"Плетение". Часть первая - "Скакуны"

Идя по следам несколько минут, я услышал шум воды и пошел на звук. Увидел речку метров тридцать в ширину, огляделся и подошел к берегу. На той стороне, вдалеке, можно было разглядеть группу животных на водопое — значит, наверное, пить можно. Вода была пресной, без неприятного вкуса, достаточно чистой на вид. Я вдоволь напился, и тут встал вопрос: в чем нести воду Крогу? Начал думать… Лучшая идея, которая пришла в голову, — плотненько обмазать рубаху глиной так, чтобы она не пропускала воду, и нести. Он там умирает от жажды, с остальным потом разберемся. Так я и сделал. Несколько раз проверил свою «разработку» — все работало. Набрав воды, я начал удаляться, как вдруг услышал шум с того берега. Там какой-то хищник поймал дичь; звуки были не из приятных, и я поспешил уйти.

Я шел уже несколько часов, но берегом даже не пахло, к тому же я проголодался. На пути вдоль речки я увидел абрикосы — сам бог велел им перекусить. Я связал из веток небольшой кулек и набрал туда штук пятнадцать, после чего отправился дальше. Вскоре я понял, что за мной кто-то наблюдает с того берега и двигается наравне со мной.

Начало темнеть, когда я услышал рев с того берега; потом где-то прямо за мной послышался отчетливый шорох в густых кустах. Было жутко. Я насторожился и ускорился, крепче сжимая дубину. Стемнело окончательно, но луна была большая. Я шел, но берега слышно не было; остановился и решил на всякий случай заострить дубину с одной стороны — так мне будет идти спокойнее. Нашел пару подходящих камней и приступил к работе. Позади меня, ближе к речке, что-то словно выпрыгнуло из воды и поползло ко мне. Я отпрыгнул, попятился, быстро вскочил, не выпуская дубину из рук, схватил пожитки и рванул куда глаза глядят. Конечно, можно было и обосраться, но, пока я бежал, вдруг почувствовал резкий соленый ветер в лицо — значит, я близко.

Я снизил темп и вдруг понял, что груз мой полегчал. Осмотрев все, я осознал, что воды там осталось дай бог на пару ладошек, а половина абрикосов — всмятку. Меня мучила жажда, и я было хотел допить воду, но вместо этого съел еще пару раздавленных абрикосов. Я должен был добраться до Крога и донести хоть что-нибудь.

Спустя недолгое время я вышел на берег; речка впадала в море узким проходом с сильным течением. По звездам было непонятно, куда идти — разброс большой, но если двигаться в правильную сторону в течение пяти часов, то мимо не пройду. Речку я не переплывал и не обходил, хотя, хрен его знает, в лесу я так заплутал, что мог и обойти. С другой стороны, на том берегу какие-то твари из воды выпрыгивают — нахер надо.

Я сидел в размышлениях, потом подошел к воде и увидел струю дыма на том берегу. За мной чаща, и что в ней водится — даже знать не хочу. Пригляделся и увидел песчаную косу: через нее перехлестывала вода, до того берега шагов двадцать. Для начала я нашел в округе самую высокую точку обзора: дым был только на том берегу. Бля, ну была не была, и я пошел вброд.

На самом деле было не так страшно: глубина там была по щиколотку, и я, втыкая заостренную дубину, уверенно шел. Тут я увидел, как что-то ко мне плывет — что-то большое! Глянул на тот берег: оставалось шагов пять, когда из-под воды вынырнул ствол дерева и сбил меня. Я успел схватиться за него, но дубина моя уплыла. Меня несколько побултыхало по волнам, чуть не засосало в воронку. Когда я смог что-то разглядеть, понял, что меня уносит в море. Кульки все еще были у меня в руках, казалось, ими удобнее грести, да и бросать не хотелось. Я видел, что буквально в паре метров от меня течение кончается. Если я выйду из него, то до берега доплыву без проблем, а пока меня несло вдоль берега, с каждой секундой отдаляя от него.

Я решил оттолкнуться от бревна в сторону берега, чтобы выскочить из течения. Раздумывать было некогда: с каждым мгновением шансы сокращались. Приготовился к прыжку и сосредоточился. В этот момент передо мной пронесло мою дубину; я схватился за нее, слегка нырнув и держась за дерево ногами, потом подтянулся обратно. Недолго думая, нащупал острым концом дубины дно и со всей дури воткнул ее. Вошла хорошо; когда дерево начало разворачивать, я в нужный момент вытянул дубину. Это я проделывал несколько раз, пока от разворотов меня не выкинуло из течения. Тогда я отдышался и на бревне причалил. Дым был совсем недалеко от меня.

