнату, закрыл дверь. Посмотрел на её фотографии, развешанные на стене. На мониторе компьютера — её лицо в зелёных наушниках, она смеётся. На полке — её заколка, которую я украл у неё в кинотеатре, потому что она была красивая. Идиот, блять. Я снял всё. Сложил в пакет. Хотел выкинуть, но рука не поднялась. Тогда я просто задвинул пакет под кровать. Подумал: потом. Завтра. Когда перестанет болеть. Или когда я сдохну. А потом я открыл браузер. Я сам не знаю, зачем. Может, хотел найти фильм, чтобы отвлечься. Может, музыку. Но я наткнулся на новость — набор добровольцев на контрактную службу. СВО. Донбасс. Всё, что я слышал по телевизору, пока мать смотрела новости. Всё, что мне было похуй до этой секунды. Я просто смотрел на эту страницу. Условия, зарплата, льготы. И вдруг подумал: «А что, если?». Если я здесь никому не нужен, то там, может, пригожусь. Там всё честно. Там не будет девчонок, которые изменяют. Там будет просто — задача, оружие, товарищи. Или смерть. И мне было абсолютно насрать. Честно. Мне было абсолютно похер. На следующий день я пошёл в военкомат. Мать была на работе, так что я просто оставил записку: «Уехал к другу в область, вернусь через пару дней». Врёт она мне — и я ей. Только это было впервые. Я никогда не врал матери. Она единственная, кто по-настоящему меня любил. Но я не мог ей сказать правду. Потому что правда была в том, что мне хотелось сдохнуть. Или сделать хоть что-то, чтобы эта боль внутри не сожрала меня заживо. В военкомате было душно, пахло казённой бумагой и потом. Очередь — человек десять, в основном мужики за сорок. Я встал в конец, сжимая в кармане паспорт. Там, в паспорте, дата рождения, где было написано «2011». Мне только пятнадцать. Но я заранее взял паспорт отца — он был в командировке, оставил дома запасной, «на случай». Я ничего не планировал, просто взял. Как будто знал, сука. Когда подошла моя очередь, полковник за столом даже не посмотрел на меня. Протянул бланк, сказал: «Заполняй». Я написал дату рождения — 2008. Приписал себе три года. Рука тряслась. Я думал, он заметит, спросит что-то. Но он просто взял бланк, глянул мельком, поставил печать и сказал: «Подписывай контракт. Медицинская комиссия завтра в восемь». И всё. Без вопросов. Без «а почему такой молодой». Без «а мама знает». Просто — подписывай, и вали нахуй. Я сидел на скамейке перед военкоматом. Сжимал в руке подписанный контракт. Всё было по-настоящему. Печать, подпись, номер части. Я — доброволец. Через неделю — отправка в учебку. Дальше — неизвестность. Или пуля. Или осколок. Мне было всё равно. Мой телефон завибрировал. Я посмотрел. Она. Диана. Я открыл сообщение: «Рома, давай поговорим. Ты не так всё понял. Это ничего не значило. Я люблю тебя». Я посмотрел на это «люблю» и почему-то рассмеялся. Громко, так, что прохожие обернулись. А потом я удалил её номер. Не заблокировал, нет. Просто стёр. Как стёр бы эту дату рождения в паспорте, если бы мог. Я написал ей в ответ только одно слово: «Свободна, иди нахуй». И убрал телефон в карман. Встал, поправил рюкзак — там лежали носки, трусы, зарядка и одно фото. То самое, где мы на школьном крыльце. Я её не выбросил, просто взял с собой. Почему? Сам не знаю. Может, чтобы помнить, зачем я здесь. Может, чтобы злиться. Может, чтобы когда-нибудь порвать и наконец забыть. Дома я не заходил. Я не хотел видеть мать. Не хотел объяснять, что я иду на войну, потому что девушка изменила с бывшим. Это звучало по-дурацки, даже для меня. Я знал, что она поймёт, но не сейчас. Сейчас я просто оставил ей записку на кухонном столе: «Мама, я уехал. Вернусь. Прости, что так. Твоя квартира, ключи под ковриком. Не ищи меня, блять. Я позвоню, когда смогу. Люблю тебя». И я ушёл. В ночь. В дождь. В сторону вокзала. Плевать, что завтра в школу. Плевать, что контрольная по алгебре. Плевать, что мы должны были встретиться с друзьями в выходной. Я перечеркнул всё это, потому что внутри была такая огромная пустота, что её могла заполнить только война. Или пуля. В поезде до Ростова я сидел у окна и смотрел, как мелькают огни. Подумал, что еду в совсем другую жизнь. Что там я стану кем-то другим. Не Ромой, которого бросили. Не Ромой, у которого красные глаза и трясущиеся руки. А просто бойцом. Человеком с позывным. Тем, кто нужен своим. И плевать, что враги реальные, а не те, что внутри. Этих хотя бы можно застрелить. В купе было темно, только свет от фар встречных поездов скользил по лицам спящих людей. Я засунул руки в карманы. Нащупал скомканную фотографию. Хотел выкинуть в окно, но не стал. Просто сжал её в кулаке, как будто это могло унять боль. Не уняло, конечно. И заснул. Впервые за двое суток. А во сне мне снилась она. В школьном коридоре. Она улыбалась и махала мне рукой. И я бежал к ней, бежал, а коридор становился всё длиннее, и стены осыпались, и в конце был взрыв. Я проснулся в холодном поту, когда поезд въезжал на перрон. И подумал: «Ну и правильно. Теперь всё будет по-настоящему. Похуй на неё, похуй на всё». Взял рюкзак, вышел на перрон. Вдохнул холодный воздух. И пошёл туда, откуда не возвращаются. Или возвращаются другими. Посмотрим.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.