ПОКАЖИ МНЕ, ГДЕ ТЫ

Психологический триллер / Герметичный детектив

ГЛАВА 1. Система «Аргус»

Даниил Корсаков не любил дома, в которых пахло слишком большими деньгами. В таких местах паркет никогда не скрипел, кондиционеры работали с едва слышным, стерильным шипением, а люди врали с идеальной, отрепетированной улыбкой. Богатство накладывало на своих владельцев обязательство держать лицо, даже когда внутри всё горело синим пламенем.

Но сегодня улыбок в особняке бизнесмена Игоря Власова не водилось. В просторном доме, выстроенном в престижном загородном поселке среди глухого подмосковного леса, пахло дорогим успокоительным, селективным парфюмом и липким, удушливым страхом. Этим запахом Корсаков надышался еще за годы службы в главке, и путать его с чем-то другим так и не научился.

— Система безопасности «Аргус-3», — Власов, подтянутый мужчина с жесткой сединой на висках и воспаленными от бессонницы глазами, нервно мерил шагами свой огромный кабинет, заставленный мебелью из мореного дуба. — Тридцать две камеры по периметру участка. Ни одной слепой зоны. Датчики движения на каждом окне первого и второго этажей. Бронированные стекла, которые невозможно разбить без кувалды и пяти минут свободного времени. Чтобы выйти из дома после одиннадцати вечера, нужно ввести персональный код на панели у двери. Код знали только трое: я, моя жена Елена и… Алина.

Даниил сидел в глубоком кожаном кресле напротив массивного стола. К остывающему кофе, который принесла бледная, как смерть, горничная, он так и не прикоснулся. На его коленях лежала раскрытая папка с первыми, еще скудными материалами дела. С верхней страницы на него смотрела шестнадцатилетняя Алина: светлые, аккуратно уложенные волосы, упрямый взгляд, едва заметная ямочка на левой щеке. Типичный подросток из хорошей, благополучной семьи. Была. До сегодняшнего утра.

— И что говорят логи системы? — глухо спросил Даниил. Его голос, низкий и слегка хриплый, всегда действовал на взвинченных клиентов отрезвляюще. Он заставлял их сбавлять тон и возвращаться к фактам.

— В том-то и дело, Корсаков! Ни-че-го! — Власов резко остановился и с силой ударил ладонью по столу, отчего фарфоровая чашка жалобно звякнула. — В 23:00 дом встал на полную охрану. Лично проверял по приложению в телефоне. Ни один датчик за ночь не сработал. Ни одна камера во дворе не зафиксировала движения — только ветки от ветра качались. Окна закрыты изнутри на задвижки. Входные двери заперты на засовы. Но в семь утра Елена зашла в ее комнату, чтобы разбудить к репетитору, и… Алина исчезла. Понимаешь ты? Человек не может раствориться в воздухе!

Даниил медленно поднялся с кресла. Он был высоким, широкоплечим человеком, чья военная выправка легко угадывалась даже под гражданским пиджаком свободного кроя. Шрам над левой бровью, полученный в одной из командировок, придавал его лицу жесткое, почти угрожающее выражение, но клиенты ценили именно эту видимую силу. Им нужен был кто-то, кто сильнее их собственного страха.

— Покажите мне её комнату, Игорь Андреевич. И постарайтесь по дороге ничего не трогать. Полиция уже уехала, но это не значит, что они заметили всё.

Комната Алины на втором этаже выглядела так, будто хозяйка вышла из нее буквально на пару минут. На спинке стула аккуратно висел школьный кардиган с эмблемой лицея. На письменном столе лежал раскрытый планшет, экран которого уже погас, а рядом стоял недопитый стакан апельсинового сока. На дне успел осесть темный осадок. Большое окно, выходившее на задний двор и стену леса, было плотно закрыто и заперто на шпингалет.

Даниил медленно прошелся по мягкому ковру, едва слышно ступая подошвами тяжелых ботинок. Он подошел к большому зеркальному шкафу-купе, занимавшему почти всю стену. Из отражения на него смотрел усталый тридцатипятилетний мужчина с жестким лицом.

Но Даниил видел не себя. В его голове, словно от сильного толчка, включился старый, заезженный проектор, выплескивая на сетчатку глаза чужое, далекое воспоминание.

Двадцать лет назад. Такое же знойное, душное лето в глухой деревне. Маленькая спальня их старого деревянного дома. На незаправленной кровати лежит недочитанная книжка со сказками. Окно открыто настежь, легкая занавеска лениво колышется от полуденного ветра. И клочок бумаги на тумбочке, исписанный неровным детским почерком: «Не ищи меня, Даня. Я ушла играть». Его младшей сестре Соне тогда было всего семь лет. Ее так и не нашли. Ни живой, ни мертвой. Окно осталось открытым, а жизнь Даниила закрылась навсегда.

Даниил заставил себя сделать глубокий, размеренный вдох, ломая подступающий к горлу ком. Прошлое постоянно пыталось утащить его на дно, стоило делу коснуться пропавших детей, но сейчас было нельзя. Сейчас ему платили за то, чтобы он оставался безжалостным профессионалом.

— Вы сказали, полиция уже осмотрела комнату? — спросил Даниил, поворачиваясь к Власову. Тот замер у дверного косяка, запустив пальцы в волосы.

— Да. Приезжал местный следователь с экспертом. Покрутились тут минут сорок, сняли пальцы с ручки двери. Сказали, девочка сбежала сама. Мол, типичный подростковый бунт, первая любовь, всё такое. Но Алина не такая, Корсаков! Она домашний ребенок, тихая, отличница. Она… она до сих пор темноты панически боится, спит с включенным ночником! Она бы никогда не ушла ночью одна в темный лес. Это бред!