Посмотрел: все абрикосы — в кашу, из импровизированного кулька для воды лилась морская. «Хоть дубина в порядке», — подумал я. Как стыдно… Я даже воды не смог принести, я не справился. Что я скажу? Ладно, сначала надо добраться, а там разберемся. Может, это вообще не они? Тогда будет еще веселее.

Я шел по берегу в направлении дыма, прислушиваясь и оглядываясь. Вдруг я увидел картину: куча крабов, больших, как два сложенных кулака. Они бежали словно из леса в море. Следов на песке было много; казалось, это только те, что не успели добежать днем. Я набрал полный кулек, ранее предназначенный для воды. Уместилось девять штук — хороших, нажористых. Затем я двинулся дальше и вскоре обнаружил костер недалеко от берега, у скал, но не там, где мы спали, а дальше в лесу.

Я вышел на свет. Там сидели Бага и Крог; они радостно поприветствовали меня и напоили. Оказывается, мы оба потерялись и смогли найтись благодаря дыму. Крог вырыл колодец, насколько смог, нашел пресную воду и пару «искренных» камней, а затем разжег костер, чтобы у нас был ориентир. Бага нашел все травы, что искал, и даже пару съедобных грибов; несколько они съели, но честно оставили мне порцию. Крог уже выглядел получше: его лицо розовело у костра. Я извинился, что не смог достать воды, но вместо этого показал им сочных крабов, похвастался дубиной и рассказал, что со мной случилось. Они в ответ поведали похожие истории. Бага рассказал, что видел крокодила на том берегу реки.

Бага наточил палку и проткнул одного из крабов посередине, потом снял его и положил на раскаленный камень подле костра, громко и гордо заявив:

— Идущий ищет, а ищущий обрящет.

То была первая счастливая ночь нашей новой жизни.

* * *

Мы начали потихоньку обживаться и изучать округу. Нашли еще несколько источников воды поблизости, соорудили заводь на берегу — пара рыбех туда заплывала каждый день. Обнаружили места, где водятся крабы, и несколько фруктовых деревьев неподалеку. Бага нашел поляну с отличными травами разного свойства; мы часто заваривали их в самодельных каменных чашах. Построили большой и крепкий шалаш, обнесли его острым частоколом в человеческий рост, сделали внутри примитивную маленькую печку из камней и глины. На выходе Бага соорудил конструкцию из веток, которая рассеивала дым, чтобы его не было видно издалека.

Однажды наткнулись на тушу газели: мясо есть не стали, но шкуру сняли. Крог несколько дней ее чистил и сделал нам два бурдюка; методом проб и ошибок удалось сплести каждому по крепкой корзине. Мы изучили достаточно обширную территорию вокруг: в часе ходьбы от полянки, о которой говорил Бага, была деревня домов на пятьдесят. Несколько раз сходили на разведку, но, кажется, замечены не были.

Нас выдавали две вещи: одежда, которая не тянула даже на обноски, и клеймо. Всем попавшим в рабство к земляным людям ставили под лопатку метку раскаленным железом — полумесяц и звезду на другой стороне полукруга. С этим нам никуда нельзя было идти: мы не знали ни наречия, ни нравов проживающих на этой территории людей, поэтому избегали любых контактов, опасаясь, что нас раскроют и сдадут. Обратно мы ни при каких обстоятельствах не собирались — лучше будем биться насмерть.

В один из дней Бага, как всегда, вернулся с полянки, на которой собирал травы, и рассказал нам, что не он один заприметил это место. Там иногда по утрам бывали и другие люди — не больше десяти человек, но двое из них всегда работали дольше всех и оставались даже после ухода остальных: две девы…

— Девы?.. — переспросили мы с Крогом.

Бага утвердительно кивнул. Мы так давно не видели женщин, что даже забыли, как к ним подходить, но очень хотелось.

Несколько дней мы приходили и караулили их издалека. И правда, Бага не фантазировал: две девы оставались после всех, собирали еще по полной корзине и уходили в сторону деревни. Всю дорогу до лагеря велись споры, кому кто достанется, но по прибытии все пришли к соглашению, что главное сейчас — это связь с миром. Нам нужны новости, слухи этих мест, вещи для нормального быта, хотя бы пара трусов, блин! Мы сможем многое обменять, знать бы через кого. Так мы решили, что к ним пойдет Бага: вид он имеет весьма безобидный, умеет «пригрузить», когда надо, да и втроем мы их точно спугнем. Договорились, что Бага будет искать возможность с ними познакомиться.

И он-таки эту возможность нашел. В один из дней дева потеряла свою корзинку в траве, когда они с подругой ушли перекусить. Бага каждый день набирал по дороге на поляну целую корзину фруктов, чтобы не явиться с пустыми руками, и это, как ни странно, помогло. Бага шел с двумя корзинами к девам; когда они увидели его, то начали кричать. Он высоко поднял над головой обе корзины, поклонился, поставил их на землю и убежал в лес. Не обошлось без шуток, когда он нам это рассказывал:

— Явился дух леса, накормил и скрылся в чаще.

Мы смеялись над этим, не скрывая за шутками свое одобрение.

План его сработал: через несколько дней на той же поляне они познакомились. Это были сестры: старшую звали Вемин, младшую — Хъялли, но все называли ее Бельчонком. Бага подружился с ними в течение месяца, неторопливо знакомясь и рассказывая то, что считал нужным. Мы ему доверяли, ведь всю жизнь в лесу не просидишь — надо выбираться. Он наладил обмен раз в неделю: мы поставляли все, что могли достать — вяленых крабов и рыбу, редкие коренья, цветы и травы. В обмен мы получили пару дряхлых балахонов, котелок и старую посуду. И это за два месяца! Дело, как по мне, продвигалось медленно. Со временем и мы с Крогом познакомились с ними, но по очереди: девы чувствовали себя неловко в окружении парней в тихом и глухом лесу. Где находится наш лагерь, мы не говорили.

Вемин и Бельчонок были дочерьми торговца, о котором ничего не знали: известия ни о нем, ни об их матери не приходили с самого их рождения. Как выяснилось позже, жили они в разваливающемся доме из четырех комнат вместе с тяжелобольной бабушкой. Сами они заботиться о ней не могли — не знали как. Тогда они договорились с Домом поддержки в ближайшем городе. Дом поддержки — часть государственной структуры, работающая с инвалидами, беспризорниками и стариками. Они обеспечивали их бабушке существование без тяжелых мук в обмен на добровольное пожертвование. Деньги им были нужны не меньше нашего, поэтому мы быстро нашли общий язык.

Вемин, старше меня на два года, занималась всем, до чего могла дотянуться. Сбор трав — пожалуйста, помочь в харчевне — обращайтесь, выгрести дерьмо из хлева — всегда рады! Крепкая дева… В душу мне запала умом, уверенностью и любовью к семье. Бельчонок была глухонемой, но единственной среди нас, кто умел читать. Она была вечным и чистым островом чувств и неподдельных эмоций, незамутненных лишней болтовней. Никто доселе не заглядывал в мои глаза с такой жаждой открытого и искреннего понимания, никто так многозначительно не улыбался, и никто так не плакал. Они были прекрасны, и, что греха таить, мысли у нас с парнями были насчет них разные — мы были молоды и горячи. Но мы, все трое, уважали любовь, ценили друг друга; так же, как и они, мы были равны с ними и гордились ими, а они в ответ гордились нами — такой расклад. Нет у нас сейчас никого, кроме нас самих.

Однажды они предложили купить у нас за монету столько крабов, сколько сможем принести. Объяснили, что есть один рыбак, который не прочь подзаработать: якобы он поставляет морепродукты в Боттиньер — городок неподалеку. Скупает все: креветок, крабов, устриц — за четверть цены, жемчуг — за треть. В ценах мы «гуляли», потому пришлось довериться.

Следуя договоренностям, мы заполнили всю имеющуюся у нас тару крабами, благо; вычислить все вкусные места у нас время было. В указанном месте появилась рыбацкая лодка. Мы подали факелом короткий сигнал и затушили его — лодка направилась к нам. Из нее выпрыгнули и поспешно подошли к нам двое крепких мужиков, третий остался в лодке. Они спросили:

— Как нам доплыть до севера?

— Солнце на востоке всходит, дождитесь рассвета.

После этого начался недолгий разговор по делу:

— Не взвешиваем, у нас бочка. Высыпайте что есть, считаем, сходимся в цене, расходимся.

Условия для первого раза были понятные, да и мы особо ничем не рисковали — крабов еще наловим. Все на удивление случилось, как и было задумано: быстро сошлись в цене, монету выдали на месте. Перед отплытием один из них подбежал к нам, сунул в руки кувшин и сказал:

— Вам просили передать. Поработаем еще, пацаны.

После чего он вернулся на борт, и лодка отчалила. Мы проводили их взглядом, переглянулись. Я поднес кувшин к носу…

— Уууууф… Портвейн, походу, — выдохнул я, и еще два любопытных носа поспешили в этом убедиться.

Одобрительное взаимное кивание и смех сопровождали нас до лагеря; половина кувшина была выпита до того, как мы успели присесть.

«Это были времена моей юности… Пьяные танцы и истории у костра, желания и сомнения, отвага и ошибки, смех и счастье… Да, оно было именно таким… Оно было».

* * *

Дело пошло в гору. Через несколько месяцев мы обзавелись всем необходимым: благо трое парней могут привезти на лодке гораздо больше полезного, чем две девы — спрятать в корзинках среди цветов. Приобрели ящики правильных размеров, даже на тележку хватило, точнее — на пару деталей, остальное скрутил я. Сети, посуда, одежда, изредка вино. Но мы всегда заносили две пятых прибыли девам. Никто нас не обязывал, кроме нас самих.

Как-то вечером у костра мы решили, что такова судьба — и дев, и наша. Раз они с любовью и пониманием отнеслись к нам, даже не пытались сдать местным властям, значит, и мы должны отнестись с любовью к ним. Несмотря на наше положение, мы живем относительно неплохо, а им есть о ком позаботиться. Так будет справедливо: надо делиться с ближним, иначе мы потеряем то, что называем собой. Речь эта поступила, конечно, от Баги, но все согласились в тот вечер, что это будет справедливо.

Через несколько месяцев нам пришлось перебраться и разбить новый лагерь ближе к городку Боттиньер — чисто исходя из логистических расчетов, плюс мы хотели наконец проникнуть в город и увидеть настоящую жизнь. Мы были хорошо одеты, нормально отъелись, но клеймо все еще было под лопаткой, и одни пытливые глаза могли перечеркнуть все вмиг. Мы переехали и поселились так же на берегу, где-то между деревней, где жили девы, и городом. Там наша торговля развернулась еще шире, ведь не было условия не ловить торговцев на дороге и не предлагать им выгодную сделку, особенно если товар честно добыт, а не является сбытом краденого.

Мы даже стали часто приглашать сестер в наш лагерь, в основном чтобы отметить очередную сделку. Какое же было счастье, когда мы смогли позволить себе хорошие новые охотничьи сапоги, даже с мехом! С братьями договорились, что каждый берет себе что хочет на свою долю и когда хочет, но одну вещь мы купим одновременно — хорошие сапоги. На наших встречах я обычно проводил больше времени с Вемин, а Бага общался с Бельчонком. К слову, Бельчонок была на четыре года младше сестры: мне было пятнадцать, Вемин — семнадцать, Бельчонку — тринадцать. Бельчонок ни с кем так не улыбалась, как с Багой: он пытался разговаривать с ней жестами, потом начинал исполнять целые спектакли, чтобы до нее что-нибудь донести, а она так же танцевала ему в ответ. Мы часто сидели у костра, молча наблюдая за их общением, и что-то понимали, хотя не было произнесено ни слова. Крог всегда хорошо шутил и веселил нас; он словно старался не мешать двум союзам и радовался за них со стороны — от души радовался, этого было не скрыть за его «кирпичной» мордой. В такие вечера мы забывали обо всем мире вокруг, мы просто жили как одна небольшая семья. То было благое время.

Жизнь бывает разной. Как по мне, нет тех, у кого всегда все хорошо, и нет тех, у кого всегда все плохо, хотя последние, скорее всего, существуют. Неважно, сколько у тебя денег, знаний и власти, — это не спасет от болезни. Даже самые богатые и властные императоры умирают от разных хворей. Разбазаривают половину империи на лучших врачей и лекарства, однако итог один. Кто сказал, что этот император когда-то слышал про любовь? Росший среди заговоров, наветов и лжи — кто сказал, что вся его семья видела в нем человека, а не права наследования, права знати, права править? «Каждому свой крест нести», — так Бага часто говорит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.